Льдистый глаз, волосы дыбом, одна ноздря: страх в фольклоре
Как проявляется в фольклорных текстах одно из базовых эмоциональных состояний человека — страх? Через образы тела. Когда к телу прикасается нечто неведомое, когда видишь то, что отклоняется от нормы, или слышишь
Тело тех, кого мы боимся, необычное, иногда демоническое. У ведьмы может быть горб, у домового — шерсть, у черта — рога. Цвет глаз человека, о котором говорят, что он может обурочить (сглазить, испортить), отличается от привычной цветовой гаммы; колдун иногда опознается через физические особенности. Тело человека, испытывающего страх, реагирует сразу и на всех уровнях — от волос на голове до пяток.
Эпические чудовища
Страшны своим видом демоны и чудовища, некоторые мифологические персонажи прежде всего из-за своего облика, непохожего на то, что обычно видит человек. Один глаз, одна нога вместо двух, несколько голов, глаза на животе — это удивляет и вызывает различные реакции, от отвращения до ужаса.
В нартовском эпосе у чудовища «длинные брови свисали до земли, пятки ног были повернуты вперед, а носки — назад, рот огромен, размером в локоть и пядь». В якутском эпосе герой так описывает чудище абаасы:
Наш человек своими огненными, как звезды, глазами
Стал в упор разглядывать вошедшего —
Снизу вверх, от ступни до макушки.
Видит: [у абаасы одна-единственная]
Выросшая вниз от промежины
Обледенелая толстая нога…
<…>
Имеет он [одну]
Выросшую прямо из середины груди
Загребущую руку.
<…>
Если взглянуть повыше,
Покажется [отвислая] нижняя губа…
Если [в пасть его] заглянуть —
Редкие ржавые зубы [там]…
<…>
Если еще повыше взглянуть…
Белеет, словно вечер полнолуния в январе,
Льдисто-прозрачный глаз.
В поле зрения слушателя появляется нога, рука из середины груди, нижняя губа, пасть и зубы, глаз — чтобы схватить, посмотреть, проглотить. Через указание на необычность этих частей тела выявляются основные функции чудовища: людоедство, пожирание, проглатывание — слушатель эпоса боится быть съеденным.
Демоны и колдуны
В облике колдунов, ведьм, оборотней, домашних духов страх вызывают их необычные черты — странная форма глаз, черты животных, змей, деревьев. Например, человек с немного косящими глазами оказывается оборотнем.
По словам одного из крестьян, лет пять тому назад ему повстречался в лесу, на дороге страшный-престрашный человек с «покосившимися» глазами. Удивленный рассказчик спросил его: «Отчего ты, человече, такой поврежденный?» На что тот отвечал: «Да, брат, будешь „поврежденный“, когда несколько лет побегаешь волком» Цитируется по: Н. А. Криничная. Русская мифология. Мир образов фольклора. М., 2004..
Соседка-ведьма может превращаться в копну сена, непонятный клубок и преследовать человека:
«Случилось это с братом моего мужа, так что все это я доподлинно знаю: он бы врать не стал. Возвращался он
как-то вечером с сенокоса. Вдруг чует, что сзадикто-то идет. Оборачивается — копна. Испугался он, шаг ускорил. Акопна-то тоже быстрей задвигалась, догнала его и стала с ног сбивать. Еле-еле дошел он тогда до дому. На следующий день он опять шел с сенокоса. И вдруг откуда ни возьмись — клубок. Катится возле его ног, и все тут. Испугался он: не знает, что делать. А потом взял да и пнул его ногой. Тут клубок стал вокруг него кататься и путать его ноги. И запутались они так, что он еле-еле передвигался. До дому он добрался в тот раз с большущим трудом, совсем обессилел. С тех пор стал он ходить с ножом, но никто больше к нему не приставал. А спустя некоторое время все узнали, что соседка его умеет, оказывается, оборачиваться. Так это она и пугала — ведьма потому что была».
Дух бани предстает в образе
«И какой баенник-от страшный: весь мохнатый и
рука-то у него такая большая и тоже мохнатая.
<…>
…Престрашенная женщина ростом что твоя столетняя береза, голова — чисто разметанная копна сена: клок направо, клок налево, оттуда торчит колтун, словно перекати-поле, отсюда глядит чертополохом длинная косма, а глаза так и пялит! „Ты зачем занял мое место, а?“ — закричал страшным голосом домовой (это он сам и был)».
Ходячие покойники, куклы и роботы
Страх вызывают персонажи фольклора, которые одновременно похожи и не похожи на человека. Зомби, ходячие мертвецы, андроиды, куклы, роботы — персонажи самых разных традиций и типов фольклорных историй вызывают похожие эмоции.
