Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить
Курс № 85 Что такое романтизм и как он изменил мирЛекцииМатериалы

«Свобода», «страсть», «фантастика»: словарь романтика

Понятия, которые романтизм изобрел — или придал им современный смысл

Изм

Романтизм стал первым измом в культуре, которая решила описать саму себя. Сам суффикс «-изм» существовал много раньше, применялся в медицине, политике, риторике, но в романтическую эпоху его впервые использовали для наименования новой формы творчества и жизнеощущения. Впоследствии это стало обычной практикой: нам кажется само собой разумеющимся, что новые художе­ственные направления именуются реализм, символизм, концеп­туа­лизм, а некоторые такие названия — классицизм, сентиментализм — даже ретроспективно даются историками литературы и искусства. Класси­цисты и сентименталисты XVII–XVIII веков не знали, что когда-то их так назовут, а романтики впервые сами приняли это имя, сделали его своим самоназванием и даже стали подыскивать ему историческую традицию — находить роман­тику в старинной, прежде всего средневековой, культуре.

Назваться измом — это учредительный акт. Это значило не только отме­же­ваться от других художественных школ и направлений, но и заявить о необра­тимых изменениях в культуре, где с необходимостью возникают небывалые формы и каждая из них скрывает в себе некий общий концепт, неизвестный в прошлом и обозначаемый таким суффиксом. Новое имя — новый способ мыслить и творить, принципиально новая точка зрения на мир.

 
Все измы XIX века
Течения в живописи от классицизма до постимпрессионизма

История

Эдинбургский замок: марш горцев. Иллюстрация Уильяма Тернера к роману Вальтера Скотта «Уэверли». Около 1834–1835 годов © Tate

В романтическую эпоху — в значительной мере под влиянием Французской революции и принесенных ею эпохальных перемен — сложилось новое пред­ставление об истории. В прошлом стали видеть не неподвижное наследие фактов, событий, персонажей, которые могли служить лишь положительными или отрицательными примерами для подражания («История — учительница жизни»). Для романтиков в истории открылся необратимый процесс измене­ний, ведущий к неведомой (возможно, утопической или апокалиптической) цели: в нем ничего не повторяется, и былые дела интересны именно своим отличием от нынешних. В историческом процессе решающую роль играют не цари и полководцы, а массы простых людей — это сила, к которой совре­менные люди могут мысленно присоединяться или с ужасом отстраняться от нее (как читатель «Капитанской дочки» от «русского бунта»). Принцип историзма смыкался с принципом местного колорита: старинное общество столь же экзотично, как чужестранное, с той разницей, что из него выросло наше нынешнее общество и закономерности этого роста можно познать. Исторический взгляд на художественную культуру предполагал релятивизм в оценках: то, что считалось высшими достижениями в одну эпоху, может не подходить вкусам другой, и сам романтизм мыслил себя как новое, истори­чески небывалое явление, самостоятельно создающее свою систему ценностей («Расин и Шекспир» Стендаля).

 
Лекция «Чем закончилась Французская революция и закончилась ли она?»
Что революция изменила и как повлияла на Францию и на весь мир

В литературе выражением нового взгляда на историю стал жанр исторического романа, сформировавшийся у Вальтера Скотта и получивший распространение в разных странах. Главным героем такого романа обычно является не великий деятель прошлого, как в традиционном эпосе, а человек средний, преследую­щий свои личные интересы, но волею судьбы замешанный в больших собы­тиях — войнах, народных движениях, революциях. Такой человек душевно близок современному читателю, и он является не просто участником событий, но и их свидетелем; его опыт помогает нам осмыслить даже такие истори­ческие перемены, которые случились позднее и которых он еще не мог знать: так, французские романисты (Гюго, Виньи) ищут истоки революции конца XVIII века в политической и культурной истории былых столетий.

