Советская
кибернетикав историях и картинках

Механический
арифмометр ВК-11

СССР, Пенза, завод «Счетмаш», 1970-е годы

Из коллекции IT-museum DataArt / фото: Митя Ганопольский для DataArt

Вычислительная клавишная машина: ввод значений производится нажатием кнопок. Арифмометры продолжали использовать и после появления первых калькуляторов, поскольку они были гораздо дешевле: в 1960-х калькулятор мог стоить несколько сотен рублей, а арифмометр можно было купить за двадцать. Выпуск арифмометров ВК-1 на пензенском заводе «Счетмаш»  Основанный в 1948 году «Счетмаш» был одним из крупнейших производителей ЭВМ в Советском Союзе. продолжался до 1980-х годов.

Зарождение кибернетики в СССР

Послевоенному СССР, вступившему в холодную войну и гонку вооружений, был необходим технический прорыв: более мощный математический инстру­ментарий требовался и для автоматизации расчетов ведения боя обычным оружием, и для расчетов в рамках атомного проекта. До появления электрон­ных вычислительных машин все расчеты производились специаль­ными людьми — вычислителями, вооруженными собственными знаниями и лога­рифмической линейкой. Некоторые задачи решались на арифмоме­трах — механических устройствах, придуманных еще в XVII веке  Коммерческий выпуск арифмометров начался в 1820 году, самая распространенная модель — арифмометр петербургского инженера Однера. Именно к системе Однера относится наиболее известная всем советская модель арифмометров «Феликс».. Еще одним вариантом были аналоговые вычислительные механизмы  В подобных устройствах математические величины представлены непрерывными физическими величинами, аналогами — длинами, углами, напряжениями токов; такие машины ограничены в точности и количестве выполняемых действий.. Главное же отличие вычислительных средств до появления ЭВМ заключалось в том, что последовательность действий — то, что теперь называется программой — выполнялась человеком и была в его памяти. 

Рабочее пространство вычислителей напоминало большой читальный зал, где работники (или чаще работницы) целый день производили с поступившими данными математические операции. Собственно, слово «компьютер» изна­чально обозначало человека этой профессии, и только во второй половине XX века так стали называть устройство, которое людей-вычислителей заме­нило.

Первый патент на вычислительную машину нового типа в СССР получили два человека: ученый Исаак Брук и инженер Башир Рамеев. Авторское свиде­тель­ство № 10475 на изобретение автоматической цифровой вычислительной машины (АЦВМ) им выдали 4 декабря 1948 года  Сейчас 4 декабря — неофициальный Всероссийский день информатики.. На тот момент Исаак Брук, один из участников реализации электрификации страны ГОЭЛРО  ГОЭЛРО — Государственная комиссия по электрификации России (1920–30-е годы). Подготовительный этап начался еще в конце XIX века и связан с «Электротехническим обществом» в Санкт-Петербурге, однако фактически план был разработан уже в первые советские годы, хотя и примерно тем же кругом ученых и инженеров, включая одного из главных идеологов — Глеба Кржижановского., был членом-корреспондентом Академии наук, работал над аналоговыми вычисли­тельными устройствами  В 1935 году Брук создал свою первую вычислительную машину, «электрический стол переменного тока», который сейчас хранится в Московском политехническом музее., а Башир Рамеев был инженером-изобретателем. Рамеев не имел высшего образования (его выгнали из института после того, как репрессировали отца), прошел войну, в 1944 году был отозван с фронта как ценный специалист и занимался в НИИ проектированием и расчетом элек­тронных элементов радиолокационных устройств. Эта специализация чуть не поставила под угрозу разработку машины — в 1949 году Рамеева призвали служить на Дальний Восток, преподавать подводникам. По просьбе Брука, его вернули в Москву, и к декабрю 1951 года первая советская вычислительная машина М-1 была собрана и запущена. Известно, что впоследствии М-1 использовали для решения математических задач атомного проекта, и одним из главных ее пользователей был помощник Игоря Курчатова — академик Сергей Соболев. Сама машина не сохранилась: ее разобрали, а отдельные части использовали в более поздних проектах.

Авторское свидетельство № 10475 на изобретение ­­автоматической цифровой вычислительной машины

Wikimedia Commons

Параллельно с Бруком и Рамеевым разработку в похожем направлении вел ученый-электротехник Сергей Лебедев, возглавивший киевский Институт электротехники АН УССР в 1947 году. К тому времени Лебедев уже имел очень серьезный научный стаж, так же, как Брук, реализовывал ГОЭЛРО и разраба­тывал аналоговые машины. В 1949 году Лебедев одновременно и, скорее всего, независимо от американца Джона фон Неймана  Джон фон Нейман (1903–1957) — американский математик. Внес большой вклад в создание первых ЭВМ и разработку методов их применения. описал принципы работы цифровой вычислительной техники. Вскоре была открыта спецлаборатория: в здании бывшей монастырской гостиницы в селе Феофания под Киевом. Сначала там планировали отработать принципы действия электронной вычислительной машины на макете — более простом устройстве, которым стала МЭСМ, малая электронная счетная машина. Пробный пуск провели 6 ноября 1950 года, в январе 1951-го машину показали комиссии Академии наук Украинской ССР. В течение следующего года МЭСМ проходила отладку, но параллельно уже использовалась для решения задач из области термоядер­ной физики, в космическом и ракетном проектах.

Восьмибитная
перфолента2

СССР, Ленинград, ЦНИИ «Морфизприбор», 1983 год

Из коллекции IT-museum DataArt / фото: Митя Ганопольский для DataArt

Для работы с вычислительными машинами перфорированные ленты начали использовать еще в 1950-х годах. На иллюстрации — восьмибитная перфолента с записанной двоичным кодом тестовой программой, которая загружалась в бортовые ЭВМ военного назначения. Такие восьмибитные перфоленты использовали на машинах типа СМ ЭВМ в 1970–80-х годах.

