Курс Польское кино: визитные карточкиЛекцииМатериалы

Краткий путеводитель по польскому кино

Анджей Вайда, «черная серия», оскароносный мультфильм и утерянный шедевр немого кино

Оглавление
  1. Болеслав Матушевский
  2. «Сильный человек»
  3. «Последний этап»
  4. Польская киношкола
  5. Анджей Вайда
  6. «Черная серия»
  7. «Третье кино»
  8. «Кино морального беспокойства»
  9. Кшиштоф Занусси
  10. «Санаторий „Под клепсидрой“»
  11. Кшиштоф Кесьлёвский
  12. Агнешка Холланд
  13. Dokument kreacyjny
  14. Польская школа анимации
  15. Операторская школа
  16. Актерское мастерство
  17. Польский институт киноискусства
  18. Малгожата Шумовская
  19. Лауреаты премии «Оскар»

Болеслав Матушевский

Один из первых операторов-хроникеров и пионер теории кино.

Титульный лист книги Болеслава Матушевского «Новый источник истории. О создании хранилища исторических кинодокументов». 1898 годWikimedia Commons

Будучи подданным Российской империи  Польша до 1917 года была частью Россий­ской империи и называлась Царством Польским., оператор-хроникер Болеслав Матушевский (1856 — 1943 или 1944) среди прочего снимал коронацию Николая II. Он быстро осознал документальную ценность кинематографа. Матушевский сформулировал свою идею в небольшом тексте с говорящим названием «Новый источник истории». Он подробно описал сферы, в которых можно применять новомодное изобретение: сельское хозяйство, промыш­ленность, медицина, военное дело, этнография и даже уголовный розыск. Особый акцент ставился на образовательно-просветительских целях. Еще одна важнейшая его идея, опередившая время, — необходимость создания кино­архива. Его работа «Живая фотография: чем она является и чем должна стать» была опубликована в 1898 году и, к сожалению, надолго забыта.

«Сильный человек» (1929)

Редкий шедевр немого кинематографа, объединивший польскую литературную традицию, немецкий экспрессионизм и русский психологизм.

Кадр из фильма «Сильный человек». Режиссер Хенрик Шаро. 1929 годNarodowe Archiwum Cyfrowe / Wikimedia Commons

История польского немого кино сравнительно короткая. Самостоятельная киноиндустрия в Польше стала развиваться лишь после обретения страной независимости в 1918 году и занималась в основном пропагандой или чистым развлечением. Тем не менее фильм «Сильный человек», снятый накануне прихода эры звука, считается вершиной польского немого кино.

Фильм снят по роману Станислава Пшибышевского — одного из самых ярких и скандально известных польско-немецких писателей начала ХХ века, в эпитафии на надгробии названного «метеором молодой Польши». «Сильный человек» — история писателя-неудачника, который крадет роман у своего талантливого приятеля, попутно помогая ему отправиться на тот свет.

Режиссер картины Хенрик Шаро учился в России и считал себя учеником великого театрального экспериментатора Всеволода Мейерхольда. Есть любопытная параллель: именно Мейерхольд еще в 1916 году экранизировал «Сильного человека» в России. Картина не сохра­ни­лась, поэтому трудно сказать, насколько она повлияла на Шаро. Так или иначе, польский режиссер облек эту экспрессионистскую по духу историю в нетипич­ную форму.

Изобразительное решение напоминает немецкое кино 1920-х, а психо­логизм отсылает скорее к русской школе — недаром главную роль в картине исполнил выдающийся актер МХТ Григорий Хмара, впоследствии эмигрировавший из России. Отдельного упоминания заслуживают натурные съемки Варшавы конца 1920-х, сделанные итальянским оператором Джованни Витротти.

Шедевр Шаро считался утраченным и лишь в конце 1990-х был обнаружен в брюссельском киноархиве — эта находка скорректировала представления о дозвуковом периоде развития польской кинематографии.

«Последний этап» (1947)

Первый в мире игровой фильм о концлагере, на долгие годы ставший образцом для картин о Холокосте.

Кадр из фильма «Последний этап». Режиссер Ванда Якубовская. 1947 год© Film Polski

Режиссер Ванда Якубовская на себе испытала ужасы Аушвица и снимала свой главный фильм по горячим следам — спустя два года после окончания войны. Отсю­да документальная подлинность изображения, снятого Борисом Мона­стыр­ским  Настоящее имя — Бенцион., оператором «Радуги»  «Радуга» (СССР, 1943) — первый фильм, в котором было рассказано о трагедии в Бабьем Яре, где в период с 1941 по 1943 год нацистами было расстреляно, по разным подсчетам, от 70 000 до 200 000 человек. Марка Донского.

Сюжетная канва — история подпольной борьбы узниц под началом советских заключенных — сегодня выглядит идеологическим компромиссом, без официального одобрения и участия Москвы картину боялись запускать в производство. В 1990-е «Последний этап» критиковали за «лакиро­вочность» и полуправду, однако трудно представить, что в 1947 году мог быть снят еще более жесткий и натуралистичный фильм. Недаром он по-прежнему остается своего рода точкой отсчета для других кинокартин о Холокосте. Отголоски поэтики Якубовской заметны у столь разных режис­серов, как Алан Пакула («Выбор Софи») или Ласло Немеш («Сын Саула»).

