КурсПортрет художника эпохи СССРАудиолекцииМатериалы

Расшифровка Оскар Рабин: бараки, селедки и виза на кладбище (18+)

Как у художника привычные вещи стали символами неустроенности мира

Оскара Рабина по праву называют лидером, а сейчас уже и классиком нонконформизма. Но даже в среде неофициального искусства у этого художника свое, особое место. И дело не только в его творчестве, но во многом и в личной позиции, его уникальной художественной судьбе, которая напрямую связана с противостоянием неофициального искусства и власти. 

Наиболее радикальным для 1960-х годов, а Оскар Рабин принадлежит именно к поколению шестидесятников, было абстрактное искусство. Однако Рабин, хотя и находился в оппозиции и даже, можно сказать, ее возглавил, все же в живописи остался в сфере фигуративизма. И тем не менее творчество Рабина совершенно противоположно так называемому единому творческому методу, который сложился в официальном искусстве. Метод подразумевал единство содержания и формы, которые должны служить делу прославления существующего строя во всех его проявлениях. Это касалось прежде всего темы, но также художественного стиля и жанров.

Так сложилось, что советское официальное искусство генетически было связано с двумя художественными школами дореволюционного периода. Первая была родственна направлению, которое возникло в середине XIX века и которое вслед за французским художником Густавом Курбе принято называть реализмом. В русской живописи второй половины XIX века это направление было представлено двумя крупными художественными объединениями — передвижниками и Союзом русских художников. Вторая дореволюционная художественная школа была связана с другим направлением, антиподом реализма — академизмом. Если реализм отличает стремление к объективному отображению действительности и социальная проблематика, то академизму были присущи идеализация натуры, тщательная проработка деталей, ориентир на античное искусство. 

Эти два художественных направления после создания в 1931 году Союза художников СССР стали основополагающими для главного стиля Страны Советов, который был назван советским реализмом. В довоенный период сложилась система критериев оценки работ художников и закрепились определенные каноны, условно говоря, «правильной» советской живописи, которая соответствовала идеологическим установкам строителей коммунизма. Большое значение отводилось не только художественным особенностям картины, но ее социальной значимости, которая должна была отвечать классовым интересам победившего пролетариата. 

Социальный заказ государства на произведения художников подкреплялся отлаженной системой управления через ряд учреждений, главными из которых были Министерство культуры, Академия художеств и Союз художников. Основным жанром официального искусства стала тематическая картина, которая представляла советского человека, успешно строящего коммунизм. Большеформатные произведения этого жанра восходили к историческим полотнам XIX века. 

Свободного художественного рынка в СССР не было, поэтому выполнение работ, отвечающих идеологии, было непременным условием не только присутствия в художественной среде, но и просто выживания. 

Творчество мастеров, которые получили профессиональное образование в рамках сложившейся системы и состояли в Союзе художников СССР или в его дочерних республиканских и городских структурах, получило название «официальное искусство». Но и в официальной художественной сфере происходили изменения. Они были связаны со сменой поколений, новым видением реальности и новыми художественными методами, необходимыми, чтобы выражать дух времени. Поэтому официальный стиль — это не что-то раз и навсегда утвержденное, законсервированное и однообразное. Этот стиль был подвижен, как и сама жизнь, и был связан с именами очень разных талантливых художников, без которых сейчас уже невозможно представить историю искусства XX века. Поэтому до сих пор, несмотря на то что общие критерии так или иначе определены, искусствоведы спорят, что же считать официальным и неофициальным искусством.

Это отступление от нашей темы неслучайно, потому что без него невозможно понять ни особенности творчества Оскара Рабина, ни его самого. 

До перестройки работ Оскара Рабина в Третьяковской галерее не было. Первая работа появилась в 1994 году и была подарена автором. Позднее, благодаря участию художника Владимира Немухина при поддержке правительства Москвы и Министерства культуры, в галерее появились еще три картины. Каждое из этих произведений можно отнести к определенному композиционному типу, который сформировался в творчестве Рабина и сознательно или интуитивно противопоставлен официальным жанрам. 

Оскар Рабин. Три крыши. 1963 год© Оскар Рабин / Государственная Третьяковская галерея

Герои произведений Рабина — лампы, бараки, рыбы, марки, этикетки, монеты, паспорта, то есть вещи, окружающие людей, — преподносятся художником как самоценные предметы, едва укладывающиеся в рамки какого-либо художественного жанра. Например, «Три крыши» (1963) — одна из лучших работ в ряду урбанистических антитез соцреалистическому индустриальному пейзажу. Если советский индустриальный пейзаж — это парадное изображение советских послевоенных строек, то у Рабина это изнанка этого строительства, неблагоустроенные бараки, где живут люди, дополненные абсурдистскими огромными натюрмортами — селедками, бутылками водки, лампочками без абажуров.