Академические институты и первые серийные машины

Оба проекта первых цифровых машин доказывали преимущества новых способов вычисления. Тем не менее на протяжении первой половины 1950-х годов партийное руководство в Киеве и Москве смотрело на новые разработки скептически — финансирование выделяли с трудом, что тормозило исследования. Основную массу вычислений по-прежнему вели специалисты с логарифмическими линейками, и это тоже было одной из проблем, этиче­ской: что будет с армией людей-компьютеров. На новую науку кибернетику нападали в философских и литературных журналах. Вот один из ярких примеров риторики тех лет: «В судорожных попытках реализовать свои агрессивные замыслы американский империализм бросает на карту все — бомбы, чумных блох и философствующих невежд. Усилиями последних и сфабрикована кибернетика — лжетеория, предельно враждебная народу и науке»  М. Г. Ярошевский. Кибернетика — «наука» мракобесов // Литературная газета. 5 апреля 1952 года. . 

Но постепенно желание властей обогнать Запад в том числе в области вычис­лительной техники открыло ученым и инженерам возможность полноценно работать. В середине 1950-х в СССР начинают создавать научные институты, а старые переквалифицируют под новое направление и поручают им разра­бот­ку современных вычислительных машин. 

Вернувшийся из Киева в Москву академик Сергей Лебедев становится во главе Института точной механики и вычислительной техники (ИТМиВТ), его маги­стральный проект (быстродействующая электронная счетная машина, БЭСМ) будет одним из самых точных и быстрых компьютеров 1950–60-х годов. Параллельно с БЭСМ в институте разрабатывались другие машины, которые предполагалось использовать для противовоздушной и противоракетной обороны — военные нужды по-прежнему были на первом месте. Все эти устройства отличались высокой производительностью, но были сложными и в архитектуре системы, и в производстве машины, и в ее эксплуа­тации. Кроме того, они потребляли колоссальное количество энергии — первым поколениям требовалось для работы более 100 киловатт (для сравне­ния: современные персональные компьютеры потребляют в пределах 300 ватт). 

По другому пути пошел Исаак Брук, чья лаборатория была преобразована в Институт электронных управляющих машин (ИНЭУМ  Сейчас ПАО «ИНЭУМ им. Брука».). Здесь сделали ставку на менее высокую скорость при малых габаритах, стремились создавать экономичные и относительно доступные машины, такие как М-2, пришедшая на смену первой ЭВМ института, в которой даже были использованы отдель­ные части М-1, а также последующие машины этой серии: М-3, М-5, М4-2М и позже АСВТ и СМ ЭВМ.

ИТМиВТ и ИНЭУМ были основными, но не единственными организациями. В специальном конструкторском бюро СКБ-245, связанном с именем Башира Рамеева, в начале 1950-х годов для военных нужд разработали ЭВМ «Стрела»  Сложно сказать однозначно, когда аббревиа­тура ЭВМ стала основной. В первых проектах устройства назывались цифровыми вычисли­тельными машинами или счетными маши­нами. Но судя по всему, первой машиной, назван­ной именно ЭВМ (электронно-вычис­ли­тельной машиной), была «Стрела». С сере­дины 1950-х годов такое наименование уже встречается и в публикуемой научной лите­ра­туре. К 1960-м ЭВМ стало доминирующим названием для такого рода устройств.. Она стала первой в СССР серийной, а не единичной вычислительной машиной. В 1956 году одно из таких устройств установили в недавно созданном Вычис­лительном центре Министерства обороны (ВЦ-1) — на этой «Стреле» и на той, что стояла в отделе прикладной математики Математического института имени Стеклова, рассчитывались траектории всех первых искусственных спутников  Для расчета космической баллистики «Стрелу» использовали вплоть до демонтажа в Институте Стеклова в 1966 году., а также первых четырех пилотируемых космических аппаратов. Там же, в СКБ-245, были созданы знаменитая серия ЭВМ «Урал»  Для того времени выпустили очень много машин — 183 штуки. и многие другие машины. При всех отличиях единым средством ввода информации служила знакомая и сегодня многим перфолента. Точнее, в самых первых машинах использовали целлулоидную киноленту, но постепенно перешли на бумажную основу: машина считывала информацию с ленты, определяя расположение отверстий.

Документация
ЭВМ БЭСМ-63

Москва, завод САМ, 1978 год

Из коллекции IT-museum DataArt

БЭСМ-6, завершенная в 1966 году, — лучшая в линейке БЭСМ, которую разрабатывал академик Сергей Лебедев в Институте точной механики и вычислительной техники. Серийный выпуск этой машины продолжался до 1987 года. Самих машин почти не осталось (их разбирали и сдавали государству драгоценные металлы). В этой папке — документ с описанием принципа работы и схемой одного из логических элементов вентилей.

Оригинальные советские разработки

До второй половины 1960-х годов единого направления развития вычис­лительной техники не было: каждый институт или крупное предприятие стремились разработать архитектуру, удобную для собственных потребностей (кто-то рассчитывал нагрузку на промышленные станки, кто-то обеспечивал расчеты для радиолокационных задач, а кто-то пытался вести бухгалтерский учет). Поначалу подобная стратегия была вполне оправданной, поскольку количество выпускаемой техники было ничтожным, спрос большим, а разница в задачах существенной. 

К тому же обмену опытом и собственно машинами мешали самые разные обстоятельства, в том числе личного характера. Например, в конце 1950-х Исаак Брук с коллегами создавали свою вторую машину — М-2, которую предполагалось передать в МГУ. Для знакомства с техникой в ИНЭУМ даже был направлен молодой сотрудник специального конструкторского бюро при университете Николай Брусенцов. Однако передача не состоялась: Брук был обижен тем, что Сергей Соболев, который и договаривался с ним о том, что машина будет передана в МГУ, проголосовал на выборах действительных членов Академии наук не за него, а за Лебедева. В итоге в СКБ МГУ решили разработать собственную машину, поручив проект тому самому Николаю Брусенцову. 