Этот фильм стоит особняком в истории кино не только по вышеназванным причинам. Кроме прочего, это первая польско-советская копродукция и первый крупный международный успех польского кинематографа — фильм получил награду Всемирного совета мира.

Польская киношкола

Новое поколение режиссеров, вышедших на авансцену польского кинопроцесса в середине 1950-х годов. Они радикально преобразили отечественный кинематограф и обеспечили ему международную славу. Главные имена — Анджей Вайда, Ежи Кавалерович и Анджей Мунк.

Кадр из фильма «Пепел и алмаз». Режиссер Анджей Вайда. 1958 год© Studio Filmowe Kadr

Польская киношкола пришла на смену соцреализму, который царил на польских экранах всего несколько лет  Считается, что эпоха соцреализма в поль­ском кино ведет отсчет с 1949 года, когда на съезде кинематографистов в городе Висла это течение было объявлено единственно верным.. После смерти Сталина и смены политического климата художники ощутили небывалую до тех пор свободу и стремились честно выразить то главное, что их волновало. Центральной темой стала недавно закончившаяся война — но не в пропа­гандистско-героическом, а в ее человеческом измерении. Важнейшей точкой отсчета стала традиция итальянского неореализма, а также польского романтизма родом из классической литературы XIX века.

С советскими кинематографистами той эпохи поляков роднил не только интерес к отдельно взятой личности, но и желание осовременить киноязык. Именно поэтому в фильмах Анджея Вайды актеры — в первую очередь Збигнев Цибульский в «Пепле и алмазе» (1958) — держались столь раскованно и гово­рили «как в жизни». А в «Настоящем конце большой войны» (1957) Ежи Кавалеровича впервые в польском кино камера стала субъективной, передавая психологическое состояние главного героя, его внутренний разлад и конц­лагерную травму.

Отчасти в оппозиции к фильмам, пронизанным горечью и болью, возникли иронические ленты. Эту грань польской киношколы представляет Анджей Мунк в картине «Эроика» (1958), где появляется проблема «случайного» героизма. Режиссер не отрицает подвиг народа, но резко снижает пафос, постулируя отказ от мифологизации. Казимеж Куц подхватил эту интонацию в своем дебютном фильме «Крест за отвагу» (1958), в котором драматизм сочетается с абсурдизмом и даже черным юмором. Особенно ярко это проявляется в новелле «Вдова», где молодая девушка, потерявшая на фронте мужа, вынуждена после окончания войны жить в тени его героической смерти.

 
Подробнее — в лекции «Польская киношкола: от соцреализма к фильмам о человеке»

Анджей Вайда

Самый известный в мире польский режиссер, автор десятков фильмов и спектаклей, сыгравших важнейшую роль в развитии послевоенной европейской культуры.

Анджей Вайда. 1980 год© Jens Schumann / ullstein bild via Getty Images

«Анджей Вайда, безусловно, режиссер номер один в Восточной Европе. После эмиграции Формана у него вообще не могло быть конкуренции», — утверждает киновед Ирина Рубанова. С этим трудно спорить. Вклад Вайды (1926–2016) в культуру родной страны сложно переоценить, особенно если вспомнить, что не менее активно, чем в кино, Вайда работал в театре, был общественным деятелем и педагогом. Человек удивительной энергии, он постоянно находился в поиске и при этом обладал редким чутьем к тому, что в конкретный момент особенно тронет зрителя. Отсюда столь разнообразная фильмография, в которой обнаруживаются едва ли не все жанры (пожалуй, за исключением хоррора).

Чтобы навсегда остаться в истории кино, Вайде достаточно было снять «Пепел и алмаз» (1958) — пронзительную драму солдата, уставшего от войны, но вы­нужденного продолжать борьбу в раздираемой политическими противоре­чиями стране. Какой смелостью надо было обладать, чтобы констатировать: период установления коммунистического режима в Польше был временем гражданской войны. И каким талантом — чтобы заставить зрительный зал сопереживать герою «неправильных», антикоммунистических взглядов. Не менее откровенной была и «нововолновская» по духу картина «Все на продажу» (1968), классическое «кино о кино», где режиссер совершил акт саморазоблачения и покаяния одновременно. В «Земле обетованной» (1974) Вайда проявил себя как мастер эпического полотна: лента по сей день восхищает как постановочным мастерством, так и глубиной психологической проработки образов главных героев. А «Человек из мрамора» (1976) открыл для бывшего соцлагеря тему сталинизма, идеологической фальши, ломавшей жизни людей.

Польский классик всегда живо интересовался русской культурой. Ему принад­лежит одно из первых переложений для экрана «Мастера и Маргариты» — фильм «Пилат и другие» (1971), а в 1994 году он снял экранизацию Достоев­ского «Настасья», в которой выдающийся актер кабуки Бандо Тамасабуро сыграл одновременно и Мышкина, и Настасью Филипповну. В контексте России, а точнее СССР, конечно, следует назвать «Катынь» (2007), сделать которую Вайда считал своим долгом по отношению к отцу, погибшему в застенках НКВД. Но даже здесь он вывел на первый план положительный образ советского офицера, таким образом давая понять, что не снимает антироссийское кино, а, наоборот, призывает к взаимопониманию и примирению через признание преступных ошибок прошлого.

