Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуреЛекцииМатериалы
Лекции
19 минут
1/5

Когда государство заметило сирот

Как система призрения появилась в Европе и пришла в Россию

Майя Лавринович

Как система призрения появилась в Европе и пришла в Россию

26 минут
2/5

Первый русский детдом: благие намерения и суровая реальность

Как Екатерина II создавала в Воспитательном доме «новую породу» людей и что из этого вышло

Майя Лавринович

Как Екатерина II создавала в Воспитательном доме «новую породу» людей и что из этого вышло

11 минут
3/5

Первый русский детдом: путевка в жизнь

Как императрица Мария Федоровна пыталась сделать воспитанников Дома достойными членами общества

Майя Лавринович

Как императрица Мария Федоровна пыталась сделать воспитанников Дома достойными членами общества

19 минут
4/5

Дом престарелых как история любви

Как появилось единственное в своем роде благотворительное учреждение — Странноприимный дом графа Шереметева

Майя Лавринович

Как появилось единственное в своем роде благотворительное учреждение — Странноприимный дом графа Шереметева

14 минут
5/5

Дом престарелых как гнездо порока

Кем оказались первые подопечные Странноприимного дома и почему через полгода после его открытия их начали исключать

Майя Лавринович

Кем оказались первые подопечные Странноприимного дома и почему через полгода после его открытия их начали исключать

Расшифровка Дом престарелых как история любви

Содержание четвертой лекции из курса Майи Лавринович «У Христа за пазухой: сироты в культуре»

Известное сегодня многим изящное полуциркульное здание на Сухаревской площади в Москве — один из корпусов Института скорой помощи им. Склифо­сов­ского — привлекает внимание своим массивным полукруглым портиком с двумя рядами тонких колонн. Немно­гие знают, что оно было выстроено архитектором Джакомо Кваренги в начале 1800-х годов как мемо­риал памяти супруги графа Николая Петровича Шереметева — графини Прасковьи Иванов­ны, умершей в 1803 году. Она всегда желала устроить приют или больницу (или, как тогда говорили, гофшпиталь) для бед­ных и несчастных, которым негде получить помощь. И супруг был с ней полностью согласен. Уже после ее смерти Шереметев реализовал это их общее желание в здании, располо­жен­ном на Черкасских огородах — так тогда называлась эта местность за Сухаре­вой башней. Может показаться удивитель­ным, но у современ­ников не возни­кало никакого диссонанса в том, что это изящ­ное сооружение было предназна­чено для убогих, больных и неспо­собных найти себе пропитание. Ведь, каза­лось, можно было обойтись чем-то более простым.

В предыдущих лекциях мы говорили о Московском воспитательном доме. О том, как попадали туда дети, почему часто умирали, как и чему учились и где могли трудиться. Мы также говорили о том, как относилась к этому пра­вящая элита. Теперь речь пойдет о другом учреждении, частном и пред­назна­ченном для взрос­лых людей, — о Странноприим­ном доме графа Шереме­тева. Предназначенный для тех, кто «не имеет способов к пропита­нию, удручен болезнями и от многочислен­но­сти семейств своих бедствующих», он оказался достаточно привилегиро­ванным учрежде­нием. Как воз­ник замысел этого учре­ждения, что в дей­ствитель­ности задумывал граф Шереметев? Кто вопло­щал эти замыслы? И почему то, что получилось, не соответство­вало высоким сло­вам о помощи несчастным?

Если в западной части Европы призре­ние, благотворительность и помощь бед­ным в Новое время были результа­том симбиоза церкви и государства, то в Рос­сии учрежде­ния, подобные Шереметевскому дому, напри­мер Голи­цынская больница, были результатом симбиоза государства и частной ини­циативы. Екатерина во многом перело­жила ответственность за нетру­до­способ­ное насе­ление на общество, поощряя членов элиты в их стремлении к филан­тро­пиче­ским занятиям, как это стало называться. Появление Странно­приим­ного дома связано в обществен­ном сознании с роман­тической историей любви графа Николая Петровича Шереметева и крепостной актрисы Прасковьи Ивановны Кузнецовой-Жемчуговой.

