КурсКак придумать городАудиолекцииМатериалы

Расшифровка Тель-Авив и план Геддеса

Как ботаник-анархист Патрик Геддес придумал городскую среду раньше, чем планировку, а улицу — раньше, чем дом

Прежде чем переходить к плану Тель-Авива, имеет смысл посмотреть на автора этого плана, Патрика Геддеса. Кем он был, почему он стоит особняком от мно­гих других градостроителей и в чем, собственно, особенность его плана?

Наряду с такими планировщиками, как Серда  Идельфонс Серда (1815–1876) — архитектор, в 1850-х годах создал план расширения Барселоны, частично реализованный, изобретатель термина «урбанизация»., который построил Барселону, и Осман  Жорж Эжен Осман (1809—1891) — префект департамента Сена (1853—1870), в 1860-е перестроил значительную часть Парижа. Подробнее об этом — в лекции «Париж и реформы барона Османа», который создавал план Большого Парижа, шотландец Патрик Геддес не был профессионалом градостроительства. По образованию он был биолог, натуралист и только потом увлекся социологией, эволюционной моделью Герберта Спенсера. Он работал ассистентом в одной из лабораторий Чарльза Дарвина  Речь идет о лаборатории профессора физиологии Джона Бердона-Сандерсона в Лондонском университетеском колледже, где в 1877–1878 годах работал Геддес. Там он встречался с Дарвином. и, в частности, помогал ему разбирать коллекции растений, которые тот привез из экспедиции на корабле «Бигль». Вращаясь в кругу натурфило­софов, натуралистов, в начале своей карьеры Геддес, наряду с ботаникой, задумывается об обществе и только после этого обращается к планировке и градостроительству. Причем сначала как теоретик и концептуалист и лишь затем — как реальный планировщик, который создает реальные решения, планировочные композиции и так далее. 

Патрик Геддес. Около 1879 годаPatrick Geddes Collection / University of Edinburgh

Но как он к этому пришел? Сам по себе Патрик Геддес — один из трех главных шотландцев, которые задумывались об обществе и человеческой свободе. Первый — это Адам Смит, автор книги, которая называется «Теория моральных чувств», «The Theory of Moral Sentiments»; это первый шотландский теоретик свободы, в первую очередь экономической, но не толь­ко. Второй — лорд Актон, католический философ, автор известной фразы «Власть коррумпирует, а абсолютная власть коррумпирует абсолютно»  Power tends to corrupt, and absolute power corrupts absolutely (англ.).. И тре­тий — Патрик Геддес, который фактически привнес в социологию натурали­стический универсалистский подход. Вместе с тем он был увлечен идеями анархизма — не в милитантной форме, а в форме гражданской свободы и независимости от государства. Это была его главная идея. Геддес дружил с французским географом Элизе Реклю и его братом, которые были извест­ными французскими анархистами и крупными ландшафтоведами. Он дружил и часто встречался с князем Петром Алексеевичем Кропоткиным, который тоже был географом и анархистом, и вместе они обсуждали многие идеи и социальные проблемы. 

Анархизм того времени был, с одной стороны, такой идеологией свободы, а с другой стороны, это была отчасти индивидуалистическая теория, которая находилась как бы посередине между индивидуализмом и социализмом. Соображения и Геддеса, и Кропоткина, и Реклю лежали ровно посередине: они говорили о гражданской активности, гражданской возбужденности как о некой причине существования городского сообщества.

Таким образом, концепция Патрика Геддеса — это концепция общественная и социологическая, а все, что он делал в отношении пространства городов, — это проекция гражданских ценностей людей, тех ценностей, которые опреде­ляют их самобытность. Он говорил: мы планируем не пространство, мы пла­нируем сообщество, а town planning в смысле пространственного развития это лишь наш инструмент. 

Многое из того, о чем размышлял Патрик Геддес, берет основу в ботанике. В конце своей жизни он основал шотландский колледж на берегу Средиземного моря в Монпелье, и он выбрал это место неслучайно. В этом городе находится один из самых старых ботанических садов, а также старейший медицинский колледж, который в XII веке фактически был Меккой свободных врачей. В Средние века искусство врачевания жестко регулировалось религиозными традициями, и лишь в Монпелье существовала клиника, которая позволяла врачам со всего мира обмениваться своими практиками. 

