Курс Польское кино: визитные карточкиЛекцииМатериалы

За что мы любим польский плакат

Рассказывает дизайнер и художник-плакатист Игорь Гурович

Польский плакат середины — второй половины ХХ века стал одним из самых ярких явлений мирового искусства. Множество дизайнеров и художников из Западной Европы в 1970–80-х ехали в коммунистическую Польшу учиться у Томашевского, Леницы и прочих мастеров. А для советских графиков поль­ская школа плаката была важнейшим ориентиром и источником вдохнове­ния. Один из главных российских художников-плакатистов Игорь Гурович рассказал Arzamas о своих любимых польских плакатистах, о важности литературной метафоры и о том, почему поляки не хотели рисовать киноплакаты так, как американцы.

Войцех Фангор. Плакат к фильму «Пепел и алмаз». 1958 год © Wojciech Fangor

— Как ты сам познакомился с польским плакатом?

— История. Середина — конец 80-х, Строгановка, и мы все такие предпе­рестро­ечные, перестроечные и крайне левые. Никаких западноевропейских журналов не было, но были книжки по польскому плакату и журнал Projekt  Projekt («Проект») — журнал о визуальной культуре и дизайне, выходивший в Польше с 1956 по 1997 год.. Они были засмотрены до дыр, потому что это единственное, что поступало сквозь идео­ло­гический забор, что было разрешено. Преподаватели говорили: «Не смотри­те на эти книжки». Но тем не менее они были в библиотеке. И вот заходишь туда и видишь кучу студентов вокруг одного стола — они смотрят книжки по польскому плакату. Вторая куча — это люди, которые разглядывают голых женщин в энцикло­педии Брокгауза и Ефрона. Но это двоечники, а нормаль­ные — польский плакат. 

Когда не хватало вдохновения и понимания, как выйти за рамки, которые нам ставили преподаватели, все приползали к польским журналам.

Поступало очень немного информации про немцев, были хорошие немецкие журналы, хотя они выглядели не так восхитительно, как польские. Были левацкие французы… Не поступала информация про Grapus  Grapus («Грапю») — объединение худож­ников-графиков, возникшее во Фран­ции после студенческих протестов 1968 года. В основе работы Grapus было совмещение художественной деятельности и полити­ческих акций с левой идеологи­ческой по­вест­кой. Основателем Grapus был Пьер Бернар, учившийся у польского дизайнера Хенрика Томашевского., но каких-то коммунистических или левых художников мы видели. 

— Что самое важное в польском плакате, кроме красоты? Что его отличало от других школ?

— Вообще для польского плаката, во-первых, важно, что он построен на лите­ратурной метафоре. Это то, что очень близко человеку русскому и что не очень близко человеку европейскому, особенно, например, протестантам. Вибри­рующая литературная метафора, часто не очень очевидная, скорее не логи­ческая, а прочувствованная. Чувственная метафора. Один из главных героев здесь — художник Хенрик Томашев­ский, человек, на которого молились все, половина Европы у него училась, безусловный гений.

Хенрик Томашевский. 1960-е годыWikimedia Commons

Вторая важная вещь — плакат никогда не находился в оппозиции к власти. Коммунистический плакат в принципе, в том числе польский, имел двух зрителей: во-первых, собственно зрителя, а во-вторых, он имел зрителя-государство, которого надо было обмануть, потому что цензура все-таки существовала. Конечно, на дизайн больше влиял зритель-государство, чем зритель-зритель. Поэтому метафора была к тому же и достаточно путанная, что должно было гэбэшников сбить со следа.

Еще одна важная вещь, что в сфере культуры не было конкурентов: плакат обозначал событие, а не конкурировал с другими событиями.

— Как это?

— Безальтерна­тив­ная польская или советская культура не должна была привле­кать зрите­лей, у них не было выбора. Или ты смотришь фильм «Падение Берлина», или ты его не смотришь. Это не то что ты захотел и пошел на другой фильм: другого фильма нет. Так вот, в России из этого отсутствия конку­ренции вылилось болото, а в Польше — какое-то очень отдельное явле­ние искусства, говорящее на своем языке. Не нуждающееся в зрителе, но тем не менее ставшее куском польской национальной культуры на долгое время. При этом доста­точно мало примеров в мире, когда плакат стал бы частью национальной культуры.