Вообще, в сожительстве дворян со своими крепостными, особенно с крепост­ными актрисами, не было ничего удивительного. Но этот случай — из ряда вон выходя­щий. Шереметев не мог жениться на своей крепостной. Это не было запрещено законом, но было совершенно невоз­мож­но фактически. Поэтому сначала в 1798 году он дал ей вольную на фами­лию Ковалева, а затем в белорус­ских губерниях, прежде принадлежавших Речи Посполи­той, то есть Польше, был отыскан шляхтич Ковалевский, согласившийся удочерить Прасковью. Он был зачислен на службу, получил ордена и титул барона. Парал­лельно в Москов­ском архиве Коллегии иностранных дел в бумагах Разрядного приказа был найден некий шляхтич Якуб Ковалев­ский, попавший в плен во время вой­ны в 1654 году и затем поступивший на русскую службу. Дальше архивному чиновнику уже не составляло большого труда прочер­тить преемствен­ность между этим шляхтичем и семьей крепостных Кузнецовых, принадлежавшей Шереме­тевым. В венчальной записи Прасковья уже была обозначена как Кова­левская. В отличие от женитьбы на бывшей крепостной, в покупке родослов­ной у поль­ского дворянина не было ничего необычного для конца XVIII века.

Теперь вернемся к истории создания Странноприимного дома. Идея его созда­ния возникла еще, вероятно, в начале 1790-х годов, причем принадлежала она обоим — и самому графу Шереметеву, и Прасковье Жемчуговой. Таким обра­зом, это был их совместный проект. И Прасковья, и граф Шереметев были очень набожными людьми. Шереметев был придворным, завидным женихом, знатоком европей­ского театра и музыки, музыкантом-виолончели­стом. На про­­­­­­тяжении всей своей жизни он делал огромные вклады в монасты­ри, состоял в переписке с их настояте­лями, с москов­ским митрополитом Плато­ном. Кроме того, ему было свойственно оказывать ничем не регулируемую помощь разнообраз­ным людям: много­численным просителям, осаждавшим его дальним родственникам, неизвестным ему вдовам.

На эту помощь у него уходило до 60 тысяч руб­лей в год — около 9 % всех его рас­хо­дов. При годовом доходе, например, в 1798 году в 632 000 рублей. Вооб­ще, в своем кругу он слыл немного чудаковатым в том, что касалось его отно­шения к крестьянам и крепостным актерам в частности. Он устроил школу для кре­сть­янских детей в Кускове и Останкине. Он даже платил родите­лям этих де­тей, чтобы те отпускали их в школы. Он содержал богадельню, откры­тую еще его матерью для крестьян в Вешняках, рядом с Кусковым. Он хорошо кормил акте­ров, платил им жалованье, лечил их. А потом платил им даже пенсии и вообще заботился о них.

Уже в 1798 году в местности за Суха­ревой башней, называемой Черкас­скими огородами, принадлежавшей Шереметевым (там находился их лет­ний дом), появилась первая постройка для гошпи­таля, выпол­ненная крепостным архи­тектором Шереметева. Она не представляла собой ничего особенного: обычная городская усадьба. Работы по отделке и обустройству шли крайне медленно. В конце 1801 года Шереметев обвенчался в Москве с Прасковьей, к тому вре­мени уже польской дворянкой. И перед отъездом в Петербург, ко двору, обра­тился с просьбой взять на себя наблюдение за строительством этого важного для супругов объекта к Алексею Федоровичу Малиновскому.

Малиновский был чиновником Мос­ковского архива Коллегии иностранных дел; впоследствии он даже стал директором этого архива. Он пользо­вался полным доверием Шереметева, был исполнителем его самых ответ­ственных и непростых поруче­ний: например, присут­ствовал на тайной свадьбе Шереме­тева и Прасковьи. Его мы будем упоминать и дальше. Малинов­ский согласился (он, конечно, не мог отказать) и возглавил Московскую домо­вую контору Шере­­­­метева, через которую шли все суммы на строитель­ство, организовыва­лись подряды, набирались строители. В переписке Мали­нов­ского и Шереме­тева 1802–1803 го­дов звучат постоян­ные требования Шереме­тева, хоть и в мяг­кой форме, как можно быстрее закончить строительство и открыть госпиталь. Малинов­ский, в свою оче­редь, уверял, что делается все возмож­ное. Казалось, дом вот-вот откроется. Когда в начале 1803 года Прасковья умерла через три недели после рожде­ния сына, Шереме­тев, находившийся в крайне угнетенном состоянии духа, решил переделать этот ничем не примечательный дом в мемо­риал своей покойной супруги. Для этого он пригласил итальянского архитек­тора Джакомо Кваренги, уже работавшего на него раньше, и попросил переде­лать создан­ное крепостными архитекторами здание в монументальное строе­ние. Однако при жизни Шереме­тева этот дом так и не был открыт. Я вернусь к этой истории несколько позже.