Его решение оказалось неожиданным — он предложил взять за основу троичную логику (истина — неизвестно — ложь), а не двоичную (истина — ложь). Участники рабочей группы вспоминали о том, что троичная система оказалась намного более гармоничной, чем двоичные, и давала очень незначи­тельное количество сбоев. К сожалению, проект встретил серьезное сопротив­ление Казанского завода математических машин: устройство СКБ МГУ было относительно недорогим — его производство оказывалось не слишком выгод­ным предприятию. Всего выпустили 50 машин, в основном для вузов в СССР и странах соцлагеря. 

Через несколько лет после ухода Сергея Лебедева его киевскую лабораторию преобразовали в Вычислительный центр АН УССР, который возглавил на тот момент еще алгебраист Виктор Глушков. В 1962 году на базе этого вычисли­тельного центра был создан Институт кибернетики. Именно с именем Глуш­кова связывают расцвет киевской школы кибернетики, под его руководством были разработаны самые успешные проекты 1960-х. Настоящим прорывом стала машина для инженерных расчетов «Промiнь» 1963 года, а затем серия машин МИР  МИР — машина для инженерных расчетов. (1,2,3). 

В то время ЭВМ и ее пользователи фактически существовали в параллельных вселенных. Тот, кто нуждался в расчетах, сдавал свои наработки в службу подготовки данных, после чего операторы ЭВМ загружали информацию в машину, а потом выдавали результаты пользователю. С компьютерами МИР пользователи могли работать непосредственно  Иногда эти компьютеры даже называют первыми совет­скими персоналками, но это не совсем корректно, потому что операции ввода-вывода все еще были сложными и требовали специальных знаний и навыков программи­рования. И компактными они тоже не были.. Был в них и необычный для того времени диалоговый режим — моментальное получение результата с последующим внесением правок. ЭВМ МИР стали единственными совет­скими машинами, закупленными компанией IBM  В эти годы корпорация IBM выпускала уже обновленные версии популярной IBM System/360. Эти машины продавались и сдавались в аренду тысячами, огромное для того времени количество. Тогда же появляется компания DEC с мини-компьюте­ром DEC PDP-1, еще одна важнейшая точка в компьютерной истории США. Среди других игроков нового рынка — Hewlett Packard и CDC. На машины был спрос и в промышлен­ной, и в научной, и в бизнес-среде — в 1959-м для нужд бизнеса был разработан язык COBOL (Common Business Oriented Language)..

Тем временем в Москве Сергей Лебедев продолжал работать над проектом БЭСМ (быстродействующей электронной счетной машины) — создать ее требовалось в кратчайшие сроки для нужд разработчиков ядерного оружия. Основная работа закончилась к 1953 году, а в 1957-м доработанную до серий­ного производства машину стали собирать на заводе им. Володарского в Улья­новске уже под именем БЭСМ-2. Каждая следующая модель на момент выпуска становилась самой быстродействующей в Европе, а некоторые и в мире. Но на­стоящим венцом деятельности ИТМиВТ стала машина БЭСМ-6, разработанная в 1966 году и выпускавшаяся серийно вплоть до 1987 года. Это была, конечно, не просто электронно-вычислительная машина, БЭСМ-6 назы­вали суперком­пьютером. Производительность системы достигала одного миллиона операций в секунду — настоящий рекорд для середины 1960-х годов (для сравнения: пиковая производительность iPhone 11 — один триллион операций в секунду). На вычислительном комплексе на основе БЭСМ-6 выполнялись основные расчеты стыковки «Союз» — «Аполлон» в 1975 году  Экспериментальный полет «Союз» — «Аполлон», — программа совместного экспериментального пилотируемого полета советского космического корабля «Союз-19» и американского космического корабля «Аполлон»., такие машины устанав­ливали в институтах ядерной физики, информатики или занятых другими проблемами со сложным математическим аппаратом. Позже эту ветку разви­тия вычислительной техники продолжили машины «Эльбрус», созданные в ИТМиВТ с использованием решения для БЭСМ-6, но на новой элементной базе — интегральных схемах. 

Сейчас таких машин, равно как и их отдельных компонентов, практически не сохранилось — один экземпляр есть в хранилище Политехнического музея в Москве, другой стоит в лондонском Музее науки, а большинство остальных были разобраны в 1990-е годы и сданы (преимущественно государству), поскольку содержали большое количество драгоценных металлов: в БЭСМ-6 было примерно 3 килограмма золота. Поэтому любая часть этой исторической машины уникальна и ценна — даже такая, как документация.

Магнитные ленты
с ОС ЕС 6.14

Ленты — ГДР, Вольфен, завод ORWO, конец 1970-х годов

Из коллекции IT-museum DataArt / фото: Митя Ганопольский для DataArt

На одной из лент записана ОС ЕС 6.1 1979 года — самая популярная опера­ционная система для машин ЕС ЭВМ. Под этой системой были реализованы возможности программирования на языках фортран, кобол, PL/1. Ленты на иллюстрации использовались в вычислительном центре Государственного гидрологического института в Ленинграде.

Поворот к заимствованию

В начале 1960-х дальнейшее развитие кибернетики начинает напрямую зави­сеть от микроэлектроники и от разработки интегральных схем. Интегральная схема — основное достижение микроэлектроники той эпохи — собирает на единой полупроводниковой основе несколько электрических приборов (транзисторов, резисторов, диодов), что дает возможность сильно уменьшить габариты и энергозатраты техники. Разработки в этом направлении в СССР начали вести уже в конце 1950-х, хотя и с небольшим отставанием — советские схемы были третьими в мире после двух американских. Но отдельной отраслью микроэлектроника стала в 1962 году, когда один из многочисленных городов-спутников Москвы, названный со временем Зеленоградом, был формально определен как центр разработки и производства передовых средств микроэлек­троники — здесь фактически стали создавать советские микросхемы.

Есть легенда, связывающая развитие микроэлектроники и предприятий Зеленограда с двумя американскими перебежчиками — Филиппом Старосом и Иосифом Бергом: много лет считалось, что они чуть ли не всю советскую микроэлектронику поставили на ноги. Однако последние сопоставления воспоминаний этих людей и свидетельства об их деятельности доказывают, что легендарного в этой истории больше, чем фактического. Главным двигателем процесса создания отрасли микроэлектроники в СССР, по всей видимости, был министр радиоэлектронной промышленности Александр Шокин.

