За что мы любим польский плакат
Польский плакат середины — второй половины ХХ века стал одним из самых ярких явлений мирового искусства. Множество дизайнеров и художников из Западной Европы в 1970–80-х ехали в коммунистическую Польшу учиться у Томашевского, Леницы и прочих мастеров. А для советских графиков польская школа плаката была важнейшим ориентиром и источником вдохновения. Один из главных российских художников-плакатистов Игорь Гурович рассказал Arzamas о своих любимых польских плакатистах, о важности литературной метафоры и о том, почему поляки не хотели рисовать киноплакаты так, как американцы.
— Как ты сам познакомился с польским плакатом?
— История. Середина — конец
Когда не хватало вдохновения и понимания, как выйти за рамки, которые нам ставили преподаватели, все приползали к польским журналам.
Поступало очень немного информации про немцев, были хорошие немецкие журналы, хотя они выглядели не так восхитительно, как польские. Были левацкие французы… Не поступала информация про Grapus Grapus («Грапю») — объединение художников-графиков, возникшее во Франции после студенческих протестов 1968 года. В основе работы Grapus было совмещение художественной деятельности и политических акций с левой идеологической повесткой. Основателем Grapus был Пьер Бернар, учившийся у польского дизайнера Хенрика Томашевского., но
— Что самое важное в польском плакате, кроме красоты? Что его отличало от других школ?
— Вообще для польского плаката, во-первых, важно, что он построен на литературной метафоре. Это то, что очень близко человеку русскому и что не очень близко человеку европейскому, особенно, например, протестантам. Вибрирующая литературная метафора, часто не очень очевидная, скорее не логическая, а прочувствованная. Чувственная метафора. Один из главных героев здесь — художник Хенрик Томашевский, человек, на которого молились все, половина Европы у него училась, безусловный гений.
Вторая важная вещь — плакат никогда не находился в оппозиции к власти. Коммунистический плакат в принципе, в том числе польский, имел двух зрителей:
Еще одна важная вещь, что в сфере культуры не было конкурентов: плакат обозначал событие, а не конкурировал с другими событиями.
— Как это?
— Безальтернативная польская или советская культура не должна была привлекать зрителей, у них не было выбора. Или ты смотришь фильм «Падение Берлина», или ты его не смотришь. Это не то что ты захотел и пошел на другой фильм: другого фильма нет. Так вот, в России из этого отсутствия конкуренции вылилось болото, а в Польше —
— У польских плакатов при всем их разнообразии довольно узнаваемый стиль. Откуда он пошел?
— Существует такая отрасль, которая называется низовая графика. Это пивные этикетки, спичечные коробки, детские картинки и так далее. Вот что японцы, что поляки сделали, как мне кажется, великие свои взлеты как раз на
— Среди польских плакатов очень много нарисованных руками, то есть прямо живописных. Почему так?
— Для польского плаката было крайне важно, что плакатист — это художник. И вот это художничество, то, что европейцы топили в себе и пытались не сильно показывать, поляки вынесли на знамя. Все известные польские плакатисты — блестящие художники.
Очень важная вещь — это [художничество], кроме прочего, позволяет людям не париться по поводу моды.
— Что ты имеешь в виду? Что дизайнер тут, в силу того, что он прежде всего художник, — автор, а не подчиненное лицо?
— Художник сам по себе мода. И в изменяемом мире, когда ты художник, ты меняешься тогда, когда нужно меняться тебе, а не когда мир требует от тебя
— Ты рассказал, что польский плакат имел большое влияние на вас, советских студентов. А в остальном мире он был так же важен?
— В
Многие французы из выпускников Варшавской академии сейчас признаны. Они до сих пор держатся дружным кланом, и для них вся эта жизнь в коммунистической Польше — важный культурный код. И они перенесли на французскую почву этот художнический плакат. И во многом то, как развивалась французская культура после 1968 года, сильно инспирировано поляками. А сейчас, например, такие же французские дети учатся не в Польше, а в Голландии, где художническость как бы вообще визуально утоплена.
— Расскажи теперь про главные лично для тебя имена в польском плакате.
— Бывает, когда есть безупречное чутье. Вот Хенрик Томашевский — человек безупречный в разных пластических проявлениях; главное — ужасно свободный в выборе инструмента и в выборе метафоры. Всегда с парадоксально сконструированным листом — с парадоксально неправильным.
Мой друг и старший товарищ Андрей Шелютто у него учился, и он рассказывал о том, как учил своих студентов Томашевский. Очень важная вещь, принципиальная в этом образовании, — он говорил, например: «Сделайте двести эскизов вашего листа». Двести эскизов — это, в общем, вполне себе работа. «А теперь выберите самый плохой. Он и будет самый лучший». Вот. Это один из базовых принципов, когда ты не понимаешь, как сделано, как подумано, когда это цепкое, колючее графическое высказывание.