Для Геддеса это было очень важно. Он параллельно развивал две линии. Первая — это социология растений, ботаника, над которой он работал всю жизнь, вторая — идеи здравоохранения, которые он перекладывал на прин­ципы town planning, и даже язык у него был хирургический. Он говорил, что город — это организм, его нельзя перекраивать, а можно только лечить. В процессе своего планирования он совершал тонкие хирургические операции: он всеми силами пытался уйти от серьезных нарушений в уже сложившейся структуре и, как правило, избегал такого рода мер.

Фредерик Олмстед. План Проспект-парка в Бруклине. 1871 годBrooklyn Public Librar

Концепция города как природного ландшафта (город и ландшафт суще­ствовали у него в одном измерении) была для него очень важна, и в этом смысле он был последователем известного американского градостроителя Фредерика Олмстеда. Этот человек известен прежде всего тем, что он спла­нировал Центральный парк на Манхэттене, а до этого — Центральный парк в Буффало и Проспект-парк в Бруклине. Для Олмстеда Центральный парк был не столько парком, сколько местом встреч горожан, живущих на Манхэттене и в Нью-Йорке, и то же самое — Проспект-парк в Бруклине. Нью-йоркское общество XIX века было достаточно сегрегировано, и Олмстед воспринимал парк как средство десегрегации человека. Эта концепция парка как социаль­ного института, оздоравливающего городскую атмосферу, для Геддеса была невероятно важна. Как говорил Родоман, российский географ и последователь Геддеса, природный ландшафт и вообще природа не только равнозначны чело­веку на земном шаре, но они еще и равноправны ему. В своей работе Патрик Геддес пытался показать, что, во-первых, в городе есть живое сообщество и на него нужно обращать внимание, а во-вторых, природа в виде разного рода парков, бульваров и других природных объектов есть инструмент социали­зации человека.

При этом интересно, что, как Петр Кропоткин и Элизе Реклю, Геддес с боль­шой осторожностью относился к частной собственности на землю. Все они считали, что история земли, в частности ландшафта, — это история поколе­ний, она не позволяет отчуждать пространство, поскольку за ним стоит огромное количество эпох — оно должно принадлежать всему человечеству, и речь может идти только об аренде, но никогда — о собственности.

В 1925 году Геддес фактически завершил концепцию плана Тель-Авива, он со­здал то, что ему раньше никогда не приходилось делать, — город на пустом месте. И он сделал много интересного, в частности попытался спроецировать свой анархический идеал, идеал свободного человека на планировку города, который теперь является знаменитым Белым городом, застроенным учениками школы Баухаус и подражателями этой школы. В 1932 году, когда Геддес уже умер, значительная часть его идей были пересмотрены, план города был сильно модернизирован и изменен, но какой-то отпечаток остался в этом баухаусовском квартале и затем отдельными элементами распростра­нился по всему городу. 

И сейчас имеет смысл поподробнее обратить внимание на то, каким образом Патрик Геддес спланировал Тель-Авив и в чем особенность его плана.

Патрик Геддес. Генеральный план Тель-Авива. 1925 год Wikimedia Commons

1925 год. Меир Дизенгоф  Меир Дизенгоф (1861-1936) — один из руководителей общины Тель-Авива со дня основания (1909), мэр со времен получения Тель-Авивом статуса отдельного района с собственным советом (1921). Популяризиро­вал Тель-Авив, привлекал туда еврейских знаменитостей., мэр Тель-Авива, приглашает шотландца сэра Патрика Геддеса для подготовки первого плана развития города. Возникший из отдельных еврейских жилых кооперативов, быстрорастущий Тель-Авив остро нуждался в какой-то объединяющей концепции  Начиная со времен первой алии (1880-е) за границами бывшей городской стены Яффы по очереди возникло несколько новых еврейских кварталов — небольших, так сказать, пристроенных к старому городу. Однако сам Тель-Авив начинался с отделенного большого, так сказать, многоквартального участка и «кооператива», первоначально назвавшегося «Ахузат Байт» и сразу задуманного как мини-город. Когда он получил в 1920-х первые муниципальные права, старые «новые» кварталы вошли в это образование и, соответственно, окончательно выделились из Яффы в 1934-м.. В основу своего предложения Геддес поставил идею жилого квартала-сообщества, небольшой группы индивидуальных домов с определенной иерархией улиц и зеленых садов.