— У польских плакатов при всем их разнообразии довольно узнаваемый стиль. Откуда он пошел?

— Существует такая отрасль, которая называется низовая графика. Это пивные этикетки, спичечные коробки, детские картинки и так далее. Вот что японцы, что поляки сделали, как мне кажется, великие свои взлеты как раз на каком-то диалоге с низовым дизайном.

— Среди польских плакатов очень много нарисованных руками, то есть прямо живописных. Почему так?

— Для польского плаката было крайне важно, что плакатист — это художник. И вот это художничество, то, что европейцы топили в себе и пытались не силь­но показывать, поляки вынесли на знамя. Все известные польские плака­тисты — блестящие художники.

Очень важная вещь — это [художничество], кроме прочего, позволяет людям не париться по поводу моды. 

— Что ты имеешь в виду? Что дизайнер тут, в силу того, что он прежде всего художник, — автор, а не подчиненное лицо?

— Художник сам по себе мода. И в изменяе­мом мире, когда ты художник, ты меняешься тогда, когда нужно меняться тебе, а не когда мир требует от тебя каких-то изменений. И поэтому чуваки [польские плакатисты] абсо­лютно сво­бодны. Ну то есть они могли в 70-х годах делать работы, которые стилисти­чески относятся скорее к 90-м, а в 90-е работать в какой-то визуаль­ной или образной системе 60-х, потому что им казалось, что так надо.

— Ты рассказал, что польский плакат имел большое влияние на вас, советских студентов. А в остальном мире он был так же важен?

— В 70-е множество леваков ехали из Запад­ной Европы в Варшаву учиться. Мой старший друг и учитель Ален ле Кернек  Ален ле Кернек (р. 1944) — признанный фран­цузский дизайнер-график, член между­народ­ного клуба художников-графиков и дизайне­ров AGI (Alliance Graphique Internationale). как раз учился в Варшавской академии у Томашев­ского. И у них в группе человек из пятнад­цати было три фран­цуза. Потому что казалось, что там [в польском плакате] происходит самое важное. Что есть капитализм, который навязывает средний потреби­тельский стандарт, а в Польше происходит какая-то пластическая левацкая революция, и, более того, у нее есть не маргинальный, а вполне реальный выплеск — на улице. Это как бы реальная национальная культура. 

Многие французы из выпускников Варшавской академии сейчас признаны. Они до сих пор держатся дружным кланом, и для них вся эта жизнь в комму­ни­стической Польше — важный культурный код. И они перенесли на француз­скую почву этот художнический плакат. И во многом то, как разви­валась французская культура после 1968 года, сильно инспирировано поля­ками. А сейчас, например, такие же французские дети учатся не в Польше, а в Голландии, где художническость как бы вообще визуально утоплена.

— Расскажи теперь про главные лично для тебя имена в польском плакате.

— Бывает, когда есть безупречное чутье. Вот Хенрик Томашевский — человек безупреч­ный в разных пластических проявлениях; главное — ужасно сво­бодный в выборе инструмента и в выборе метафоры. Всегда с парадоксально сконструиро­ванным листом — с парадоксально неправильным.

Мой друг и старший товарищ Андрей Шелютто у него учился, и он рассказывал о том, как учил своих студентов Томашевский. Очень важная вещь, прин­ципиальная в этом образовании, — он говорил, например: «Сделайте двести эскизов вашего листа». Двести эскизов — это, в общем, вполне себе работа. «А теперь выберите самый плохой. Он и будет самый лучший». Вот. Это один из базовых принципов, когда ты не понимаешь, как сделано, как подумано, когда это цепкое, колючее графическое высказывание. 

Еще я ужасно люблю Яна Леницу. У меня даже есть несколько реальных его оттисков, настоящий Леница 1978 года. Так вот, Леница — это очень большая плотность высказывания, это история про картину. Это всегда очень монумен­тальное высказывание, что для плаката крайне важно. Поскольку бумажка, плакат существует в агрессивной конкурентной среде: на доме, на тумбе, рядом с другим плакатом, — то вот это ощущение масштаба и значимости текста очень важно. Есть очень хорошие дизайнеры, которые не умеют делать плакат, потому что у тебя вещь либо масштаб держит, либо не держит. Леница — вели­кий монумен­тальный художник. Кажется, что каждый его лист — это памят­ник.