Картина «Луна и череп» (1973) продолжает вечную тему Vanitas, тему смерти, превратности и тщетности бытия, которая возникает уже в ранних произведениях Рабина и остается почти неизменной в его творчестве. Разумеется, тема смерти в официальной советской живописи была под запретом, так как от содержания тематических картин требовался жизнеутверждающий пафос.

Оскар Рабин. Луна и череп. 1973 год© Оскар Рабин / Государственная Третьяковская галерея

Стремление превратить картину в знак и, наоборот, сделать художественным произведением определенный набор материальных условностей человеческого существования, таких как почтовые открытки, дорожные знаки и документы, привело Рабина к созданию работ в стиле поп-арт, как, например, работа, которая тоже находится в Третьяковской галерее, «Один рубль» (1967). Большую ее часть занимает монета, которая как будто катится по этой картине. Особая техника, которую использует художник, смешивая масляные краски с песком, придает изображениям почти осязаемую объемность. 

Оскар Рабин. Один рубль № 3. 1967 год© Оскар Рабин / Государственная Третьяковская галерея

Оскар Рабин принадлежит к поколению, отрочество и юность которого пришлись на военные годы. Его современники — художники, которые сформировались под влиянием разнообразных и разновекторных течений, сложившихся в послевоенное время и олицетворявших бурные годы хрущевской оттепели. 

За рубежом художественную жизнь второй половины XX века принято называть искусством после Второй мировой войны, что, пожалуй, наиболее точно отражает суть мировосприятия людей, творчество которых складывалось в 50–60-е годы XX века.

О трагических событиях военных лет, сиротстве, скитаниях, нищенском существовании в послевоенные годы, голоде, отчаянии и попытках самоубийства Рабин рассказывает в книге «Три жизни», которая была издана в Париже в 1981 году  O. Rabine. L'artiste et les bulldozers. Être peintre en U.S.S.R. Paris, Editions Robert Laffont, 1981. Русское издание вышло в Нью-Йорке в 1986 году.. Интонация этих воспоминаний схожа с его живописью. Автор не принуждает читателя сопереживать, он будто наблюдает за тем, что с ним происходило, со стороны и просто перечисляет, называет происшедшее. Такой взгляд заставляет читателя еще отчетливей увидеть весь ужас и абсурд пережитого. Эта особая отстраненность от реальности в изображении самых обычных предметов и событий станет одной из составляющих образного языка, созданного художником. 

Обложка книги воспоминаний Оскара Рабина. 1981 год© Editions Robert Laffont

Вот несколько цитат из книги воспоминаний, где автор рассказывает о своем детстве. «Мои отец и мать, — пишет Рабин, — по образованию врачи, познакомились в Цюрихском университете, где оба учились. Отец — Яков Рахмаилович Рабин, родившийся на Украине еврей, которого я почти не помню (он умер, когда мне исполнилось шесть лет), мать — Вероника Леонтиновна Андерман — латышка. Она умерла, когда мне исполнилось тринадцать лет»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986.

В начале 1930-х годов вместе с матерью, назначенной главврачом культбазы, Рабин оказался на Крайнем Севере СССР, в Ханты-Мансийском национальном округе. Об этом есть несколько строк в воспоминаниях: «Ханты и манси приезжали за мукой, солью, патронами, а культбригады разъезжали по стойбищам… Мать постоянно участвовала в этих поездках. И не столько в качестве врача… сколько как агитатор. Язык ханты и манси она выучила очень быстро»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986.. В это же время в Москве от рака желудка скончался отец Рабина, так и не успевший выехать вслед за женой и сыном. Они вернулись в столицу, до начала войны оставалось несколько лет. Маленький Оскар посещает музыкальную школу и школьный кружок рисования. В книге «Три жизни» он вспоминает: «Я стал рисовать каждую свободную минуту… почти на всех уроках, рисовал дома, пока мама не загоняла меня спать. Карманные деньги, уходившие прежде на конфеты и мороженое, тратились теперь на краски и кисточки»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986.

В июне 1941 года началась война. Здоровье матери, подорванное на Крайнем Севере, ухудшилось, и холодной зимой 1942 года мать умерла. «Оставшись дома один в ледяной, черной от копоти комнате, я плакал долго и не мог остановиться… Пока жива была мать, я постоянно чувствовал ее внимание и скрытую ласку. После ее смерти до меня никому не было дела… Целый день я лежал в промороженной комнате и думал только о том, чтобы поскорее наступило утро, когда пойду в магазин и отоварю свои четыреста граммов черного хлеба»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986.. Осенью 1942 года Оскар Рабин знакомится с Евгением Леонидовичем Кропивницким и начинает посещать занятия под его руководством в художественной студии Дома пионеров. 