В короткой статье невозможно рассказать обо всех важных работах Вайды. Символично, что, уже будучи признанным мэтром, в 82 года режиссер получил приз «за открытие новых путей в киноискусстве» на Берлинском кинофе­сти­вале с фильмом «Аир». Вайда никогда не останавливался на достигнутом, не почивал на лаврах, а его последняя работа «Послеобразы» (2016) убедила даже ярых противников режиссера в том, что никому не удавалось столь точно и тонко комментировать происходящее в Польше, облекая критику в метафо­рическую и всегда разную форму.

«Черная серия»

Направление в польском документальном кино середины 1950-х годов, в котором впервые появилась критика негативных явлений общественной жизни.

Кадр из фильма «Варшава-1956». Режиссер Ежи Боссак. 1956 год© Wytwórnia Filmów Dokumentalnych i Fabularnych

Многие эстетические новации в кинематографе возникают и испытываются вначале в документалистике, которая до недавних пор была преимущественно короткометражной и более дешевой с точки зрения производства. Так произо­шло и с польской киношколой, чье возникновение отчасти подготовили документалисты. Любопытно, что первопроходцами на этом пути стали выпускники ВГИКа Ежи Гоффман и Эдвард Скужевский. В 1955 году, вернувшись из СССР в Польшу, они сняли фильм «Внимание, хулиганы!» о бандитизме в Варшаве, за ним последовала лента «Дети обви­няют» (1956), посвященная судьбам детей алкоголиков. И хотя это постановоч­ные картины, а закадровый комментарий вносит в них однозначный морализа­торский тон, это все равно был прорыв.

 
От мокьюментари до хроники: все виды документального кино

«Черная серия» вывела на экран самые острые проблемы современности, не только связанные с преступностью, но и социально-психологические: молодые герои фильма Владислава Шлесицкого и Казимежа Карабаша «Люди из пустого пространства» (1957) не находят себе места в окружающей действи­тельности. «Варшава-1956» Ежи Боссака шокировала контрастом между лоском административных зданий столицы, восстановленных после войны, и руинами, в которых жили обыкновенные люди. «Черная серия» выплеснула на экран реальную жизнь. Спустя несколько лет на очередном витке идеологических заморозков все эти фильмы стали символом «очернительства». Однако именно они проложили дорогу будущим успехам польской документалистики, которая и сегодня остается одной из самых интересных в Европе.

«Третье кино»

Молодое поколение режиссеров, в конце 1960-х годов пришедшее на смену ветеранам и польской киношколе. В их фильмах отчетливо виден поиск актуальных тем и новой эстетики.

Кадр из фильма «Житие Матеуша». Режиссер Витольд Лещиньский. 1967 год© Film Polski

Этот термин в последнее время не так часто используется киноведами, однако он обозначает важные процессы, происходившие в польском кино на рубеже 1960–70-х годов. Речь о смене поколений в режиссуре. Почти все фильмы режиссеров польской киношколы посвящены войне или послевоенному травматическому опыту. Затем в кино пришли те, кто родился перед войной или в начале 1940-х. Это было первое поколение, выросшее уже в комму­нистической Народной Польше, не знавшее довоенных реалий и почти не помнившее военного кошмара. Режиссеров этого поколения интересовала современность, и для ее воплощения они искали новые формы.

К сожалению, немногим из них удалось сделать успешную карьеру, и тем не менее их фильмы, часто дебютные, были выдающимися. Среди них поэтическая притча Витольда Лещиньского «Житие Матеуша» (1967), баллада Хенрика Клюбы «Солнце всходит раз в день» (1967), триллер «Третья часть ночи» (1971) Анджея Жулавского, психологические драмы «Спасение» Эдварда Жебровского и «Перст Божий» Антония Краузе (оба 1972) и, конечно, «Навылет» (1972) Гжегожа Круликевича — один из наиболее радикальных экспериментов в истории не только польского, но и всего центральноевропей­ского кинематографа. Характерно, что Жулавский в середине 1970-х был вынужден покинуть Польшу, разделив судьбу Романа Поланского и Ежи Сколимовского, уехавших еще в 1960-х.

«Кино морального беспокойства»

Направление в кино Польши и других соцстран второй половины 1970-х годов. Остросоциальные фильмы на современном материале демонстрировали общественный кризис и нравственную деградацию.

Кадр из фильма «Индекс». Режиссер Януш Киёвский. 1977 год© Zespól Filmowy «X»

Это второе крупное явление в истории польского кинематографа после польской киношколы. Несмотря на то что термин по сей день вызывает дискуссии относительно авторства, а также точности и корректности, «кино морального беспокойства» — одна из визитных карточек польской культуры. Более того, это название нередко используется и в отношении других кинематографий бывших соцстран, когда нужно обозначить их специфические характеристики. В чем же заключается эта специфика?