Кроме того, есть много гораздо более камерных польских художников, не ме­нее великих. Мне ужасно нравится молодой Млодоженец  Имеется в виду польский графический дизай­нер Петр Млодоженец (р. 1956). Его отец Ян Млодоженец (1929–2000) — также художник-график, ученик Генриха Томашевского.. Я и папу его люблю, который, кстати, во многом на нас повлиял: все московские леваки смотрели на старшего Млодоженца. Ян Млодоженец много занимался цир­ковым плакатом и рисовал львов и акро­баток. Хвосты этой графической системы есть и у Фимы Цвика  Ефим Цвик (1935–2005) — художник-график, плакатист, живописец по фарфору., и у многих других ребят, которые делали плакат в Москве.

А его сын [Петр Млодоженец], который меня постарше лет на пять, может быть, из нового поко­ления поляков — поколения детей. Это человек ужасно камерный, но он всё, что было в польском плакате, усилил, очень, если можно так сказать. И при­внес туда еще некую антихудожественность и псевдо­небреж­ность. И это дико обая­тельные листы про пустоту и про сложность, про слож­ность взаимодей­ствия объектов. 

Еще я люблю Василевского, ученика Томашевского. У него очень такая ясная, перьевая графика. Он, может быть, не самый лучший из поляков, но он как бы такой адаптатор польских метафор на европейский язык. 

Очень важный человек — Роман Чеслевич. Мы все [советские художники-плакатисты] на нем выросли. Это человек, который обладает таким коли­чеством метафорических и образных ключей и таким количеством профес­сиональных навыков, что он легко осваивает и все нововведения, абсолютно свободно интерпретируя их для своих работ. Он один из самых разнообразных пласти­ческих художников внутри себя, внутри своего пути, который, там, раз в три года правда поражал каким-то новым визуальным ключом.

— Что ты можешь сказать о более узкой традиции, но непосредственно связанной с темой нашего курса, — о польском киноплакате?

— Для Польши, как и, например, для Франции, графика — это часть нацио­наль­ной культуры. В том числе поэтому и во Франции, и в Польше [американские] фильмы не выходили в прокат с голливуд­скими плакатами. Для французов это обидно («мы лучше можем»), а для поляков еще и невоз­можно, потому что это чуждая идеология. Все плакаты перерисовывались. Тот, кто был для амери­канцев отрицательным, например коммунист, становился положитель­ным! Акценты смещались даже на уровне пере­монтажа, фильмы же резали. Так что плакаты всегда перерисовывались как бы с нарочитым невниманием к американскому посылу.

Вот у Вальдемара Свежего много киноплакатов — очень странно переприду­ман­ных таких артистических коллажей. К самим фильмам они имели очень формальное отношение. При этом сами плакаты блестящие. Безусловно, это авторское высказывание, которое очень отдаленно коррелирует и с фильмом, и с рекламой: американское кино не нуждалось в рекламе. Важно было сказать только, что вот в таком-то кинотеатре это кино идет. Зазывать, реклами­ровать было не нужно.

Ну и надо еще одну вещь отметить. Делать [киноплакаты] так, как делали американцы, поляки просто не умели. На самом деле это очень специальный и очень крутой навык. Особенно американские плакаты 70-х. И в Варшавской, и в Краковской акаде­мии так не учили. Это всегда бойкая, очень профессио­нально сделанная компо­зиция, которая не про единую метафору — это разви­тие событий. Это как икона в клеймах. Вот он идет, за ним взрыв — после взрыва она его целует. Событие, описанное в нескольких изводах, разбросан­ных по листу. Это такой короткий рассказ. То есть это по-другому придуман­ные листы. Поляки так не могли и не хотели. Это даже, в общем, чуждо нашим культурам. Собствен­но, можно посмотреть на российские плакаты, сделанные по американскому канону, которые все ужасно дебильные. 