Тем не менее к середине 1960-х годов стало понятно, что успешному развитию советской кибернетики мешают два обстоятельства: нарастающее расхождение архитектур ЭВМ, созданных в конструкторских бюро и институтах, и затраты на разработку «математики» — так в то время называли программное обеспе­чение. При этом потребность в вычислительной технике и, как следствие, в программном обеспечении стабильно росла: машины были нужны и оборон­ной отрасли, и обычным предприятиям, и, конечно, институтам. Необходимо было переосмысление подходов к конструированию отдельных элементов ЭВМ и разработка программного обеспечения для разных задач. 

В 1966 году в план восьмой пятилетки было включено задание по разработке опытно-конструкторского проекта «Ряд» — серии ЭВМ разной мощности для разных задач, но состоящих из наборов стандартных элементов. В 1968 году для разработок в этом направлении в Москве был образован новый институт, НИЦЭВТ  Научно-исследовательский центр электронной вычислительной техники., включивший в себя Научно-исследовательский институт электрон­ных машин (наследник рамеевского СКБ-245), а также ряд предприятий Министерства радиопромышленности. 

Перед руководителями проекта встал выбор: продолжать делать собственные оригинальные разработки или копировать готовые решения. Если отставание в производстве машин было не критичным, то по объемам программного обеспечения Советский Союз уже сильно уступал США. Идея заимствования вызвала негодование почти всех главных строителей ЭВМ: против были и Сергей Лебедев, и Исаак Брук, и Башир Рамеев, и Виктор Глушков. Тем не менее на совещании в Минрадиопроме приняли решение: создавать ЭВМ «Ряд» с использованием архитектуры IBM System/360. На тот момент это была самая основательная разработка IBM, едва не поставившая существование корпорации под угрозу: в нее было вложено 5 миллиардов долларов, но именно она во многом определила развитие мировой компьютерной промышленности.

Об этом переломном моменте — выборе пути развития компьютеростроения в СССР — спорят до сих пор: с одной стороны, с помощью заимствования удалось быстро и относительно недорого решить проблему оснащения предприятий народного хозяйства вычислительной техникой, с другой — у советских инженеров и их начальства значительно снизилась мотивация заниматься собственными разработками, и с этого момента заводы и КБ старались догнать зарубежных разработчиков, используя в основном приемы реверс-инжиниринга.

Трудно сказать, что это было на самом деле: копирование, клонирование, «разработка на основе» — вероятно, всего понемногу. Главная сложность — помимо отсутствия документации и доступных оригинальных машин IBM — была в отсутствии элементной базы (то, что придумывали и производили в Зеленограде, существенно отличалось от американской продукции), то есть, собственно, того, из чего машина состояла. Получается, что советские инже­неры должны были построить функционирующие машины, не до конца зная основные принципы работы прототипа и практически без нужных элементов. Тогда как масштаб работ по созданию оригинальной машины IBM сопоставим с подготовкой полета на Луну (и не только с точки зрения финансов).

Первые машины «Ряда» появились в 1971 году. Это было семейство машин с разной скоростью осуществления операций и отличных еще по нескольким показателям, но построенных по общим принципам. Исторически у серии было несколько поколений, которые так и назывались: «Ряд-1», «Ряд-2», «Ряд-3», «Ряд-4». У каждой машины было номерное название вида ЕС 1010, ЕС 1020 и т. д., где ЕС расшифровывается как «единая система». Несмотря на отказ от оригинальных разработок и прямое заимствование архитектуры, решение имело пусть и временный, но положительный эффект. Благодаря их массовому производству удалось оснастить предприятия и институты Союза и стран соцлагеря вычислительной техникой, потребность в которой станови­лась все более критической. Всего, по приблизительным подсчетам, было выпущено более 15 000 таких машин.

Переход на заимствованную архитектуру ЕС ЭВМ стал переломным для развития отрасли советского компьютеростроения. Но это не единственный случай потери идентичности в истории развития информационных техно­логий. Например, Великобритания имела основательную научную базу, заложенную еще во времена Алана Тьюринга  Алан Тьюринг (1912–1954) — английский математик, логик, криптограф, оказавший существенное влияние на развитие информатики, кибернетики и теории искусственного интеллекта. В 1936 году создал «Машину Тьюринга», абстрактную вычислительную модель, которая позволила формализовать понятие алгоритма и до сих пор используется во множестве теоретичес­ких и практических исследований., но к 1970-м годам практически полностью отказалась от государственной поддержки компаний, занятых в сфере информационных технологий. В результате IBM со своей стандарти­зованной System/360 подавила местные разработки. Дольше продержалось производство восьмибитной техники (Amstrad, BBC Micro, ZX Spectrum и др.), но и оно в итоге было свернуто под давлением глобальной индустрии. Франция дольше и основательнее поддерживала собственные разработки на государ­ственном уровне, однако серьезных конкурентных результатов это не принес­ло, и в итоге поддержка прекратилась, а рынок заняли все те же глобальные корпорации — IBM, Hewlett Packard, NEC, Digital Equipment Corporation. 

Получается, что заимствовавший архитектуру IBM и находившийся под санк­циями CoCom  CoCom — Coordinating Committee for Multilateral Export Controls, или Координа­цион­ный комитет по экспорт­ному контролю. Международная организация со штаб-квар­тирой в Париже была создана в 1949 году для многостороннего контроля над экспор­том в СССР и другие социалисти­ческие страны. Действовала до 1994 года. Советский Союз дольше остальных продержался на дистан­ции: компьютерные разработки продолжались вплоть до его распада, хотя конечно степень отставания уже стала очень большой.

