Расшифровка Покупка «Красного коня»
Как ленинградка Казимира Басевич собирала Петрова-Водкина, Сарьяна, Кузнецова, Врубеля и при каких загадочных обстоятельствах она завещала все это Третьяковской галерее
Кирилл Головастиков: Здравствуйте! Это «Третьяковка после Третьякова», подкаст, который Arzamas делает совместно с Третьяковской галереей. Меня зовут Кирилл Головастиков, я редактор Arzamas; вы, может быть, знаете меня по другому нашему подкасту об искусстве, который называется «Зачем я это увидел?». Новый подкаст — о тех картинах, которые составили гордость русской культуры, и тех людях, благодаря которым шедевры были замечены, сохранены и в конце концов оказались в экспозиции Новой Третьяковки. Это подкаст о коллекционерах.
Все мы знаем, что главный русский музей начался с коллекции Павла Третьякова. Для нас «Грачи прилетели», «Тройка» и «Княжна Тараканова» — это абсолютная классика. И мы не задумываемся, что для Третьякова это было самое что ни на есть contemporary art: он был коллекционером современного искусства.
Но Третьяков умер в конце XIX века, а современное русское искусство продолжали собирать, и коллекция его музея продолжала расти. В этом подкасте мы поговорим о людях, которые прямо или опосредованно способствовали и первому, и второму. Пять периодов в искусстве XX века — пять коллекционеров — пять выпусков подкаста. Если говорить об истории искусства, то в первом выпуске мы переносимся в начало XX века — к художникам, которых прославили «Мир искусства» и «Голубая роза», символизм и модерн, но не только они. А если говорить об истории коллекционирования, то мы оказываемся в середине столетия, в эпоху расцвета коллекции Казимиры Басевич.
Для этого подкаста я взял интервью у ученого секретаря Государственной Третьяковской галереи Татьяны Александровны Юдкевич.
Татьяна Юдкевич: О Казимире Константиновне Басевич очень мало кому известно. И даже в Третьяковской галерее довольно долго она была полускрытой фигурой. Когда в 1986 году на очередной выставке даров галерее демонстрировались произведения из собрания Басевич, в каталоге даже не был указан год ее смерти. И вообще о том, что «Красный конь» происходит из частной коллекции, стало широко известно как раз благодаря этой выставке даров. «Красный конь» — вещь масштабная, и, кроме как в музее, ее трудно было
Кирилл Головастиков: Да, а вот и твист: одна из самых знаменитых картин в русской истории, символ русской культуры XX века, — «Купание красного коня» Кузьмы Петрова-Водкина — из коллекции нашей сегодняшней героини. Признанный шедевр
Казимира Басевич — урожденная Романовская — происходила из польской семьи. Она родилась в 1898 году в Иркутске — ее родители, дворяне, были сосланы на восток Российской империи после Польского восстания
Татьяна Юдкевич: Мы знаем об этом благодаря ее внучатой племяннице Рэне Михайловне Лотаревой. Она собрала все документы о Казимире Константиновне и передала их копии в Третьяковскую галерею. Рэна Михайловна жила в Екатеринбурге. По профессии она была архитектором: преподавала, строила, написала прекрасную книгу «Города-заводы России». Кроме этого, Рэна Михайловна мечтала издать монографию о Казимире Константиновне.
Кирилл Головастиков: В Москве Казимира Басевич выходит замуж за Сергея Турова, знаменитого зоолога, организатора природных заповедников, будущего директора Зоологического музея МГУ.
Татьяна Юдкевич: Вскоре Туров уезжает в Иркутск. Жена следует за ним и в
Кирилл Головастиков: До сих пор мы не говорили о живописи — об увлечениях Казимиры Басевич этого времени ничего не известно, и было ли искусство в их числе, мы не знаем. Однако в черновике ее завещания есть слова «любя живопись с юности». А первый муж, зоолог, был еще и художником-анималистом. Но то, что именно он заинтересовал Басевич искусством, остается не более чем предположением.
Татьяна Юдкевич: Про то, как она начала коллекционировать, мы тоже ничего не знаем. Первые документальные подтверждения ее приобретений — это 1947 год, после войны и эвакуации. Казимира Басевич приобретает работу художника Карла Гуна — эскиз к картине «Ришелье у постели больного Колиньи». Но эта покупка никак не характеризует коллекцию — она скорее выглядит случайностью.
Почему Басевич начинает собирать после войны? К этому времени ее супруг уже достиг определенной известности и положения — он получал патенты, писал книги, то есть появилась материальная возможность. Вряд ли зарплаты самой Казимиры Константиновны, которая во время эвакуации в Ташкенте переквалифицировалась из преподавателя русского и литературы в преподавателя географии, могло бы хватить на приобретение произведений искусства.
Но есть великолепное свидетельство самой Казимиры Константиновны: она пишет, что собрала коллекцию путем ограничений и лишений. Она не покупала себе новых платьев и не ходила развлекаться. Как бы выделяя из семейного бюджета средства на домработницу, она эту домработницу не содержала, а по дому все делала сама. А деньги, которые тратились бы на прислугу, шли на покупку искусства.
