Храмовая архитектура
1. Монастырь Святого Симеона Столпника
Калат-Семан, Сирия, V век
Сегодня Калат-Семан (араб. «крепость Симеона») — это руины старинного монастыря близ сирийского Алеппо. По преданию, именно в этом монастыре совершил свой подвижнический подвиг святой Симеон Столпник. Он построил колонну, а на ней — крошечную хижину, где и прожил, непрестанно молясь, долгие годы, до своей кончины в 459 году. В конце V века над колонной, основание которой сохранилось до наших дней, было построено специальное здание. Точнее, это сложная композиция из центрального октагона (восьмиугольника) и отходящих от него четырех трехнефных базилик Базилика — строение прямоугольной формы из нечетного числа (1, 3, 5) нефов — частей, разделенных колоннами..
Идея увековечить таким образом память святого Симеона родилась при византийском императоре Льве I (457–474) и была осуществлена уже в правление императора Зенона (474–491). Это каменное сооружение с деревянными перекрытиями, безупречно выполненное в соответствии с позднеантичными традициями, декорированное колоннами коринфского ордера, несущими арки с изысканно профилированными архивольтами. Сами базилики вполне соответствуют типу, положившему начало всей западнохристианской архитектуре.
В принципе, до 1054 года (то есть до раскола Церкви на православную и католическую) православным можно считать практически все христианское зодчество. Однако в Калат-Семане уже можно отметить черту, в дальнейшем в большей степени характерную именно для восточнохристианской строительной практики. Это стремление к центричности композиции, к геометрическому равенству осей. Католики в дальнейшем предпочли протяженную форму, латинский крест с удлинением в противоположную от алтаря сторону — решение, подразумевающее торжественное шествие, а не пребывание и не предстояние перед престолом. Здесь же базилики становятся рукавами почти правильного равноконечного (греческого) креста, как бы предсказывая появление в будущем популярной в православии крестово-купольной системы.
2. Собор Святой Софии — Премудрости Божией
Константинополь, VI век
Этот собор был построен задолго до того, как в 1054 году принципиально разошлись пути западного и восточного христианства. Его возвели на месте сгоревшей базилики как символ политического и духовного величия вновь собираемой воедино Римской империи. Само освящение во имя Софии — Премудрости Божией указывало на то, что Константинополь становился не только Вторым Римом, но и духовным центром христиан, Вторым Иерусалимом. Ведь именно на Святой земле должен был возвышаться Храм Соломона, которого сам Господь одарил мудростью. Для работы над зданием император Юстиниан пригласил двух архитекторов и одновременно выдающихся математиков (а это важно, если учесть, сколь сложную конструкцию они задумали и осуществили) — Исидора из Милета и Анфимия из Тралл. Они приступили к работе в 532 году и закончили ее в 537-м.
Интерьер собора Святой Софии, украшенный мерцанием золотофонных мозаик, стал образцом для множества православных храмов, где повторялись если не формы, то как минимум характер пространства — не устремляющегося снизу вверх или с запада на восток, но плавно кружащегося (можно сказать, клубящегося), торжественно восходящего к небу навстречу потокам света, льющегося из окон подкупольного барабана.
Собор стал образцом не только как главный храм всех восточнохристианских церквей, но и как здание, в котором эффективно работал новый конструктивный принцип (он, правда, известен еще с древнеримских времен, но полноценное применение в крупных постройках началось именно в Византии). Круглый купол опирается не на сплошную кольцевую стену, как, например, в римском Пантеоне, а на вогнутые треугольные элементы — паруса. Благодаря этому приему для поддержки циркульного свода достаточно всего четырех опор, проход между которыми открыт. Эта конструкция — купол на парусах — в дальнейшем широко применялась и на Востоке, и на Западе, но именно для православной архитектуры стала знаковой: большие соборы, как правило, строились по этой технологии. Она даже получила символическое осмысление: на парусах почти обязательно изображаются евангелисты — надежная опора христианского вероучения.
3. Неа-Мони (Новый монастырь)
Остров Хиос, Греция, 1-я половина XI века
Кафоликон — соборный храм обители.