 
Лекция «Вальтер Скотт. „Айвенго“»
Как «Айвенго» учит искать компромисс и почему в книге столько фактических неточностей

Местный колорит

Еврейская свадьба в Марокко. Картина Эжена Делакруа. Около 1839 года Musée du Louvre 

Литература и искусство и раньше, в XVII–XVIII веках, интересовались экзотикой — например, включали в свои произведения восточные мотивы и сюжеты. Романтики пошли дальше: во-первых, стали искать альтернативу своей собственной культуре не только в дальних странах, но и у соседних народов и в историческом прошлом; а во-вторых, придали этой альтернативе внутреннюю осмысленность и высокую ценность. Усредняющей, подавляющей сильные порывы и смелые художественные эксперименты центральноевропей­ской куль­туре они противопоставляли «дикую» самобытность испанцев, итальянцев или американских индейцев (Шатобриан, Купер), героические предания кельтов и скандинавов, этнографические картины и традиции — например, украинский фольклор в ранней прозе Гоголя, быт кавказского фронтира у Лермонтова и Бестужева-Марлинского. С легкой руки живописцев этот принцип получил название «местный колорит»: художники и писатели должны не скрадывать этническую особенность изображаемых людей и происшествий, а, наоборот, подчеркивать ее — живописать необычные нравы, показывать цельные и рельеф­ные характеры других народов, воспроиз­водить образцы их художе­ственного творчества. Принцип местного коло­рита мог доходить до «носталь­гии по чужбине», страстного увлечения чужой страной, где европейский романтик ощущал свою идеальную родину; для него изучать и художественно воссоздавать ее культуру значило предпринять путеше­ствие к истокам человеческого духа и к глубинной сути собственной личности, по мысли французского литератора Жерара де Нерваля.

У принципа местного колорита, особенно в приложении к странам — объектам колониальной экспансии, была и оборотная сторона: восхищаясь экзотической культурой, романтики одновременно объективировали ее, признавали несо­вместимость ее людей и нравов с современной цивилизацией. Для романтиков эти люди и нравы — музейные реликты исчезающих традиций, и их нужно бережно сохранять в искусстве, не надеясь на их интеграцию в нашу совре­менную жизнь. Художник-романтик считал, что может постичь культуру «живописных варваров» лучше самих этих людей, которые не в состоянии ее осознать.

Свобода

Свобода, ведущая народ. Картина Эжена Делакруа. 1830 год Musée du Louvre

Современники или ближайшие наследники Французской революции, роман­тики, при значительном различии их политических взглядов разделяли идею свободы. Некоторые из них придавали ей коллективно-политический смысл; среди них были герои революционной и национально-освободительной борьбы (Мицкевич, Петефи, Рылеев), они возлагали надежды на Июльскую революцию во Франции 1830 года, поддерживали борьбу Греции за независимость, как Байрон. Другие — в их числе и тот же Байрон — культивировали личную неза­висимость, свободу саморазвития человека (так называемый романтический индивидуализм), вопреки ограничительным рамкам, которые ставит ему общество; это могло приводить к конфликту с государственной властью и даже доходить до богоборческого восстания против власти небесной; например, договор гетевского Фауста с дьяволом — это попытка человека такой ценой осуществить свою личную творческую свободу. Свой идеал свободы романтики проецировали на природу, видя в ней «свободную стихию» (Пушкин).

В художественном творчестве романтизм освобождался от жесткой системы классических жанров, от иерархии «высоких» и «низких» предметов и стилей, от кодифицированных стихотворных форм  Во французской поэзии, например, предме­том горячей полемики стал такой чисто технический, казалось бы, вопрос, как необя­зательность цезуры в стихе и допустимость переноса — свободного расположения фразы в поэтическом тексте, когда ее граммати­ческое членение не совпадает с делением на стих.. Романтики сочетали вместе несовместимые, казалось бы, эстетические начала — например, трагическое и комическое (то был один из уроков, усвоенных ими у Шекспира); они практи­ковали слабо кодифицированные формы письма — фрагмент, дневник, наконец, «свободный роман». Романтическая эстетика была «эстетикой противопоставления» (Лотман), ориентированной не на воспроизведение традиционных схем, а на оригинальное творчество, полемически отталки­вающееся от творчества предшественников.

Природа

Бурное море с маяком. Картина Карла Блехена. Около 1826 года Hamburger Kunsthalle

