Что читать о культуре одежды
Любой разговор лучше всего начинать вести с теми, кто владеет информацией из первых рук, поэтому и мы начнем с мемуаров.
«Одевая эпоху» — книга мемуаров модельера Поля Пуаре (М., 2011), впервые опубликованная в 1930 году. Пуаре целенаправленно создавал миф о себе как об абсолютном монархе мира моды, влиятельном, деспотичном и величественном, способном, как по мановению волшебной палочки, упразднять одни моды и приводить им на смену другие. К примеру, он заявляет: «И вот я, опять-таки во имя свободы, упразднил корсет и ввел в обиход бюстгальтер». «Правда, — продолжает мэтр, — ногам при этом стало тесно» — имея в виду свое экстравагантное нововведение, «хромую юбку», в которой дамам было «трудно ходить и садиться в экипаж». Но король решил — король сделал, поэтому хоть и жалуются, но носят все поголовно — такова логика модного тирана.
В 1911 году Пуаре с девятью манекенщицами отправился в турне по Европе и доехал даже до Петербурга и Москвы, о чем рассказал в своих мемуарах в нескольких захватывающих пассажах. Дефиле в Санкт-Петербурге проходило в театре, войдя в который Пуаре «поразился количеству красных крестиков, которыми на схеме зала были обозначены абонированные места. Я похвалил кассира за хорошую работу, но тот ответил, что крестики означают не абонированные места, а оставленные за полицией. Чем больше важных персон находилось в зале, тем больше мест оставляли для полицейских. <...> Дабы убедиться, что в складках нарядов манекенщиц не скрыта какая-нибудь адская машина, начальник полиции весь вечер провел в комнате, где они переодевались. Полетта Полетта — одна из манекенщиц Пуаре. пожаловалась мне на его бестактное поведение и попыталась объяснить, что его присутствие всех стесняет, но он отказался уйти. По окончании дефиле я попросил Полетту дать ему два рубля на чай, и она осторожно вложила деньги ему в руку, а он преспокойно взял их».
Особый интерес представляет автобиография «Моя шокирующая жизнь» Эльзы Скиапарелли (М., 2008), написанная живым языком и полная самых разных анекдотов из жизни выдумщицы и настоящего трикстера от мира моды. Именно Скиап (как ее прозвали в Париже) ввела в моду цвет яркой фуксии, или «шокирующий розовый»; первой придумала газетные принты, трикотажные свитера, а позднее и ткани с использованием эффекта оптической иллюзии; сделала по эскизам Сальвадора Дали шляпку в виде женской черной туфли, дамскую сумочку в форме телефона и много чего еще, что до сих пор из года в год всплывает в коллекциях других дизайнеров.
Скиапарелли, как и Пуаре, посчастливилось побывать в России — правда, уже в советской: в 1935 году ее пригласили в Москву на «Ярмарку промышленных образцов Франции», куда она и отправилась на поезде вместе со своим агентом и фотографом Сесилом Битоном. Она описывает, как в Москве ела исключительно сухой хлеб с черной икрой и иногда севрюгу, а пила только водку. В связи с визитом Скиапарелли в западной прессе распространилась новость, будто она разработала туалеты для советских женщин. Сама Скиап описывала это так:
«Я нарисовала очень скромное черное платье, типично в моем стиле, с высоким воротом, которое можно надевать и на работу, и в театр, но, придя открывать Дом моделей на Сретенке, поняла, что под модой в СССР понимают что-то совсем другое. Под стеклянным шаром медленно поворачивались электрические манекены, демонстрируя довольно странные туалеты, точнее, странные для меня: мне-то думалось, что одежда работающих людей должна быть простой и практичной, а тут — оргия шифона, бархата и кружев.
— Это куда же надевать? — осведомилась я. — На концерт?
И вскоре получила ответ той же монетой, когда упомянула о коктейлях:
— А что такое коктейли?
— Ну, это когда после работы пьют водку.
— Но зачем переодеваться, чтобы выпить?»
По следам путешествия Скиапарелли в Россию в Vanity Fair была опубликована карикатура мексиканского художника Мигеля Коваррубиаса, изображающая одетую в красный комбинезон Скиап, спускающуюся на парашюте рядом со Сталиным, одетым в зеленый комбинезон. В полете они дискутируют о моде.