На карте современного Тель-Авива границы плана Геддеса — это, в общем, очень небольшая территория в центральной части города. Но вопросы о гра­ницах приватного и общественного пространства в городской среде, о роли самоуправления и задачах городского планирования, которые поднимает Патрик Геддес в проекте 1925 года, по своему масштабу охватывают огромное количество городов по всему миру.

К 1925 году Тель-Авив обладал как минимум двумя значимыми для текущей истории вещами: отдельным самоуправлением и огромной проблемой пере­населенности существующих кварталов. Если говорить о самоуправлении, то независимость Тель-Авива как муниципального образования формировалась постепенно. От небольших еврейских кварталов за границами Яффо, организо­ванных частными строительными ассоциациями и предпринимателями, где жилье предоставлялось членам этих ассоциаций. Формально эти общины нахо­дились под общим управлением Яффо, включая, помимо прочего, например, и региональную комиссию по городскому планированию. Затем, в 1923 году, британское правление санкционировало отделение Тель-Авива от Яффо, а в 1934 году он получил статус муниципального образования. Это провозглашение сделало Тель-Авив первым еврейским самоуправляемым городом в Палестине. 

За это время численность населения Тель-Авива умножилась в несколько раз. По данным 1910 года, в еврейских кварталах проживало порядка 300 человек (всего около 60 домов), в 1922 году — уже 15 000 человек, а еще через три года — 40 000 человек. Такой резкий рост населения спровоцировал, как пишет профессор Израильского технологического института в Хайфе Яэль Алвэй, возникновение густонаселенных многоквартирных домов без водопровода, канализации, улиц, электричества или социальных услуг. Такое положение дел, безусловно, имело и политические риски для Меира Дизен­гофа: городу был необходим план, позволяющий прогнозировать развитие тех или иных территорий в соответствии с ростом численности населения.

Тель-Авив. 1920-е годы© Universal Images Group via Getty Images

К моменту приглашения в Тель-Авив Патрик Геддес уже имел опыт работы в Палестине (например, ему принадлежит план Еврейского университета в Иерусалиме  В 1917-1947 годах Иерусалим был административным центром английской подмандатной территории Палестина.), но здесь задача была совершенно другого масштаба: нужно было подготовить план развития города с расчетом на 100 тысяч жителей. Надо сказать, что для Геддеса городское планирование, или способы устрой­ства городского пространства, — это производная эволюционной жизни общества, его идей и планов. Он пишет, что городское планирование не может проходить сверху на основе каких-то единых принципов, изученных в одном месте и скопированных во всех остальных. Городское планирование — это поддержка и развитие сложившегося образа жизни, местного характера среды, гражданского духа и неповторимой индивидуальности, всегда базирующейся на собственном фундаменте. Чтобы увидеть тот фундамент, что лежал в основе устройства Тель-Авива, Геддес организовал свою работу как длительное иссле­дование города. Он провел в нем два месяца и собрал шестидесятичетырех­стра­нич­ный отчет о текущем состоянии территорий и типологии застройки и под­готовил рекомендации по их дальнейшему развитию. 

На чем Геддес делает акцент в этом документе? Во-первых, его интересует сама организация жилого квартала. Самая простая единица его плана — это участок дома для одной семьи площадью 560 квадратных метров. Из таких участков собирается жилой квартал, который можно представить как квадрат, разбитый на множество небольших индивидуальных участков. Хотя Геддес не затраги­вает форму домов и не говорит об архитектуре, в своих материалах он так или иначе фиксирует базовые пространственные параметры. Он говорит обо всем, что не форма, обо всем, что находится между зданиями: ширина, высота, плот­ность, отступы и так далее — всем, что формирует городское простран­ство. Во многом это выглядит как попытка соединить идею о кооперативном полугородском-полусельском образе жизни, которая в тот момент была популярна в Европе и последователем которой в том числе являлся Геддес, с практикой организации кооперативных кварталов, уже существовавших на тот момент в Тель-Авиве. 

Второе, на что стоит обратить внимание, — это иерархия улиц. По периметру вокруг жилого квартала устраиваются главные улицы. Внутрь квартала идут небольшие проезды и проходы, которые используют в основном жители этого квартала. Ни одна из этих улиц не заканчивается тупиком, каждая ведет к небольшому общественному парку, саду или спортивной площадке, расположенной в центре квартала. 

