Курс № 66 Мир Владимира НабоковаЛекцииМатериалы

Топ-7 стихотворений Набокова

Есть мнение, что Набоков романист великий, а поэт — так себе. Чтобы поспорить, мы выбрали семь лучших набоковских стихотворений и объяснили, чем они хороши

7К России

Отвяжись, я тебя умоляю!
Вечер страшен, гул жизни затих.
Я беспомощен. Я умираю
от слепых наплываний твоих.

Тот, кто вольно отчизну покинул,
волен выть на вершинах о ней,
но теперь я спустился в долину,
и теперь приближаться не смей.

Навсегда я готов затаиться
и без имени жить. Я готов,
чтоб с тобой и во снах не сходиться,
отказаться от всяческих снов;

обескровить себя, искалечить,
не касаться любимейших книг,
променять на любое наречье
все, что есть у меня, — мой язык.

Но зато, о Россия, сквозь слезы,
сквозь траву двух несмежных могил,
сквозь дрожащие пятна березы,
сквозь все то, чем я смолоду жил,

дорогими слепыми глазами
не смотри на меня, пожалей,
не ищи в этой угольной яме,
не нащупывай жизни моей!

Ибо годы прошли и столетья,
и за горе, за муку, за стыд —
поздно, поздно! — никто не ответит,
и душа никому не простит.

1939

Вопреки расхожему мнению, Набоков не был художником, замкнутым на себе и равно­душным к политике: стихотворение «К России», написан­ное в самом начале Второй мировой войны, осенью 1939 года, как отмечал сам Набоков, «было вызвано пакостным пактом между двумя тоталитар­ными чудови­ща­ми» — нацистской Германией и большевист­ской Россией. Политическое, анти­военное, прочте­ние стихотворения (а в начале войны Германия и Россия — это союзники) помогает понять, откуда в нем появляется «стыд»: совестно нам бывает перед собой, а стыдно — перед другими.

«К России» — одно из немногих произве­дений Набокова, не сводя­щихся к зна­мени­той пушкинской формулировке «Вздор, душа моя; не хандри»  Из письма Пушкина Плетневу: «Письмо твое от 19-го крепко меня опечалило. Опять хандришь. <…> Вздор, душа моя; не хандри — холера на днях пройдет, были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы».. Говоря другими словами, в нем нарушен запрет, который распростра­няется почти на весь поэтический мир Набокова: ни при каких обстоятельствах не выражать ни тоски, ни уны­ния, ни отчая­ния. Нарушает Набоков и строго соблюдав­шийся им запрет на неточные рифмы: такие рифмо­пары, как «покинул — долину», «искалечить — наречье», «столетья — ответит», для него крайне нехарак­терны. Рифменное же клише «слезы — березы» (к 1939 году такую рифму читатель воспри­ни­мает как стертую, крайне неоригиналь­ную) и тавтологии во второй строфе («вольно — волен», «но теперь — и теперь») не просчет, а прием, под­чиненный замыслу стихотворения: «К России» должно звучать как спонтан­ная речь глубоко уязвленного человека.

6Как над стихами силы средней…

Как над стихами силы средней
     эпиграф из Шенье,
как луч последний, как последний
     зефир… comme un dernier

rayon, так над простором голым
     моих нелучших лет
каким-то райским ореолом
     горит нерусский свет!

1945

В первую строфу «Как над стихами силы средней…» искусно вплетен перевод начала предсмертного стихотворения Андре Шенье из цикла «Ямбы»: «Comme un dernier rayon, comme un dernier zéphyre / Anime la fin d’un beau jour, / Au pied de l’échafaud j’essaye encore ma lyre. / Peut-être est-ce bientôt mon tour…» (в совре­менном переводе Геннадия Русакова: «Погас последний луч, пора заснуть зефиру, / Прекрасный день вот-вот умрет. / Присев на эшафот, настраи­ваю лиру. / Наверно, скоро мой черед»). Сразу после пере­вода Набоков цитирует те же строки в оригинале; цитата же из Шенье переходит в набоков­ском тексте из первой строфы (comme un dernier) во вторую (rayon), то есть она оказывается графически рассе­чена, или — если такое сравнение уместно — гильотиниро­вана, как и сам Шенье.

