Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуреЛекцииМатериалы

Расшифровка Когда государство заметило сирот

Как система призрения появилась в Европе и пришла в Россию

Сегодня нам может показаться, что испы­тывать сострадание к больным, ста­рым, людям с физическими недостатками, к оси­ротевшим детям или к тем, кого бросили родители, это естественное человеческое чувство. Однако исто­рические документы говорят о том, что самые религиозные общества Средних веков и раннего Нового времени были довольно жесто­ки не только к нетрудо­спо­собным взрослым, но и к детям.

Один из архитектурных шедевров флорен­тийского Ренессанса — приют для под­­кидышей, буквально «невин­ных», Ospedale degli Innocenti. Он был построен в первой половине XV века во Флоренции во время правления зна­менитого Козимо Медичи по проекту Филиппо Брунеллески — автора из­вестного своим великолепным куполом флорентийского собора Санта-Мария-дель-Фьоре. Эта мера — строительство приюта — понималась флорен­тийскими патрициями, отцами города, как необ­хо­димое условие поддержания достоин­ства и стабиль­ности Флоренции как го­родской коммуны. Неспо­соб­ность хри­стианской общины помогать безза­щитным и брошенным детям не только подрывала общество, сокра­щая насе­ление и угрожая семейной стабильно­сти, — она также ослабляла солидар­ность внутри городской ком­му­ны или, по крайней мере, миф о суще­ствовании таковой, что могло иметь и полити­ческие послед­ствия. Дети, оставленные умирать, были не просто санитарной проблемой, но и раз­рушали общинное тело, оставляя некрещеные души навсегда потерян­ными для Господа. Надо сказать, что в Сред­ние века и раннее Новое время цер­ковь (как западная, так и восточ­нохри­стианская) жестоко преследовала только тех женщин, которые убивали своих детей, рожденных вне брака. Замужние женщины, которые имели и без того боль­шие семьи, избавлялись от своих законно­рожденных, но уже как бы лишних детей, не подвергаясь суровым нака­заниям. Этот узаконенный инфан­тицид, или дето­убий­ство, по-русски даже назывался специаль­ным слово­сочетанием — «заспать ребенка», то есть будто бы ненамеренно приду­шить его во сне своим телом. Это был обычный способ избавления от лишних ртов в семье, которую и так было нелегко прокормить.

Такое масштабное учреждение, каким стал Приют невинных во Флоренции, возникло из комбинации религиозных и корпора­тивных, то есть городских коммунальных, мотивов. Благодаря тому, что его архив полностью сохра­нился, нам известно, что бедные горо­жане приносили туда лишь тридцать процентов детей — для того, чтобы избежать сползания в нищету. Поло­вину состав­ляли дети, рож­денные домашней при­слугой патрициев от своих хозяев. Однако важной функ­цией приюта было, как ни стран­­но, спасение от убийства детей, рожден­­ных в семьях патрициев и обеспечен­ных горожан.

Дело в том, что во Флоренции суще­ствовала строгая патрилинейная система наследо­вания. То есть титулы и имущество насле­довались по мужской линии. В принципе эта система, осно­ван­ная на существовании больших патриархаль­ных семей, защищала своих женщин, но лишь до тех пор, пока те не собира­лись вступить в новый брак, в котором могли родиться новые дети. А в па­­трицианских семьях Фло­рен­ции дочерей выдавали замуж очень рано — в 14–15 лет, в то время как муж­чины жени­лись в возрасте около 30 лет. В силу этой особенности демографиче­ского поведения женщины очень рано остава­лись молодыми вдовами и пре­тен­довали на вступление в новый брак, на этот раз уже по своему выбору. При этом они имели очень суще­ствен­­­ное прида­ное, которое могли наследо­вать и муж, и дети. Поэтому права насле­дования детей, рожденных в пер­вом браке, автоматически вступали в конфликт с пра­вами любого отпрыска из второго брака. И такой конфликт часто решался подки­дыванием детей в приюты при монастырях.

Еще раньше во Флоренции в госпи­та­лях, открытых при монастырях Санта-Мария-да-Сангалло и Санта-Мария-делла-Скала в конце XIII и в начале XIV века, были комнаты для приема нежеланных детей. Но это, как и все средневековые госпитали, были много­целевые учреждения, которые в основ­ном принимали бедных, нуждав­шихся в медицинской помощи. Оспедале-дельи-Инноченти был первым специальным учреждением для приема подкидышей.

Интересно, что вокруг большого нового госпиталя, открытого в 1445 году, довольно быстро образовался целый бизнес кормилиц со своими посредни­ками — акушерками: они подыскивали клиентов кормящим женщи­нам из при­городов Флоренции. Демографи­ческие стратегии в патрицианских семьях были устроены таким образом, что они стремились произвести на свет как мож­­­­но больше детей, чтобы в условиях высокой детской смертности гаранти­ровать сохране­ние собствен­ности в семье. Поэтому женщины из этих семей не кормили детей сами, а отдава­ли их кормилицам, чтобы быстрее забе­реме­неть снова. Кормилиц из окрест­ных деревень нанимали не только патри­ции — их нанимал новый открыв­шийся приют, поскольку детей отдавали в деревни для вскармли­вания за плату. При этом сами корми­лицы для зара­бот­ка часто отдавали собствен­ных ново­рожденных в приют как подкидышей, чтобы потом кормить выданных им детей за деньги.

Любопытная деталь этого госпиталя — устройство для анонимного оставления ребенка, возникшее, правда, несколько позже, — вделанное в стену поворачи­ваю­щееся колесо-люлька, называвшееся il torno, когда со стороны улицы можно было положить ребенка и подтолкнуть его. Таким образом ребенок оказывался в помещении, а родитель был не заме­чен. Такое же колесо будет установлено впоследствии в москов­ском Воспита­тель­ном доме, о котором речь пойдет в следующих лекциях.

Флорентийский госпиталь — уникаль­ное для своего времени явление, вызван­ное соединением религиозных мотивов и специ­фических демографи­ческих стратегий. Более или менее систематическое попечение о бедных, больных, то есть больницы, дома призрения, вдовьи дома, воспита­тельные дома — явле­ния уже Нового времени. Конечно, несчастных людей жалели, помогали им и прежде — но в частном порядке, подавая мило­стыню или пуская перено­че­вать в монастыре. Как же в объек­тив государства попали незаметные прежде сироты, нетрудоспособные люди, пожилые и старые? Почему они стали про­блемой для государства наряду с бродягами и бездельниками? Что заставило людей заниматься тем, что сегодня называется благотворитель­ностью? Как и под чьим влиянием аристократы в России становились филантропами? Удался ли масштабный проект Екатерины II по превращению незаконнорож­денных детей в будущую опору государства? Большая часть нашего курса будет посвящена России, но начнем мы с Центральной и Запад­ной Европы, где эти процессы начали происходить раньше.

В раннее Новое время, где-то — с конца XVI века, где-то позднее — уже в XVIII ве­­ке, на сцену выступает госу­дарство — новое, стремящееся все центра­лизовать, посчитать, поставить под контроль и узнать все про своих подданных (в том числе — чтобы собрать побольше налогов). Эти налоги, в свою очередь, идут на войны, стано­вив­шиеся все масштабнее, и на воору­же­ние, которое стано­вилось все сложнее.

В XVII веке Центральную Европу опу­стошила Тридцатилетняя война, миро­вая по тем масштабам. Но после нее в Европе надолго установился мир, прежде всего религиозный. Померив­шись военными силами, католи­ческие и проте­стантские государства, многих из которых уже и нет на сегодняш­ней карте Европы, стали конкурировать между собой в мирной плоскости — эконо­ми­ческой. Во всем стали искать и находить экономический ресурс. Неожиданно госу­дарство, очень изме­нив­шееся по сравнению с тем, каким оно было до Три­дцатилетней войны, открыло для себя, что главный ресурс — это население. Оно и должно было стать основным источником экономи­ческого процветания. В рамках разви­вавшихся наук о государстве (по-немец­ки — Staatswissenschaft) появляется статистика, призванная посчитать все, чем располагает государ­ство и прежде всего его население. Для процветания нужно было больше людей, потому что основанием государства Нового време­ни является общее благо и вклад каждого человека в него — обязанность его как подданного. Эта обя­зан­ность распро­страняется на всех начиная с правителя, и никто не может ее избежать.

Сама Тридцатилетняя война, изменив­шая политический облик Европы, была одним из следствий Реформации XVI века и возникновения лютеранской, реформат­ской и других протестантских церквей. Приблизительно в то же время несколько обособленно от Центральной Европы религиозная реформа началась в Англии. Эти процессы имеют прямое отношение к нашему вопросу, посколь­ку государства, где в результате Рефор­ма­ции католичество перестало быть доминирующей христиан­ской конфес­сией, шли в авангарде новых под­ходов к призрению. Это Англия, протестант­ские голландские штаты, некото­рые германские государства уже во второй половине XVI века.