«Кино морального беспокойства» возникло в Польше в середине 1970-х годов, когда все очевиднее становился кризис плановой экономики, а до начала протестного движения «Солидарность» оставалось всего несколько лет. Лидерами этого направления были в основном начинающие режиссеры, собравшиеся вокруг Анджея Вайды и его кинообъединения «X» («Икс»). У этих кинематографистов не было единой программы или манифеста, и общность их фильмов стала заметна не сразу. Каждого из этих режиссеров волновало положение дел в современной Польше. Поскольку открытая критика системы в Польской Народной Республике была невозможна, авторы фильмов обраща­лись к локальным историям, в которых, как на лакмусовой бумажке, проявля­лись проблемы и противоречия эпохи. Лицемерие, конформизм, карьеризм, отсутствие перспектив, разрушение базовых нравственных устоев — все это находило отражение в «морально беспокойных» фильмах и становилось косвенным обличением социалистического строя. Режиссеров в меньшей степени интересовали изыски киноязыка, чем социальная острота. И сейчас эти ленты кажутся прежде всего ценным документом времени: на экране предстают одинаковые панельные дома, узкие коридоры с подслеповатым освещением, тесные квартирки, обшарпанные учреждения — одним словом, серая, выцветшая реальность.

«Индекс» (1977) Януша Киёвского, «Распорядитель бала» (1977) Феликса Фалька, «Провинциальные актеры» (1978) Агнешки Холланд, «Кинолюбитель» (1979) Кшиштофа Кесьлёвского — классические образцы «кино морального беспокойства», принесшие славу молодым режиссерам. Впрочем, и сам Вайда снял в этой поэтике картину «Без наркоза» (1978), да и вклад Занусси в «кино морального беспокойства» огромен: его «Защитные цвета» (1976) восприни­маются как одно из самых острых и полемичных высказываний в истории польского кинематографа. Выдвигая в центр картины спор между доцентом-консерватором и молодым аспирантом-идеалистом, Занусси предлагает зрителю не решить, кто из них прав, но скорее задуматься о том, что каждый человек способен проявить качества обоих героев в зависимости от ситуации.

Кшиштоф Занусси

Классик польского и мирового кинематографа, повлиявший не только на становление «кино морального беспокойства», но и на польскую культуру в целом.

Кшиштоф Занусси. 1991 год© Leonardo Cendamo / Getty Images

Режиссер-интеллектуал, режиссер-философ, режиссер-моралист — все эти определения не исчерпывают сущности творчества Кшиштофа Занусси (р. 1939). Если Анджей Вайда постоянно пробовал новые жанры, менял язык и стиль, то фильмография Занусси производит впечатление удивительно цельной и внутренне логичной. С первых шагов этого режиссера стало понятно, что в польском кино появился особый голос. Созерцательность, присущая Занусси, не отменяет социальной остроты. Напряженное вгляды­вание в бездны челове­ческой души не исключает внезапного юмора. И еще одна поразительная особенность: хотя этот режиссер никогда не стремился к внешней эффект­ности, к авангардному языку, от его фильмов невозможно оторваться, они обладают гипнотическим эффектом.

Всего один раз, в начале карьеры, Занусси снял необычную по форме ленту «Иллюминация» (1972), отдавая дань вошедшей в моду киноэссеистике. Он продемонстрировал, что ему вполне подвластны монтажно-нарративные эксперименты, и вернулся к более академичному кинематографу. «Структура кристалла» (1969), «Квартальный баланс» (1974), «Год спокойного солнца» (1984), «Все, что мое» (1989), «Жизнь как смертельная болезнь, передающаяся половым путем» (2000) — шедевры, которые не стареют при всей укоренен­ности в конкретных эпохах.

Занусси — программный консерватор, не желающий следовать трендам, ярый противник постмодернизма в любых его проявлениях. В своих фильмах он задается вечными, универсальными вопросами о границах познания, о дозволенном человеку, о его вечных спорах с Богом. Большую роль в его жизни и творчестве играет религия — в последние годы это стало заметнее проявляться в его лентах, а некоторое время он даже входил в Папский совет по культуре в Ватикане.

«Санаторий „Под клепсидрой“» (1973) 

Визионерский шедевр режиссера-аутсайдера, сюрреалистическая экранизация прозы великого и загадочного Бруно Шульца.

Кадр из фильма «Санаторий „Под клепсидрой“». Режиссер Войцех Хас. 1973 год© Zespól Filmowy «Silesia»

Войцех Ежи Хас (1925–2000) начинал свой творческий путь в рамках польской киношколы, но уже тогда выделялся на фоне коллег. Его дебютная картина «Петля» (1957) по рассказу Марека Хласко до сих пор поражает умением создать невероятную, гнетущую атмосферу безысходности, бессилия человека перед лицом болезненной зависимости. Затем Хас ставил и носталь­гические, воздушные фильмы о прошлом («Расставание», 1960), и неоднознач­ные психологические драмы («Как быть любимой», 1962), и полные фантазии костюмные картины (знаменитая «Рукопись, найденная в Сарагосе», 1964). Режиссер всегда чувствовал себя аутсайдером, что особенно ярко проявилось в 1970-е годы, когда внимание было приковано к «кино мораль­ного беспокой­ства». Хас решительно сторонился злободневности и социальности, поэтому снял за все десятилетие лишь одну, но, возможно, лучшую свою картину — «Санаторий „Под клепсидрой“».