Вскоре после смерти Прасковьи Ива­новны, в мае 1803 года, граф Шереме­тев, в то время обер-камергер двора Его Император­ского Величества, преподнес императору Александру I на конфир­мацию, или утвер­ждение, документ, назы­ваемый «Учрежде­ние и штат Странноприимного в Москве дома графа Шереме­тева». Автором этого документа был Алексей Федорович Малинов­ский. В пре­ам­буле «Учрежде­ния» говорилось: «Во всех веках и у всех народов бедные лю­ди, не имеющие способов к пропитанию, болезнями удру­чен­ные и от много­численности семейств своих бедствующие, обращали на себя предусмо­три­тель­ную внима­тельность государей и возбуждали состра­дание избыто­че­ствую­щих граждан».

Таким образом, новое учрежде­ние вписывалось в длительную историю евро­пейских учрежде­ний призрения, а забота о несчастных представлялась как од­на из добродетелей как госуда­рей, так и вообще состоятельных граждан. Созда­ние этого учреждения было проявлением не только христи­анского милосердия, но и любви к отечеству — одной из важнейших составляющих идеологии того времени.

Строящееся учреждение должно было состоять из двух отделений — бога­дель­ни и больницы. А клиентами (или, так сказать, подопечными) этого учрежде­ния должны были быть бедные всякого звания и пола, то есть без раз­личе­ния состоя­ния или со­циального статуса. В основном они принимались по старо­сти и дряхлости или по болезни. Но ста­рым могли назвать человека и в 40 лет. В богадель­не, как пред­пола­гало «Учрежде­ние», будут жить 100 человек. Они будут получать пищу, платье и все, что нужно для жизни. При этом в числе этих 100 человек будут находи­ться 50 неиз­лечимо больных и увечных и 50 пре­­­старелых, у которых нет никакого пристанища.

Главное новшество этого учреждения состояло в том, что оно еще и рас­пре­деляло денежную помощь вовне — тем, кто не жил внутри этого учреждения. Во-первых, Дом ежегодно обеспечивал приданым 25 бедных девиц, собираю­щихся замуж. С помощью жребия выбирались счастливицы, получавшие сум­му на приданое от 100 до 1000 руб­лей. Далее 50 семей полу­чали ежегод­ное вспоможение, то есть пособие в размере от 40 до 180 рублей. Еще 4000 рублей в год в бюджете Дома предполагалось на поддержание бедных ремесленников, которые могли бы прокормить себя работой, но не имели для этого нужных инструментов. Общегодовой бюджет Дома составлял 75 тысяч рублей, из кото­рых 43 тысячи должны были идти на содержание служи­телей и тех, кто живет в Доме, то есть богаделенных. На общественное вспомо­жение, на внешние вы­платы, предназ­началось 22 тысячи рублей, а еще 10 тысяч — главному попечи­телю Дома в качестве компенсации мораль­ных затрат на руко­водство. Сначала предполагалось, что главным попечи­телем будет сам Шереметев.

Десять тысяч в год — это была огром­ная сумма. Например, жалованье государ­ствен­ного канцлера в тот момент состав­ляло 7000 рублей, не считая столовых. Каковы же были источники этой суммы? Шереметев не мог при всех своих богатствах просто вынуть эти деньги из кармана. Такого коли­чества наличных у него никогда не было. Чтобы обеспечить эту немаленькую сумму, Шереметев подарил, приписал Странно­приимному дому огромную вотчину Молодой Туд в Осташковском и Ржевском уездах Тверской губернии. Доход от нее он оце­ни­вал в 50 тысяч рублей в год. Остальные 25 тысяч рублей должны были образо­ваться из основного капитала в 500 тысяч рублей, которые Шереме­тев предпо­лагал положить в банк под пять процентов годовых. Часто пишут, что Шереме­тев вложил эти деньги, внес их на депозит и так далее. В действи­тель­ности это была гигантская сумма, которой у него не было в нали­чии. Вносилась она по ча­стям на протяжении многих лет. Поскольку этот процесс должен был затя­нуться, по расчетам, на все 20 лет, Шере­метев завещал после его смерти продать пять своих московских домов для того, чтобы обеспе­чить это обеща­ние. Оно было, напомню, конфирмовано самим императором.