Культ дикой (или имитирующей дикую) природы появился еще в прероман­тизме XVIII века, например в ландшафтных английских парках. Романтизм объявил переживание природы, особенно в ее «возвышенных» проявлениях (горы, море), сущностным свойством современного духа (Баратынский о Гёте: «С природой одною он жизнью дышал…»). Романтик слышит «гармонию в стихийных спорах» (Тютчев), узнает себя в спонтанных грозных движениях природы (Лермонтов: «А он, мятежный, просит бури…»), мечтает слиться с нею (Гёте в переводе Лермонтова: «Подожди немного, / Отдохнешь и ты»), воз­враща­ется к ней из душной и лживой цивилизации — иногда даже в порядке реаль­но-практического эксперимента, как Генри Торо, своими руками обустра­ивав­ший быт в лесной хижине. Если ему приходится бороться с при­ро­дой, то он де­лает это не как захватчик и цивилизатор-рационалист, а как равный и уважи­тельный соперник, способный к мистическому диалогу с нею («Труженики моря» Гюго). Среди народов мира для него выделяются более «природные», непокорные цивилизации и близкие к первобытному состоянию нравов — например, цыгане, — и к ним устремляются мечты цивилизованных людей Европы («Цыганы» Пушкина, «Кармен» Мериме). 

 
Загул Пушкина с цыганами
Правда ли, что великий поэт жил в таборе и влюбился в цыганку

Идеал

Романтики — люди трансцендентности, потусторонности, прорыва. Сознавая, что мир находится в движении, они чувствуют себя неуютно и ненадежно в стабилизированном «здесь и теперь» и предвкушают нечто иное, лежащее по ту сторону налично данного — как мистический «голубой цветок», увиден­ный во сне героем Новалиса. Их девизом стал рефрен из песни гетевской Миньоны: «Dahin, dahin» — стремление в неопределенное, запредельное «туда», которое можно понимать как христианский иной мир (отсюда их религиозные искания и «обращения»), как утопическое будущее, как влекущая чуждость других культур, как прорывы в бесконечное, доставляемые искусствами (особенно музыкой). Эстетика XVIII века (Бёрк и Кант) дала романтикам идею возвышенного, не представимого в образном воплощении, а философия XIX века, прежде всего Гегель, — диалектическую модель мышления, где абсолютный дух, изначально чуждый наличной действительности, не пребы­вает неподвижно, но развивается и в своем развитии порождает новые формы этой действительности.

Коринна на мысе Мизен. Картина Франсуа Жерара. 1819–1821 годыMusée des Beaux-Arts, Lyon 

В воображении романтиков какая-то из таких форм может совпасть с абсолютом — стать воплощенным идеалом. Таковы фигуры некоторых романтических героев — энтузиастических, нередко жертвенных мужчин и женщин (Коринна и Дельфина в романах Жермены де Сталь, «Татьяны милый идеал» у Пушкина), обретающих одинокое совершенство благодаря напряженной работе духа. Такие фигуры функционально отличны от идеаль­ных персонажей в литературе и искусстве классицизма: они вводятся в произведение не как резонеры, комментирующие несовершенную жизнь своего окружения, и не как моральные образцы для подражания, а как цель, к которой устремляются усилия читательского понимания. Достигнуть идеала — то же самое, что усилием духа постигнуть его в лице другого человека.

Ирония

Свобода романтического индивида требует иронической дистанции по отно­шению ко всем неподвижным и завершенным формам духа, за которыми он улавливает иные, еще не сбывшиеся или утраченные возможности. Романтическая ирония, определенная в 1790-х годах Фридрихом Шлегелем, отрицает любую раз и навсегда данную истину — ее особенность именно в том, что она направляется не на ложь и заблуждения, а именно на истину, делая явной ее неокончательность. Из частного риторического приема она превра­щается в универсальное средство познания мира.

Ирония принимает разнообразные формы в романтической литературе: это и самокритика любовного чувства, искренне переживаемого поэтом (Гейне), и контрастное сочетание возвышенных стремлений с гротескным внешним воплощением (Квазимодо в романе Гюго), и вкус к театральной игре и «театру в театре», обнажающему собственную условность (комедии Тика или Мюссе). Иронической установкой романтиков обусловлен их выбор романа как веду­щего, свободного жанра современной литературы: в нем могут иронически сплетаться серьезные и забавные сюжетные линии, вступать в диалог разные языки культуры, события в нем нередко следуют по прихотливой воле рома­ниста, воспроизводящего в своем творчестве игру природы или божества.

