Историческая память в Польше
Польские восстания XIX века
Какое-то одно определяющее событие в своих историях обычно находят молодые и не очень большие страны, и это, как правило, обретение независимости. Но Польша — страна с очень богатой историей, и применительно к ней скорее правильно говорить не о событии, а о ключевом мотиве, который определяет то, как поляки думают об истории. И для польской культурной памяти таким ключевым вопросом является отношение к повстанческой традиции.
В конце XVIII века территория Речи Посполитой была разделена тремя соседними империями — Пруссией, Австрией и Россией. Первое время польская шляхта хоть и была очень этим расстроена, в первую очередь пыталась
Но в ноябре 1830 года в Варшаве началось восстание. Подняли его молодые люди, которые учились в школе для подхорунжих (это
В 1840-х годах было проведено несколько попыток восстаний на польских территориях, которые отошли к Австрии и Пруссии, и в Кракове, который к этому времени обладал статусом вольного города, находившегося под попечением всех трех государств, — и в результате, утратив этот статус, оказался в составе австрийской провинции Галиции.
В начале 1860-х годов в России начали разворачиваться реформы и было отменено крепостное право. Петербург был очень озабочен тем, чтобы не допустить нового польского восстания, и попытался договориться с поляками. Для этого были заново восстановлены некоторые элементы польской автономии: им разрешили открыть университет, поменять русских чиновников на польских и так далее. Но в 1863 году в царстве Польском все-таки произошло восстание. Оно развивалось иначе, чем восстание 1830 года: у Польши уже не было автономии — и, соответственно, теперь там сражались не две армии, а российская армия и партизаны. Восстание снова было жестко подавлено.
Таким образом, в 1860-х годах повстанческая эпоха закончилась и вопрос о том, надо ли было вообще восставать, стал ключевым для польского общества.
Критика
В качестве реакции возникли две школы размышления об истории и, соответственно, о будущем Польши. Во-первых, так называемый варшавский позитивизм — школа, к которой принадлежали писатели Болеслав Прус, Генрик Сенкевич, Элиза Ожешко и другие. С их точки зрения, восстания поставили польскую нацию на грань выживания: огромное количество польской молодежи было сослано в Сибирь, отправилось на Кавказ воевать в рядах русской армии, уехало в эмиграцию или погибло на полях сражения. Они считали, что с этим надо решительно завязывать, а сосредоточиться следует на том, что они называли «органической работой»: то есть работать, учиться, развивать предпринимательство и экономику, науку и образование, таким образом увеличивая «органическую силу» польского общества, и тогда свобода придет сама, без отчаянных и безрассудных порывов.
Эта идея становилась популярной не только в российской Польше, но и в других ее частях. Во-первых, там тоже происходили восстания, которые не помогли ничего добиться, а во-вторых, там поляки находились под очень жестким давлением формирующегося немецкого капитализма и подъема — полякам было страшно, что их сейчас просто задавят.
Второй вариант реакции на восстание 1863 года возник в Галиции и получил название «краковская историческая школа».
Галиция — это самый отсталый в экономическом смысле район Польши, но весь пропитанный историей, с очень сильной шляхетской традицией. А повстанческая идея была очень тесно с этой традицией связана. При этом одним из отличий польской шляхты от русского дворянства была ее многочисленность: если русские дворяне составляли 1–2 % населения, то польская шляхта — около 10 %, а в некоторых регионах, в том числе в Галиции, до 15 %. И в 1860-е годы там появилась партия, члены которой стали называть себя станчиками. Станчик — это имя шута, который в конце XV — начале XVI века жил при дворе польского короля и все время говорил королю и польской шляхте неприятные вещи — издевался над их гонором, тщеславием и безрассудством. Станчики, как бы продолжая такую критическую традицию, ставят под сомнение повстанческую идею, считая ее безрассудной и воплощающей все отрицательные черты польской шляхты. При этом, в отличие от варшавских позитивистов, которые придерживались либеральных взглядов, станчики были консерваторами: для них капитализм был
Героизация
Традиция героизации повстанческого движения тоже существовала, но скорее на индивидуальном уровне. Увидеть это можно, например, на знаменитом польском Лычаковском кладбище, которое находится во Львове: там есть участок, заставленный одинаковыми небольшими железными крестами, которые стоят рядами, как шеренги солдат. Под этими крестами похоронены люди, которые участвовали в восстании 1830–1831 годов. Если посмотреть на даты, написанные на этих крестах, мы увидим, что многие из этих людей умерли гораздо позже — скажем, в 1880-е годы. То есть после восстания прошло уже 50 лет, а человека хоронят как повстанца — его идентичность связана исключительно с этим событием. И фактически в каждом следующем поколении поляков рождалось
Сразу после восстания 1863 года яркие трагические образы восставших создал польский художник Артур Гротгер. Сам он в восстании не участвовал и жил в это время в Вене, но после помогал спасавшимся от властей повстанцам, а сцены восстания рисовал на гравюрах — то есть произведениях, предназначенных для тиражирования.
На территории Российской империи проявления этой традиции были практически невозможны, в первую очередь из-за более жесткой, чем в Австрии, цензуры, поэтому напрямую художники и писатели о восстаниях не высказывались. Но сюжеты, напоминающие о героическом прошлом Речи Посполитой и былом триумфе польского оружия, возникали очень часто. Например, на картине художника Яна Матейко русские бояре во время Ливонской войны кланяются польскому королю и великому князю Литовскому Стефану Баторию, осадившему Псков. Конечно, в 1872 году, когда эта картина была написана, увидеть ее было очень приятно: она напоминала о том, что
Восстание 1944 года
После окончания Первой мировой войны Польша была восстановлена и получила независимость. После этого идея о том, что именно борьба — то есть повстанческая традиция — привела к восстановлению независимой Польши, стала важным мотивом исторического воспитания молодежи. При этом никто не задавал вопроса, почему чехи, которые никогда не восставали, получили независимость в том же 1918 году В 1918 году Австро-Венгерская империя распалась; было восстановлено или создано множество независимых государств. В том числе 28 октября было провозглашено создание Первой Чехословацкой Республики, а 6 ноября объявлено о воссоздании Польши. .
Во время Второй мировой войны в Польше было одно из наиболее развитых движений Сопротивления: польская Армия крайова все время активно боролась с немецкой оккупационной армией. В 1944 году, когда советские войска уже подходили к Варшаве, руководители этой армии решили поднять в городе антинемецкое восстание. Оно было таким же или даже более безрассудным, чем восстания XIX века: поляки были очень плохо вооружены и рассчитывали только на то, что Красная армия продолжит наступление, немцы будут продолжать отступать и повстанцы встретят Красную армию как хозяева Варшавы. Но Красная армия остановилась на берегу Вислы, и немцы стали систематически уничтожать повстанцев и Варшаву. В результате город, который к лету 1944 года оставался более или менее целым, через два месяца, к концу восстания, был разрушен более чем на 90 %, погибло 200 тысяч мирного населения.
Конечно, это восстание уходит корнями в традицию героизации повстанческого движения. И в послевоенной Польше снова начались споры о том, надо было восставать или нет: например, с невероятный остротой этот вопрос стоит в фильмах Анджея Вайды «Пепел и алмаз» и «Канал».
Современная Польша
В 2004 году под патронатом мэра Варшавы Леха Качиньского, который