В православии есть важное понятие — намоленность иконы или места, когда святость сакрального объекта как бы приумножается молитвами многих поколений верующих. В этом смысле небольшой монастырь на далеком острове по праву является одной из самых почитаемых обителей Греции. Он был основан в середине XI века Константином IX Мономахом Константин IX Мономах (1000–1055) — византийский император из Македонской династии. во исполнение обета. Константин обещал построить церковь во имя Пресвятой Богородицы, если сбудется пророчество и он займет трон византийского императора. Статус ставропигии Самый высокий статус монастыря, лавры, собора, делающий их независимыми от местной епархии и подчиняющимися напрямую патриарху или Синоду. Константинопольского патриархата позволил монастырю несколько веков существовать в относительном благополучии и после падения Византии.
Кафоликоном, то есть соборным храмом обители, является церковь Успения Пресвятой Богородицы. Прежде всего она знаменита выдающимися мозаиками, однако и архитектурные решения заслуживают пристального внимания.
Хотя снаружи храм похож на привычные в России одноглавые постройки, внутри он устроен иначе. В средиземноморских землях в ту эпоху лучше чувствовалось, что одним из предков купольного православного храма (в том числе церкви Святой Ирины и Святой Софии в Константинополе) была древнеримская базилика. Крест в плане почти не выражен, он скорее подразумевается, чем существует в материале. Сам план вытянут с запада на восток, хорошо различимы три части. Во-первых, нартекс, то есть притвор — предваряющее помещение. По средиземноморской традиции нартексов может быть несколько (здесь они также использовались как усыпальницы), один из них открывается в пристроенные с боков полукруглые в плане экседры. Во-вторых, основное пространство — наос. И наконец, алтарная часть. Здесь она развита, полукружия апсид не сразу примыкают к подкупольному пространству, между ними размещена дополнительная зона — вима. Самое интересное можно увидеть в наосе. В квадрат, образуемый внешними стенами, вписана центрическая постройка — октаконх. Широкий купол опирается на систему полусферических сводов, что придает всему помещению сходство с выдающимися памятниками времен могущества Восточной Римской империи — церковью Святых Сергия и Вакха в Константинополе и базиликой Сан-Витале в Равенне.
4. Собор Двенадцати Апостолов (Светицховели)
Мцхета, Грузия, XI век
Собор прекрасен сам по себе, но нужно помнить, что он также является частью формировавшегося несколько веков культурного, исторического и религиозного комплекса. Реки Мтквари (Кура) и Арагви, возвышающийся над городом монастырь Джвари (построен еще на рубеже VI–VII веков), Фаворская гора с храмом Преображения и другие объекты, имевшие те же названия, что и их палестинские прототипы, являли в Грузии образ Святой земли, переносили в Иверию сакральное наполнение места, где
Собор Светицховели — выдающийся памятник мировой архитектуры. Однако было бы неправильно говорить лишь о его материальной составляющей, о сводах и стенах. Полноправной частью этого образа являются предания — церковные и светские.
Прежде всего считается, что под храмом укрыта одна из главных реликвий христианства — хитон Спасителя. Он был привезен с места распятия Господа евреями — раввином Элиозом и его братом Лонгинозом. Элиоз передал святыню своей сестре Сидонии, искренней последовательнице христианской веры. Благочестивая дева умерла, держа его в руках, причем даже после смерти никакая сила не могла вырвать ткань из сжатых ладоней, так что одеяние Иисуса пришлось также опустить в могилу. Над местом захоронения вырос могучий кедр, одаривавший все живое вокруг чудесными целительными свойствами.
Когда в самом начале IV века в Иверию пришла святая Нино, она обратила в христианскую веру сначала царя Мириама, а затем всех грузин и убедила их построить церковь на месте погребения Сидонии. Из кедра сделали семь опор для первого храма; одна из них, источающая миро, оказалась чудотворной, отсюда и произошло название Светицховели — «Животворящий столп».
Существующее здание было построено в 1010–1029 годах. Благодаря надписи на фасаде известно имя зодчего — Арсакидзе, а барельефное изображение руки породило еще одну легенду — впрочем, типовую. Одна из версий гласит, что восхищенный царь приказал отрубить руку мастеру, чтобы он не смог повторить свой шедевр.