Не менее живые и остроумные мемуары опубликовала в 1984 году легендарный редактор моды, в разное время работавшая в Harper’s Bazaar и Vogue, а также куратор модных выставок в Метрополитен-музее Диана Вриланд (Diana Vreeland. D. V. New York, 1984). Фотограф Ричард Аведон, с которым Вриланд сотрудничала больше сорока лет, заметил: «Диана изобрела профессию редактора моды. До нее были светские дамы, которые примеряли шляпки на других светских дам». В автобиографии Вриланд нескучно рассказывает о своей нескучной жизни, практически с каждой страницы выстреливая в читателя очередным афоризмом вроде «Не бойтесь быть вульгарной, бойтесь быть скучной» или «Нет нужды рождаться красивой, чтобы быть дьявольски привлекательной». После своего прихода в Harper’s Bazaar в 1937 году Вриланд начала вести колонку «Почему бы вам не?..», в которой обращалась к своим читательницам с самыми экстравагантными предложениями — например, «Почему бы вам не перешить свое платье в пижаму?», «Почему бы вам не украсить выхлопную трубу автомобиля мехом?», «Почему бы вам не нарисовать на стенах детской карту мира, чтобы у детей не был ограниченный взгляд на жизнь?». Если судить по мемуарам, кажется, что эта рубрика явилась отражением жизни самой Вриланд, которая примеряла такие «почему бы» далеко не только к своему гардеробу.
Тем, кто делает первые шаги в области изучения костюма, могу посоветовать перейти к четырехтомнику Марии Мерцаловой «Костюм разных времен и народов» (М., 1993; М., СПб., 2001), которая прослеживает развитие формы костюма с самых древних времен до XIX века, обращая внимание на возникновение и эволюцию отдельных предметов одежды, из которых одни прочно вошли в наши гардеробные, другие оказались по разным причинам забытыми, а третьи сохранились, изменившись до неузнаваемости. Особенную ценность труда Мерцаловой составляют многочисленные иллюстрации с очень подробным комментарием, каждый из которых, как нередко случается со сносками, тянет на отдельное микроисследование.
Свои изыскания в области истории костюма лучше всего продолжить чтением работ Раисы Кирсановой. Ее книги «Розовая ксандрейка и драдедамовый платок: костюм — вещь и образ в русской литературе XIX века» (М., 1978) и «Костюм в русской художественной культуре» (М., 1995) представляются мне необходимым этапом взросления для каждого, кто по какой-то причине решил заняться этой темой. Особенно это важно для тех, кто интересуется отечественной историей костюма.
Ознакомившись с историей костюма, можно переходить к книгам, которые предполагают наличие базовых знаний в этой области. Здесь лучше всего начинать с исследования Элисон Лури (Alison Lurie. «The Language of Clothes». London, 1992), очень неплохого и весьма доступного введения в семиотику одежды. Автор видит в одежде язык и умеет объяснить его риторику, грамматику и лексику. Как через одежду выражаются возраст человека, его социальный статус, политические убеждения, отношение к сексу? О чем говорят цвет и узор ткани, как толковать язык костюма в зависимости от места и времени, в чем разница между консервативной и альтернативной модой? «Если одежда — это язык, то у нее должна быть... своя грамматика», — замечает Лури и, продолжая сравнительный ряд, предполагает, что «отделка и аксессуары — это прилагательные или наречия», а пряжки на обуви и пуговицы на рукавах пиджака — «определения в предложении — каковым является костюм в целом».
Обязательным чтением для всех, кто интересуется историей и теорией моды, является также работа американского историка костюма Энн Холландер «Взгляд сквозь одежду» (М., 2015). Монография Холландер представляет собой настоящее детективное расследование того, какая одежда на картинах была тогдашней модой, какая — данью традиции, какая — театральной драпировкой, а какая — вообще художественной условностью, невозможной в реальном трехмерном мире. Метафоры, образы, символы в одежде, противоречия языка европейского гуманизма, становление просвещенного взгляда на одежду, новые статусы тела в промышленную эпоху, толерантность и спортивная красота наших дней — все эти темы рассмотрены на высоком академическом уровне, что ставит исследование Энн Холландер в ряд важнейших научных трудов по истории европейской культуры.