Ему удалось, казалось бы, невозможное — перенести на экран изысканно-изощренную прозу Бруно Шульца, наполненную сюрреалистическими образами и гротескными ситуациями. Перед нами уникальное произведение о человеческой памяти и относительности смерти, экранизация снов, фанта­зий, видений. Огромная заслуга в том, что этот фильм невозможно забыть, принадлежит оператору Витольду Собочиньскому и художникам-постанов­щикам Ежи Скаржиньскому и Анджею Плоцкому. Смотря его сегодня, можно подумать, что у съемочной группы не было никаких ограничений. Конечно, это не так, особенно если учитывать ключевую роль еврейской мифологии в творчестве Шульца. «Санаторий „Под клепсидрой“» был высоко оценен за границей, в том числе на Каннском кинофестивале, но в Польше его приняли холодно и даже враждебно, так что следующую ленту Хас смог поставить лишь спустя почти десять лет.

Кшиштоф Кесьлёвский

Один из важнейших режиссеров авторского кинематографа 1990-х.

Кшиштоф Кесьлёвский. 1990 год© Georges De Keerle / Getty Images

Статус культового режиссера Кшиштоф Кесьлёвский (1941–1996) приобрел в начале 1990-х годов, после выхода цикла фильмов «Декалог» (1988), но в особенно­сти «Двойной жизни Вероники» (1991) и трилогии «Три цвета» (1993–1994), снятых во Франции. Предло­женная режиссером поэтика визуально изысканной психологической драмы на долгое время стала своего рода образцом европейского артхауса. 

Не отрицая ценности последних, французских работ Кесьлёвского, заметим, что его основной — польский — период был богаче в художественном отношении. В течение долгого времени режиссер снимал только короткие документальные фильмы, причем очень разные по стилю и задачам. Доста­точно вспомнить «Рефрен» (1972), в котором проявилось умение Кесьлёвского схватывать абсурдные проявления жизни не без мрачноватого юмора, или фильм «Я был солдатом» (1970), доказывающий, что и в поэтике «говорящих голов» можно сделать поразительно суггестивное произведение. Кроме того, Кесьлёвский принял участие в съемках публицистической ленты «Рабочие’71: ничего о нас без нас», подвергнутой цензуре. «С точки зрения ночного сто­рожа» (1977) — совсем иная грань документального дарования режиссера. Шокирующий портрет рядового гражданина, любящего порядок и мечтающего о публичных смертных казнях. Впрочем, автор не спешит осуждать — он ско­рее пытается понять, как складываются подобные взгляды.

Картины Кесьлёвского второй половины 1970-х годов, как правило, ассоции­руют с «кино морального беспокойства», а телевизионный «Персонал» (1975) нередко называют первым фильмом этого направления. При этом самому Кесьлёвскому претила поверхностная публицистичность. Неудивительно поэтому, что он уходит из документалистики, боясь причинить вред потен­циальным героям фильмов. Написав манифест «Не вширь, а вглубь», Кесьлёв­ский начинает снимать все более сложные картины, в центре которых — универсальные проблемы судьбы, предназначения, любви и смерти. Картину «Случай» (1981), шедевр европейского кинематографа, можно трактовать как политическую (недаром она шесть лет находилась под запретом), но этим отнюдь не исчерпывается ее суть как философского высказывания о смысле человеческой жизни.

«Декалог» (1988) — телевизионный цикл из десяти фильмов, снятых по мотивам библейских заповедей, представляет собой квинтэссенцию творчества Кесьлёвского. Почти натуралистическая точность описания позднесоветского быта удивительным образом сочетается здесь с мета­физическими поисками, а сквозь угрюмые пейзажи и неуютные интерьеры проглядывает вечность.

Агнешка Холланд

Режиссер с безупречной международной репутацией и редкий пример кинематографиста из Восточной и Центральной Европы, которому удается сочетать голливудское мастерство повествования с локальной проблематикой.

Агнешка Холланд. 1991 год© Catherine McGann / Getty Images

Холланд (р. 1948) — одна из самых ярких фигур в польском и международном кинопроцессе. В отличие от большинства звезд польской режиссуры она училась не в Лодзи, а в Праге, в знаменитой киношколе FAMU. Пребывание там в годы расцвета чехословацкой «новой волны» и подавления Пражской весны не могло не сказаться на мировоззрении и художественных предпочтениях начинающей кинематографистки. Ранние картины конца 1970-х не просто выдвинули ее в центр «кино морального беспокойства», но также обнаружили совершенно особое дарование. Пик аналитической и жесткой режиссуры Холланд этого периода — «Одинокая женщина» (1981)  На экраны фильм вышел лишь в 1987 году.. Неслучайно Анджей Вайда привлек младшую коллегу к работе над сценарием «Без наркоза», а затем «Корчака». Неслучайно и то, что, оказавшись в эмиграции после введения в Польше военного положения, Холланд постепенно стала успешно вливаться в западный кинопроцесс, что удавалось мало кому из ее восточноевропейских коллег.