В начале второго тысячелетия мир был достаточно тесен, и в архитектуре храма нетрудно заметить черты распространявшегося по всей Европе романского стиля. Внешне композиция представляет собой крест из двух трехнефных базилик под высокими скатными кровлями с барабаном под конусом в центре. Однако интерьер демонстрирует, что конструктивно храм решен в византийской традиции — Арсакидзе применил хорошо знакомую и на Руси крестово-купольную систему.
Горные пейзажи явно оказали влияние на эстетические предпочтения грузин. В отличие от большинства восточнохристианских храмов, барабаны кавказских церквей (в том числе армянских) увенчаны не округлыми, а острыми коническими главами, прототипы которых можно найти в культовых постройках Ирана. Филигранная отделка декора на поверхности стен обусловлена высоким уровнем мастерства кавказских каменотесов. Для Светицховели, как и для других домонгольских храмов Грузии, характерна ясно читаемая пирамидальная композиция. В ней из разновеликих объемов складывается целостная форма (поэтому апсиды скрыты в общем теле храма, а на то, что они есть, намекают лишь две вертикальные ниши восточного фасада).
5. Студеница (монастырь Успения Богородицы)
Близ Кралево, Сербия, XII век
Студеница — это задужбина (или задушбина): в средневековой Сербии так назывались сакральные сооружения, построенные во спасение души. Монастырь близ города Кралево — задужбина Стефана Немани, основоположника Сербского государства. Сюда же он удалился, приняв постриг и отказавшись от трона. Стефан Неманя причислен к лику святых, на территории монастыря упокоились его мощи.
Точное время строительства храма Успения Пресвятой Богородицы в Студенице неизвестно — понятно только, что он был создан между 1183 и 1196 годом. Зато хорошо видно, как архитектура здания отразила все тонкости политической обстановки того времени. Говорят даже об отдельном «рашском стиле» (Сербию в те времена часто называли Рашкой и Расией).
Стефан Неманя и враждовал с Византией, и ориентировался на нее. Если внимательно посмотреть на план храма, можно увидеть, что, проектируя центральную часть, архитекторы явно подражали внутреннему устройству константинопольской Святой Софии. Это так называемый тип слабовыраженного креста, когда подкупольное пространство раскрывается только по оси от нартекса к алтарю. Зато на боковых стенах даже снаружи подчеркнуты абрисы широко стоящих арок, на которых установлен барабан внушительного диаметра, обеспечивающий простор подкупольного пространства. Следование византийским вкусам заметно и в орнаментальных мотивах — в окне-трифории, украшающем центральную апсиду.
Вместе с тем, воюя с Византией, по существу, за то, чтобы стать ее же достойным партнером (в конце концов дело кончилось браком с византийской принцессой), Неманя активно вступал в союзы с европейскими монархами: венгерским королем и императором Священной Римской империи. Эти контакты также влияли на облик Студеницы. Мраморная облицовка храма наглядно демонстрирует, что его строители были прекрасно знакомы с основными направлениями западноевропейской архитектурной моды. И щипцовое завершение восточного фасада, и аркатурные пояски под карнизами, и характерные оконные проемы с колонками вместо стоек безусловно роднят этот сербский памятник с романским, то есть римским стилем.
6. Собор Святой Софии
Киев, XI век
Собор, построенный в начале XI века (о точных датах ученые спорят, но нет сомнения, что заканчивали и освящали его при Ярославе Мудром), нельзя назвать первым каменным храмом на Руси. Еще в 996 году на берегу Днепра появилась церковь Успения Пресвятой Богородицы, более известная как Десятинная. В 1240 году ее разрушил хан Батый. Остатки фундаментов, изученные археологами, свидетельствуют, что именно она сформировала, говоря современным языком, типологию русского православного храма.
Но, конечно, сооружением,
Посвящение Премудрости Божией, разумеется, отсылало к одноименной постройке на берегах Босфора, центру восточнохристианского мира. Конечно, тогда еще не могла родиться идея, что на смену Второму Риму может прийти Третий. Но каждый город, обретая свою Софию, в
В отличие от посвящения престола, формы этого храма никогда досконально не повторялись. Но многие решения стали практически обязательными. Например, барабаны, на которых подняты купола, и полукруглые закомары. Для соборов стало желательным многоглавие (в Софии Киевской первоначально построили тринадцать глав, имея в виду Спасителя и апостолов; потом добавили еще). Основа конструкции — крестово-купольная система, когда вес купола через паруса передается на столбы, а примыкающие пространства перекрываются либо сводами, либо меньшими куполами, — также стала основной в отечественном храмовом строительстве. И конечно, стала считаться нормой сплошная фресковая роспись интерьеров. Здесь, правда, часть стен покрыта великолепными мозаиками, и мерцание запаянной в смальту золотой фольги делает зримым свет божественного эфира, внушая священный трепет и настраивая верующих на молитвенный лад.