В частности, несколько страниц «Взгляда сквозь одежду» посвящены многозначности черного цвета в европейской культурной традиции. Так, в начале XIX столетия черный стал неотъемлемым атрибутом костюма денди и одновременно «рокового мужчины» (байронического героя):
«Он представлял собой скитальца, который не то чтобы уж вовсе обязан был оказаться на поверку слугою дьявола, но все же располагал загадочной темной силой, и эта сила делала его неподвластным обычным людским заботам и чувствам. Он был несчастен; и иначе как в черном представить его было практически невозможно. <...> В людском воображении Браммел и Байрон шли рука об руку, да так и продолжают до сих пор прогуливаться парой. Новый черный мужской костюм, принципиально выстроенный вокруг мотивов одиночества и отстраненности — тем более заметных на фоне год от года все более простых по фасону и все более светлых женских платьев послереволюционной эпохи, — содержал в себе среди прочего еще и скрытую пародию на сакральные и монашеские смыслы черного цвета. Он подчеркивал аскетическую мужскую самоизоляцию от эмоционально и прокреативно насыщенной женской жизни (разноцветность и изменчивость как раз и служили выражением этих качеств)».
Еще одним важным пунктом этого списка является книга Элизабет Уилсон «Облаченные в мечты: мода и современность» (М., 2012) — первопроходческое исследование (его первое издание вышло в 1985 году), посвященное формированию моды как особого культурного института в западном обществе и эстетического средства для выражения идей, желаний и убеждений, в нем циркулирующих. Отдельные главы книги посвящены истории модной индустрии, конструкциям женственности и мужественности в западной культуре, эротическим аспектам моды, взаимоотношениям моды и городской жизни и моды и массовой культуры, а также альтернативным стилям.
Монография Кристофера Бруарда «Модный Лондон» (М., 2016), представляет собой исследование модной географии Лондона, истории отдельных районов, модных типов и магазинов. Автор исходит из положения, что рождение и развитие моды невозможно без города. Поэтому свой анализ он выстраивает на примере Лондона, который пережил становление дендистского стиля, стремительный индустриальный рост (в том числе в производстве одежды), а затем весьма важные субкультурные сдвиги, которые окончательно утвердили его в качестве одной из важнейших мировых столиц моды наряду с Парижем, Миланом и Нью-Йорком.
Идею Бруарда в некотором смысле продолжил Скотт Шуман, создатель модного блога The Sartorialist, в котором он размещает фотографии интересно одетых людей, замеченных им на улицах Нью-Йорка, Лондона, Парижа и Милана, фиксируя взаимоотношения уже современных городов и моды. В 2009 году Шуман издал свою первую книгу, в которую включил 512 фотографий, сделанных с октября 2005 по июнь 2009 года. Ресурс Шумана задал золотой стандарт в области модного блогинга, а в 2007 году журнал Time включил The Sartorialist в топ-100 изданий, влияющих на моду и дизайн. Деятельность Шумана и других модных блогеров, кружащих по городам с камерами в руках, в очередной раз доказывает высказанное Элизабет Уилсон предположение, что именно город предоставил моде «идеальную экологию бытования моды». В 2012 году Скотт Шуман выпустил вторую книгу об уличной моде, «The Sartorialist: Closer», в которой значительно расширил географию своей модной охоты, включив в нее фотографии в том числе и из новых центров моды вроде Стокгольма или городов Японии и Кореи.
Монография Сьюзан Дж. Винсент «Анатомия моды: манера одеваться от эпохи Возрождения до наших дней» (М., 2015) представляет собой захватывающее исследование того, как в разные времена одевались или, напротив, обнажались различные телесные зоны, каким образом костюм помогал моделировать и акцентировать определенные части человеческого тела за счет нивелирования других. На страницах книги вы найдете великое множество увлекательных одежных анекдотов, которые в умелых руках автора становятся стежками в расшивании подробной анатомической карты истории костюма. К примеру, говоря о шее, Винсент вспоминает историю шейного платка, который, как принято считать, придумал крахмалить Джордж Браммел. Когда денди, спасаясь от долгов, перебрался на континент, его современник написал:
«Повернувшись в конце концов спиной к Великобритании, в качестве прощального подарка он оставил родине великую тайну накрахмаленного шейного платка. Столичные щеголи, неспособные разгадать ее, так страдали, что, как писали в Literary Gazette, один из них, молодой герцог, и вправду умер от горя, ибо сердце его было разбито. <...> Подобно тому как великие люди продолжают жить в своих творениях, когда самые тела их уже обратились в прах, накрахмаленный шарф Браммела и поныне украшает шею каждого модника и славит его благородный гений».
Этот список, разумеется, не претендует на полноту, но представляется мне неплохим началом долгого и увлекательного путешествия.