Прежде всего в результате Реформации про­изошел резкий всплеск числа бро­дяг, нищих и неработающих. Это было связано с упразд­нением монастырей в ходе религиозной реформы в 1530-х годах в Англии, позднее — в других государствах, а также секуляри­зация церковного землевладения. Вместе с мо­на­стырями исчезла и благотвори­тель­ность, ведь забота о бедных была в те го­ды прежде всего обязанностью монастырей. Именно тогда в поле зре­ния свет­ских властей попадают те, кто не трудится и не может себя прокор­мить, осо­бенно те, кто был в хорошей физической форме.

В Англии в конце XVI века наблюдается резкий рост городского населения в резуль­тате процессов огораживания — ликвидации общинных земель и захва­та их привилеги­рованными землевладель­цами. Земли букваль­но огоражива­лись, и на них устраивались выпасы для скота. В результате бурно развива­лась текстильная и сукнодель­ная промыш­ленность.

Еще одним следствием было появление значительного числа людей, не имев­ших определенных занятий и двигав­шихся по дорогам в поисках работы. Работу они находили, как правило, в городах — как раз на мануфак­турах. Власти Лондона жалова­лись, что они превращали целые кварталы в трущобы, что они распространяли болезни, дезорганизовывали рынок труда, вытесняли местных ремесленников. Если они и полу­чали работу, то угрожа­ли существо­вавшим цехам, манкируя правилами, особенно если имели большие семьи. Следует отметить, что сама по себе бедность не восприни­ма­лась в то время как проблема. Вплоть до ХХ века ручной труд был связан с нею неотъемлемо. А сам труд, особен­но для протестантов в XVI–XVII веках, был понятием скорее негативным в том смысле, что без него человек мог жить только в праздности и попрошайни­честве, чего нельзя было никак допускать.

Среди трудоспособных бедных можно выделить две категории: большинство, готовое работать, если бы предоста­вилась возможность, и меньшинство, стремившееся избегнуть работы всеми силами. Вторая группа включала еще целую массу профес­сиональных нищих, воров и убийц. О последних мы знаем гораздо больше, поскольку они попадали в записи полиции. О тех, кто еже­дневно боролся за свой кусок хлеба, но не преступил закон, мы не знаем почти ничего. Притом что так называемых достойных бедных, то есть тех, кто был болен, стар или трудился, но имел слишком большую семью, чтобы ее прокор­мить, и, главное, был признан таковым, в Лондоне в 1517 году было около тыся­чи человек, а в 1594-м насчитывалось уже в 12 раз боль­ше. Англия — коро­лев­ство, одно из первых в котором светские власти увидели за этим проблему, поэтому говорим сейчас в первую очередь о ней.

В течение XVI века в Англии появляется ряд законов, ставших основой системы poor relief — буквально утешения, или призрения, бедных. Эта система суще­ствовала в неиз­мен­ном практи­чески виде до 1834 года. С одной стороны, огра­ни­чивалось число легальных нищих. С 1531 года просить мило­стыню разреша­лось только немощным, получившим специальную лицензию. Не имеющие таковой под­вер­гались порке и высылались, так сказать, по месту регистрации.

С другой стороны, — а первые законы о бед­ных были крайне суровы — трудо­спо­собные люди оказывались в невоз­можной ситуации, буквально принуждае­­мые к бродяж­ниче­ству. Любой мужчина или женщина, у кого не было средств к существованию и кто оставался безработным три дня или более, считался бродягой. По при­го­вору мирских судей он клеймился буквой «v», первой бук­вой от англий­ского слова vagabond — «бро­дяга», и затем передавался инфор­манту как его раб на два года. Информант мог распоря­жаться им как угодно: одол­жить, продать, завещать наследникам. В случае непослушания хозяину он подвер­гался порке, заключению в кандалы; в случае первого побега закаба­лялся на всю жизнь, а в случае второго — подлежал казни.

С третьей стороны, появляется что-то вроде налога на бедных в церковных приходах — еженедельный церковный сбор на помощь местным нуждаю­щимся, то есть семьям с большим числом детей, пожилым людям, искале­ченным солдатам, сиротам, одиноким женщинам с детьми, а также ремеслен­никам, чьи дела находятся в упадке. Детям бедняков была предоставлена возможность обучаться ремеслу и рабо­тать. Из числа наиболее состоятельных хозяев выбирались надзиратели за бедными. Они помогали констеблю и цер­ковным старостам. Это были выборные службы, за них никто не платил, но отка­заться от их исполне­ния было нельзя. Помимо этого законы обязы­вали под угрозой штрафа содер­жать своих нетрудоспособных родите­лей. То есть часть затрат на содержание пожилых людей перекладывалась на семьи в обяза­тельном порядке. Однако все эти виды помощи никогда не были односторон­ними. В ответ получатели должны были соответство­вать опреде­ленным требованиям. Они должны были быть добропорядочными, благо­честивыми и трезвыми, посещать церковные службы, а трудоспособные — отработать в пользу прихода.