После трагических военных и первых послевоенных лет, полных скитаний, голода, переездов без паспорта из Москвы в Ригу и обратно, попыток самоубийства, учебы в Рижской академии художеств и Суриковом институте (ни одно из этих учебных заведений не было закончено), Рабин снова оказывается в кругу Евгения Кропивницкого и в 1950 году женится на его дочери Валентине.

Евгений Кропивницкий© Валерий Христофоров / ТАСС

 Как художник Оскар Рабин формировался в кругу творческого содружества «Лианозовская школа», или «Лианозовская группа», хотя такой «школы» с точки зрения определенной живописной традиции не существовало. Представление о «Лианозовской школе» как о творческом союзе единомышленников верно в большей степени лишь в отношении дружеских и родственных отношений, общности мироощущений, связывающих молодых художников и поэтов, которых объединил их старший наставник, учитель живописи и поэзии — Евгений Леонидович Кропивницкий. Влияние этого человека, который, как казалось, был внутренне защищен своим искусством от неустроенности и тягот послевоенного существования, было, пожалуй, определяющим для атмосферы, царившей в семье Кропивницких, ставшей центром творческих встреч молодых поэтов и художников. 

Этот круг складывался постепенно. Первая встреча Оскара Рабина и Евгения Кропивницкого, как я уже говорила, произошла во время войны, когда Рабин, еще подросток, не уехавший в эвакуацию из-за болезни матери и вскоре осиротевший, решил записаться в художественную студию. Вот как он об этом вспоминает: «…В каком-то объявлении я прочел, что в Доме пионеров открывается живописная студия. Пошел туда. Узнал, что студией руководит Евгений Леонидович Кропивницкий и что записалось туда всего три ученика. Столько же записалось и в поэтическую секцию, которой руководил тоже Евгений Леонидович»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986.. По словам поэта Всеволода Некрасова, возникшая позже из этого небольшого круга близких по духу людей «Лианозовская группа» «была и не группа, не манифест, а дело житейское, конкретное. Хоть и объединяло авторов в конечном счете в чем-то сходных…»  Б. Веснина. Лианозовская школа // www.krugosvet.ru..

Рабин вспоминал: «Евгений Леонидович был прирожденным учителем. В условиях советской власти он учил свободе от всяческих схем и догм. В его доме не чувствовалось гнета времени, дышалось легко и свободно»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986..

Евгений Кропивницкий родился в 1893 году, художественное образование Кропивницкий получил еще до революции в Строгановском училище. Среди его друзей и близких знакомых были поэт и переводчик Арсений Альвинг (1885–1942), активно пропагандировавший поэзию Иннокентия Анненского, художники Павел Кузнецов (1878–1968), Роберт Фальк (1886–1958), Александр Тышлер (1898–1980), то есть художники, учившиеся или преподававшие во Вхутемасе, так или иначе прежде близкие кругу символистов. Однако позже Кропивницкий отказался от увлечений своей молодости и уничтожил большинство произведений, созданных до 1930-х годов.

Кропивницкий называл себя «поэтом окраин и мещанских домиков», сюжеты его картин и стихов во многом предвосхитили сюжеты стихов поэтов-лианозовцев. Вот несколько его строчек, словно списанных с картин Рабина, или наоборот:

Засолили жирную селедку —
Это разумеет всяк, кто пьян.
Хорошо, что выдумали водку…
Господи, нелеп сей балаган!

Если бред все, если жизнь вся тайна,
Если смерть подстерегает нас;
Если мы до глупости случайны —
Кроме водки, что еще у нас?

Отчасти заимствовав тематику у Евгения Кропивницкого, его ученики-поэты Генрих Сапгир (1928–1999), Игорь Холин (1920–1999), Всеволод Некрасов отказались от лирической иронии, присущей поэзии их учителя. Вот, например, стихотворение Игоря Холина, в котором тоже можно узнать сюжет картин Оскара Рабина.

Дамба. Клумба. Облезлая липа.
Дом барачного типа.

Коридор. Восемнадцать квартир.
На стенке лозунг: МИРУ — МИР!

Во дворе Иванов
морит клопов, —
он — бухгалтер Гознака.

У Макаровых пьянка.
У Барановых драка.

А вот четверостишие об Оскаре Рабине:

Лицо — икона. Сутул.
Упрям, как мул.
Ум — бритва.
Разговор с ним — битва.

Что касается художников Лианозовской группы, то, как и в случае с поэтами, это был дружеский и семейный круг. Собирались сначала у Кропивницкого и его жены художницы Ольги Ананьевны Потаповой, а затем у Оскара Рабина, переселившегося вместе с Валентиной Кропивницкой в бывший лагерный барак, располагавшийся неподалеку от железнодорожной станции Лианозово. Здесь часто бывали Николай Вечтомов (1923–2007), Лидия Мастеркова (1929–2008), Владимир Немухин (р. 1925), Лев Кропивницкий, сын Евгения Леонидовича, который пришел с войны в 1945-м, через год попал в лагерь и вышел только в 1956-м. 