К концу 1806 года Шереметев практи­чески утратил контроль над строитель­ст­вом. Когда в середине этого года из-за доносов, как он пи­сал, «добрых людей» вскрылись чудовищные финансовые махинации и казнокрадство Москов­ской домовой канцелярии, а также косвенно причастность к ним самого Малинов­ского, Шере­метев написал письмо Алек­сандру I. Он просил изба­вить его впредь от обязанностей попечителя, которые он сам возложил на себя в «Учрежде­нии», и назначить указом нового, избрав подходящую для этого персону. С 1807 го­да работы в доме не велись, дом стоял заброшен­ный, не отап­ли­вался и отсыревал. Шереметев утратил к нему всякий интерес. Он был занят своей новой семьей и лечением своих новых недомоганий.

Открылся дом как благотвори­тельное учреждение в 1810 году, через год после смерти Шереме­тева, когда за дело взялись опекуны имущества при мало­летнем графе Дмитрии Николаевиче. Попечителем опекуны назначили троюрод­ного брата графа Шереметева Василия Сергеевича Шереме­тева, происходившего из неграф­ской линии рода. Он нуждался в деньгах. А главным смотри­телем Дома оставался Малинов­ский, назначенный на эту долж­ность еще самим Шере­­ме­тевым в разгар разбирательств о хищениях в 1806 году и так на ней и оставшийся.

Теперь от событийной рамки перейдем к тому, как менялась концепция Дома со временем и откуда Шереметев и Малинов­ский черпали свои идеи о том, как это должно быть. Как только «Учреждение» было конфирмо­вано и выпу­ще­но отдельной книгой, поползли слухи о готовящемся откры­тии этого заве­дения. К 1806 году у Малиновского набралось 200 проше­ний от самых разных людей, просивших о помощи уже не Шереметева лично, а его Дом. Меньшин­ство из них просили поместить их в саму будущую богадельню. В основном это были отставные унтер-офицеры, которые обычно и так получали помощь от пра­вительства и определялись в инвалид­ные дома или богадельни. Но боль­шинство просило, например, о приданом для дочери, вдовы просили о пенсиях, многодетные семьи чиновников и мещан — о посо­бии. И тут Малиновский ока­зался перед дилеммой: кто достоин помощи, а кто нет? Ведь речь шла о созда­нии, как писал сам Малиновский, «нового и не имеющего образца заве­дения, дома, милосердию посвящаемого». Согласно «Учреждению», именно главный смотритель отвечал за то, чтобы «каждый, требующий вспомо­жения не по од­ной токмо бедности, но и по беспорочному своему поведению, достоин был оказываемого ему милосердия». А также он должен был следить за тем, чтобы заведение «отнюдь не послужило приютом праздности и чтобы наглый туне­ядец не похищал от руки благодетельной то, что назна­чено отцу семей­ства».

Перед Малиновским стояла новая задача: выбрать способ определения тех, кто будет достоин помощи от нового учреждения. К сожалению, неизвестно, как сло­жилось это пред­ставление и решение Малиновского и Шереметева, что послужило им образ­цом. О родстве этого учреждения призрения с его западно­европейскими образцами может косвенно свидетельствовать само название «странноприим­ный», являю­щееся калькой, переводом слова «госпи­таль» (лат. hospes, hospitalis). Так назывались учреждения, практиковав­шие одновре­менно помощь достойным нуждаю­щимся и лечение неимущих. Прин­ципом оказания помощи было различение своих и чужих на основе принад­лежно­сти к общине и поведения, о чем тоже говорилось в первой лекции.