— Падение коммунистического режима как-то повлияло на культуру плаката?

— Поскольку польский плакат не подразумевал контакта плаката и публики, поскольку это был всегда больше диалог с идеологией, то после падения комму­нистического режима, в 90-е, эта великая плакатная школа в доста­точной степени заглохла. Начиная с того времени многие плакатисты могли быть даже остроумными, но пластически они достаточно, по мне, скучноваты.

Многие из гениев уже были в большой пенсии, многие уехали из Польши в Америку или во Францию, большая часть — во Францию. Из реально действующих гениев [сейчас] преподает и активно функционирует Лех Маевский, которого очень люблю и который абсолютно блестящий чувак. Конечно, такого цветника, какой был в 70-е, мне кажется, уже нет.

При этом есть сейчас такой прекрасный мальчик Ян Байтлик. Он совсем моло­дой, но его уже все подняли на знамена. Все — я имею в виду очень нежно относящихся к поль­скому плакату западноевропейских левых звезд. Хотя по тому, что я сейчас вижу, Ян тоже почти перестал работать в плакате — делает много живописи и станковые иллюстрации. Все же стареет: если профессия трубочиста двести лет назад была важной и уважаемой, то сейчас это скорее маргинальное дело. С плакатом то же самое.  

смотрите также
 
Галерея авангардного киноплаката
Западная киноклассика и советский киноавангард в работах братьев Стенберг
Курс подготовлен совместно с медиапроектом «Новая Польша» Логотип Новая Польша
Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Берлинская стена. От строительства до падения
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Культура Японии в пяти предметах
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Берлинская стена. От строительства до падения
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Культура Японии в пяти предметах
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Наука и смелость. Второй сезон
Детский подкаст о том, что пришлось пережить ученым, прежде чем их признали великими
«1984». Аудиоспектакль
Старший Брат смотрит на тебя! Аудиоверсия самой знаменитой антиутопии XX века — романа Джорджа Оруэлла «1984»
История Павла Грушко, поэта и переводчика, рассказанная им самим
Павел Грушко — о голоде и Сталине, оттепели и Кубе, а также о Федерико Гарсиа Лорке, Пабло Неруде и других испаноязычных поэтах
История игр за 17 минут
Видеоликбез: от шахмат и го до покемонов и видеоигр
Истории и легенды городов России
Детский аудиокурс антрополога Александра Стрепетова
Путеводитель по венгерскому кино
От эпохи немых фильмов до наших дней
Дух английской литературы
Оцифрованный архив лекций Натальи Трауберг об английской словесности с комментариями филолога Николая Эппле
Аудиогид МЦД: 28 коротких историй от Одинцова до Лобни
Первые советские автогонки, потерянная могила Малевича, чудесное возвращение лобненских чаек и другие неожиданные истории, связанные со станциями Московских центральных диаметров
Советская кибернетика в историях и картинках
Как новая наука стала важной частью советской культуры
Игра: нарядите елку
Развесьте игрушки на двух елках разного времени и узнайте их историю
Что такое экономика? Объясняем на бургерах
Детский курс Григория Баженова
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Лекции
30 минут
1/3

Польская киношкола: от соцреализма к фильмам о человеке

Как Анджей Вайда снимал варшавскую канализацию в павильоне и почему почти все фильмы польской киношколы — о войне

Денис Вирен

Как Анджей Вайда снимал варшавскую канализацию в павильоне и почему почти все фильмы польской киношколы — о войне

24 минуты
2/3

«Кино морального беспокойства»: фильмы 1970-х о современности

Почему польское кино тех лет много рассказывает о провинции и правда ли, что министры культуры иногда бывают хорошими

Денис Вирен

Почему польское кино тех лет много рассказывает о провинции и правда ли, что министры культуры иногда бывают хорошими

23 минуты
3/3

Польский кинематограф за рубежом: от Романа Поланского до Агнешки Холланд

Как связаны Польша и сериал «Карточный домик», какое отношение Люк Бессон имеет к Анджею Жулавскому и при чем тут ампутация

Денис Вирен

Как связаны Польша и сериал «Карточный домик», какое отношение Люк Бессон имеет к Анджею Жулавскому и при чем тут ампутация