Святая София Киевская хорошо демонстрирует отличия между литургическими особенностями западных и восточных христиан, например то, как
Но главное — католическая базилика, вытянутая по оси, с нефом, трансептом и хором, как бы подразумевает торжественное шествие. А православный храм, не являясь, как правило, в строгом смысле центрическим (то есть вписавшимся в круг) сооружением, тем не менее всегда имеет центр, пространство под главным куполом, где, находясь перед алтарной преградой, верующий пребывает в молитвенном предстоянии. Можно сказать, что западный храм символически является образом обещанного праведным Небесного Иерусалима, цели пути. Восточный же скорее демонстрирует духовное устройство Творения, создатель и управитель которого обычно изображен в зените купола в образе Пантократора (Вседержителя).
7. Церковь Покрова на Нерли
Боголюбово, Владимирская область, XII век
В XII веке на территории Владимиро-Суздальского княжества было построено множество замечательных храмов. Однако едва ли не универсальным символом русского православия стала именно эта сравнительно небольшая церковь.
С точки зрения зодчего Средних веков, конструктивно в ней не было ничего особенного, это обычный четырехстолпный храм с крестово-купольным перекрытием. Разве что выбор места строительства — на заливных лугах, там, где сливались Клязьма и Нерль, — заставил применить необычно большой объем инженерных работ, подсыпать холм и глубоко заложить фундаменты.
Однако простые решения привели к появлению совершенно чудесного образа. Здание вышло простым, но нарядным, очень стройным и, соответственно, порождающим целый комплекс ассоциаций: пламенеющая, как свеча, христианская молитва; дух, восходящий к горним мирам; душа, приобщающаяся к Свету. (На самом деле архитекторы, скорее всего, к
Храм белокаменный; во Владимиро-Суздальском княжестве предпочли отказаться от плоского кирпича (плинфы) и строить трехслойные стены из гладко отесанных известняковых плит и залитой известковым раствором забутовки между ними. Постройки, особенно нерасписанные, поражали лучезарной белизной (в Успенском соборе во Владимире и сегодня можно увидеть остатки фресковой росписи аркатурно-колончатого пояса; после перестройки конца XII века она оказалась в интерьере, но задумывалась как цветное украшение фасада).
Возможно, своей красотой храм обязан тому, что в нем использованы достижения как восточнохристианской, так и западноевропейской архитектурных школ. По типу это, безусловно, здание, продолжающее византийские традиции храмового строительства: целостный объем с полукружиями закомар и с барабаном и шлемовидной главой сверху. Однако у историков архитектуры практически нет сомнений, что осуществляли постройку зодчие с Запада (историк XVIII века Василий Татищев утверждал даже, что они были присланы в распоряжение Андрея Боголюбского императором Священной Римской империи Фридрихом I Барбароссой).
Участие европейцев сказалось на облике здания. Оно получилось пластически проработанным, здесь отказались от упрощенного подхода, когда фасады лишь плоскости, грани нечленимого объема. Сложные профили создают эффект послойного погружения в толщу стены — сначала к выразительным скульптурным рельефам, а затем и далее, в пространство храма, в перспективные откосы узких окон-бойниц. Такие художественные приемы, когда ступенчато выступающие вперед вертикальные тяги — лопатки — становятся фоном для полноценных трехчетвертных колонн, вполне достойных своих античных прототипов, характерны для произведений романского стиля. Восхитительные маски, морды и химеры, принявшие на себя вес аркатурно-колончатого пояса, также не показались бы чужими
Очевидно, местные мастера старательно перенимали иностранный опыт. Как утверждается в летописи «Летописец Владимирский» (XVI век), для осуществления следующей, большой и стилистически близкой церкви Покрова на Нерли постройки — Дмитриевского собора во Владимире — уже «не искали мастеров от немец».