По словам Владимира Немухина, все эти художники, не будь они друзьями, были бы противниками в искусстве: «Нас объединяет только несвобода, в ином случае мы были бы врагами, настолько у нас разное понимание искусства и мировосприятие»  Б. Веснина. Лианозовская школа // www.krugosvet.ru.. Вместе с тем большинство художников лианозовского круга были увлечены беспредметной абстрактной живописью, хотя и шли к ней разными путями: Ольга Потапова обратилась к абстрактному искусству как сфере чистого художества, Лев Кропивницкий создал свой стиль «драматического абстракционизма». По словам Льва Кропивницкого, «художники с каким-то удивлением смотрели на мир. <…> Если прежде он был одним для всех, то теперь он стал для каждого особым. Каждый создал этот мир для себя…»  Н. Тамручи. Из истории московского андеграунда // Знание — сила. № 5. 1991.

Оскар Рабин, пожалуй единственный в группе, сплавил в своих работах поэтический сюжет и экспрессивную выразительность, свойственные художникам и поэтам лианозовского круга, создав тем самым собственный индивидуальный образный язык.

Рабин получил хотя и неполное, но классическое художественное образование, сначала в 1944–1947 годах в стенах Рижской академии художеств, затем в Московском художественном институте. Творческая атмосфера в Рижской академии была достаточно свободной, Рабин вспоминал, что «некоторые студенты позволяли себе даже упражняться в кубистической либо в импрессионистической манере. <…> …В библиотеке хранились великолепные репродукции картин, которые в Москве давно уже считались крамольными»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986.. Однако от живописной, изобразительной составляющей в своем творчестве Рабин никогда не отказывался. Позже он признавался, что ему всегда были близки художники до «Мира искусства» — Алексей Саврасов, Исаак Левитан, Леонард Туржанский.

Как и поэты-лианозовцы, мастер всегда говорил о себе как о художнике, который пишет то, что видит вокруг. «Я рисую то, что вижу. Я жил в бараке, многие советские граждане тоже жили в бараках, да и теперь живут… Сейчас я переехал в блочный дом и рисую кварталы блочных домов, которые меня окружают»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986.. Ключевым в этом высказывании является, пожалуй, слово «вижу». Рабин совершенно особенным образом умеет увидеть простые бытовые предметы. 

Он восторженно вспоминал, как во время учебы у Кропивницкого был поражен его умением превращать изображенный предмет одним лишь наложением дополнительного цвета в нечто иное, придавая ему тем самым дополнительный смысл. «…Мы рисовали натюрморт с апельсином. Вдруг учитель взял синюю краску и наложил на апельсин густую тень. Апельсин перестал казаться апельсином, превратился во что-то другое, зато словно ожил и как-то по-новому осветился»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986.. Не случайно в своих воспоминаниях Рабин рассказывает именно об этом случае. В процессе поиска собственного узнаваемого почерка он двигался именно путем прибавления дополнительного смысла к увиденному.

«Так, скопировав левитановскую „Золотую осень“, я пририсовал к картине цветы и лошадей, получилась не знакомая каждому картина, а нечто совсем иное. Подобные вещи я никому не показывал, знал, что Евгений Леонидович будет против, но, чувствуя его правоту, продолжал упрямо делать по-своему»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986.

 Этот прием проявлен с особым мастерством, например, в таких работах, как «Самовар Немухина» (1964) и «Примус Глезера» (1968). На них крупным планом изображены самовар и примус на нейтральном фоне. Их формы немного искажены, поэтому они напоминают живых существ и, можно сказать, дежурят за друзей художника. Художник не создает портретов своих друзей, так же как не пишет просто натюрмортов. На его картинах возникают особые образы, сложно соотносимые с каким-либо определенным жанром.

Автопортреты и изображения людей появляются в художественном пространстве полотен Рабина только как вторичные свидетельства их существования, запечатленные в фотографиях, документах или оправленные в почтовые марки, игральные карты и дорожные знаки. Для Рабина, оставшегося в годы войны сиротой и испытавшего в это страшное время, как он сам говорил, странное «чувство абсолютной, ничем не ограниченной свободы», тяготы послевоенных скитаний без документов отразились в воспоминаниях о мире, где существуют определенные условности, где документ может оказаться важнее человека, где для того, чтобы не исчезнуть, необходимо засвидетельствовать свое существование паспортом и сила этой «условной» несвободы такова, что даже на кладбище необходима виза. «Виза на кладбище» — это название нескольких поздних картин Оскара Рабина.