Молодость

Портрет гравера Карла Эдварда Сонне. Картина Детлефа Блунка. 1826 годStatens Museum for Kunst 

Романтики были молодыми людьми, по крайней мере в начале своей деятельности, и это само по себе банальный факт: люди обычно начинают свою карьеру в молодости, постепенно вытесняя с поприща старших. Важнее другое: романтизм впервые в истории новоевропейской культуры сделал молодость как таковую объединяющей идеей, фактором литературно-худо­жественной и общественной полемики. Во Франции в 1830 году молодые романтики ополчились против пожилых «классиков», отстаивая новаторскую драму Гюго «Эрнани»; противоборство двух эстетических программ они переживали как конфликт поколений, и само понятие «поколение» в ту эпоху впервые начали применять для осмысления общественных процессов. Пафос молодости мог иметь и политическое измерение, выражая желание револю­ционных перемен, радикального расчета с прошлым: так, национально-демократические движения в нескольких странах назывались «Молодая Германия», «Молодая Италия».

В литературе XIX века магистральным сюжетом стала история молодого человека, познающего и осваивающего окружающий мир. Она оформлялась в жанре воспитательного романа, впервые сложившегося еще в XVIII веке («Годы учения Вильгельма Мейстера» Гёте), в сюжете о завоевании столицы юным провинциалом, который разрабатывали многие французские романисты (Стендаль, Бальзак, Дюма). Романтическая лирика обычно выражает чувства юноши, взыскующего идеала и ищущего — часто неудачно — свое место в жизни; ту же традицию продолжает тема «лишнего человека», развившаяся в русской литературе начиная с «Евгения Онегина».

Страсть

Литература, искусство, мораль издавна занимались человеческими стра­стями — главным образом для того, чтобы их сдерживать, цивилизовать или же цензурировать. Романтизм реабилитировал страсти (конечно, не все в равной мере: одно дело любовь, другое дело страсть к азартной игре!). Для него страсть — это, с одной стороны, свободное выражение человеческих желаний, подавляемых обществом (в дальнейшем эта идея будет усвоена психоанализом), а с другой стороны, средство познания высшей истины; такая страсть к абсолюту получила особое название — энтузиазм. В любом случае страстный романтический индивид почти неизбежно обречен на непонимание и осуждение в обществе, не приемлющем сильных чувств; отсюда стереотип мрачного, неудержимого в своих страстях, нередко преступного «байрони­ческого» героя, легко вырождавшийся в пародийную социальную маску (ср. Грушницкого в романе Лермонтова). Романтики считали страстный характер отличительной особенностью некоторых южных народов («испан­ские», «итальянские» страсти). Условно-преувеличенным изображением разнуздан­ных страстей отличалась «неистовая словесность», получившая распростра­нение во Франции и других странах.

Конфликт страсти с современным обществом был движущей силой драма­тических и балладных сюжетов о несбыточной любви, любви-смерти; он идеологически осмысливался в первых выступлениях литературного феминизма — например, у Жорж Санд, отстаивавшей право женщины на сильное и свободное чувство.

Миф

La Belle Dame sans Merci. Картина Джона Уильяма Уотерхауса. 1893 год Иллюстрация к поэме Джона Китса. Hessisches Landesmuseum Darmstadt

Классическая культура широко использовала античную мифологию, но лишь как набор аллегорических мотивов, условно обозначавших типичные ситуации и моральные ценности. В романтическую эпоху сложилось новое отношение к мифу: в нем стали видеть глубинную форму культуры (Шеллинг), обобщен­ное выражение идеалов и народного духа. Репертуар мифов расширился: наряду с греческой и римской мифологией, в нем заняли место мотивы иудеохристианской (библейской) традиции, ранее выделявшиеся в особую, сакрализованную сферу; к античным мифам прибавились легенды экзотиче­ских стран (например, Индии), средневековые и новоевропейские легенды о Нибелунгах, Фаусте, Дон Жуане. Романтики выдвинули небывалую идею — создавать новые мифы, порождаемые гением современных художников и не усту­пающие по значимости традиционным фигурам. Этим подготавли­валось понятие вечных образов — новейших легендарных героев, которые имеют литературно-художественное, а не фольклорное происхождение и отличаются от героев классических мифов своей богатой внутренней жизнью; читатель или зритель может не просто опознавать их, обращаясь к своей школьной памяти, но узнавать самого себя в их борениях, проецировать на них свои мечты.

В числе мифических фигур романтизма (не обязательно имеющих устойчивое имя) — «поэт-пророк», «денди», «демонический заговорщик». Некоторые из них пережили романтизм и знакомы нам по сей день: так, фигура тайного мстителя или скрытого властителя современной жизни встречается в «Париж­ских тайнах» Эжена Сю, «Графе Монте-Кристо» Дюма, романах Аллена и Сувестра о Фантомасе и вплоть до «Мастера и Маргариты» Булгакова.

