История Юрия ЛотманаМатериалы

«Биография как искусство»: неопубликованная статья Юрия Лотмана

К 100-летию Юрия Лотмана Arzamas публикует прежде никогда не выходившую статью исследователя

Вступительная заметка Игоря Пильщикова

Вопрос о методологии биографического исследования, в противоположность сугубо эмпирическому подходу к биографии писателя, редко поднимался в русской науке о литературе. В 1920-е годы эту проблему поставили русские формалисты, но вскоре все подходы, отклонявшиеся от ортодоксального марксизма-ленинизма-сталинизма, были подавлены правящим официозом.

Лишь несколько десятилетий спустя теория биографии становится во главу угла в историко-культурных работах Юрия Лотмана и некоторых других ученых Московско-тартуской семиотической  Семиотика — наука о свойствах знаков и знаковых систем. Знак — это двуединая сущность, связывающая означаемое (смысл, то есть представление о предмете, свойстве, действии) и означающее (материальный носитель смысла: например, звук, жест, изображение) школы, которые мыслили себя продолжателями и одновременно критиками наследия русского формализма. 

БИОГРАФИЯ КАК ИСКУССТВО

Заглавие требует пояснений. Прежде всего, необходимо сказать, о чем не пойдет речь Мы подчеркнули некоторые места в тексте в соответствии тем, как это сделал сам автор в машинописном оригинале. в настоящей книге. Когда говорят «биография», обычно подразумевают произведения письменности, принадлежащие к определенному (научному или художественному) жанру. Биограф — это тот, кто описывает чужую жизнь. Ни о биографиях в этом значении слова, ни об искусстве их созда­телей — биографов — в этой книге речи не пойдет. Прежде всего, предметом нашего внимания будет создание не письменного текста, а «текста жизни»  В работах Лотмана и ученых Тартуско-москов­ской школы термин «текст» трактуется широко: это не только словесная запись художественного произведения, но и любое наделенное значением явление — будь то, например, текст литературы, кино, город­ского пространства или бытового поведения человека. В такой системе понятий практи­че­ски любой феномен культуры превращается в текст, который исследователь-семиотик должен расшифровать, прочесть и понять., некоего реального поведения, поступков и действий, а не фраз и глав. Кроме того, в центре нашего внимания будет не тот, кто описывает чужую жизнь, а тот, кто создает свою.

При такой постановке проблемы естественно спросить, почему же книга называется не «Жизнь как искусство», а «Биография как искусство»? Каза­лось бы, именно первое заглавие отражает суть вопроса. Однако это не так. Несмотря на необычность содержания, которое приходится вкладывать в слово «биография», именно оно выражает сущность интересующего нас вопроса.

Взгляд на жизнь как на искусство, стремление эстетизировать те сферы жизни, которые до этого не просто исключались из искусства, но и воспринимались как нечто ему противопоказанное, неоднократно встречались в истории цивилизации. Как правило, это свойственно семиотически пресыщенным культу­рам  Под «семиотической насыщенностью» понимается повышенная знаковость. Тексты и культуры, в которых роль знака гипертро­фирована, можно назвать «семиотически перенасыщенными». Такова, например, по мысли Лотмана, Россия николаевской эпохи, когда Табель о рангах приобретает самоценность и снимает вопрос о соответ­ствии ранга заслугам: означающее (ранг) замещает и вытесняет означаемое (заслугу), знак вытесняет реальность. А «семиотически пресыщенными» оказываются культуры, кото­­рые даже гипертрофированую знако­вость ощущают как недостаточную и вы­страи­вают дополнительные семиотические ярусы, создавая «знаки знаков» и превращая не-знаки в знаки. Такие культуры стирают грань между бытовой рутиной и творчеством, приписывая быту знаковость и выстраивая его по законам искусства (примеры: Нерон, прециозность, символистское жизне­строи­тельство).. Когда Нерон воспринимает пожар Рима как великолепное зрелище, а соб­ственную жизнь — как артистический спектакль, он демон­стративно отме­няет границу, разделяющую жизнь и искусство  От этого следует отличать просуществовавшее вплоть до XVIII в. восприятие казни как празднично-карнавального действа с сильным эстетическим момен­том. В этом случаем мы имеем дело со зрелищем, которое современниками воспринималось в контексте явлений, пограничных искусству или непосред­ственно в него входящих (ср. бой гладиаторов, бой быков, современные авто­гонки), но несовместимых с эстетическим чувством исследователя, бессозна­тельно подменяющего собой реальную аудиторию. — Прим. Лотмана.. Эстетизация не-искусства и параллельно с этим идущая деэстетизация пространства, закрепленного традицией за искусством, — обычное явление для эпох с резкой сменой культурно-семиотической ориентации.

Нерон смотрит на горящий Рим. Картина Карла Теодора фон Пилоти. Около 1861 года Lenbachhaus, München

Нас в данном случае будет интересовать другое явление, которое, однако, иногда может переплетаться с охарактеризованными выше процессами.