Множество историй о покойниках рассказывают о том, как умерший муж навещает свою жену, и заканчиваются смертью женщины, но бывает и счастливый финал:
«Случилось у одной женщины горе — умер муж. Сильно она по нему тосковала: жили они раньше хорошо, мирно. И что?! Заиграло вдруг: стал он к ней кажную ночь приходить. Придет и смущает. Никому она
сначала-то про это не говорила. Живет себе вроде как жила. Да только стали вскоре примечать, что заговариваться стала баба и вести себя…по-странному . Расспросили, что с ней такое. Она и рассказала. Пришла к ней „бабка“ — та, что всякие заговоры да отвороты знает. Поговорила она с ней и посоветовала: обколи, мол, перед сном кровать иголками. В тот же вечер так она и сделала.
Пришел на следующую ночьмужик-то ее, укололся на иголках и осерчал. Ушел он тут же. Да так на прощанье дверью хлопнул, что думали, изба развалится. Больше после этого не приходил. А баба — ничего: поправилась».
Если задуматься, почему покойник в фольклоре может ходить, стоит провести небольшой мысленный эксперимент с категорией одушевленности. Грамматически эта категория проявляется, когда слово одинаково изменяется в родительном и винительном падежах. Проверим на слове «дерево». Нет чего? «Дерева». Вижу что? «Дерево» (не совпадают — значит, неодушевленное). А теперь «покойник» — «нет покойника», «вижу покойника». Одушевленное! Значит, в том, что покойник в фольклорных рассказах может передвигаться, нет ничего необычного.
То же можно сказать и о кукле в массовой культуре и фольклоре. Кукла Чаки становится демоническим убийцей в серии фильмов ужасов — от «Детской игры» (1988) до «Культа Чаки» (2017), — создавая целый ряд подражаний в медиасреде. Кукла — персонаж нескольких американских и европейских городских легенд, особенно прекрасна японская — про куклу Ликка-тян.
В суровой советской действительности безымянная кукла также довольно жестокий персонаж-убийца, о чем рассказывается в нижегородских страшилках:
«Одна девочка любила зеленый цвет. Мама купила ей в магазине зеленую куклу и такую же пластинку и сказала: „Без меня не играй этой куклой и не слушай эту пластинку“. Но дочь не послушала маму и включила пластинку. Пластинка запела: „Пляшут, пляшут зеленые глаза. Мать свою им не увидеть никогда“. Тут в дверь позвонили. Девочка открыла, а там стояла мать без головы. Она сказала: „Я же говорила тебе, а теперь идем со мной“. Девочка вышла во двор, и здесь зеленая кукла задушила ее».
Или:
«Куклы были страшные, только одна красивая, но она была в черном платье. Девочка ее купила и принесла домой. Вечером она положила ее в постель и легла с ней спать. Ночью мать услышала крик девочки. Она пошла к ней в комнату и увидела, что девочки нет на кровати. Мать заглянула под кровать, а там кукла в черном платье доедала горло девочки».
Айзек Азимов в рассказе «Хоровод» описал три обязательных правила поведения для роботов, в основе которых — недопустимость причинения вреда человеку. Но в детских страшилках робот часто нарушает эти законы, убивая людей:
«Один раз в полицейский участок поступило сообщение, что разрушен клуб, в котором собирались люди. Когда полиция приехала, они увидели следующее: здание практически полностью разрушено, только остались некоторые обломки стен. Среди этих камней были видны ручки, ноги, тела людей. Самое ужасное: рядом с этим Домом культуры (клубом) было тоже очень много людей, и все они были мертвы. Такое впечатление, что их тела в некоторых местах были обуглены. Полицейские не могли понять, что произошло. И тут по рации пришло сообщение, что на другом конце города происходит аналогичное событие. Полицейские быстро сели в свои машины и ринулись на место происшествия. Тогда они увидели, что около другого общественного здания бегают люди и раздается грохот и металлический звон. Подъехав поближе, они увидели огромного робота. Из его красных лампочек (вместо глаз) вылетали молнии, которые косили людей наповал. Тогда полицейские поняли, что это за обугленные пятна на трупах. Полицейские открыли по роботу огонь, но это не дало результатов. Увидев сопротивление, робот двинулся на полицейских и стал давить их ногами и стрелять в них молниями. Практически все погибли, остался в живых только один, сильно раненный. Увидев, что все мертвы, робот развернулся и пошел в другую сторону. Единственный полицейский увидел у него на пятне красную лампочку. Последней пулей он выстрелил в нее и попал. Из робота повалил дым, он затрясся и развалился на куски, обрушив еще один дом».