Оскар Рабин. Город. Ура-2. 1991 год© Оскар Рабин / Государственная Третьяковская галерея

При этом в картинах Рабина не чувствуется нарочитого социального пафоса от лица некоего обличителя. Все высказывания художника подчеркнуто субъективны. В его картинах присутствует только повествовательность и почти нет экспрессии. Его образы — словно слепки с эмоциональных состояний, слишком сильных, чтобы оставаться в области чувств. В довершение этого впечатления мастер припечатывает свои картины строгой, словно выведенной по трафарету подписью. Созданные Рабиным произведения, конечно, воспринимались либо как очернение действительности — в его картинах действительно много черного цвета, — либо как социальный протест, что отчасти было условием тонкой игры, затеянной художниками и властью. 

Собственный художественный стиль Рабина оформился в середине 50-х. Он захотел участвовать в Московской городской выставке в рамках Международного фестиваля молодежи в 1957 году, но не прошел первый отбор. В поисках новых выразительных средств художник обратил внимание на рисунок дочери. Он пишет: «Кате исполнилось семь лет, и она, как и все дети, любила рисовать. Рисовала цветными карандашами все, что видела, — дома, деревья, бабушку с дедушкой. Я подумал: «А что, если увеличить один из ее рисунков и перенести его на полотно! И тогда же я написал картину «Бабушкины сказки»… Для меня подобная живопись, выполненная кистью и мастихином, превратилась почти в игру. Позже я понял, что именно эта игра позволила мне раскрепоститься, освободиться от всего, что сковывало до сих пор»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986.

В преддверии фестиваля в художественных кругах восторженно обсуждали картины членов «левого крыла» Союза художников. Особое внимание Рабина привлекли работы Юрия Васильева, Андрея Васнецова и Гелия Коржева. Все эти художники вошли потом, как сейчас бы сказали, в топ живописцев официального искусства. Позже в интервью «Новой газете» Рабин признавался, что из современников на его искусство повлияли Гелий Коржев и «суровые».

Размышление над проблематикой, способной привлечь внимание взыскательного жюри, подтолкнуло художника обратиться к социальной теме. «Нарисовал „безработного“, который сидел в мятой шляпе на пороге какого-то мрачного дома… Изображенная на другой картине проститутка стояла, опершись о фонарь, и вызывающе курила сигарету… То, что подобные сюжеты почерпнуты из западной жизни, подразумевалось само собой, ибо кто же у нас не знает, что ни проституток, ни безработных в Стране Советов нет. Между членами третьего выставкома вновь разгорелись ожесточенные споры по поводу „социальных“ картин»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986.. Было решено, что подобные полотна могут оскорбить «наших западных гостей»; и все же на выставку была принята одна работа Рабина, выполненная в малоизвестной технике монотипии  Отпечаток на бумаге с рисунка, выполненного краской на металле или линолеуме., на которой был изображен скромный букетик полевых цветов. Эта работа получила почетный диплом, который сыграл немалую роль в дальнейшей судьбе художника.

Благодаря диплому, которым была отмечена монотипия, Рабину вскоре удалось, оставив тяжелую работу десятника на Северной водопроводной станции, устроиться в Декоративно-оформительский комбинат, где уже работали Николай Вечтомов, Владимир Немухин и Лев Кропивницкий. Впервые в жизни у Рабина появилась возможность зарабатывать на хлеб с помощью кисти и карандаша и активно включиться в кипевшую в художественных кругах культурную жизнь. Это было время наибольших социальных послаблений хрущевской оттепели. Рабин вспоминает: «Впервые за много лет власти разрешили издать крошечные сборнички стихов Есенина и Ахматовой, разошедшиеся с невероятной быстротой… Люди… перестали бояться говорить о прежде запретных вещах, в области живописи появилась даже какая-то видимость „свободы“. Писатели, композиторы, ученые, врачи приходили в мастерские художников, участвовали в спорах и обсуждениях, смотрели картины, принимали или отвергали, иногда покупали. Появились первые коллекционеры… Покупали картины и жившие в Москве иностранные дипломаты и журналисты»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986..

Cтатья «Жрецы „помойки № 8“» в газете «Московский комсомолец». 1960 год© Архив Музея современного искусства «Гараж»

Желание вырваться из узкого круга единомышленников и расширить аудиторию не только для себя, но для друзей-художников подтолкнуло Оскара Рабина в мае 1958 года открыть двери своего барака для всех желающих. Первоначально «приемные дни» в Лианозове имели огромный успех, но вскоре неофициальное признание сменилось официальной немилостью. В газете «Московский комсомолец» появилась статья Романа Карпеля «Жрецы „помойки № 8“». Полуофициальные и неофициальные выставки, в которых участвовал Рабин, почти всегда закрывались властями. В 1974 году «Бульдозерная выставка» на пустыре в Беляеве закончилась скандалом и арестом некоторых участников.

С одной стороны, попытка властей взять под контроль неудобных художников вынуждала многих покидать СССР. С другой — все эти события в итоге привели к определенному признанию неофициального искусства и к разрешению проводить некоторые выставки. Для неофициальных художников была даже создана специальная структура, получившая известность как «горком графиков», и в ее руководящий состав вошел лианозовец Владимир Немухин.

А Оскар Рабин в 1978 году вместе с семьей поехал по гостевой визе во Францию. Эта поездка оказалась путешествием в один конец. Через полгода Рабин был лишен гражданства, семья осталась с ним. Лишь в 2002 году художнику был возращен российский паспорт. На вопрос, чего больше в его душе, русского или французского, Рабин отвечал: «Там Россия! Я родился и прожил в России полвека, а во Франции всего 26 лет. И главное — во мне живет язык русский, русская культура — живопись, литература, музыка. И, конечно, российская природа. Но и Францию, особенно Париж, из своей жизни не вычеркнешь»  «Московский комсомолец». 2006

Работы, созданные во Франции, — это сюжеты, возникшие еще в России, но окрашенные несколько иным эмоциональным звучанием. Рабин говорил: «Картины на русские темы, которые иногда я пишу и сейчас, — не ностальгия. Эти картины-воспоминания — просто память о прошлом. Ведь его, каким бы оно ни было, из сердца не выкинешь»  О. Рабин. Три жизни. Книга воспоминаний. Париж — Нью-Йорк, 1986.. Французские работы Рабина — это все те же бараки, лампы, рыбы, бутылки. Мастер все больше увлекается коллажем, однако и коллаж Рабина по своей природе живописен, как были живописны ранние работы, включавшие изображения документов, фотографий, обрывков газет. Они придавали тем самым метафизическим мирам Рабина документальную подлинность, поражали сочетанием великолепия и убогости, заставляли увидеть знакомые предметы в другом измерении.

Оскар Рабин в своей мастерской в Париже. 2018 год© Joel Saget / AFP via Getty Images

В книге о своем творчестве Оскар Рабин пишет: «Я изображаю жизнь через себя, беря предметы и превращая их в предметы-символы, придавая им второй смысл, вторую функцию, дополнительную к обычной, которая характерна для них в жизни. Прибавление каждого нового предмета к предметам, уже давно освоенным, — всякий раз проблема. Иногда это происходит сознательно, иногда случайно. Порой натыкаешься на предмет, который раньше тысячу раз видел, думал о нем и даже пытался нарисовать. Но вдруг как раз сейчас увидел его по-иному, увидел тот самый дополнительный смысл, который могу ему придать»  Оскар Рабин о своем творчестве // Третья волна. № 5. 1979.

Основные изобразительные слагаемые художественного пространства, созданного Рабиным, выстроены по принципам экспрессионистской эстетики. Черные искривленные контуры полуразрушенных бараков, призрачные силуэты истлевших церквей, безжизненные конструкции блочных многоэтажек свиты в пространстве кривого зеркала. Небо обозначено только темными клубами дыма или свинцовой тяжестью туч. Свет восходов и закатов — словно зарево далеких пожаров. 

Оказалось, что Рабин пишет свои картины от лица той части своего поколения, которой не нашлось места в послевоенное время. Может быть, именно поэтому Рабин был так упорен в отстаивании своей художественной свободы и своего видения мира, упрямо оказываясь в центре конфликта. Его субъективное и личное видение способно приоткрыть внимательному зрителю мир множества людей, хотя и выживших после Второй мировой войны, но словно бы уже и не существующих, обитающих за пределами дозволенной действительности.

Творческий метод, позиция мастера формировались и первоначально сосуществовали в одном временном и пространственном поле не только с искусством художников лианозовского круга, но и с творчеством мастеров сурового стиля. Однако социальное звучание произведений Рабина совсем не совпадает с социальным романтизмом «суровых». Они хотя и искали «правды жизни», но все-таки утверждали свет в конце тоннеля, нонконформисты же существовали на задворках этого пространства, запечатлевая всю его неустроенность.

В завершение хотелось бы добавить, что многое в судьбе Рабина, да и в нем самом, еще не до конца известно и изучено: например, его личное дело в Российском государственном архиве литературы и искусства до сих пор закрыто для исследователей.