Ферритовый модуль памяти на 4096 бит5

Литовская ССР, Вильнюс, Вильнюсский завод счетных машин, вторая половина 1960-х годов

Из коллекции IT-museum DataArt / фото: Митя Ганопольский для DataArt

Ферритовая матрица входила в состав блока памяти оперативного запоминающего устройства ЭВМ АСВТ М-5000. Память на ферритовых элементах — разновидность технологии, построенной на сдвиге регистра, — была разработана в Гарварде в 1950-х годах и продержалась до 1970-х, когда на смену ей пришли полупроводниковые схемы с произвольным доступом. 

Первые вычислительные центры и проекты автоматизации управления экономикой СССР

Как только стало понятно, что вычислительная техника становится движущей силой технического развития, а задачи по расчету теперь удается решить с меньшими затратами, появились вычислительные центры. Предприятие или организация создавали свою или приобретали готовую ЭВМ, устанавливали ее, обучали персонал и организовывали его работу. В такие центры стекались задачи, которые раньше решали те самые люди-вычислители. То есть теперь ЭВМ использовали не только для научных и военных нужд, но и для работы обычных предприятий. 

Со временем объем обрабатываемой информации рос: появились идеи создания и автоматизации баз данных по экономическим показателям, кадровому составу предприятий и т. п. Это требовало дополнительных ресурсов и от вычислительных средств — всю эту информацию необходимо было хранить и обрабатывать. Соответственно, эволюционировали и запо­минающие устройства: чаще всего в 1950-х — начале 1970-х годов использо­вали ферритовую память. Феррит — это керамический материал с высокой магнитной восприимчивостью. Небольшие ферритовые кольца «прошнуро­вывались» проводниками и собирались в двухмерную матрицу — каждое кольцо соответствовало одному биту, а запомненное значение зависело от направления намагниченности. Затем матрицы собирались в трехмерную структуру, в куб — в советских ЭВМ это называлось куб памяти.

Одним из первых вычислительных центров в СССР был ВЦ-1 Министерства обороны, оснащенный ЭВМ «Стрела». Его организацией занимался Анатолий Китов — военный представитель в гражданском СКБ-245, где эту «Стрелу» разрабатывали. Во время приемки новой машины он обнаружил в библиотеке бюро книгу Норберта Винера «Кибернетика», ознакомившись с которой, так воодушевился идеями автора, что принялся их развивать и популяризировать. В 1955 году вместе с Алексеем Ляпуновым и Сергеем Соболевым он опубли­ковал в журнале «Вопросы философии» статью «Основные черты кибернети­ки», которая по большому счету ознаменовала признание новой науки советской властью. Китов пошел дальше, опубликовав в 1959 году доклад, где он излагал идею создания сети военных вычислительных центров, объеди­ненных средствами связи, и единой системы автоматизированного управления для вооруженных сил и народного хозяйства. Автор предполагал упростить управление и взаимодействие между разбросанными по громадной территории СССР элементами системы совет­ской экономики, однако его идея натолкну­лась на противодействие и критику военных и партийных деятелей. Первые не считали возможным допуск гражданских в военный ВЦ, вторые не хотели терять контроль и авторитет в вопросах народного хозяйства — единая система управления, по их мнению, могла поставить под сомнение доминирующее положение КПСС. В итоге Анатолий Китов был исключен из партии и лишился работы в ВЦ-1, но через некоторое время ему удалось вернуться в кибернетику.

В начале 1960-х годов идеи Китова были подхвачены Виктором Глушковым, который переосмыслил и доработал их, а кроме того, заручился поддержкой Косыгина  Алексей Николаевич Косыгин — на тот момент первый председатель Совета мини­стров — инициировал масштабные хозяй­ствен­но-экономические преобразования в СССР., активно готовившего хозяйственные реформы. Глушков предлагал организацию сети вычислительных центров трех уровней по всему Союзу: головного центра в Москве, 200 центров в крупных городах и нескольких десятков тысяч терминалов доступа в более мелких населенных пунктах. Предполагалось, что они будут в реальном времени обмениваться информа­цией по телефонным линиям, причем любой терминал мог бы соединяться с любым другим. Идея проекта ОГАС (Общегосударственная автоматизирован­ная система), по сути прообраз современного интернета, заключалась в исполь­зовании принципов кибернетики в распределении ресурсов: диспропорции должны были обрабатываться ЭВМ, а итоговое решение — отправляться в нужные части сети. Реализация упиралась в политические вопросы: кто будет осуществлять проект, какой орган будет руководить ОГАС. В борьбу вступали все отраслевые министерства, Госплан, Центральное статистическое управле­ние. К 1964 году был подготовлен первый вариант проекта, однако снятие Хрущева с поста генсека приостановило процесс. Год спустя он был возобнов­лен, но идея потонула в бесконечных согласованиях между разными ведом­ствами. В основном решения были осуществлены в военной сфере, о чем в том числе говорит в интервью дочь Виктора Глушкова, сотрудница Киевского института кибернетики.

Единственное, что все-таки было подхвачено и реализовано, хоть и достаточно поверхностно, но повсеместно, — идея внедрения АСУ (автоматизированной системы управления) на многочисленных предприятиях Союза. Процесс породил огромное количество самих АСУ и их разработчиков, притом что средний уровень и первых, и последних оказался не слишком высоким. 

Видеотерминал «Mera»
Elzab 79536

Польская Народная Республика, Забж, Завод Mera Elzab, 1988 

Из коллекции IT-museum DataArt / фото: Митя Ганопольский для DataArt

Видеотерминалы появились в 1960-е годы, но широкое распространение получили во второй половине 1970-х — 1980-х годов. Видеотерминал состоял из символьного монитора и клавиатуры и был подключен к ЭВМ, позволяя вводить данные, сразу же получать результат на экране монитора и делать необходимые исправления. Терминалы Mera использовались как устройства ввода-вывода информации для машин СМ ЭВМ поздних поколений (СМ 4, СМ 1300, СМ 1420, Mera 60) или для оригинальных PDP-11. 

Появление компьютеров для промышленности

Первые мини-ЭВМ в СССР собирали еще в 1960-е годы — это были вычисли­тельные комплексы, которые управляли процессами на энергетических объектах. В ИНЭУМ  Институт электронных управляющих машин., например, разрабатывали серию техники, получившую название АСВТ  АСВТ — агрегатная система вычислительной техники, то есть система, состоящая из агре­гатов с определенной функцией, но компо­нуе­мых под конкретную задачу. — с использованием все той же архитектуры IBM System/360. 

В 1974 году состоялось очередное совещание Межправительственной комиссии по сотрудничеству социалистических стран в области вычислительной техни­ки. Было решено начать еще один международный (среди соцстран) проект — создание нового ряда машин СМ ЭВМ (семейства малых ЭВМ), построенных на тех же организационных принципах, что и ЕС ЭВМ: общая архитектура, модульное устройство, единая база периферийных устройств (то есть оборудо­вание, которое подключалось к машине: печатающие устройства, устройства ввода и вывода данных, устройства памяти, манипуляторы и прочее) и распро­странение по всем странам СЭВ  СЭВ — Совет экономической взаимопомощи, послевоенная экономическая организация, включавшая в себя страны, которые принято называть социалистическими.. С самого начала проект подразумевал участие институтов СССР, Болгарии, Венгрии, ГДР, Кубы, Польши, Румынии и Чехословакии. 

Головным институтом проекта был назначен ИНЭУМ, а в качестве архитек­туры избрали вариант PDP-11, разработанный Digital Equipment Corporation, переосмысленный с учетом сборки на доступных советских элементах. 

Такие машины — более дешевые и компактные — должны были помочь предприятиям управлять своими производственными процессами. 

Разработанные в ИНЭУМ машины действительно были отноcительно компакт­ными (основная часть машины обычно состояла из одной-двух стоек — против нескольких десятков в составе ЕС ЭВМ) и подключались к огромному количе­ству интерфейсов и устройств, что упрощало управление технологическими и производственными процессами. В 1970-х начали активно применять видео­терминалы доступа — пока еще символьные, но уже значительно упрощавшие и ускорявшие работу с ЭВМ.

СМ ЭВМ можно было встретить на предприятиях по всему Союзу, в соцстранах и даже на Западе (их туда продавала специальная контора). Несколько сотен комплексов на базе СМ были установлены на космодроме Байконур. Они использовались в образовании — в ЛИТМО  Ленинградский институт точной механики и оптики. (ныне ИТМО) на них не только обучали техническим дисциплинам, но и, например, пытались с их помощью проводить тестирование по истории партии.

Радиолюбительский
компьютер «Радио-86РК»7

Корпус: Венгерская Народная Республика, Будапешт, завод Videoton, конец 1980-х годов

Из коллекции IT-museum DataArt / фото: Митя Ганопольский для DataArt

Первый опытный образец компьютера для радиолюбителей. Его по заданию редакции журнала «Радио» собрал московский инженер Александр Долгий. После проверки схемы на практике журнал опубликовал серию статей, по которым читатели могли собрать собственные машины. А свой экземпляр Александр Долгих в конце 1980-х вмонтировал в корпус видеотерминала Videoton VDX 52600. 

Первые бытовые компьютеры

Чтобы вычислительная техника могла стать персональной, ее необходимо сделать малогабаритной, относительно дешевой и понятной для пользователей без профильного образования. Ключевую роль в персонализации техники играли микропроцессоры. До начала их широкого использования аппаратная часть компьютера могла занимать стол вместе с тумбой, рабочей поверхностью и всем, что стоит на столе, включая габаритный дисплей на электронно-луче­вой трубке, или вместительный зал, если речь шла о суперкомпьютерах или многопользовательских ЭВМ. О том, что в США решают задачу по миниа­тюризации техники, отечественные разработчики узнали практически сразу: заграничная профильная литература и журналы регулярно поставлялись в институты и КБ, многие статьи были доступны и в переводе, что-то поступа­ло по линии разведывательного управления. Однако первоначально этим персональным устройствам значения не придали. Вообще само понятие персонального компьютера не слишком соответствовало социали­стической идеологии. И тем не менее советская микроэлектронная отрасль не могла не появиться. Хотя у нее были недостатки: мало собственных разработок, низкое качество производства, постоянный дефицит всех нужных для производства элементов. 

Хронологически первым советским персональным компьютером принято считать ПЭВМ «Агат», разработанную в 1982 году в НИИВК  Научно-исследовательский институт вычислительных комплексов. — еще одном институте, занимавшемся сложными вычислительными комплексами в основном для военных нужд. За основу был взят микропроцессор, аналогич­ный установленному в компьютере Apple II. «Агат» создавали для учебных целей — им хотели оснастить школы в районе самого института. Идея персонального компьютера не нашла понимания среди руководства отрасли, первые компьютеры были собраны в лабораториях самого института, потому что на завод эту разработку было не внедрить. В итоге первые персональные компьютеры в СССР начали распространяться другим, довольно неожиданным способом.

В 1983 году в журнале «Радио» — важнейшем периодическом издании для всех радиолюбителей и увлеченных инженеров — была опубликована принципиаль­ная схема и инструкции по сборке компьютера «Микро-80». Их придумали сотрудники МИЭМ (Московского института электроники и математики) Геннадий Зеленко, Сергей Попов и Виктор Панов. 

Созданию этой схемы помог характерный для НИИ того времени случай. Как сотрудник научного института, Геннадий Зеленко заказал себе новые устрой­ства — микропроцессоры KP580ИК80 (советский аналог восьмибитного микропроцессора Intel i8080  Этот микропроцессор использовали практи­чески во всей цифровой технике конца 1970-х — промышленных станках с цифровым управлением, кассовых аппаратах, автомати­зированных системах, видеотерминалах для ЭВМ, он же был в первом ПК Altair 8800.). Однако еще до поступления заказа Геннадий ушел из института, а спустя некоторое время встретил бывшую коллегу, которая предложила ему забрать старый заказ, пока тот не ликвидировали. На этих самых полученных случайным образом микропроцессорах и была построена первая схема Зеленко, Попова и Панова. Сами авторы впоследствии признавались, что первый вариант схемы отдали в публикацию как теорети­ческий проект и устройства не собирали. Но читатели журнала это сделали, несмотря на сложность схемы и дефицит отдельных элементов. Затем авторы доработали свои идеи, а журнал «Радио» организовал для них тестовую сборку. Уже весной 1986 года начала выходить серия статей, посвященная радиолюби­тельскому компьютеру «Радио-86РК». В памяти компьютера был прошит язык Basic  Basic — высокоуровневый язык программи­рования, созданный еще в 1960-х годах для студентов-непрограммистов на основе языков фортран и алгол, но с упрощениями. Название языка — аббревиатура Beginner’s All-Purpose Symbolic Instruction Code. Стал особенно популярным с появлением домашних компьютеров и известен во множестве диалектов., с обычных магнитофонных кассет загружались текстовый редактор, было довольно много любительских игр с псевдографикой (то есть основанной на символах), пользователи писали для «Радио-86РК» свои операционные системы и даже вирусы.

Примерно в то же время и при схожих обстоятельствах появилось еще несколько компьютеров для самостоятельной сборки. В журнале «Моделист-конструктор» (№ 2 за 1987 год) вышла схема компьютера «Специалист», а в 1988 году в приложении к журналу «Юный техник» опубликовали схему компьютера «ЮТ-88» («Левша», № 2–8, 1989 год). 

Тот факт, что партийные деятели не осознали необходимости миниатюри­зации вычислительной техники, оказался принципиальным для развития отрасли — точнее, для ее отставания. В то время как в США первые восьми­битные домашние компьютеры уже выходили десятками тысяч, советские граждане могли завести себе компьютер, только обладая специальными навыками — надо было либо уметь паять и понимать схемотехнику, либо знать, где достать уже собранный. Но все равно пользоваться им можно было, только если обладатель знал азы электроники. 

Учебный компьютер
Yamaha MSX КУВТ-28

Япония, Yamaha, 1987 год

Из коллекции IT-museum DataArt / фото: Митя Ганопольский для DataArt

Восьмибитный Yamaha КУВТ2 — русифицированная версия бытового компьютера стандарта MSX, запущенного в 1983 году японским отделением Microsoft. В 1985 году компьютеры архитектуры MSX были выбраны в качестве платформы для обучения информатике в советских школах: СССР получил и распределил 4200 комплектов, в основном по крупным городам.

Популяризация информатики

В советской науке в 1960-е годы информатикой стали называть науку, изучающую структуру и общие свойства научной информации, а также закономерности ее создания, преобразования, передачи и использования в различных сферах человеческой деятельности. А в 1983 году «информа­тику» как термин, обозначающий науку о конструировании, программиро­вании и использовании ЭВМ приняли на общем заседании АН СССР. 

17 марта 1985 года ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли совместное постановление «О мерах по обеспечению компьютерной грамотности учащихся средних учебных заведений и широкого внедрения электронно-вычислительной техники в учебный процесс». Главную роль в этом сыграл академик Андрей Ершов. Именно он ответственен за прорыв в распростране­нии информатики в школах, в его архиве сохранился целый блок документов, посвященных проблеме технического оснащения компьютерных классов. Много лет он убеждал коллег, партийное руководство и чиновников в необхо­димости школьного образования в области информатики и максимальной популяризации знаний об информатике среди взрослого населения Советского Союза и социалистических стран. После мартовского постановления обучение информатике в школах начинает выстраиваться в более или менее стройную систему. 

В дополнение к политическим решениям и образовательным нововведениям необходимо было оснастить школы и самой вычислительной техникой. Летом 1985 года выбор специальной комиссии остановился на компьютерах архитек­туры MSX, а уже к декабрю было получено и распределено по СССР 4200 ком­плек­тов техники. 

С внедрением, впрочем, было сложнее, поскольку поставка и документации, и программного обеспечения отставала. Более того, в 1986 году выяснилось, что программное обеспечение, разработанное Институтом проблем инфор­матики РАН, не соответствует нуждам школ: без участия специалистов работали только некоторые программы, а технического сопровождения договор не предусматривал. Так благая идея с фундаментальной проработкой, академическим подходом и даже экспериментально подобранной технической базой (практически в целости доставленной до конечных пользователей) столкнулась с деградацией связей между разными организациями и регионами. Однако, несмотря ни на что, эта идея дала плоды. Преподаватели только что введенного предмета ОИВТ — основы информатики и вычислительной тех­ники — научились объяснять азы программирования школьникам, и многие из них освоили Basic лучше английского. 

Вместе с внедрением нового предмета в школьное образование началась и эпоха популярной литературы, знакомившей самый широкий круг читателей с принципами работы компьютеров и областью их применения. Самыми инте­ресными и понятными были именно детские книги: «Подружись со мной, компьютер!» Бруно Мартузана, «Мир компьютеров в вопросах и ответах» Хисахико Хасэгавы и, конечно же, «А я был в компьютерном городе» Андрея Зарецкого и Александра Труханова и «Энциклопедия профессора Фортрана» (написанная Андреем Зарецким, Александром Трухановым и Марией Зарецкой). В последней авторы поме­стили разворот с раскройками для вырезания компьютера из бумаги — эти самодельные бумажные компьютеры для огромного количества советских школьников стали первыми домашними компьютерами, игры и работу за которым они с легкостью достраивали в воображении.

Компьютер
«Спектр 48»9

Орел, Россия, 1992 год

Из коллекции IT-museum DataArt / фото: Митя Ганопольский для DataArt

После создания советской версии ZX Spectrum во Львове началось триум­фальное распространение этой платформы по всему СССР и ближайшему зарубежью. К началу 1990-х практически в каждом уголке Союза был кооператив, собиравший свои спектрумы. Производились они на заводах и даже в НИИ. Этот советский клон ZX Spectrum 48k с мембранной клавиатурой относится к заводскому периоду клонирования Spectrum.

Доступные компьютеры, схлопнувшийся и возникший заново рынок труда

В конце 1980-х годов уже во многих НИИ стали появляться машины IBM PC и их аналоги, которые правдами и неправдами привозили из-за границы — благо вступили в силу послабления в хозяйственной деятельности учрежде­ний. 

Вместе с этим в болгарском городе Правец началось производство PC‑совме­стимых машин «Правец 16». Была машина схожей архитектуры даже в единой системе — знаменитая ЕС 1840 и ее модификация ЕС 1841. Сказать, что эти компьютеры были доступными, нельзя, однако само их появление стало несомненным достижением. Тем более для многих западных стран все еще действовали санкции CoCom, ограничивающие продажу различных товаров и технологий, в том числе передовой вычислительной техники, СССР и госу­дарствам, входящим в СЭВ.

Появилась новинка и для радиолюбителей — в это время абсолютным хитом стала платформа ZX Spectrum, которую изучили и воспроизвели сначала сотрудники Львовского политехнического института (ныне «Львовская политехника»), а затем во многих уголках Союза. Сборки по этим схемам заполнили радиорынки, хотя современники и сами авторы вспоминают, что наиболее популярными были львовский и ленинградский клоны, а, например, в Москве спектрумы массового распространения не получили.

К концу 1980-х годов товарный дефицит и экономические проблемы продолжали набирать обороты, институты закрывались, старая техника, требовавшая больших помещений и штата обслуживания, простаивала. Инженеры-электронщики и программисты на больших предприятиях не получали зарплаты, да и работы для них часто не было. После распада Союза и обвала экономики все эти люди оказались на новом, еще не сфор­мированном рынке труда. Многие ушли из профессии, многие уехали — существенная утечка кадров наблюдалась, например, в ИТМиВТ, существует даже городская легенда, что название созданного в те годы процессора Pentium прямо связано с фамилией перешедшего в Intel Владимира Пентковского.

Тогда же появляются и первые коммерческие предприятия, связанные с вычислительной техникой и информационными технологиями. Часть из них предпринимали первые осторожные попытки заработать на авторских программах. Это были СП «Диалог» при Вычислительном центре АН СССР, которое придумало распространять по подписке разработанный в том же ВЦ первый советский антивирус Aidstest и первым начало оказывать услуги в сфере программных разработок, «Микроинформ» со сверхпопулярным во всем Союзе текстовым редактором «Лексикон» и, конечно, компания AnimaTek Алексея Пажитнова, придумавшего тетрис и другие игры-голово­ломки.

Другие кооперативы начали собирать компьютеры, заказывая составные части и комплектующие через родственников и друзей за границей. Отдельные умельцы применяли свое отличное техническое образование и навыки, полу­ченные в НИИ, собирая те самые клоны спектрумов или популярные тогда АОНы (автоматические определители номера телефона).

Модемы General Datacomm 9600 RPA10

США, 1983 год

Из коллекции IT-museum DataArt / фото: Митя Ганопольский для DataArt

Такие модемы производились в конце 1980-х — середине 1990-х годов и обеспечивали скорость передачи данных до 9600 бит/сек. Экземпляры на иллюстрации использовались в работе компании DataArt в конце 1990-х. 

Появление первых сетей и создание рунета

То, чего не смогли добиться от советского руководства Виктор Глушков и Анатолий Китов, то есть объединения компьютеров в единую сеть, в Америке было запущено в 1969 году. Американская сеть ARPANET изна­чально соеди­няла компьютеры Министерства обороны, затем на ее основе была создана сеть, объединившая научные и учебные учреждения, затем к сети стали присоединяться и зарубежные институты, а на рубеже 1990-х факти­чески исчезли ограничения в доступе к сети, открыв вход в том числе и коммер­ческим пользователям. Так началась эра интернета. Но это еще была эпоха без привычных сейчас сайтов, картинок, дизайнерской верстки и контекстной рекламы.

В тот момент общение в сети происходило через эхоконференции — нечто вроде современных пабликов, за тем исключением, что читать и оставлять свои комментарии нужно было не в режиме онлайн, а скачивая конференцию целиком.

Летом 1990 года в юмористической рассылке юзнета  Usenet — всемирная сеть компьютеров с модемным подключением по телефонным каналам связи для обсуждения в первую очередь научных вопросов, начала функционировать в 1980 году. Вадим Антонов — руководитель одной из программистских бригад (так они себя называли) кооператива «Демос»  Назван в честь разработанной в Институте им. Курчатова Диалоговой единой мобильной операционной системы. — опубликовал анекдот:

Капитализм и Коммунизм вместе ждут Социализм. Тот приходит и говорит: «Простите, ребята, стоял в очереди за мясом».
     Капитализм: «Что такое очередь?»
     Коммунизм: «Что такое мясо?»

Чуть позже те же участники «Демоса» зарегистрировали доменную зону SU. 

С этого и началась официальная история русскоязычной сети. Регистрацию доменной зоны провели от имени ассоциации энтузиастов-пользователей OS Unix (советские программисты, освоившие попавшую к ним магнитную ленту с этой популярной американской операционной системой). Летом 1989-го эта ассоциация организовала первое тестовое соединение по модемной связи между московским Институтом атомной энергии имени Курчатова и Универ­ситетом Хельсинки. Постепенно уже бывшие союзные республики стали проникать в сети FidoNet и BBS. Поначалу это было скорее субкультур­ным явлением, но оно заметно повлияло на развитие сетей. Из этих сетей постепенно выросли первые сайты молодого рунета, образовались первые студии веб-дизайна.

Страница из  14-го номера журнала Computerworld от 6 апреля 1992 года

© Computerworld

В 14-м номере журнала Computerworld от 6 апреля 1992 года была размещена большая статья о конкуренции для американских программистов в условиях, когда спутниковая связь позволяет заниматься разработкой ПО дистанционно. Тогда, в начале 1990-х, программисты в странах бывшего СЭВ еще не были активно востребованы, но общий вектор развития в сторону офшорной разработки уже обозначился. Быстрый интернет и скромные запросы вскоре позволили инженерам из Восточной Европы заявить о себе на международном рынке труда.