Все прошения, или, как писал Мали­новский, «имена несчаст­ных», он склады­вал в свою особую «прекрасную портфель». В 1807 году он писал Шереме­теву: «В течение трех лет многие бедные люди являлись ко мне с пись­мен­­ными и словесными просьбами о разных вспоможе­ниях. Ни отказывать им, ни обна­де­живать я права не имел, а записывал только для памяти имена их, а некото­рых при удобном случае освидетельствовал». Это означает, что он сам удосто­верялся в истинности их нужд, чтобы, как выра­зился в письме уже Шереметев, «не набрать сволочи». Как он проверял этих людей и кого он и Шереметев счи­тали этой самой сво­лочью, то есть сбродом, подлыми людьми, людьми низкого звания? Первым способом проверки было, конечно же, сарафанное радио. По­скольку официального объяв­ления от Дома еще не было, а многие все же спе­шили попасть в число счастливцев, то в пер­вую очередь прошение подавали те, кто был близок к кругу общения Малинов­ского, к чиновничьему кругу. Про­верить этих людей через расспросы окруже­ния не составляло большого труда, если, конечно, не иметь в виду, что в это время Малиновский был сам чрезвы­чайно загружен делами по своей офи­циаль­ной должности — помощник управляющего Московским архивом Кол­легии иностран­ных дел. Но тут на по­мощь ему пришел его отец, прежде настоятель храма Святой Троицы в Троиц­кой слободе за Сретен­скими воро­тами, а теперь законный преподава­тель Мос­ковского универси­тета и настоя­тель храма Святой Татьяны при нем же. Его звали Федор Авксентьевич Мали­новский. Он, как писал сам Алексей Федоро­вич, вместо епитимьи накладывал на своих духовных сыновей и дочерей — сплошь мос­ковских аристокра­тов — дела милосердия. С их помощью слухи об откры­ваю­щемся Доме тоже поползли по Москве. И вот эти люди, москов­ские аристо­краты, и стали главными рекомендате­лями для проси­телей. В ре­зультате оказалось, что поч­ти все, кто подал прошение об оказании помощи, уже имели покровителей-благотвори­телей среди московских аристократов. Толстые, Гагарины, Зубовы и другие оказывали обычным московским жителям помощь. Кто деньгами на приданое, кто на учение детям, кто пускал пожить во флигеле, кто при­страивал сыновей на долж­ности, а дочерей — в компаньон­ки. Это был, можно сказать, москов­ский средний класс, среда мелких и сред­них чиновников и отставных военных, связанных с аристократией по службе в полку или в каком-то учре­ждении. На полях списка Малиновский подпи­сывал: «знаком такому-то», «и вправду нуждается» и т. п.

Конечно, те, кто имел рекомен­дации от круга аристократов, близких к семей­ству Малинов­ских, по определе­нию были добропорядоч­ными гражданами. Рекомен­дации этого круга не подлежали сомнению. Других нуждающихся — в прямом смысле нищих, бродяг, попро­шаек — устрои­тели даже не бра­ли в расчет. Они нуждались, конечно, не в помощи, а в исправлении.

Обсуждая с Шереметевым в переписке устройство Дома, Малиновский с лег­костью манипулировал его мнением, его религиоз­ными чувствами, снисхо­дительностью, страда­ниями по покой­ной супруге в первый год после ее смер­ти. Шереметев с легкостью согла­шался со всеми предложениями Малинов­ского. Малинов­ский полагал также, что половины дома еще старого даже проекта хватит для того, чтобы поме­стить 100 человек богаделенных. И тогда вторую половину можно будет использовать не для слу­жителей апте­ки, а на но­­вое и невиданное учрежде­ние — столовую, чтобы кормить ежедневно 50 человек бедных. Он пишет, что в других странах уже придумали способ прокор­мить бедных: это Румфордов суп — с той поправкой, что и у нас есть хорошие варианты — щи и каша, которые с успехом могут заменить это слож­ное блюдо.

Что имел в виду Малиновский, когда писал о Румфордовом супе? Бенджамин Томпсон, граф Румфорд, — один из авантю­ристов Просвещения, ученый и со­циальный реформатор. Родившийся в Америке на ферме в 1753 году, он воевал на стороне роялистов во время Войны за независимость, потом перебрался в Англию, оттуда в Бава­рию, попал на службу к бавар­скому курфюр­сту и воз­главил тайное военное ведом­ство. Надо сказать, что знаме­нитый Английский сад в Мюнхене заложил тоже граф Рум­форд. И он же заставил баварцев начать есть картофель.

Вообще, им владела мысль о том, как с наи­меньшими затратами накор­мить большее число людей. Так, центральным пунктом программы борьбы с нуждой был его суп, извест­ный сегодня как суп Румфорда. Рецепт с точными пропор­циями был рассчитан на 64 человека. Суп состоял из ячменя, куку­рузы (кото­рую вряд ли можно было найти в России в то время), селедки, уксуса, соли и спе­ций. Еще недавно этот суп входил в кулинарные книги для до­машних хозяек Германии, а также использовался в бесплат­ных столовых Армии спасе­ния.

Вернемся теперь к Странно­приимному дому. Именно этот суп и предлагал Малиновский заменить русскими щами и кашей. Этот эксперимент не состо­ялся. Столовая для бед­ных так и не бы­ла открыта при Доме.

Тем не менее Шереметевский дом в пер­вые годы своего существования был един­ствен­ным благотворительным заведением в России, которое последо­ва­­тельно реализо­вывало программу помощи бедным по совер­шенно новым принци­пам. В следующей лекции мы поговорим о том, как эти прин­ципы пытались воплотить на практике. 

Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Emoji Poetry
Заполните пробелы в стихах и своем образовании
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы