Антихрист, 1666 год и Петр I
Конца света ожидали на протяжении всей истории как католики, так
и православные. Менялась лишь дата, в то время как сама хронология «последних дней» была досконально известна благодаря многочисленным сочинениям отцов церкви Отцы церкви — традиционное название деятелей христианской церкви II–VIII веков, чей авторитет имел особый вес
в формировании догматики и составления канона — списка священных книг Библии, иерархической организации и богослужения церкви. и эсхатологическим Эсхатология — система религиозных взглядов и представлений о конце света
и загробной жизни. апокрифам Апокрифы — религиозные тексты, не вошедшие в библейский канон. .
Конец света должен был начаться с череды бедствий и нашествий «нечистых народов» (то есть нехристианских, а в случае Руси — неправославных народов); затем случится явление и воцарение Антихриста и преследование им праведников; его гибель; всеобщее воскресение из мертвых и наконец — Страшный суд, на котором земная история и в целом ход времени завершатся, и наступит вечность («восьмой век») — праведники обретут награду в царствии небесном, а грешники будут низвергнуты в геенну огненную. Ожидание конца света было постоянным, но лишь иногда — чаще всего в эпоху внешних нашествий и внутренних раздоров — оно актуализировалось и становилось основной матрицей истолкования происходящего.
Главные триггеры Триггер — элемент, приводящий нечто в действие., которые регулярно заставляли вспомнить о том, что Страшный суд близок, — это, во-первых, различные бедствия: от природных катастроф до нашествий иноземцев и политических смут. Во-вторых, хронологические исчисления, приурочивающие конец времен к конкретным символически значимым датам — например, 6000-й, а потом 7000 год
от сотворения мира или число зверя.
Гог и Магог Гог и Магог — два народа Ветхозаветной эсхатологии, нашествие которых потрясет мир незадолго до конца света. Римские и византийские историки отождествляли Гог и Магог со скифами и, позднее, славянами.
Самым мощным триггером эсхатологических ожиданий были, вероятнее всего, не хронологические подсчеты (распространенные среди образованных элит),
а различные бедствия. Например, в древнерусских летописях очередные волны кочевников (от половцев в XI–XII веках до татаро-монголов в XIII веке) уподобляли измаильтянам Измаильтяне — потомки Измаила, старшего сына Авраама от рабыни Агари (отсюда — агаряне), легендарный прародитель бедуинов и арабов. (агарянам) или другим «нечистым народам», ассоциировавшимся с наступлением «нечестия» в конце времен.
Популярное на Руси «Откровение», приписывавшееся Мефодию Патарскому (III–IV века), подробно описывало сценарий последних времен, состоявший из нескольких этапов (которые вдобавок варьировались в разных редакциях памятника): сначала из Етривской пустыни, куда их некогда заточил израильский судия Гедеон, выйдут измаильтяне, которые покорят весь мир, кроме богохранимого Греческого царства; затем, после того как греческий царь Михаил их разобьет, последует следующая волна бедствий, и на свободу выйдут «нечистые народы», в том числе Гог и Магог, некогда затворенные за горами Александром Македонским; они будут сокрушены архангелом Михаилом; вернувшийся царь Михаил воцарится в Иерусалиме; потом явится Антихрист, а после того, как он будет сокрушен, настанет Страшный суд.
Уподобляя половцев или татар народам последних времен, летописцы объясняли скрытый смысл обрушившихся на Русь бедствий и вписывали «незнаемые» народы в библейски-провиденциальную картину истории (аналогично и на средневековом Западе после появления монголов их уподобляли Гогу и Магогу, а само слово «монголы» порой интерпретировали как «Magogoli», то есть «потомки Магога»). Эти отсылки, безусловно, окрашены в эсхатологические тона. Однако это не означает, что древнерусские книжники ждали конца времен со дня на день (да и последние времена мыслились как протяженные во времени). Важнее то, что они представляют нашествия иноплеменников как казни Божьи — посланное с небес коллективное наказание «за грехи наша» и призыв к коллективному же покаянию, которое может остановить Божий гнев и отвратить завоевателей.
7000 год от сотворения мира
Приведение конца света к хронологическим подсчетам было развлечением элитарным. С текстами, указывающими на время Второго пришествия, были знакомы лишь духовенство и образованное меньшинство.