Третий момент, который Геддес подчеркивает в своем отчете, — это зеленые сады. Как пишет исследовательница урбанистики Рахель Каллюс, то, к чему стремится Геддес в Тель-Авиве, — это создание пространства перехода между городом и не городом, то есть деревней. И, наконец, четвертый пункт — самоуправ­ление. Геддес развивал идею не просто самоуправления, но буквально участия жителей в строительстве и содержании дома. Таким образом, выбор в пользу малоэтажной застройки это еще и способ упростить участие жителей в строи­тельстве жилого квартала.

Тель-Авив. 1932 год© Universal Images Group via Getty Images

На самом деле жилой квартал — это очень старая идея, а новое в плане Геддеса — попытка объединить эту идею с идеей локальной идентичности и кооперативного образа жизни, когда у тебя не просто есть свой участок, но ты принадлежишь к определенному комьюнити. И самое важное здесь то, что это не насильственное объединение, которое предлагал социализм и пыта­лись реализовать, например, в соцгороде Магнитогорске, но объединение, основанное на ценности своего и ценности общего. У тебя есть свой дом, свой участок, за которым ты следишь и в границах которого ощущаешь простран­ство собственного приватного дома, но при этом есть пространство, где ты коммуницируешь с другими жителями квартала.

Для Геддеса социальная реконструкция состояла не из широкомасштабных государственных мер, а из усилий миллионов людей и каждого отдельного человека по созданию — город за городом, регион за регионом — некоторой утопии, пространства, в котором приятно находиться, в котором хочется жить, которое хочется называть своим домом. 

На первое место Геддес ставит децентрализованную неиерархическую систему управления как собственным пространством, так и коммунальным. Рассчитанный, как я и говорила, в момент разработки на 100 тысяч жителей, план затем довольно быстро пришлось адаптировать. В результате следующей волны эмиграции население Тель-Авива быстро увеличилось: в 1947 году — до 190 тысяч жителей, а в 1952 году — до 350 тысяч. Город стремительно разра­стался, и появлялось множество новых районов вокруг, вне плана, который разрабатывал Геддес. Сегодня исследователи отмечают, что пока у нас нет достаточно материалов, текстов, архивных подборок и прочих исследований, чтобы сказать, как опыт разработки и адаптации плана Геддеса повлиял на развитие новых районов, но тем не менее такой вопрос ставится, и это довольно интересно. План Геддеса — это планировочная сетка, в которую можно воткнуть очень разную архитектуру, разные архитектурные объемы. Патрик Геддес прописал параметры этих объемов, чтобы сохранить застройку малоэтажной, но на самом деле его план — гибкая структура, в которую в итоге уместились трех-, четырех- и даже пятиэтажные дома архитекторов Баухауса.

Но надо сказать, что и в границах изначальной территории план Геддеса был реализован лишь частично. В основном реализация касается размеров квар­талов и планировочных принципов, например принципа иерархии улиц, и частич­но построенных зеленых садов. Довольно быстро ограничения по ти­пологии застройки были изменены, чтобы открыть возможность строить многоквартирные дома там, где Геддес предполагал малоэтажную застройку. Некоторые исследователи даже отмечают, что и в адаптированных и согласо­ванных планах 1926 и 1927 годов плотность застройки уже не регламенти­ровалась.

Тель-Авив. 1936 год© Universal Images Group via Getty Images

И во многом это произошло из-за отсутствия дополнительного финансирова­ния муниципалитета Тель-Авива, оказавшегося в какой-то момент зависимым от налоговых доходов на строительство, уплачиваемых застройщиками. Застройщик, приобретая участок, строил на нем максимально разрешенный объем жилья. И после завершения, а часто и до начала строительства жилища отдельные квартиры продавались, и по крайней мере до 1950-х годов это было основной моделью строительства. Интересно отметить, что даже с учетом гораздо более плотной застройки в границах плана Геддеса способ управления многоквартирными домами во многом напоминает его идеи. У каждого есть собственная квартира, и каждый владеет своим частным пространством, кото­рое он считает домом, но также между жильцами распределены обязательства по содержанию общих зон, что в некотором смысле объединяет их и делает небольшим сообществом.