Греза

Сон разума рождает чудовищ. Офорт Франсиско Гойи. Около 1799 года Nelson-Atkins Museum of Art

В классической культуре сны и видения занимали важное, но ограниченное место: они выполняли риторическую функцию — например, служили проро­чеством о будущем, в них персонаж-сновидец выходил за пределы своего жизненного горизонта и смыкался с всеведущим автором-богом. Романтики придали грезе мировоззренческое измерение: через опыт (сно)видения человек вступает в контакт с «мировой душой», со скрытым миром духовных сил, которые не сводятся к образам традиционной религии. Во сне мы постигаем, припоминаем забытый в обычной жизни язык, восходящий к легендарному языку Адама, который еще до Вавилонского смешения языков адекватно и однозначно соотносился с реальностью. «Сон — это другая жизнь» (Нерваль): развитием такого принципа стали в дальнейшем фрейдовский психоанализ сновидений и сюрреалистический метод автоматического, то есть бессозна­тельного письма.

В литературе и искусстве романтизм создал фигуру мечтателя, выглядящего нелепо и отчужденно в практической жизни, но причастного мировым тайнам. Его меланхолию перестали считать простой душевной болезнью, в ней обнару­жилось мистическое познавательное начало. Причиной меланхолической грезы (например, у Шатобриана или Жуковского) могла быть конкретная утрата или разлука, но романтический спиритуализм расширял их до мировой скорби. В сюжетной прозе сновидческий опыт часто служил мотивировкой фантастики, обозначая соприкосновение двух онтологически несовместимых миров.

 
Как сон разума стал рождать чудовищ
Переизобретение Гойей уютного жанра каприччо

Фантастика

Ночной кошмар. Картина Генри Фюсли. 1781 годDetroit Institute of Artsт

Романтическое стремление к трансцендентному проявлялось в фантастике — новом эстетическом феномене, когда писатель или художник не просто вводит в произведение «чудесные» мотивы, но резко, контрастно сталки­вают их с изо­бражением рационально организованного мира, где им не может быть места. Мир предстает неоднородным: в какой-то момент в него проры­вается абсолют­но иное, читатель фантастической литературы сталкивается с совершенно невероятными событиями и персонажами и вынужден гадать — реальность ли перед ним или чей-то бред, сновидение, заблуждение чувств?

Признанным мастером романтической фантастики был Гофман, которому подражали многие другие писатели. Колебание в интерпретации мира доходит у него до эффекта двоемирия: заурядные факты и лица повседневной жизни получают второе, мистическое значение, в банальный быт современных горожан проникают сакральные персонажи, наделенные положительной или отрицательной колдовской силой, — сказочные волшебники, двойники, призраки, вампиры, оживающие куклы и растения. Все эти странные фигуры, с которыми приходится иметь дело «нормальному» или «наивному» герою, символизируют абсолютную инаковость Другого. Не менее важно, что пробле­матичным, сомнительным оказывается опыт персонажа-свидетеля, которому читатель не может ни вполне верить, ни полностью отказать в доверии; чем рациональнее он мыслит и излагает случившееся с ним, тем более скандально и тревожно звучат его сообщения (например, у Эдгара По). Романтическая фантастика занята не только внешним показом Другого, но и познанием его изнутри, поэтому часто в ней важен и проблематичен не столько призрак, сколько тот, кто его видит: то ли это бессмысленный безумец, то ли вдохно­венный духовидец. Фантастическая инаковость опасна для личности, в ней можно пропасть и затеряться, как это происходит в жанре готического романа, распространившегося первоначально в Англии (Мэттью Грегори Льюис, Анна Радклиф), а затем и в других литературах, нередко и в малых повествователь­ных формах — например, некоторых новеллах Гофмана, повестях Карамзина и балладах Жуковского.