Важно еще сказать, что во второй половине
Еще ведь были живы художники. Начав с антикварных магазинов, она постепенно вошла в круг коллекционеров, художников и их семей. И, общаясь с людьми из мира искусства, она приобретала то, что любила и хотела. Лучшие работы Казимиры Константиновны куплены не через антикварные магазины: они приобретены у других коллекционеров или, например, напрямую у Павла Кузнецова и вдовы Петрова-Водкина.
Конечно, главные жемчужины коллекции Басевич — это Петров-Водкин, Кузнецов и Сарьян. Она определилась с периодом в искусстве, который ее интересовал больше всего: это были художники круга «Мира искусства» в широком смысле слова.
Кирилл Головастиков: Давайте расставим точки над i. Сейчас, когда мы говорим об истории культуры, объединение «Мир искусства» ассоциируется у нас прежде всего с русским модерном. Это был небольшой дружеский кружок, созданный в конце XIX века, преобразованный затем в одноименное общество, которое издавало одноименный журнал. Это было объединение, которому покровительствовал Валентин Серов, идеологию которого закладывал Александр Бенуа и которое подпитывалось энергией Сергея Дягилева. Изначальное общество прекратило свое существование, но дало название новому объединению, которое просуществовало до середины 1920-х годов, уже без концептуальной строгости. В него вполне могли входить и те художники, которым изначальные мирискуснические идеи были совсем чужды, например бывшие «бубновые валеты».
На знаменитом кустодиевском портрете членов этого большого «Мира искусства» (а также на эскизах к нему) есть и первые мирискусники вроде Бенуа и Сомова, но также есть и Рерих, и Билибин, и Добужинский, и Грабарь — кого там только нет. В выставках «Мира искусства» участвовал и автор первых выдающихся приобретений Казимиры Басевич — художник Мартирос Сарьян.
Татьяна Юдкевич: Одна из его работ — «Улица в Каире» 1911 года — уже в конце
Коллекционировав искусство, Басевич не отдавала предпочтение
Казимира Константиновна собирала не только живопись и графику, но и скульптуры, декоративно-прикладное искусство. Вообще она создавала свой собственный мир. Басевич выстраивала пространство, в котором ей было комфортно существовать. Оно было связано с юностью, временем ее становления, атмосферой начала ХХ века. Казимира Константиновна покупала только те работы, которые ей нравились. Она реагировала на эмоциональную составляющую произведения, тонко ее чувствовала. В одном из писем Басевич сообщает Сарьяну о покупке его работы и описывает, как она удачно ее повесила в квартире, как ее сразу видно при входе и как ясно ощущается мир картины — пространство, залитое солнцем. И поэтому она не собирала
Кирилл Головастиков: Мы заговорили о работах, которые формируют пространство — значит, самое время перейти к гвоздю программы, «Купанию красного коня». И самое время ответить на вопрос: каким образом большая картина, которая для нас является символом русских 1910-х годов, в середине XX века все еще была доступна для покупки частными коллекционерами? Дело в том, что у картины была непростая судьба.
Татьяна Юдкевич: Картина «Купание красного коня» была написана Петровым-Водкиным в 1912 году, в 1914-м была отправлена в Швецию на выставку в Мальмё вместе с большим числом работ других художников и так там и осталась. Надо сказать, что даже сама шведская сторона поднимала вопрос о русских картинах, но у советской власти
Есть сведения, что когда работа оказалась в Ленинграде, Русский музей проявил к ней большой интерес и включил в список желаемых к приобретению, который был направлен в Министерство культуры. Но министерство отказало без всяких объяснений. Очевидно, что причина была в «формализме» художника.
Спустя некоторое время Мария Федоровна Петрова-Водкина продала «Купание красного коня» Казимире Константиновне Басевич. Это произошло в 1953 году, то есть вскоре после того, как работа появилась в Ленинграде. Вдова Петрова-Водкина отправила специальную бумагу в Третьяковскую галерею и, кажется, в Русский музей, в которой было зафиксировано следующее: существует только одна картина «Купание красного коня» и находится она в собрании Казимиры Константиновны. Появление этого документа связано с тем, что некий художник, которому Петрова-Водкина на время ремонта передала эту картину на хранение, сделал с нее копию и нигде это не указал. Чтобы избежать возможной путаницы и
Кирилл Головастиков: Теперь поговорим о третьем главном приобретении Казимиры Басевич — картинах Павла Кузнецова. Этот художник ассоциируется в первую очередь с символистским художественным объединением «Голубая роза», которое сформировалось вокруг одноименной выставки 1907 года. Голуборозовцем, кстати, был и Мартирос Сарьян. Впрочем, у объединения не было четкой идеологии, и оно вскоре прекратило существование. А вот сам Павел Кузнецов прожил долгую жизнь.