С годами Холланд достигла вершин мастерства, с одной стороны будучи очевидно ориентированной на американские образцы, с другой — не забывая о своих корнях и сохраняя польскую специфику. Достаточно вспомнить, что в ленте «Убить священника» (1988), где сыграли Кристофер Ламберт, Эд Харрис и Тим Рот, режиссер конструирует на экране именно польскую ситуацию 80-х годов. В сериале «Неопалимая купина» (2013) Холланд возвращается к истории самосожжения Яна Палаха в Праге, в «Гарете Джонсе» (2019) напоминает о голодоморе. Чувствительность к остросоциальным, политическим проблемам сочетаются у Холланд с умением тонко прораба­тывать характеры героев, а трагическое чувство истории не отменяет лиризма.

Dokument kreacyjny

Подвид документального кино, в котором велика степень постановочности и делается ставка на изощренную визуальность.

Кадр из фильма «Ванда Гостиминьская, ткачиха». Режиссер Войцех Вишневский. 1975 год© Wytwórnia Filmów Oświatowych (Łódź)

Это труднопереводимое словосочетание обозначает одно из наиболее оригинальных явлений в польской документалистике, и аналоги ему не так просто найти в других кинематографиях. Речь об инсценированных, поста­новочных короткометражках, в основе которых лежат реальные события, и героем, как правило, выступает реальный человек. Однако это ни в коем случае не мокьюментари  Мокьюментари — жанр кино, в котором полностью выдуманная история выдается за реальную, документальную. Один из самых популярных мировых примеров этого жанра — «Ведьма из Блэр», а в россий­ском кино — «Первые на Луне»., смысл которого — выдать полностью выдуманную историю за реальность, а именно инсценированный док.

Мастером этого жанра кино был Войцех Вишневский (1946–1981). Симптома­тично, что большая часть его фильмов находились под запретом: в этих произ­ведениях видели идейную крамолу, подозрительный пессимизм и желание подорвать устои социалистического общества. Так, в «Ванде Гостиминьской, ткачихе» (1975) режиссер показывает ударницу труда, посвятившую всю жизнь работе у станка. Семья и дети отходят на второй план, когда героиня расска­зывает о своих достижениях, используя заученные шаблонные фразы о строи­телях коммунизма. В результате фильм рисует скульптурный или даже роботизированный образ Гостиминьской.

В своем самом известном фильме «Букварь» (1976) режиссер почти совсем уходит от реалистичности. Оттолкнувшись от истории первого польского букваря, Вишневский показывает общество, разучившееся говорить. Авторская интонация здесь лишена даже намека на оптимизм. В финале ленты деревен­ские мальчики, услышав вопрос «А во что ты веришь?», поворачиваются спиной к камере и уходят прочь, а зритель, что называется, долго смотрит им вслед.

Польская школа анимации

В конце 1950-х искусство анимации в Польше вышло на международный уровень. Это объясняется богатой визуальной культурой и разнообразием техник, а также специфическим мировоззрением, в котором сочетаются мрачность и ироничность.

Кадр из фильма «Танго». Режиссер Збигнев Рыбчиньский. 1980 год© Film Polski

Польская школа анимации — еще один бренд Польши наряду с польской киношколой и «кино морального беспокойства». Ее хронологические рамки можно условно обозначить двумя крупными международными победами: Гран-при фильму «Дом» (1958) Валериана Боровчика и Яна Леницы на «Экспо-58» в Брюсселе и премия «Оскар», которую спустя три года после выхода получило «Танго» (1980) Збигнева Рыбчиньского. В двух этих картинах прослеживаются особенности польской анимации: умение находить ориги­нальную форму при ограниченных средствах и технических возможностях, подчеркнутая метафоричность языка, мрачная атмосфера, порой отмеченная черным юмором, склонность к абсурдизму и сюрреализму. Среди самых ярких представителей — Даниэль Щехура, Ежи Куча, Витольд Герш, Рышард Чекала, Петр Думала.

После анимационного застоя, наступившего в 1990-е годы, многие из режис­серов анимационного кино не просто продолжили снимать, но и воспитали следующие поколения, которые составили славу польской анимации уже XXI века: Томаш Сивиньский, Марта Паек, Томек Дуцкий, Изабела Плючиньская, Збигнев Чапля и другие.

Операторская школа

Работа с изображением всегда была знаком качества польских фильмов, поэтому многие представители профессии получают призы на крупнейших кинофестивалях и востребованы за рубежом.

Павел Эдельман на съемках фильма Анджея Вайды «Пан Тадеуш». 1998 год©  Piotr Malecki / Getty Images

Польские операторы без всякого преувеличения славятся на весь мир. Самое известное имя — Януш Каминьский, постоянный оператор Стивена Спилберга начиная со «Списка Шиндлера» (1993), однако он эмигрировал в США в ранней молодости и даже не успел поучиться в Польше. Регулярно работает за рубе­жом Славомир Идзяк: на его счету такие блокбастеры, как «Гаттака» (1997), «Черный ястреб» (2001), «Гарри Поттер и Орден Феникса» (2007), но извест­ность в начале карьеры ему принесло сотрудничество с Кшиштофом Кесьлёв­ским и Кшиштофом Занусси. Павел Эдельман — не просто самый яркий среди польских кинооператоров 1990-х годов и любимый оператор позднего Вайды, но также постоянный соавтор Романа Поланского начиная с «Пианиста» (2002). Из среднего поколения стоит упоминания Лукаш Жаль, снявший не только оскароносную «Иду» (2013) и «Холодную войну» (2018) Павла Павликовского, но также фильм Алексея Германа — младшего «Довлатов» (2018).