Отдельную проблему представляло огромное число бродячих детей. Власти пытались, не привлекая дополнитель­ных средств, обеспечить детей так, как они считали это возможным. Их пере­давали тем, кто готов был обучать их ремеслу. Причем мальчиков обучали до 24 лет, а девочек — до 20. Вопрос о плате вообще не стоял, как и вопрос о каких-то переговорах с родителями. Если родители требовали назад ребенка, то их мог­ли запросто закабалить. Дети обеспечи­вались питанием и одеждой, а если выказы­вали какую-то склонность к ремеслу, у них были хорошие шансы пробиться затем в жизни. В случае побе­га и поим­ки они становились рабами своих хозяев до конца ученичества. Хотя это были суровые условия, так их будущее оказывалось все же лучше, чем у бродяг.

Новшеством системы призрения, сфор­мировавшейся в некоторых европей­ских странах к концу XVI века, стало появление исправительных домов для перевос­питания тунеядцев, бродяг и вообще всяческих нарушителей спокойствия и об­щественной морали. Первые исправительные дома были генетически связаны с монастырями и монастырской жизнью. Во-первых, они возникали в помеще­ниях упразд­ненных монастырей; во-вторых, распорядок жизни и ее содержа­ние были практически идентичны монастырским — это были работа и молитва.

Самые известные из них — два приюта, возникшие в 1590-е годы в Амстердаме. Каждый из них служил одновременно и тюрьмой, и исправительным домом. Мужчины помещались в Распхёйс, а женщи­ны — в Спинхёйс. Они направ­ля­лись сюда решением суда. Мужчины занимались очисткой от коры древе­сины (отсюда и название самого дома — от глагола raspen, строгать). Того, кто отка­зывался работать, нещадно пороли. Если он продолжал упорствовать, упрямца бросали в подвал, который через трубу медленно наполнялся водой. Чтобы не утонуть, заключенный был вынужден постоянно качать насос, против жела­ния приобщаясь к труду. Бродяги, воры, подонки всех мастей соседство­вали в Распхёйс с трудными подростками, заключенными сюда по желанию родителей.

В Спинхёйс, прядильном доме, содержались проститутки, девушки, сбежавшие из-под родительского крова, женщины, заточенные собственными мужьями за недостойное, по их мне­нию, поведение или пьянство. При этом наиболее состоятельные из этих дам могли за плату поселяться в отдельных камерах. Таким образом идея о систе­мати­ческой помощи бедным — как по­со­биями, так и приучением их к тру­ду — неразрывно связана с появлением такого феномена, как госу­дарство Нового времени, и раз­вивалась эта система внутри представ­лений об об­щем благе и идеи макси­мизации полез­ности каждого индивида во имя общего блага.

Государство нового типа появилось в евро­пейских странах в результате Рефор­мации и последующих процессов конфессионали­зации, а в России — во время правления Петра I. Новое регулярное государство Петра I не пред­полагало существования людей, веду­щих праздный образ жизни и не внося­щих никакого вклада в производство общего блага. Поэтому неудивительно, что Петр I попы­тался пойти по тому же пути, что и дру­гие европейские страны. Было законо­дательно запрещено подавать милосты­ню нищим. Сложно себе пред­ставить, как, он думал, этот указ будет исполняться: как бого­боязнен­ное население, зная, что мило­стыня нищему — условие спасения, перестанет в одночасье ее по­давать и кто будет контролировать такую огромную территорию, когда полиция только зарожда­лась. В представлении православного человека того времени бедные, нищие и преступники были несчастными, достой­ными жало­сти и помощи. Помощь им была делом совести, а не гражданской необ­ходимо­сти, и эта помощь никак не регулиро­валась законами и была сугубо доброволь­ной. Это были милостыня, помещение одиноких и сирот к род­ственникам, к крестным родителям, соседям, стариков или нетрудоспособ­ных из прихо­дов — в приходские богадельни.