ПАРТНЕР ПРОЕКТА
Проект реализован по благотворительной программе «Музей без границ» Благотворительного фонда Владимира Потанина
Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Дадаизм — это всё или ничего?
Неслабо!
Третьяковка после Третьякова
Как училась Россия
«Народная воля»: первые русские террористы
История сексуальности
Тьфу-тьфу-тьфу!
Скандинавия эпохи викингов
Языки архитектуры XX века
Точки опоры
Николай Гумилев в пути
Портрет художника эпохи СССР
Мир Толкина. Часть 1
Что мы знаем об этрусках
Английская литература XX века. Сезон 2
Джаз для начинающих
Ощупывая
северо-западного
слона
Ученый совет
Трудовые будни героев Пушкина, Лермонтова, Гоголя и Грибоедова
Взлет и падение Новгородской республики
История русской эмиграции
Как придумать город
Вашими молитвами
Остап Бендер: история главного советского плута
Мир Даниила Хармса
Найман читает «Рассказы о Анне Ахматовой»
Главные идеи Карла Маркса
Олег Григорьев читает свои стихи
История торговли в России
Зачем я это увидел?
Жак Лакан и его психоанализ
Мир средневекового человека
Репортажи с фронтов Первой мировой
Главные философские вопросы. Сезон 8: Где добро, а где зло?
Сказки о любви
Веничка Ерофеев между Москвой и Петушками (18+)
Япония при тоталитаризме
Рождественские песни
Как жили обыкновенные люди и императоры в Древнем Риме
Хотелось бы верить
Немецкая музыка от хора до хардкора
Главные философские вопросы. Сезон 7: Почему нам так много нужно?
Довлатов и Ленинград
Главные философские вопросы. Сезон 6: Зачем нам природа?
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Личный XX век
Берлинская стена. От строительства до падения
Страшные истории
Нелли Морозова. «Мое пристрастие к Диккенсу». Аудиокнига
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
«Эй, касатка, выйди в садик»: песни Виктора Коваля и Андрея Липского
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как исполнять музыку на исторических инструментах
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Как гадают ханты, староверы, японцы и дети
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Отвечают сирийские мистики
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Легенды и мифы советской космонавтики
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Песни о любви
Культура Японии в пяти предметах
5 историй о волшебных помощниках
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Я бы выпил (18+)
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Стихи о любви
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале (18+)
Безымянный подкаст Филиппа Дзядко
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Милосердие на войне
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Гутенберг позвонит
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Лунные новости
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов» (18+)
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Письма о любви
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Холокост. Истории спасения
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
Несогласный Теодор
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
Комплекс неполноценности
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон» (18+)
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Иностранцы о России
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Дадаизм — это всё или ничего?
Неслабо!
Третьяковка после Третьякова
Как училась Россия
«Народная воля»: первые русские террористы
История сексуальности
Тьфу-тьфу-тьфу!
Скандинавия эпохи викингов
Языки архитектуры XX века
Точки опоры
Николай Гумилев в пути
Портрет художника эпохи СССР
Мир Толкина. Часть 1
Что мы знаем об этрусках
Английская литература XX века. Сезон 2
Джаз для начинающих
Ощупывая
северо-западного
слона
Ученый совет
Трудовые будни героев Пушкина, Лермонтова, Гоголя и Грибоедова
Взлет и падение Новгородской республики
История русской эмиграции
Как придумать город
Вашими молитвами
Остап Бендер: история главного советского плута
Мир Даниила Хармса
Найман читает «Рассказы о Анне Ахматовой»
Главные идеи Карла Маркса
Олег Григорьев читает свои стихи
История торговли в России
Зачем я это увидел?
Жак Лакан и его психоанализ
Мир средневекового человека
Репортажи с фронтов Первой мировой
Главные философские вопросы. Сезон 8: Где добро, а где зло?
Сказки о любви
Веничка Ерофеев между Москвой и Петушками (18+)
Япония при тоталитаризме
Рождественские песни
Как жили обыкновенные люди и императоры в Древнем Риме
Хотелось бы верить
Немецкая музыка от хора до хардкора
Главные философские вопросы. Сезон 7: Почему нам так много нужно?
Довлатов и Ленинград
Главные философские вопросы. Сезон 6: Зачем нам природа?
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Личный XX век
Берлинская стена. От строительства до падения
Страшные истории
Нелли Морозова. «Мое пристрастие к Диккенсу». Аудиокнига
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
«Эй, касатка, выйди в садик»: песни Виктора Коваля и Андрея Липского
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как исполнять музыку на исторических инструментах
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Как гадают ханты, староверы, японцы и дети
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Отвечают сирийские мистики
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Легенды и мифы советской космонавтики
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Песни о любви
Культура Японии в пяти предметах
5 историй о волшебных помощниках
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Я бы выпил (18+)
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Стихи о любви
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале (18+)
Безымянный подкаст Филиппа Дзядко
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Милосердие на войне
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Гутенберг позвонит
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Лунные новости
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов» (18+)
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Письма о любви
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Холокост. Истории спасения
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
Несогласный Теодор
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
Комплекс неполноценности
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон» (18+)
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Иностранцы о России
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Путеводитель по благотвори­тельной России XIX века
27 рассказов о ночлежках, богадельнях, домах призрения и других благотворительных заведениях Российской империи
Колыбельные народов России
Пчелка золотая да натертое яблоко. Пятнадцать традиционных напевов в современном исполнении, а также их истории и комментарии фольклористов
История Юрия Лотмана
Arzamas рассказывает о жизни одного из главных ученых-гуманитариев XX века, публикует его ранее не выходившую статью, а также знаменитый цикл «Беседы о русской культуре»
Волшебные ключи
Какие слова открывают каменную дверь, что сказать на пороге чужого дома на Новый год и о чем стоит помнить, когда пытаешься проникнуть в сокровищницу разбойников? Тест и шесть рассказов ученых о магических паролях
Наука и смелость. Второй сезон
Детский подкаст о том, что пришлось пережить ученым, прежде чем их признали великими
«1984». Аудиоспектакль
Старший Брат смотрит на тебя! Аудиоверсия самой знаменитой антиутопии XX века — романа Джорджа Оруэлла «1984»
История Павла Грушко, поэта и переводчика, рассказанная им самим
Павел Грушко — о голоде и Сталине, оттепели и Кубе, а также о Федерико Гарсиа Лорке, Пабло Неруде и других испаноязычных поэтах
История игр за 17 минут
Видеоликбез: от шахмат и го до покемонов и видеоигр
Истории и легенды городов России
Детский аудиокурс антрополога Александра Стрепетова
Путеводитель по венгерскому кино
От эпохи немых фильмов до наших дней
Дух английской литературы
Оцифрованный архив лекций Натальи Трауберг об английской словесности с комментариями филолога Николая Эппле
Аудиогид МЦД: 28 коротких историй от Одинцова до Лобни
Первые советские автогонки, потерянная могила Малевича, чудесное возвращение лобненских чаек и другие неожиданные истории, связанные со станциями Московских центральных диаметров
Советская кибернетика в историях и картинках
Как новая наука стала важной частью советской культуры
Игра: нарядите елку
Развесьте игрушки на двух елках разного времени и узнайте их историю
Что такое экономика? Объясняем на бургерах
Детский курс Григория Баженова
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкастах
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт-Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Аудиолекции
32 минуты
1/11