«Как над стихами силы средней…» было бы, вероятно, лучшим стихо­творением Набокова, если бы при подготовке к повторной публи­кации в 1970-е годы он не взялся его улуч­шать и не вы­черкнул бы rayon («луч»): без этого слова стихо­творение меркнет (проникая из первой строфы во вторую, «луч» из «Ямба» Шенье сливался с «нерусским светом» в последней строке набо­ковского стихотворения). Выше оно приводится в первой печатной редакции.

Автограф Владимира Набокова, посвященный жене Вере Набоковой, на сборнике стихотворений и шахматных задач «Poems and Problems». 15 марта 1971 года © Christie’s

5Формула

Сутулится на стуле
беспалое пальто.
Потемки обманули,
почудилось не то.

Сквозняк прошел недавно,
и душу унесло
в раскрывшееся плавно
стеклянное число.

Сквозь отсветы пропущен
сосудов цифровых,
раздут или расплющен
в алембиках кривых,

мой дух преображался:
на тысячу колец,
вращаясь, размножался
и замер наконец

в хрустальнейшем застое,
в отличнейшем Ничто,
а в комнате пустое
сутулится пальто.

1931

На первый взгляд, стихотворение прямо­линейно и просто: был человек, а оста­лась беспалая вещь — пальто. Но есть в этом стихотворении и сюжет­ный полу­намек, придающий «Формуле» скрытую полеми­ческую заостренность: «Фор­мула» — это конспект (и перевод — с английского на русский, из прозы — в стихи) романа Герберта Уэллса «The Invisible Man» («Человек-невидимка»).

В чем полемичность «Формулы» относи­тельно текста-предшествен­ника? В сти­хотворении Набоков делает шаг, которого Уэллс не сделал: как и в «Че­ловеке-невидимке», здесь говорится о невидимости, достигну­той в результате эксперимента, но последствия происшедшего у Набокова изме­нены: в «Фор­муле» речь идет не о том, что сталось с исследователем в этом мире, а о пере­­ходе в мир, отличный от здешнего.

Восемь лет спустя в стихотворении «Поэты» Набоков опишет такой же пере­ход, но в менее сдержанном эмоциональном регистре:

Сейчас переходим с порога мирского
в ту область… как хочешь ее назови:
пустыня ли, смерть, отрешенье от слова,
иль, может быть, проще: молчанье любви.

Молчанье далекой дороги тележной,
где в пене цветов колея не видна,
молчанье отчизны — любви безнадежной, —
молчанье зарницы, молчанье зерна.

В «Формуле» переход «в ту область» описан нейтрально, но такой, беспри­стра­стный, тон лишь подчеркивает, что «Формула» — стихотворение с плот­ной метафизической подкладкой.

4На закате

На закате, у той же скамьи,
как во дни молодые мои,

на закате, ты знаешь каком,
с яркой тучей и майским жуком,

у скамьи с полусгнившей доской
высоко над румяной рекой,

как тогда, в те далекие дни,
улыбнись и лицо отверни,

если душам умерших давно
возвращаться порою дано.

1935

В этих стихах Набоков достигает неслы­ханной — для него — простоты и стро­гости. Как ему это удается? Во-первых, он избегает того, что в нашем сознании прочно связы­вается с поэзией, — экспрессивности: слова у него сочетаются как бы нехотя. Во-вторых, Набоков не чередует стихо­вые окончания: каждая строка заканчивается ударным слогом, отчего и трехстоп­ный анапест начи­нает звучать монотонно (в сочетании с парной риф­мов­кой и специфи­ческой стро­фи­кой — двусти­шиями — такой стих создает ощущение экономии, чуть ли не скудости выразитель­ных средств). В-третьих, только в восьмой строке его текст «оживает»: в ней сразу два глаго­ла действия (до этого не было ни одного). И в-чет­­­вертых: то, о чем говорится в конце, заставляет переосмыс­лить и неяр­кость «румяной реки», и отчетливую невыразитель­ность стихотворения в це­лом: об утрате именно так и говорят — негромко.

Автографы Владимира Набокова, посвященные жене, на сборниках стихов. 1969 и 1952 годСлева: автограф на книге стихов «Гроздь» издательства «Гамаюн». Берлин, 1928 год. Справа: автограф на сборнике «Стихотворения» издательства «Рифма». Париж, 1952 год.
© Christie’s

3Все, от чего оно сжимается…

Все, от чего оно сжимается,
миры в тумане, сны, тоска
и то, что мною принимается
как должное, — твоя рука;

все это под одною крышею
в плену моем живет, поет,
но сводится к четверостишию,
как только ямб ко дну идет.