8. Собор Василия Блаженного (Собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву)
Москва, XVI век
Пожалуй, это самый узнаваемый символ России. В любой стране, на любом континенте его изображение можно использовать как универсальный знак всего русского. И все-таки в истории отечественной архитектуры нет более загадочного здания. Казалось бы, о нем известно все. И то, что оно построено по приказу Ивана Грозного в честь покорения Казанского ханства. И то, что строительство пришлось на 1555–1561 годы. И то, что, согласно «Сказанию о святей чудотворней великорецкой иконе святаго чюдотворца Николы о чюдесах от образов святаго Ионы митрополита и преподобнаго отца Александра Свирскаго чюдотворца» и «Пискаревскому летописцу», его строили русские зодчие Постник и Барма. И все-таки совершенно непонятно, почему появилось это здание, ни на что до того на Руси построенное не похожее.
Как известно, это не единый храм, а установленные на общее основание девять отдельных церквей и, соответственно, девять престолов (позже их стало еще больше). Большая часть из них — обетные. Перед важными битвами казанского похода царь обращался к тому святому, кого в этот день чествовала церковь, и обещал ему в случае победы построить храм, где почитали бы святого-помощника.
Хотя храм православный, кое в чем он близок своим ренессансным собратьям из католического мира. Прежде всего, в плане это идеальная (с небольшой оговоркой) центрическая композиция — такие предлагали Антонио Филарете, Себастьяно Серлио и другие выдающиеся теоретики архитектуры итальянского Возрождения. Правда, устремленность композиции в небо и многие декоративные детали — острые «щипцы», например — роднят его скорее с южноевропейской готикой.
Однако главное в другом. Здание украшено так, как никогда до этого в московских землях. Оно и многоцветно: к сочетанию красного кирпича и белокаменной резьбы добавлены полихромные керамические вставки. И снабжено металлическими деталями с позолотой — коваными спиралями по ребрам шатра со свободно подвешенными металлическими кольцами между ними. И составлено из множества причудливых форм, примененных так часто, что почти не осталось простой глади стены. И вся эта красота прежде всего обращена наружу. Это как бы «церковь наоборот», под ее сводами не должно было собираться много людей. Зато храмом делается пространство вокруг. Как минимум сакральный статус обретала Красная площадь. Теперь она стала храмом, а сам собор — ее алтарем. Более того, можно предположить, что, по замыслу Ивана IV, и вся страна должна была стать священной территорией — «Святорусской империей», по выражению тогда еще входившего в ближний круг царя Курбского.
Это был важный поворот. Оставаясь верным православию, царь Иван видел его
Храм — необыкновенно нарядный (хотя поначалу увенчанный более скромными куполами), симметричный в плане, но триумфально стремящийся к небу, не спрятанный за стенами Кремля, но поставленный в месте, где всегда толпится народ, — стал своего рода обращением царя к своим подданным, визуальным образом той православной Руси, какую он хотел бы создать и во имя которой позже пролил столько крови.
9. Собор Александра Невского
Париж, XIX век
Некоторые храмы, помимо обычного служения, выполняют особую миссию — достойно представлять православие в ином конфессиональном окружении. Именно ради подобной цели в 1856 году был поднят вопрос о перестройке посольской церкви в Париже, до того размещавшейся в здании бывшей конюшни. Преодолев административные трудности и получив разрешение от французского правительства (война в Крыму, как-никак), здание начали строить в 1858 году и закончили в 1861-м. Понятно, что он должен был стать очень русским и православным по духу. Однако архитекторы Роман Кузьмин и Иван Штром приступили к проектированию еще до того, как были выработаны привычные каноны манеры а-ля рюс. Это скорее эклектика в полном смысле этого слова, смешение стилей и национальных традиций — впрочем, удачно сплавленных в едином произведении.