Если же говорить о тех, кто работал на родине, то это Ежи Липман, Ежи Вуйчик, Витольд Собочиньский, Эдвард Клосиньский, Зигмунт Самосюк. Кто-то из них делал ставку на черно-белую графичность кадра, кто-то — на импрессионистические возможности цветного изображения, кто-то — на документальность, близкую к репортажу, но всех их отличали собственный визуальный стиль и готовность к экспериментам. Умение найти операторское решение, адекватное содержанию, облечь его в пластически убедительную форму всегда отличало польских операторов и быстро привлекло к ним внимание. Традиции передаются из поколения в поколение, и нередко можно услышать мнение: даже если польский фильм не очень удачен, его стоит смотреть ради операторской работы.

Актерское мастерство

Актеры и актрисы кино на протяжении десятилетий составляли славу польского искусства — неслучайно их часто приглашали сниматься в другие страны, в том числе в СССР.

Барбара Брыльская в фильме «Ирония судьбы, или С легким паром». 1975 год© «Мосфильм»

Расцвет польской актерской школы приходится на послевоенный период. Одной из главных черт обновленного польского кино стало иное, чем прежде, существование человека на экране: он стал свободнее и раскованнее, мог импровизировать. Все это, разумеется, не отменяло актерской техники, хотя сила Збигнева Цибульского — символа польской киношколы, «польского Джеймса Дина» — заключалась именно в его абсолютной естественности, отсутствии актерства. Люцина Винницкая, Ева Кшижевская, Калина Ендрусик, Анджей Лапицкий, Януш Гайос, Францишек Печка, Даниель Ольбрыхский, чуть позже Кристина Янда, Майя Коморовская, Збигнев Запасевич, Ежи Штур — список звезд 50–80-х годов можно продолжать долго.

Множество польских актеров в разные годы снималась у советских и россий­ских режиссеров как в совместных постановках (Пола Ракса в «Зосе»), так и в лентах отечественного производства (Беата Тышкевич в «Дворянском гнезде», Эва Шикульская в «Звезде пленительного счастья»). Самый крупный успех выпал на долю Барбары Брыльской («Ирония судьбы, или С легким паром»), которая отчасти поплатилась за него карьерой на родине. Польки приносили с собой на экран нездешнюю легкость, таинственность, сексапиль­ность. Поляки — импозантность и лоск. Эти традиции продолжаются и сего­дня: Александр Миндадзе пригласил на главные роли в своем недавнем фильме «Паркет» (2020) двух лучших польских актеров XXI века — Агату Кулешу и Анджея Хыру.

Польский институт киноискусства

Организация, с появлением которой во многом связано возрождение польского кино в XXI веке.

Польский институт киноискусстваAdrian Grycuk / Wikimedia Commons

Польский институт киноискусства — это государственная организация, находящаяся в ведении Министерства культуры. Все кинематографисты сходятся во мнении, что ее создание в 2005 году стало поворотной точкой в новейшей истории польского кино.

Институт ведет разнообразную деятельность, включающую поддержку фестивалей, развитие кинотеатров, просветительские проекты, продвижение польского кино за границей, но основная сфера — это распределение дотаций на производство картин.

Вскоре после появления института в Польше стало резко увеличиваться количество ежегодно снимаемых фильмов, но самое главное — заметно возросло их качество, и уже в 2008 году впервые заговорили о возрождении польского кино. В стране стали складываться благоприятные условия для дебютантов и экспериментаторов, она открылась для копродукций. Режиссер Павел Павликовский, успешно работавший в Великобритании, приехал на родину и снял «Иду», за которую в 2015 году был удостоен премии «Оскар».

Малгожата Шумовская

Лицо современного польского кинематографа. Каждый фильм этого режиссера становится событием не только в Польше, но и за ее пределами.

Малгожата Шумовская. 2015 год© John Phillips / Getty Images for BFI

Малгожату Шумовскую (р. 1973) часто называют визитной карточкой совре­менного польского кино. Действительно, вот уже больше десяти лет ее фильмы представляют страну на самых престижных мировых фестивалях, а сейчас она снимает уже вторую англоязычную картину.

В самых первых работах Шумовская заявила о себе как автор, интересующийся сложными психологическими проблемами, не боящийся болезненных и дис­куссионных тем. Среди ее героинь — молодая девушка, пытающаяся прими­риться с нежелательной беременностью, в фильме «Иностранец» (2004), или женщина, за несколько месяцев теряющая самых близких людей, в «33 сценах из жизни» (2008). Именно эта картина, в которой ощущение неизбежности потерь парадоксально сочетается с принятием жизни, несмотря ни на что, открыла Шумовской дорогу к международному признанию. За последние десять лет она сняла шесть полнометражных картин, и каждая становилась событием, будь то фильм о проституции с участием Жюльет Бинош («Откровения», 2011), история деревенского ксёндза с гомосексуальными наклонностями («Во имя…», 2013) или основанный на реальных событиях рассказ об операции по пересадке лица («Лицо», 2017). Лучшей ее картиной пока остается «Тело» (2015) — метафизическая драма в духе Кесьлёвского.