И оттого, что — как мне помнится —
жильцы родного словаря
такие бедняки и скромницы:
холм, папоротник, ель, заря,

читателя мне не разжалобить,
а с музыкой я незнаком,
и удовлетворяюсь, стало быть,
ничьей меж смыслом и смычком.

. . . . . . . . . . . . . . .

«Но вместо всех изобразительных
приемов и причуд, нельзя ль
одной опушкой существительных
и воздух передать, и даль?»

Я бы добавил это новое,
но наподобие кольца
сомкнуло строй уже готовое
и не впустило пришлеца.

1953

Критик Глеб Струве писал о Набокове:

«С Пастернаком у него сходство чисто внеш­нее, он умеет усваивать чу­жие приемы, даже писате­лей, к которым относится враждебно и пре­зри­тельно (так он, если не ошибаюсь, долго относился к Пастер­наку, к Блоку; Достоевского он ненавидит, не счи­тает писателем). При всем его волшебном владе­нии инструментом стиха музыки у него нет, и тут опять огромная разница с Пастернаком»  Из письма слависту Владимиру Маркову от 12 апреля 1953 года..

Этих слов Набоков, конечно, знать не мог, но стихотворение «Все, от чего оно сжима­ется…» выдает в нем очень внимательного читателя Пастернака. Именно из Пастернака в поэтический стиль Набокова переходит умение выразить что-то простое с «неточно­стью». «Уже готовое» — что это? Закончен­ное стихо­творение? А поче­му это вдруг «ямб ко дну идет»? Что это значит? Поэтическая «неточ­ность» делает текст многоплановым, необычным и — одновременно — камуфли­рует главную тему: «Все, от чего оно сжимается…» — это стихотворе­ние о том, что, сколько ни силься отыскать слова, их вырази­тельность не равна тому, что ты чувствуешь на самом деле.

2Снег

О, этот звук! По снегу —
скрип, скрип, скрип —
в валенках кто-то идет.

Толстый крученый лед
остриями вниз с крыши повис.
Снег скрипуч и блестящ.
(О, этот звук!)

Салазки сзади не тащатся —
сами бегут, в пятки бьют.

Сяду и съеду
по крутому, по ровному:
валенки врозь,
держусь за веревочку.

Отходя ко сну,
всякий раз думаю:
может быть, удосужится
меня посетить
тепло одетое, неуклюжее
детство мое.

1930

Эти строки могли быть написаны и в 1920-е, и в 1990-е, и в России, и вне России: перед нами — пример нестареющей (вневремен­ной) поэзии. «Снег» написан свободным стихом, а свободный стих самодостаточен: читая это стихотворение, мы вспоми­наем себя, а не думаем об истории всемирной литературы.

У Набокова есть еще одно стихотво­рение о ката­нии на салазках — в романе «Дар» (законченном семью годами позднее), но оно производит иной эффект:

Влезть на помост, облитый блеском,
упасть с размаху животом
на санки плоские — и с треском
по голубому… А потом,
когда меняется картина,
и в детской сумрачно горит
рождественская скарлатина
или пасхальный дифтерит,
съезжать по блещущему ломко,
преувеличенному льду
в полу­тропическом каком-то,
полутаврическом саду…

Почему тема та же, а эффект иной? Потому что вымышленный Набоко­вым поэт-дебютант, Федор Константинович Годунов-Чердынцев, подражает ран­нему Мандель­штаму: стихи его хороши, но они несамосто­ятельны. Для поэта, который еще не нашел свой голос, стихотворение «Снег» — это нечто, способ­ное вызвать раздраже­ние и отторжение, и на это в романе Набокова есть намек (впрочем, закамуфлированный):

«Мы с Таней издевались над салаз­ками сверст­ни­ков, особенно если бы­ли они крытые ковровой материей с висячей бахромой, высоким си­день­ем… и вожжи­ками, за которые седок держался, тормозя вален­ками (отме­тим, именно так, держась за веревоч­ку, сидя, съез­жает ребенок в стихо­творении „Снег“. — Прим. автора). Такие никогда не до­тягивали до конечного сугроба, а, почти сразу выйдя из прямого бега, беспомощ­но крутились вокруг своей оси, продол­жая спускаться, с блед­ным серь­ез­ным ребен­ком, принужденным по замира­нии их, толчками соб­ственных ступней, сидя, подвигаться вперед, чтобы достиг­нуть кон­ца ледяной дорожки. У меня и у Тани были увесистые брюшные санки от Сангал­ли: прямо­угольная бархатная подушка на чугунных полозьях скобками».