Кроме того, финансовые трудности муниципалитета не позволяли ему приобре­тать землю, необходимую для реализации больших общественных пространств, также предусмотренных планом Геддеса. Таким образом, откры­тые общественные сады, которые должны были строить и поддерживать жители и муниципалитет, были реализованы в очень небольшом количестве. Чаще всего эти пространства также отдавались под застройку. В условиях реальной жизни, обусловленной ожиданиями от капитализации территорий, с одной стороны, и огромным спросом на жилье — с другой стороны, идеали­стический план, предложенный Геддесом, — с низкой плотностью населения, с садами, с большими общественными пространствами — просто не мог быть воплощен. Его реализация потребовала бы гораздо более строгих методов регулирования застройки и гораздо больших финансовых ресурсов муници­палитета, а в тот момент это было невозможно. Можно сказать, что в итоге задуманные Геддесом кварталы скорректировались под реальный спрос и высо­кий рост количества жителей в городе, то есть адаптировались к реаль­ности. Мне кажется, в этом тоже заключен один из тезисов Геддеса о том, что городское планирование — это прямое продолжение общественного устрой­ства, неотъемлемая часть существующих в обществе идей и планов, дискуссий и обсуждений.

Курс подготовлен вместе с Высшей школой урбанистики имени А. А. Высоковского ФГРР НИУ ВШЭ при поддержке компании VEKA Rus в рамках празднования 10-летия школы
Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
История русской эмиграции
Как придумать город
Вашими молитвами
Остап Бендер: история главного советского плута
Мир Даниила Хармса
Найман читает «Рассказы о Анне Ахматовой»
Главные идеи Карла Маркса
Олег Григорьев читает свои стихи
История торговли в России
Зачем я это увидел?
Жак Лакан и его психоанализ
Мир средневекового человека
Репортажи с фронтов Первой мировой
Главные философские вопросы. Сезон 8: Где добро, а где зло?
Сказки о любви
Веничка Ерофеев между Москвой и Петушками (18+)
Япония при тоталитаризме
Рождественские песни
Как жили обыкновенные люди и императоры в Древнем Риме
Хотелось бы верить
Немецкая музыка от хора до хардкора
Главные философские вопросы. Сезон 7: Почему нам так много нужно?
Довлатов и Ленинград
Главные философские вопросы. Сезон 6: Зачем нам природа?
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Личный XX век
Берлинская стена. От строительства до падения
Страшные истории
Нелли Морозова. «Мое пристрастие к Диккенсу». Аудиокнига
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
«Эй, касатка, выйди в садик»: песни Виктора Коваля и Андрея Липского
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как исполнять музыку на исторических инструментах
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Как гадают ханты, староверы, японцы и дети
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Отвечают сирийские мистики
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Легенды и мифы советской космонавтики
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Песни о любви
Культура Японии в пяти предметах
5 историй о волшебных помощниках
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Я бы выпил (18+)
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Стихи о любви
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Безымянный подкаст Филиппа Дзядко
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Милосердие на войне
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Гутенберг позвонит
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Лунные новости
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Письма о любви
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Холокост. Истории спасения
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
Несогласный Теодор
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
Комплекс неполноценности
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Иностранцы о России
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
История русской эмиграции
Как придумать город
Вашими молитвами
Остап Бендер: история главного советского плута
Мир Даниила Хармса
Найман читает «Рассказы о Анне Ахматовой»
Главные идеи Карла Маркса
Олег Григорьев читает свои стихи
История торговли в России
Зачем я это увидел?
Жак Лакан и его психоанализ
Мир средневекового человека
Репортажи с фронтов Первой мировой
Главные философские вопросы. Сезон 8: Где добро, а где зло?
Сказки о любви
Веничка Ерофеев между Москвой и Петушками (18+)
Япония при тоталитаризме
Рождественские песни
Как жили обыкновенные люди и императоры в Древнем Риме
Хотелось бы верить
Немецкая музыка от хора до хардкора
Главные философские вопросы. Сезон 7: Почему нам так много нужно?
Довлатов и Ленинград
Главные философские вопросы. Сезон 6: Зачем нам природа?
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Личный XX век
Берлинская стена. От строительства до падения
Страшные истории
Нелли Морозова. «Мое пристрастие к Диккенсу». Аудиокнига
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
«Эй, касатка, выйди в садик»: песни Виктора Коваля и Андрея Липского
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как исполнять музыку на исторических инструментах
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Как гадают ханты, староверы, японцы и дети
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Отвечают сирийские мистики
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Легенды и мифы советской космонавтики
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Песни о любви
Культура Японии в пяти предметах
5 историй о волшебных помощниках
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Я бы выпил (18+)
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Стихи о любви
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Безымянный подкаст Филиппа Дзядко
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Милосердие на войне
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Гутенберг позвонит
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Лунные новости
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Письма о любви
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Холокост. Истории спасения
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
Несогласный Теодор
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
Комплекс неполноценности
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Иностранцы о России
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
История Юрия Лотмана
Arzamas рассказывает о жизни одного из главных ученых-гуманитариев XX века, публикует его ранее не выходившую статью, а также знаменитый цикл «Беседы о русской культуре»
Волшебные ключи
Какие слова открывают каменную дверь, что сказать на пороге чужого дома на Новый год и о чем стоит помнить, когда пытаешься проникнуть в сокровищницу разбойников? Тест и шесть рассказов ученых о магических паролях
Наука и смелость. Второй сезон
Детский подкаст о том, что пришлось пережить ученым, прежде чем их признали великими
«1984». Аудиоспектакль
Старший Брат смотрит на тебя! Аудиоверсия самой знаменитой антиутопии XX века — романа Джорджа Оруэлла «1984»
История Павла Грушко, поэта и переводчика, рассказанная им самим
Павел Грушко — о голоде и Сталине, оттепели и Кубе, а также о Федерико Гарсиа Лорке, Пабло Неруде и других испаноязычных поэтах
История игр за 17 минут
Видеоликбез: от шахмат и го до покемонов и видеоигр
Истории и легенды городов России
Детский аудиокурс антрополога Александра Стрепетова
Путеводитель по венгерскому кино
От эпохи немых фильмов до наших дней
Дух английской литературы
Оцифрованный архив лекций Натальи Трауберг об английской словесности с комментариями филолога Николая Эппле
Аудиогид МЦД: 28 коротких историй от Одинцова до Лобни
Первые советские автогонки, потерянная могила Малевича, чудесное возвращение лобненских чаек и другие неожиданные истории, связанные со станциями Московских центральных диаметров
Советская кибернетика в историях и картинках
Как новая наука стала важной частью советской культуры
Игра: нарядите елку
Развесьте игрушки на двух елках разного времени и узнайте их историю
Что такое экономика? Объясняем на бургерах
Детский курс Григория Баженова
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт-Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Аудиолекции
19 минут
1/7