Татьяна Юдкевич: В 1957 году в Ленинграде проходит выставка Павла Кузнецова. Казимира Константиновна приходит на нее и приобретает там пейзаж голуборозовского периода «Вечер в степи» (сейчас он висит в постоянной экспозиции Третьяковской галереи).
Затем в 1958 году она покупает у Кузнецова натюрморт. Она тесно общалась и с ним, и с его женой, художницей Еленой Бебутовой. Вскоре Кузнецов решает написать портрет Басевич. Казимира Константиновна пишет мужу: «Кузнецов хочет написать мой портрет — говорит, что я самая красивая и изысканная женщина нашего времени». Ей в это время уже под шестьдесят, но в ее облике видно такое благородство, такое достоинство, такая внутренняя цельность, что она действительно прекрасна. Портрет Казимиры Константиновны написал не только Кузнецов, но и Бебутова, и обе эти работы сейчас находятся в Третьяковской галерее. И вдобавок к ним, будете смеяться, в музее хранится графический портрет Басевич работы Ильи Глазунова — и он тоже хорош.
Казимира Константиновна собирала искусство в конце 1940-х и в 1950-х годах. Она не была Щукиным или Морозовым — никого в свой дом не водила, — но значение своей коллекции понимала и примерно с 1960 года начала задумываться о ее судьбе. Сохранилась чудесная расписка ее мужа, в которой он подтверждает, что коллекция картин принадлежит его жене и она вправе распоряжаться ею по своему усмотрению. Аким Захарович Басевич к искусству был абсолютно индифферентен, не понимал его, но увлечение жены уважал.
Мы не знаем, как и когда произошло знакомство Казимиры Басевич с сотрудниками Третьяковской галереи. Существует легенда, что
2 апреля 1961 года Казимира Константиновна получила охранное свидетельство от управления культуры исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся. Этот документ подтверждал, что ее собрание представляет особый интерес для изучения русского искусства конца XIX — начала XX века и поэтому оно взято на государственный учет.
В итоге завещание было подписано 4 апреля — но вскоре произошло нечто неожиданное. Казимира Константиновна внезапно подписала дарственную, по которой эти работы могли быть переданы в галерею прямо сейчас, еще при ее жизни. Внучатая племянница Басевич предполагала, что такое спонтанное решение было следствием фантастического эмоционального подъема после полета Гагарина в космос 12 апреля 1961 года.
Возможно, в это же время вокруг коллекции и квартиры Басевич начинается
В том же 1961 году Казимира Константиновна пишет второе завещание, в которое включает еще 23 работы, отобранные при участии сотрудников Третьяковской галереи. Одна копия этого завещания хранилась в нотариальной конторе, а другая затерялась в музее. Родные Казимиры Константиновны об этом завещании ничего не знали. И дальше мы говорим уже не об истории коллекционера, а об истории коллекции.
Казимира Константиновна умерла в 1973 году. Наследницей стала племянница, дочь ее сестры Галина Иннокентьевна Лотарева. После смерти Басевич ленинградскую квартиру нужно было в короткий срок освободить. Зная о том, что Казимира Константиновна питала добрые чувства к Третьяковской галерее, Галина Иннокентьевна позвонила в музей. Тогдашний заведующий отделом живописи музея приехал в Ленинград с рукописным списком работ. Он сказал Галине Иннокентьевне, что указанные картины Казимира Константиновна завещала Третьяковской галерее, хотя оформленного завещания у него на руках не было. В этом списке было не 23, а всего семь произведений: рисунок Михаила Врубеля «Голова девушки», прекрасная «Терраса в поместье» Станислава Жуковского, работы Константина Сомова и Артура Фонвизина. Племянница коллекционерки передала их в Третьяковскую галерею, и у нас появился дар Галины Иннокентьевны Лотаревой по завещанию Казимиры Константиновны Басевич. Мебель, скульптуры распределили по ленинградским музеям, а остальные картины и графику увезли в Екатеринбург, где живет семья Лотаревых.
История получила продолжение в 2017 году, когда мне позвонила Рэна Михайловна Лотарева, внучатая племянница Казимиры Константиновны. Она сообщила, что нашла черновик второго завещания Басевич. Оказалось, что в Третьяковскую галерею было передано не все, что завещала Казимира Константиновна. Рэна Михайловна хотела завершить процесс, и при участии Екатеринбургского музея это было сделано. В процессе сбора работ было выяснено, что двух произведений не хватает — они уже были подарены другим людям и учреждениям. Рэна Михайловна заменила их тремя портретами Казимиры Константиновны работы Павла Кузнецова, Елены Бебутовой и Ильи Глазунова. Так что всего мы получили 24 работы. То, что не попало в Третьяковскую галерею, Рэна Михайловна передала в Екатеринбургский музей.
Самое удивительное, что про это собрание вообще никто не знал, даже соседи по лестничной площадке. И ничего из вещей не было продано: ни Галина Иннокентьевна, ни Рэна Михайловна не рассматривали эту коллекцию как средство для обогащения. Все сохранялось, и воля Казимиры Константиновны Басевич была исполнена полностью.