1С серого севера

С серого севера
вот пришли эти снимки.

Жизнь успела не все
погасить недоимки.
Знакомое дерево
вырастает из дымки.

Вот на Лугу шоссе.
Дом с колоннами. Оредежь.
Отовсюду почти
мне к себе до сих пор еще
удалось бы пройти.

Так, бывало, купальщикам
на приморском песке
приносится мальчиком
кое-что в кулачке.

Все, от камушка этого
с каймой фиолетовой
до стеклышка матово-
зеленоватого,
он приносит торжественно.

Вот это Батово.
Вот это Рожествено.

1967

Поэт Сергей Гандлевский отмечал: «Пусть чита­тель, раздосадованный не­уяз­ви­мостью и чрез­мерностью прозы Набокова, откроет его стихи. Меня когда-то удивила и обрадо­вала эта лирика, чуть ли не есенинского трепета, непосред­ственности и даже беззащитности». Беззащит­ность — перед тем, как настоящее своевольно вторгается в прошлое, — проявляется в стихотво­рении «С серого севе­ра»: мнимо безыскусное, напоминающее рисунок на полях неокончен­ной рукописи, оно может быть прочитано и как резю­ме набоковской автобио­гра­фи­ческой прозы, и как сдержанное признание: мое лучшее — там, в России. 

Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Культура Японии в пяти предметах
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Культура Японии в пяти предметах
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
История игр за 17 минут
Видеоликбез: от шахмат и го до покемонов и видеоигр
Истории и легенды городов России
Детский аудиокурс антрополога Александра Стрепетова
Путеводитель по венгерскому кино
От эпохи немых фильмов до наших дней
Дух английской литературы
Оцифрованный архив лекций Натальи Трауберг об английской словесности с комментариями филолога Николая Эппле
Аудиогид МЦД: 28 коротких историй от Одинцова до Лобни
Первые советские автогонки, потерянная могила Малевича, чудесное возвращение лобненских чаек и другие неожиданные истории, связанные со станциями Московских центральных диаметров
Советская кибернетика в историях и картинках
Как новая наука стала важной частью советской культуры
Игра: нарядите елку
Развесьте игрушки на двух елках разного времени и узнайте их историю
Что такое экономика? Объясняем на бургерах
Детский курс Григория Баженова
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Лекции
31 минута
1/6

Как устроены тексты Набокова

Чем Набоков похож на Бога и в какие игры он любит играть

Александр Долинин

Чем Набоков похож на Бога и в какие игры он любит играть

40 минут
2/6

Набоков — «нерусский» русский писатель

Что автор «Дара» взял у Пушкина и Толстого и чем он на них не похож

Александр Долинин

Что автор «Дара» взял у Пушкина и Толстого и чем он на них не похож

40 минут
3/6

Как читать «Приглашение на казнь»

Почему в антиутопии нет ничего научно-фантастического и чем опасна пошлость

Александр Долинин

Почему в антиутопии нет ничего научно-фантастического и чем опасна пошлость

45 минут
4/6

Как читать роман «Дар»

Чем Набоков похож на своего героя, за что судьба мстит Чернышевскому и почему герой — то «я», то «он», то «мы»

Александр Долинин

Чем Набоков похож на своего героя, за что судьба мстит Чернышевскому и почему герой — то «я», то «он», то «мы»

28 минут
5/6

Nabokov — англоязычный писатель

Сколько языков надо знать, чтобы понимать «Лолиту» и «Истинную жизнь Себастьяна Найта»

Александр Долинин

Сколько языков надо знать, чтобы понимать «Лолиту» и «Истинную жизнь Себастьяна Найта»

36 минут
6/6

Как читать роман «Лолита»

Роман о девочке и педофиле: на чьей стороне автор?

Александр Долинин

Роман о девочке и педофиле: на чьей стороне автор?