Еще я ужасно люблю Яна Леницу. У меня даже есть несколько реальных его оттисков, настоящий Леница 1978 года. Так вот, Леница — это очень большая плотность высказывания, это история про картину. Это всегда очень монументальное высказывание, что для плаката крайне важно. Поскольку бумажка, плакат существует в агрессивной конкурентной среде: на доме, на тумбе, рядом с другим плакатом, — то вот это ощущение масштаба и значимости текста очень важно. Есть очень хорошие дизайнеры, которые не умеют делать плакат, потому что у тебя вещь либо масштаб держит, либо не держит. Леница — великий монументальный художник. Кажется, что каждый его лист — это памятник.
Кроме того, есть много гораздо более камерных польских художников, не менее великих. Мне ужасно нравится молодой Млодоженец Имеется в виду польский графический дизайнер Петр Млодоженец (р. 1956). Его отец Ян Млодоженец (1929–2000) — также художник-график, ученик Генриха Томашевского.. Я и папу его люблю, который, кстати, во многом на нас повлиял: все московские леваки смотрели на старшего Млодоженца. Ян Млодоженец много занимался цирковым плакатом и рисовал львов и акробаток. Хвосты этой графической системы есть и у Фимы Цвика Ефим Цвик (1935–2005) — художник-график, плакатист, живописец по фарфору., и у многих других ребят, которые делали плакат в Москве.
А его сын [Петр Млодоженец], который меня постарше лет на пять, может быть, из нового поколения поляков — поколения детей. Это человек ужасно камерный, но он всё, что было в польском плакате, усилил, очень, если можно так сказать. И привнес туда еще некую антихудожественность и псевдонебрежность. И это дико обаятельные листы про пустоту и про сложность, про сложность взаимодействия объектов.
Еще я люблю Василевского, ученика Томашевского. У него очень такая ясная, перьевая графика. Он, может быть, не самый лучший из поляков, но он как бы такой адаптатор польских метафор на европейский язык.
Очень важный человек — Роман Чеслевич. Мы все [советские художники-плакатисты] на нем выросли. Это человек, который обладает таким количеством метафорических и образных ключей и таким количеством профессиональных навыков, что он легко осваивает и все нововведения, абсолютно свободно интерпретируя их для своих работ. Он один из самых разнообразных пластических художников внутри себя, внутри своего пути, который, там, раз в три года правда поражал
— Что ты можешь сказать о более узкой традиции, но непосредственно связанной с темой нашего курса, — о польском киноплакате?
— Для Польши, как и, например, для Франции, графика — это часть национальной культуры. В том числе поэтому и во Франции, и в Польше [американские] фильмы не выходили в прокат с голливудскими плакатами. Для французов это обидно («мы лучше можем»), а для поляков еще и невозможно, потому что это чуждая идеология. Все плакаты перерисовывались. Тот, кто был для американцев отрицательным, например коммунист, становился положительным! Акценты смещались даже на уровне перемонтажа, фильмы же резали. Так что плакаты всегда перерисовывались как бы с нарочитым невниманием к американскому посылу.
Вот у Вальдемара Свежего много киноплакатов — очень странно перепридуманных таких артистических коллажей. К самим фильмам они имели очень формальное отношение. При этом сами плакаты блестящие. Безусловно, это авторское высказывание, которое очень отдаленно коррелирует и с фильмом, и с рекламой: американское кино не нуждалось в рекламе. Важно было сказать только, что вот в
Ну и надо еще одну вещь отметить. Делать [киноплакаты] так, как делали американцы, поляки просто не умели. На самом деле это очень специальный и очень крутой навык. Особенно американские плакаты
— Падение коммунистического режима как-то повлияло на культуру плаката?
— Поскольку польский плакат не подразумевал контакта плаката и публики, поскольку это был всегда больше диалог с идеологией, то после падения коммунистического режима, в
Многие из гениев уже были в большой пенсии, многие уехали из Польши в Америку или во Францию, большая часть — во Францию. Из реально действующих гениев [сейчас] преподает и активно функционирует Лех Маевский, которого очень люблю и который абсолютно блестящий чувак. Конечно, такого цветника, какой был в
При этом есть сейчас такой прекрасный мальчик Ян Байтлик. Он совсем молодой, но его уже все подняли на знамена. Все — я имею в виду очень нежно относящихся к польскому плакату западноевропейских левых звезд. Хотя по тому, что я сейчас вижу, Ян тоже почти перестал работать в плакате — делает много живописи и станковые иллюстрации. Все же стареет: если профессия трубочиста двести лет назад была важной и уважаемой, то сейчас это скорее маргинальное дело. С плакатом то же самое.