Михаил Рогинский: примус, плитка и Москва, написанная в Париже

Почему художника, прославившегося «Красной дверью», назвали последним русским живописцем

Читает Ирина Горлова

Почему художника, прославившегося «Красной дверью», назвали последним русским живописцем

19 минут
2/11

Татьяна Яблонская: колхозная феерия и Флоренция старых мастеров

Как художница все время оказывалась в плену своего успеха

Читает Ольга Полянская

Как художница все время оказывалась в плену своего успеха

19 минут
3/11

Андрей Красулин: коробки, табуретки, почеркушки и тени

Как скульптор превращает мусор и самые простые предметы в произведения искусства

Читает Светлана Коробцова

Как скульптор превращает мусор и самые простые предметы в произведения искусства

20 минут
4/11

Дмитрий Жилинский: «Гимнасты СССР» и датская королева

Как художник нашел гармонию Возрождения в обычной советской жизни

Читает Светлана Коткина

Как художник нашел гармонию Возрождения в обычной советской жизни

26 минут
5/11

Оскар Рабин: бараки, селедки и виза на кладбище (18+)

Как у художника обычные вещи стали символами неустроенности мира

Читает Вера Головина

Как у художника обычные вещи стали символами неустроенности мира

32 минуты
6/11

Лидия Мастеркова: ленты, планеты и черный квадрат в кружевах

Почему художницу называют амазонкой второй волны русского авангарда

Читает Ирина Горлова

Почему художницу называют амазонкой второй волны русского авангарда

27 минут
7/11

Гелий Коржев: герои революции, забытые ветераны и тюрлики

Как художник в поисках правды и человечности ставил диагноз обществу

Читает Тамара Кружкова

Как художник в поисках правды и человечности ставил диагноз обществу

20 минут
8/11

Таир Салахов: вахтовики, Каспийское море и мать

Как успешный советский художник сохранил свой дар чувствовать время

Читает Ольга Полянская

Как успешный советский художник сохранил свой дар чувствовать время

26 минут
9/11

Виктор Попков: «Строители Братска» и мезенские вдовы

Почему художник, строивший карьеру по правилам официального советского искусства, все равно был исключен из системы

Читает Вера Головина

Почему художник, строивший карьеру по правилам официального советского искусства, все равно был исключен из системы

23 минуты
10/11

Аделаида Пологова: цвет, свет и поэзия

Почему работы скульптора раздражали чиновников и не всегда были понятны зрителям

Читает Светлана Коробцова

Почему работы скульптора раздражали чиновников и не всегда были понятны зрителям

18 минут
11/11

Михаил Греку: импрессионизм, философия и притча (16+)

Как художнику, приехавшему в СССР в 1940 году, удалось получить признание и остаться индивидуалистом

Читает Ольга Полянская

Как художнику, приехавшему в СССР в 1940 году, удалось получить признание и остаться индивидуалистом