Польские лауреаты премии «Оскар»

Польша не может похвастаться большим количеством премий Американской киноакадемии, хотя фильмы из этой страны не так редко номинировались на «Оскар».

Кадр из фильма «Ида». Режиссер Павел Павликовский. 2013 год© Opus Films

Польские картины 12 раз в истории были номинированы на премию «Оскар» в категории «Лучший фильм на иностранном языке»: впервые это произошло в 1964 году (тогда «Нож в воде» Романа Поланского уступил «8 ½» Федерико Феллини), а в последний раз — в 2020 году («Тело Христово» Яна Комасы проиграло «Паразитам» Пон Джун Хо). Особенно богаты номинациями были 1970-е годы, когда в Польше стали активно снимать костюмные исторические блокбастеры, и «Земля обетованная» (1974) Анджея Вайды оказалась близка к победе, но после показа в Нью-Йорке была обвинена в антисемитизме  Подробнее об этом смотрите в интервью с Наумом Клейманом.. Вайду номинировали еще трижды («Барышни из Вилько», «Человек из железа», «Катынь»), но только в 2000 году он получил почетного «Оскара» за вклад в кинематограф и вышел на сцену с вошедшими в историю словами: «Я буду говорить по-польски, поскольку хочу сказать то, что думаю и чув­ствую, а думаю я всегда по-польски».

Лишь одна польская лента — камерная пронзительная «Ида» Павла Павликов­ского — в 2015 году выиграла оскаровскую гонку, обогнав «Левиафана» Андрея Звягинцева. Стоит также отметить, что в 2003 году «Оскар» за лучшую режиссуру (фильм «Пианист») наконец получил Роман Поланский. Важным моментом в истории польской анимации стало награждение в 1983 году «Оскаром» в номинации «Лучший короткометражный анимационный фильм» «Танго» Збигнева Рыбчиньского — философско-бытовой притчи, во многом предвос­хитившей эстетику видеоарта. В той же номинации была в 2008 году отмечен «Петя и волк» Сьюзи Темплтон (копродукция Польши, Великобритании, Мексики и Норвегии).  

Курс подготовлен совместно с медиапроектом «Новая Польша» Логотип Новая Польша
Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Берлинская стена. От строительства до падения
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Культура Японии в пяти предметах
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Берлинская стена. От строительства до падения
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Культура Японии в пяти предметах
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Наука и смелость. Второй сезон
Детский подкаст о том, что пришлось пережить ученым, прежде чем их признали великими
«1984». Аудиоспектакль
Старший Брат смотрит на тебя! Аудиоверсия самой знаменитой антиутопии XX века — романа Джорджа Оруэлла «1984»
История Павла Грушко, поэта и переводчика, рассказанная им самим
Павел Грушко — о голоде и Сталине, оттепели и Кубе, а также о Федерико Гарсиа Лорке, Пабло Неруде и других испаноязычных поэтах
История игр за 17 минут
Видеоликбез: от шахмат и го до покемонов и видеоигр
Истории и легенды городов России
Детский аудиокурс антрополога Александра Стрепетова
Путеводитель по венгерскому кино
От эпохи немых фильмов до наших дней
Дух английской литературы
Оцифрованный архив лекций Натальи Трауберг об английской словесности с комментариями филолога Николая Эппле
Аудиогид МЦД: 28 коротких историй от Одинцова до Лобни
Первые советские автогонки, потерянная могила Малевича, чудесное возвращение лобненских чаек и другие неожиданные истории, связанные со станциями Московских центральных диаметров
Советская кибернетика в историях и картинках
Как новая наука стала важной частью советской культуры
Игра: нарядите елку
Развесьте игрушки на двух елках разного времени и узнайте их историю
Что такое экономика? Объясняем на бургерах
Детский курс Григория Баженова
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Лекции
30 минут
1/3

Польская киношкола: от соцреализма к фильмам о человеке

Как Анджей Вайда снимал варшавскую канализацию в павильоне и почему почти все фильмы польской киношколы — о войне

Денис Вирен

Как Анджей Вайда снимал варшавскую канализацию в павильоне и почему почти все фильмы польской киношколы — о войне

24 минуты
2/3

«Кино морального беспокойства»: фильмы 1970-х о современности

Почему польское кино тех лет много рассказывает о провинции и правда ли, что министры культуры иногда бывают хорошими

Денис Вирен

Почему польское кино тех лет много рассказывает о провинции и правда ли, что министры культуры иногда бывают хорошими

23 минуты
3/3

Польский кинематограф за рубежом: от Романа Поланского до Агнешки Холланд

Как связаны Польша и сериал «Карточный домик», какое отношение Люк Бессон имеет к Анджею Жулавскому и при чем тут ампутация

Денис Вирен

Как связаны Польша и сериал «Карточный домик», какое отношение Люк Бессон имеет к Анджею Жулавскому и при чем тут ампутация