Народ

На пашне. Весна. Картина Алексея Венецианова. 1820-е годы Государственная Третьяковская галерея

Романтики усвоили руссоистское представление о народе как о «естествен­ном», первообразном начале культуры, но усложнили его. Они жили в эпоху формирования и сознательного размежевания европейских наций и сами участвовали в этом процессе: так, немецкие романтики в годы войны с Напо­леоном формулировали новое, «народное», а не государственное понимание патриотизма. Возвращаясь к средневековым истокам национальных культур, вопреки глобализирующему, усредняющему действию классицизма, роман­тики отстаивали право наций на политическое самоопределение и культурную самобытность. Истоки этой самобытности они искали в памятниках старин­ного искусства (таких, как готическая архитектура в «Соборе Парижской Богоматери» Гюго) и в сохранившихся традициях народного творчества. Они занимались сбором и изучением фольклорных текстов (братья Гримм), подра­жали старинному, этнически самобытному художественному стилю; иногда это даже сопровождалось мистификациями: Макферсон выдал за подлинник реконструированные им кельтские песни Оссиана, Пушкин перевел «Песни западных славян», не зная, что это имитация, созданная Проспером Мериме. Фольклоризм романтиков соответствовал их принципу местного колорита — просто этническую самобытность искали здесь не в чужой, а в родной традиции, познавая ее не извне, а изнутри.

Интерес романтиков к своеобразию народного быта и творчества мог сопрово­ждаться демократическими тенденциями в общественной мысли, критически переосмысливавшими универсалистский демократизм Просвещения. Народ, сохраняющий в своей памяти драгоценное наследие предков, заслуживает уважения и поддержки в борьбе с угнетателями; об этом писали Гейне, Гюго, Мандзони. Вместе с тем культ самобытных национальных культур был чреват националистическим предпочтением своей собственной культуры за счет других и ее подчинением политике национального государства. Изоляционист­ские тенденции романтического народолюбия были использованы в офици­альной идеологической доктрине Российской империи («Православие, само­державие, народность»), а столетием спустя получили еще худшее применение в идеологии фашистских режимов.

 
Поиск русской идеи и понятие народности
Откуда взялось и что значило главное историко-философское понятие XIX века

Гений

Слово «гений», этимологически объединившее в себе значения двух латинских слов — genius («дух», «сверхъестественное существо») и ingenium («ум», «изо­бре­тательность»; отсюда же слово «инженер»), — в романтическую эпоху стали широко использовать для обозначения талантливого человека. Образцы гениев, вершащих великие дела и воплощающих дух своего народа или своей эпохи, романтики находили прежде всего в истории религии и культуры («Герои, почитание героев и героическое в истории» Карлейля, «Вильям Шекспир» Гюго). Гениями могли считать и великих завоевателей, таких как Наполеон, который вызывал восхищение даже во враждебных ему странах (Гейне) и служил примером для амбициозных романтических героев («Красное и черное» Стендаля). Но все же более характерны для романтизма гении-творцы, ученые и мыслители, страстно одержимые идеей познания, и вдохно­венные писатели и художники, создающие вечные шедевры. Их история, нередко включающая мотивы одиночества, непризнанности, трагической гибели, сама становилась сюжетом художественного творчества (у Гофмана, Альфреда де Виньи), порождая фигуру «проклятого поэта», одним из первых воплощений которой стал Бодлер; впрочем, отсюда же возникала и условная, наигранная бытовая маска гения, которую, в своей черед, пародировала литература. Подлинный гений — в понимании романтиков — это таинствен­ный, само­достаточный источник творческой энергии, независимый от теку­щих обще­ственных движений; на этой независимости художника зиждилась выдвинутая ими доктрина искусства для искусства. 

Искусство

Каспар Давид Фридрих в своей мастерской. Картина Георга Фридриха Керстинга. Около 1812 года Alte Nationalgalerie

Романтики воспринимали искусство как аналог и нередко замену религиозного культа, а также как высшее выражение духа народа и отдельной личности. В романтизме возникла идея синтеза искусств — не внешнего взаимодействия, как, например, музыки и поэзии в опере, а сущностного взаимопроникновения. Разные искусства интерпретируют друг друга (литераторы пишут лирические эссе и новеллы о живописи и музыке, как Вакенродер и Гофман) и усваивают творческие установки друг друга: так, важнейшим принципом романтической прозы стала «живописность», когда литературный текст старается создать зрительную иллюзию описываемых людей и событий. В классической словес­ности то был особый, изредка применяемый риторический прием (экфрасис, гипотипозис), романтики же сделали это общим требованием стиля художе­ственной прозы; само это русское выражение свидетельствует о сближении словесности с другими искусствами. Процесс творчества стали часто изобра­жать в литературе, а в словесные тексты — обильно вводить описания картин, статуй, театральных представлений и музыкальных впечатлений.