Страх перед такими персонажами объясним. В 1978 году японский инженер Масахиро Мори написал работу об эмоциональной реакции людей на внешний вид роботов, назвав ее «The Uncanny Valley» («Зловещая долина»). Он выяснил следующее: чем больше робот похож на человека, тем он кажется человеку симпатичнее. Но наиболее человекоподобные роботы неожиданно оказались неприятны людям из-за мелких несоответствий реальности, вызывающих чувство дискомфорта и даже страха. Этот неожиданный спад на графике симпатии и был назван «Зловещей долиной». Получается, что персонаж, выглядящий или действующий как человек, но обладающий
Как реагирует тело на встречу со страшным?
В фольклорных рассказах персонажи-люди встречаются с домовым, банником (духом бани), лешим. Такие персонажи появляются внезапно и наносят телесные повреждения, чем приводят в ужас.
Домовой внезапно наваливается ночью на человека и начинает душить (считается, что это деревенское объяснение сонного паралича). Проснувшийся видит утром на своей шее следы пальцев:
«Молодая я тогда была. За
день-то наработаешься, да еще и погуляешь вечером, так потом спишь как убитая. Так вот: сплю. Вдруг как вроде сел мнекто-то на грудь и давит, давит. Дышать нечем. А тут прям за горло схватил и душить стал. Еле опомнилась я тогда, закричала. Отец с матерью прибежали, свет зажгли: а никого. Еле успокоилась тогда, но свет до утра не гасили. А утром на шее у меня следы от пальцев оказались. Вот от чего это, а? Домовой это, видно, был. Но после того случая больше он ко мне не приходил».
При встрече со страшным происходят временные телесные трансформации, которые затрагивают практически все тело:
— цвет и форму волос — они седеют, встают дыбом;
— глаза — от страха человек жмурится;
— цвет лица — «ужасно побледнела»;
— сердце — «у девочки заколотилось сердце»;
— туловище и конечности — «он даже дрожал сидел»;
— кровь — «кровь застыла в жилах».
Тело либо реагирует обильным потоистечением, либо перестает реагировать вовсе: «холодный пот лил ручьем и застилал глаза», «я не могла встать, мне было страшно», «не в силах пошевелиться»; наступает смерть: «сердечный приступ случился, и так он и умер». Трансформируется или исчезает голос: «он заикался от страха», «даже голос потерял и так три дня не разговаривал», «я перепугался, ору».
Неонила Криничная в книге «Русская мифология. Мир образов фольклора» приводит несколько севернорусских рассказов, где говорится о том, как в страшно в бане:
«Однажды компания парней пошла в полночь в баню (считается, что в это время там моется баенник). В результате „у молодых мужиков на головах волосы повыстали, все мужчинья были разрознены, только один остался, все мужчинья побежали, друг дружку давя, чтобы скорее выбраться на улицу, все повыскакали…“».
Прохожий посоветовал хлещущимся в бане «чертям» поприбавить пару, в ответ внезапно все затихло, «мороз побежал по телу, и волосы встали дыбом».
Похожая ситуация — в детских страшилках, где персонаж-ребенок иногда попадает в незнакомое пространство (заброшенный дом, подвал, старую квартиру), встречается с необычным героем — это может быть призрак, мертвец, робот, незнакомый взрослый, старуха, которая делает пирожки из человеческого мяса.
Такие встречи могут приводить персонажа страшилки в оцепенение, он дрожит, жмурит глаза, у него подгибаются колени — испытывает эти и другие телесные реакции в ответ на взаимодействие со страшным:
«Эта больница была детская, ну, они решили в нее зайти и посмотреть, что там будет. Когда они туда зашли, ничего не было такого страшного. <…> В больнице было темно, и они увидели силуэт мужчины, и этот мужчина им кричал: „Эй, куда вы идете, на чай не останетесь?“ <…> У девочки заколотилось сердце, она очень сильно испугалась, в ее жилах просто кровь перестала течь, мальчик, конечно, был немного посмелее… <…> И тут стало ребятам правда страшно».
Вместо заключения
Важно, что все сказанное относится не к реальному человеческому опыту (о том, что люди боятся осквернения, ритуальной нечистоты, заразы, хорошо написано в книге антрополога Мэри Дуглас «Чистота и опасность») — это действительность фольклорного текста. В фольклоре через страх и страшное описывается неизвестное, непонятное и странное. А когда явление описано, оно становится чуть более понятным, менее страшным и даже смешным.