Париж и реформы барона Османа

Как в середине XIX века бывший городской префект и друг Наполеона III придумал не только новый облик Парижа, но и парижанина

Читает Алексей Новиков

Как в середине XIX века бывший городской префект и друг Наполеона III придумал не только новый облик Парижа, но и парижанина

18 минут
2/7

Чикаго и Великий пожар

Как в конце XIX века пожар, едва не уничтоживший Чикаго, подарил миру новый город и профессию городского планировщика

Читает Ксения Мокрушина-Аквавива

Как в конце XIX века пожар, едва не уничтоживший Чикаго, подарил миру новый город и профессию городского планировщика

18 минут
3/7

Тель-Авив и план Геддеса

Как в 1920-х годах ботаник-анархист придумал городскую среду раньше городской планировки, а улицу — раньше, чем дом

Читают Алексей Новиков, Марина Сапунова

Как в 1920-х годах ботаник-анархист придумал городскую среду раньше городской планировки, а улицу — раньше, чем дом

17 минут
4/7

Магнитогорск и идеи социализма

Как в 1930-х годах в Советском Союзе хотели сконструировать нового человека, поселив его в городе-конструкторе

Читает Евгения Конышева

Как в 1930-х годах в Советском Союзе хотели сконструировать нового человека, поселив его в городе-конструкторе

18 минут
5/7

Зеленоград и города-спутники

Как к 1950-м годам город-сад уступил место городу-спутнику, каким задумывался спутник Москвы Зеленоград и при чем тут шпионский скандал

Читает Ольга Казакова

Как к 1950-м годам город-сад уступил место городу-спутнику, каким задумывался спутник Москвы Зеленоград и при чем тут шпионский скандал

24 минуты
6/7

Берлин и его разделение

Как в 1961–1989 годах Берлин разделили на два города, а потом снова объединили в один и как это помогло жителям принять свою историю

Читает Екатерина Рыбакова

Как в 1961–1989 годах Берлин разделили на два города, а потом снова объединили в один и как это помогло жителям принять свою историю

25 минут
7/7

Йоханнесбург и апартеид

Как во второй половине XX века, вопреки заветам Османа об объединении общества, главный город Южной Африки строился для людей с определенным цветом кожи

Читает Дарья Зеленова

Как во второй половине XX века, вопреки заветам Османа об объединении общества, главный город Южной Африки строился для людей с определенным цветом кожи