Союз искусств породил новую фигуру «артиста» — не в современном значении русского слова («деятель сценических искусств»), а в более широком смысле художника и знатока, страстно преданного художеству; его социальный портрет был набросан молодым Бальзаком (эссе «Об артистах»), а в собственно художественной словесности сложился особый жанр романа о художнике: в Германии — у Гофмана и Тика, в России — у Гоголя («Портрет»). Артист — не обязательно творческий гений, но это тонкий, чуткий ценитель искусства. Его отличают вдохновенная отрешенность от житейских забот, стремление к творческому совершенству и идеальной любви; иногда ему присуще и эстет­ски-поверхностное отношение к окружающему миру, где он ищет лишь красо­ту, пренебрегая моральными, социальными, интеллектуальными запросами общественной жизни; сочувственно-ироническое изображение таких артистов-эстетов часто встречается, например, у Теофиля Готье. В «артистической» лите­ратуре искусство любуется собой и критикует себя, осмысливает художе­ственную традицию и практику художественными же средствами.  

читайте также
 
Словарь бунтарской символики
Марианна и Марсельеза, колпак и кокарда, дерево и петух
Курс приурочен к выставке
Мечты о свободе. Романтизм в России и Германии,
которая состоится в 2021 году
Проект реализован по благотворительной программе «Музей без границ» Благотворительного фонда Владимира Потанина
Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Курс № 85 Что такое романтизм и как он изменил мир
Курс № 84 Финляндия: визитные карточки
Курс № 83 Как атом изменил нашу жизнь
Курс № 82 Шведская литература: кого надо знать
Курс № 81 Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Курс № 80 Народные песни русского города
Курс № 79 Метро в истории, культуре и жизни людей
Курс № 78 Идиш: язык и литература
Курс № 77 Как читать любимые книги по-новому
Курс № 76 Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Курс № 75 Экономика пиратства
Курс № 74 История денег
Курс № 73 Как русские авангардисты строили музей
Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Курс № 85 Что такое романтизм и как он изменил мир
Курс № 84 Финляндия: визитные карточки
Курс № 83 Как атом изменил нашу жизнь
Курс № 82 Шведская литература: кого надо знать
Курс № 81 Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Курс № 80 Народные песни русского города
Курс № 79 Метро в истории, культуре и жизни людей
Курс № 78 Идиш: язык и литература
Курс № 77 Как читать любимые книги по-новому
Курс № 76 Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Курс № 75 Экономика пиратства
Курс № 74 История денег
Курс № 73 Как русские авангардисты строили музей
Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Лекции
24 минуты
1/5

Любовь, искусство и смерть: романтизм как мироощущение

Почему романтизм — это не просто термин из школьной программы, а культурная макроэпоха, определившая нашу жизнь на 250 с лишним лет

Андрей Зорин

Почему романтизм — это не просто термин из школьной программы, а культурная макроэпоха, определившая нашу жизнь на 250 с лишним лет

29 минут
2/5

Молодость, ирония, творческий риск: какими были писатели-романтики

Как Байрон, Гофман, Новалис и другие литераторы создали саму идею современности и какие принципы они исповедовали, чтобы быть современными

Татьяна Венедиктова

Как Байрон, Гофман, Новалис и другие литераторы создали саму идею современности и какие принципы они исповедовали, чтобы быть современными

60 минут
3/5

Гении, мифотворцы и виртуозы: кто создавал музыку романтизма

Почему Вагнер, Паганини, Берлиоз и другие обожествляли сами себя и одновременно смогли достучаться до души каждого слушателя

Марина Раку

Почему Вагнер, Паганини, Берлиоз и другие обожествляли сами себя и одновременно смогли достучаться до души каждого слушателя

48 минут
4/5

Возвышенное, примитивное, иррациональное: где в искусстве искать романтизм

Почему в живописи и графике был не романтизм, а романтизмы — и как их можно найти не только у Делакруа с Фридрихом, но и у Энгра с Гогеном

Илья Доронченков

Почему в живописи и графике был не романтизм, а романтизмы — и как их можно найти не только у Делакруа с Фридрихом, но и у Энгра с Гогеном

43 минуты
5/5

Наполеон, братья Гримм и Вальгалла: как романтизм создавал европейские нации

Почему без романтизма не было бы современных Франции, Германии и других европейских наций — и какую роль в этом сыграли философы, филологи и студенты

Илья Женин

Почему без романтизма не было бы современных Франции, Германии и других европейских наций — и какую роль в этом сыграли философы, филологи и студенты