В интерьере очевидна отсылка к византийским традициям: к центральному объему примыкают покрытые золотофонными мозаиками конхи (половинки купольных перекрытий), как, например, в храме Святой Софии Константинопольской. Правда, здесь их не две, а четыре — решение, предложенное турецким строителем Мимаром Синаном. Плану здания придана форма равноконечного греческого креста, чьи рукава благодаря апсидам закруглены со всех сторон. Внешне композиция отсылает скорее к храмовому зодчеству времен Ивана Грозного, когда здание составлялось из отдельных приделов-столпов, а центральная часть получала шатровое завершение. В то же время постройка не должна показаться инородной и парижанам: четкие граненые формы, кладка из местного материала, которую не вполне справедливо назвать белокаменной, и, главное, трехлопастные очертания готических окон делали здание вполне своим и в столице Франции.
В целом же архитекторам удалось сплавить пестрое разностилье в единый образ, более всего близкий к праздничному «узорочью» XVII века, ко временам Алексея Михайловича.
30 августа (11 сентября) 1861 года в присутствии многочисленных гостей здание было освящено. «Скажем, что на этот раз Парижан, в осо бенности Англичан и Итальянцев, поразила необычайным образом внешняя, обрядовая форма восточного богослужения, исполнен ная величия. <…> Все — и католики, и протестан ты — казались живо тронутыми величием восточного обряда, его древним характером, который вселяет благоговение. Чувствова лось, что это есть действительно первовековое Богослужение, Богослужение апостоль ских мужей, и рождалось невольное распо ложение любить и чтить церковь, которая с таким уважением сохранила оное Бого служение» — так восприняли это событие современники Барсуков Н. П. Жизнь и труды М. П. Погодина. СПб., 1888–1906.. Замысел явно удался, и храм достойно представил Западу обаяние русского православия.
10. Церковь Спаса Нерукотворного
Абрамцево, Московская область, XIX век
Это небольшая семейная церковь в усадьбе известного предпринимателя Саввы Мамонтова. И все-таки в истории русской культуры и русского храмового зодчества оно занимает особое место. Задумав строительство, участники знаменитого абрамцевского кружка Абрамцевский художественный (мамонтовский) кружок (1878—1893) — художественное объединение, в которое входили художники (Антокольский, Серов, Коровин, Репин, Васнецов, Врубель, Поленов, Нестеров и др.), музыканты, деятели театра. стремились воплотить в этом произведении сам дух русского православия, его идеальный образ. Эскиз храма создан художником Виктором Васнецовым, реализован архитектором Павлом Самариным. В работе над убранством приняли участие Поленов, Репин, Врубель, Антокольский, а также члены семьи Мамонтовых, в том числе ее глава — успешный скульптор-любитель.
Хотя строительство было предпринято с вполне практической целью — построить церковь, куда могли бы приходить жители окрестных деревень, — главной художественной задачей этого предприятия стал поиск средств выражения истоков и специфики русской религиозности. «Подъем энергии и художественного творчества был необычайным: работали все без устали, с соревнованием, бескорыстно. Казалось, опять забил ключом художественный порыв творчества Средних веков и века Возрождения. Но там тогда этим порывом жили города, целые области, страны, народы, а у нас только Абрамцевская малая художественная дружеская семья и кружок. Но что за беда? — дышалось полной грудью в этой зиждительной атмосфере», — писала в своих воспоминаниях Наталья Поленова, жена художника Н. В. Поленова. Абрамцево. Воспоминания. М., 2013..
На самом деле архитектурные решения здесь достаточно просты. Это кирпичный бесстолпный храм со световым барабаном. Основной кубовидный объем сложен сухо, он имеет ровные стены и четкие углы. Однако применение наклонных контрфорсов (подпорных стен), их сложная форма, когда венчающая, более пологая часть зубчиком нависает над крутой основной, придали постройке древний, архаический вид. Вместе с характерной звонницей над входом и пониженным барабаном этот прием порождает стойкие ассоциации с архитектурой древнего Пскова. Очевидно, там, вдали от суеты столичной жизни, инициаторы строительства надеялись найти корни исконной православной архитектуры, не испорченной сухостью стилизаторских решений русского стиля. Архитектура этого храма явилась замечательным предвидением нового художественного направления. В конце века в Россию пришел модерн (аналог европейских ар-нуво, югендстиля и сецессиона). Среди его вариантов был и так называемый неорусский стиль, черты которого можно усмотреть уже в Абрамцево.
См. также лекцию «Архитектура на службе у Бога» и материалы «Инструкция от Господа по устройству храма» и «Церкви для будущего» из курса «Архитектура как средство коммуникации».