Надо сказать, что новые европейские практики принуждения к труду празд­но­­шатающихся проникли в Россию постепенно и еще до Петра. Первое упомина­ние о над­зоре за нищими и принуждении трудоспо­собных к работе находим в постановлении Церковного собора 1681–1682 годов. В петровском законо­дательстве начиная с 1701 года принцип разделения на достой­ных и недостой­ных бедных проводится уже со всей очевидностью, включая требование еже­месячной инспекции московских богаделен для выявления тунеядцев. Также была проведена попытка переписи бедных по всей стране в 1720–1721 годах. А по указу 1715 года незаконнорожден­ных детей можно было анонимно прини­мать в специально учрежденных госпиталях для приносных младенцев. Прав­да, надо отметить, что таких госпиталей было всего лишь несколько и суще­ство­вали они недолго. Известно, что в Новгороде еще до этого указа на сред­ства местного митрополита был открыт приют для приносимых младенцев при одном из монастырей. Это еще одно свиде­тельство тому, что характерная для Нового времени идея сбережения народа в противо­вес обычному убийству младенцев уже проникала в умы правящей элиты.

Главная цель этой деятельности — польза обществу, и ее сформулировал в се­ре­дине XVIII века ученый Михаил Ломоносов в работе под названием «О раз­мно­жении и сохранении россий­ского народа». Он пи­сал, цитата: «…полагаю самым главным делом: сохранением и размножением россий­ского народа, в чем состоит величе­ство, могущество и богатство всего государ­ства, а не в об­ширности тщетной без обита­телей». Он видел проблемы и в огромной младен­ческой смертности у крестьян, которые не ухаживают подобающим образом за своими младенцами в силу необра­зованности и темноты, а также в тех мате­рях, кто в отчаянии убивал своих детей, чтобы не подвергать себя позору и наказа­нию из-за рождения детей вне брака. Чтобы избежать этого ужасного злодейства и для со­­хранения жизни неповинных мла­денцев он пред­лагал «учре­дить нароч­ный богаделенный дом для невоз­бран­ного зазорных детей приема, где богаделенные старушки могли бы за ними ходить вместо матерей или ба­бок». То есть, по сути, он предлагал соединить, ради экономии средств конечно, богадельню с сиротским приютом.

Пусть и несколько в другой форме, но и то и другое появилось в России в цар­ствование Екатерины II. О том, как применялись эти практики, пойдет речь в следующих лекциях. 

Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Культура Японии в пяти предметах
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Культура Японии в пяти предметах
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
История игр за 17 минут
Видеоликбез: от шахмат и го до покемонов и видеоигр
Истории и легенды городов России
Детский аудиокурс антрополога Александра Стрепетова
Путеводитель по венгерскому кино
От эпохи немых фильмов до наших дней
Дух английской литературы
Оцифрованный архив лекций Натальи Трауберг об английской словесности с комментариями филолога Николая Эппле
Аудиогид МЦД: 28 коротких историй от Одинцова до Лобни
Первые советские автогонки, потерянная могила Малевича, чудесное возвращение лобненских чаек и другие неожиданные истории, связанные со станциями Московских центральных диаметров
Советская кибернетика в историях и картинках
Как новая наука стала важной частью советской культуры
Игра: нарядите елку
Развесьте игрушки на двух елках разного времени и узнайте их историю
Что такое экономика? Объясняем на бургерах
Детский курс Григория Баженова
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Лекции
19 минут
1/5

Когда государство заметило сирот

Как система призрения появилась в Европе и пришла в Россию

Майя Лавринович

Как система призрения появилась в Европе и пришла в Россию

26 минут
2/5

Первый русский детдом: благие намерения и суровая реальность

Как Екатерина II создавала в Воспитательном доме «новую породу» людей и что из этого вышло

Майя Лавринович

Как Екатерина II создавала в Воспитательном доме «новую породу» людей и что из этого вышло

11 минут
3/5

Первый русский детдом: путевка в жизнь

Как императрица Мария Федоровна пыталась сделать воспитанников Дома достойными членами общества

Майя Лавринович

Как императрица Мария Федоровна пыталась сделать воспитанников Дома достойными членами общества

19 минут
4/5

Дом престарелых как история любви

Как появилось единственное в своем роде благотворительное учреждение — Странноприимный дом графа Шереметева

Майя Лавринович

Как появилось единственное в своем роде благотворительное учреждение — Странноприимный дом графа Шереметева

14 минут
5/5

Дом престарелых как гнездо порока

Кем оказались первые подопечные Странноприимного дома и почему через полгода после его открытия их начали исключать

Майя Лавринович

Кем оказались первые подопечные Странноприимного дома и почему через полгода после его открытия их начали исключать