В Новом Завете сказано, что сроки прихода последних времен неведомы никому, кроме Бога Отца (Мф. 24:36), и что Второго пришествия следует ждать ежечасно, так как «Придет же день Господень, как тать ночью» (2 Пет. 3:10). Однако другие фрагменты Писания явно давали подсказки для исчислений, и выкладкам этим не было конца. Многие подсчеты исходили из соотнесения двух мест — утверждения, что «у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Пет. 3:8), и убеждения, что мир был сотворен за шесть или семь (если считать воскресное отдохновение) дней, — значит, возможно, просуществует столько же, то есть 6 тысяч или 7 тысяч лет. Причем «тысяча» могла толковаться и строго буквально, и метафорически, как указание на «век» неопределенной длительности.
В тот самый год, когда Колумб достиг Америки (1492 год), на Руси наступал 7000 год от сотворения мира. Как и в Византии, древнерусские таблицы с расчетами даты Пасхи заканчивалась на этой дате, и в некоторых рукописях напротив нее стояли устрашающие пометы наподобие «Зде страх, зде скорбь», «В лето 7000 последнее зрите, сде есть конец» и так далее. Среди русских клириков было распространено убеждение, что мир просуществует 7000 лет, а после скончания седьмой тысячи настанет «восьмой век» — вечность.
Аналогичные эсхатологические пометы появлялись не только под 7000,
но и под 6967 (1459) год, поскольку считалось, что если Христос был распят
в 33 года, то Антихрист, его антипод и пародия, должен явиться за 33 года
до конца света («В лето в 6967… боудет Рожество Антихристово… Оувы, оувы, будет нам, грешным, тогда горе, беда велика…»). Тема последних времен звучит в некоторых житиях, созданных задолго до самой даты (например,
в «Житии Сергия Радонежского», где сказано, что святой воссиял в конце седьмой тысячи лет), и посланиях церковных иерархов, которые были написаны еще за столетие до грозного 7000 года. Например, митрополит Киприан в послании игумену Афанасию (около 1381–1382 годов) писал: «ныне есть последние времена, и летом скончание приходит, и конец веку сему».
В этих формулах, безусловно, есть своя доля риторики (всякое время — последнее), но их учащение к 7000 году явно указывает на то, что эта дата приковывала к себе внимание духовенства.
Тем не менее мы не знаем, насколько глубоко эсхатологические ожидания проникли в тогдашнее русское общество и даже клир. У нас нет свидетельств
о том, что русские земли при Иване III охватил массовый страх, а жизнь (походы, строительство, торговля) «остановилась». Трудно сказать, насколько широк был круг людей, знавших, что приближается 7000 год и что в этот год может последовать.
1598–1613 — Смутное время
На протяжении всего XVI века Московское княжество укреплялось, разрасталось и свыкалось со своим новым статусом, формируя соответствующую идеологию. В 1547 году Иван IV венчался на царство по чину византийских императоров. Официальные тексты гласили, что московские правители — потомки самого «обладателя Вселенной» императора Октавиана Августа Октавиан Август (63 год до н. э. — 14 год
н. э.) — первый римский император., последние и единственные на земле православные
(а значит — не впавшие в ересь) монархи, а сама Русь — последнее Богохранимое царство. Именно тогда в письмах (1523–1524 годы) псковского монаха Филофея Московское государство было прозвано «Третьим Римом», наследником Византии. Эта идея была во многом завязана на эсхатологических представлениях: четвертому Риму не бывать, падение Руси будет означать конец света. Лишь прямые потомки Ивана Калиты по мужской линии могут править Богоизбранной страной. Опричнина и страшные казни, которые устраивал Иван IV, были тесно связаны с идеей об особой ответственности царя перед Богом за свой народ: целуя крест государю, люди «вверяли ему свои души» и государь отвечал за их спасение, как отец семейства отвечает
за спасение своих детей. Если царь попустит в стране грех и ересь, он лично даст ответ за это Христу на Страшном суде. Недаром Иван запрещал хоронить и отпевать казненных им «изменников» по христианскому обряду, считая, что все они — грешники, лишенные спасения, заведомо обреченные на адские муки.
Но представление о богоизбранных русских царях — прямых наследниках Ивана Калиты, Рюрика и Августа — очень скоро привело к коллапсу. Иван Грозный своими руками в приступе гнева убил старшего сына, а второй его сын, Федор, в 1598 году умер бездетным. Династия «природных» государей прервалась. Это событие было трудно осмыслить и принять. В стране начиналось Смутное время. Сперва на престол избрали боярина Бориса Годунова, затем Москвой на год завладел Лжедмитрий, после переворота трон занял боярин Василий Шуйский, а страну заполонили новые самозванцы;
в 1610 году царя свергли, бояре присягнули польскому королевичу Владиславу, иноверцы-поляки вошли в столицу, пали Новгород и Смоленск.
Череда катастроф, естественно, пробудила эсхатологическое видение событий. В стране распространились истории о грозных небесных знамениях, а с ними
и тексты различных «видений»: рассказывали, что гневный Христос посылает на Русь казни, так как люди пали во всевозможные грехи и забыли о Боге. Людям отведено лишь краткое время на покаяние; если они не одумаются, Господь погубит весь мир.
Если простые люди передавали друг другу истории о страшных видениях
и знамениях, то ученые книжники разворачивали произошедшие события
в целый апокалиптический сценарий. Лжедмитриев I и II они уподобляли Антихристу, обоих называли слугами дьявола или Лжехристами, а их общую жену Марину Мнишек — вавилонской блудницей Вавилонская Блудница — символ отпадения от истинной веры и всеобъемлющего порока; источник образа вавилонской блудницы — библейская книга Откровение Иоанна Богослова. . Полякам была отведена роль «нечистых» народов, осквернявших православные (то есть христианские) святыни.
После изгнания из Москвы польского гарнизона в начале 1613 года в столице прошел собор, участники которого постились (как предписывали распространившиеся по стране «видения»), а затем выбрали нового царя. Венчание Михаила Романова положило в итоге конец Смуте (хотя раздоры и войны продолжались еще долго), а вспоминавшие о ней современники считали, что только Божья милость и всеобщее покаяние отвратили конец света.
1666 год — число зверя
«А по исполнении лет числа, тысящи шести сот шестидесяте шести… настоит день Христов, якоже рче апостол», — говорилось в «Книге о вере», изданной
в Москве в 1648 году. Пришествие Антихриста должно было произойти через 18 лет, и людям настоятельно советовали готовиться: «И не несть ли быти готовым подобает, аще кто достигнет тех времен, на брань с самим диаволом!» Хотя на вопрос апостолов, когда придет конец света, Христос ответил: «Не ваше есть розумети часы и лета» (отмеренные Богом Отцом), —средневековые книжники были уверены, что высчитать его все-таки можно.
На Руси 1666 год был связан, вероятно, с самым ярким всплеском эсхатологических ожиданий, основанных на хронологических вычислениях. «Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть» — говорится в Откровении Иоанна Богослова (Апокалипсисе). 1666 год задолго до своего наступления будоражил умы.
В конце XVI века украинский книжник Стефан Зизаний написал «Казанье
об Антихристе» (позже оно было издано в популярной московской «Кирилловой книге», 1644 год). По мнению Стефана, хоть сын погибели
не пришел в мир в 1492 (7000) году, ждать его нужно в ближайшее время, ведь именно на восьмой день Христос явился ученикам, на «осьмой век» (тысячелетие) должно свершиться и Второе пришествие, которое предсказывал еще царь Соломон. До Конца осталось немного: как только Антихрист распространит католическую «мерзость запустения» в православных храмах, людям останется только ждать звука архангельских труб, возвещающих
о Втором пришествии Христове.
«Казанию» (и «Кирилловой книге») вторила «Книга о вере» (1648 год): «по еже седми деньми мир совершися, и по еже седмотысящными леты боудет кончина», «и яко сень к вечеру, да приидет вскоре страшное и великое Пришествие Христово». Мир «обветшал и состарился», он может «умереть»
в любой момент.
В начале XVII века другой украинско-белорусский книжник, Захария Копыстенский (умер в 1627 году), создал особую историко-эсхатологическую теорию, согласно которой вся история христианского мира знаменуется четырьмя великими отпадениями от правой веры. В 1000 году отпали в ересь западные христиане (1054 год — раскол православной и католической церквей). В 1600 году отпали православные древней Киевской митрополии (в 1595–1596 годах подписана Брестская уния, по которой большинство епископов митрополии перешло в унию, то есть католичество при сохранении православной обрядовости). Впереди людей ждут два последних отпадения — в 1660 и 1666 годах, а за ними — конец света. Эта идея тоже вошла в «Кириллову книгу». Страшный 1666 год приближался, настораживая и пугая. Однако события, всколыхнувшие всю страну и заставившие тысячи людей поверить в пришествие Антихриста, произошли немного раньше.
1653 и далее — никоновские реформы, гибель Святой Руси и пришествие в мир Антихриста
В глазах многих людей пророчество Захарии Копыстенского об отпадениях
от веры в 1660 и 1666 годах в самом деле сбылись (если немного округлять даты, как поступал он сам, писав об отпадениях в 1000 и 1600 годах).
В 1653 году новоизбранный московский патриарх Никон приступил
к реформам Русской церкви по новогреческому образцу. Он сразу же предписал креститься не двумя пальцами, а тремя, как делали в то время греки. Беда в том, что русских людей уже на протяжении столетия убеждали, что лишь Русская церковь сохранила истинную веру, русские обряды единственно верны и отражают полноту христианской веры, а любое изменение обряда искажает саму догму и автоматически влечет за собой впадение в ересь и гибель души. Еще при Иване Грозном Стоглавый собор 1551 года предал анафеме всех, кто
не крестится древним и «истинным» двуперстным крестным знамением. Это проклятие повторялось и на протяжении первой половины XVII века, причем в издававшихся книгах помещали изображение правильного перстосложения, чтобы люди не впали в ересь по незнанию.
Решение Никона вызвало ужас и у духовенства, и у простых людей: вера истинная рушится на глазах, последнее Богохранимое царство само идет
под власть Антихриста, заветы святых отцов и правила соборов попираются, глава Церкви велит всем перейти в ересь, отречься от Христа и погубить души!
«Видим, яко зима хощет быти, сердце озябло и ноги задрожали».
Никон реформировал Церковь, видя в греках единственных своих учителей
и принимая новогреческие тексты и обряды за древние, а русские (которые как раз лучше сохранили прежний греческий устав) считая испорченными
от времени. «Ревнители старины» в свою очередь не могли принять «еретических» исправлений и готовы были умереть за истинную веру. Начался раскол. Поначалу сохранялась надежда, что противники и сторонники реформ услышат друг друга, но в 1666 году (том самом, страшном году Антихриста)
в Москве открылся Большой собор, на который по настоянию царя приехали восточные (Александрийский и Антиохийский) патриархи. Они судили
и лишили сана Никона, рассорившегося к тому времени не только со многими клириками, но и с царем, однако по вопросу реформ приняли однозначное решение, предав анафеме всех людей, не согласных служить по уставу, измененному на греческий манер. Решение вселенских патриархов поставило точку в вопросе о реформе. Старообрядцев прокляли и греки, и русские епископы.
Пророчество о 1666 годе свершилось. Для тех, кто остался верен неисправленным обрядам (а таких в стране были тысячи и тысячи), исчезла на земле последняя истинная Церковь и сгинуло православное царство. Все епископы перешли в «ересь», некому было рукополагать священников. Старообрядцы стали жить в безблагодатном миру, веря, что Антихрист уже воцарился, но будет править непредсказуемо долго, а российские власти — его ставленники или просто ипостаси многоликого врага. Антихриста видели то в Никоне, то в царе Алексее Михайловиче, то в императоре Петре I (его реформы окончательно извратили страну и превратили русских бояр
в «немцев», повально совершавших грех брадобрития и переодевшихся в «бесовское» иноземное платье). Чтобы не оскверниться и не погубить душу, многие шли на добровольную смерть — коллективные самоубийства в конце XVII века заполонили страну. Другие бежали от преследования властей. В России множились старообрядческие общины и формировались разные «толки».
Только в 1846 году, когда в старую русскую веру перешел
из Константинопольского патриархата епископ Амвросий, старообрядцы получили рукоположенных иереев и возродили церкви — так образовалось Белокриницкое согласие. Другие «толки» остались верны своим харизматичным лидерам, которые учили их истинной вере (и зачастую
при этом отходили далеко от древнерусского православия) и окончательно стали «беспоповцами» — не приняли и до сего дня не принимают ничего
в проклятом миру, лежащем под властью сатаны.