Нас будет интересовать человек, который сознательно смотрит на свою жизнь с позиции будущего биографа-историка, стремится совершать те действия и поступки, которые история занесет на свои страницы. Он не будет (или не обязательно будет) писать своей биографии, но возможный текст этой биографии, как некоторый код  В классической схеме коммуникации, предложенной Романом Якобсоном, общий код — одно из необходимых условий ее успеха. Общим кодом может выступать естественный язык, однако ту же роль могут играть, например, традиции, религия, обоюдные интересы, даже какая-либо сиюминутная договоренность., определяющий все, что он считает в своей жизни «значимым», «достойным памяти потомства», будет постоянно присут­ствовать в его сознании. Такой подход может лишь слегка затронуть реальное поведение носителя подобного сознания, уступая место то практическим соображениям, то давлению идей иного типа. Однако есть люди, для которых он войдет в плоть и кровь и определит все реальное их поведение, превратив их жизнь в неписаную биографию. Для появления такого типа людей нужны особые исторические условия. В русской культуре они особенно ярко прояви­лись в последней трети XVIII — первой половине XIX вв. Это и будет тот материал, который мы будем в дальнейшем рассматривать.

Однако остается ответить еще на один вопрос: почему такое творчество своей биографии определяется нами как искусство, действительно ли присутствовал здесь эстетический элемент и воспринималось ли такое поведение и его носи­телями, и их современниками как искусство? Ответить на этот вопрос должен весь материал книги. Однако сейчас мы считаем необходимым позволить себе некоторые предварительные замечания.

Жизнь, пропущенная через код, превращается в текст. А текст неизбежно включается в общую систему текстов. Он неизбежно начинает подчиняться системе «отправитель сообщения — получатель сообщения» со всеми вытекаю­щими из этого последствиями. Но еще более существенно другое: всякий текст подразумевает материальное выражение сообщения средствами некоторой физической субстанции. Чем проще семиотическая структура, тем автома­тичнее и бесконфликтнее отношение между «содержанием» сообщения и физической природой знаков, образующих текст. Для простой передачи формализованных команд (например, для системы уличной сигнализации) здесь вообще не существует никакого противоречия. Именно поэтому в эле­мен­тарных семиотических системах хорошо работает модель И. Мельчука «Смысл ↔ текст»  Теория «Смысл ↔ текст» (ТСТ) — модель естественного языка, разработанная московским (ныне канадским) лингвистом Игорем Мельчуком совместно с Александром Жолковским. Язык в ТСТ описывается как система правил последовательных между­уров­невых переходов от смысла к тексту (говорение) и обратно (понимание). Каждый языковой уровень (от семантического до фонологического) характеризуется набором единиц, правил представления и правил перехода на соседний уровень., основанная на возможности выделения некоторого невоплощенного ни в каком тексте смысла.

 
Игорь Мельчук: «Я же не могу спокойно сидеть»
О лингвистической модели «Смысл ↔ Текст» и машинном переводе

Но стоит перейти к более сложным знаковым системам, как сразу же обна­ружится активность сферы выражения, неизбежно отягченной смыслами, почерпнутыми из предшествующей культурной традиции. Невозможность отрешиться от многовековых традиций цветового, звукового, простран­ственного символизма, от неизбежного накопления в любом тексте памяти о предшествующих текстах превращает текст не в пассивную «форму», куда «вкладывается» внеположенное ей содержание, а в генератор смысла. Особенно это очевидно на примере текстов словесного искусства. Еще в 1894 г., задолго до того, как русские формалисты провозгласили тезис «преодоления слова», В. Я. Брюсов писал в сохранившемся в его бумагах теоретическом наброске: «Чем для скульптора мрамор, бронза, гипс, тем для поэзии служит слово — неблагодарный и неудобный матерьял! Первое и главное назначение слова — обозначать известные предметы, вызывать известные понятия. Поэзия, пользуясь словом, дает ему совершенно другое назначение. Это ведет к самым нежелательным результатам. С одной стороны, поэт не может отрешиться от общепринятого отношения к слову как знаку понятия, с другой стороны — самое слово слишком мало приспособлено для того, чтобы служить второй цели — вызывать представление. Итак, первая задача поэта, сознавши, что слово в поэзии вовсе не то, чем оно является в науке и жизни, — победить свой материал»  Цит. по статье: В. Дронов. Творческие искания Брюсова «конца века» (сб.: «Валерий Брюсов. Проблемы мастерства», Ставрополь, 1983, с. 18), где процитированный отрывок впервые опубликован по рукописи. — Прим. Лотмана..

Валерий Брюсов. Картина Сергея Малютина. 1913 годГосударственный литературный музей

Несмотря на естественную для начальной стадии развития мысли упрощен­ность трактовки  О дальнейшей судьбе этих идей см.: Aage A. Hansen-Löve, Der russische Formalismus, Wien, 1978, SS. 44-54 и др. — Прим. Лотмана., здесь уже сформулирована мысль о культурной опосре­дованности исходного материала поэзии (языка) и, следовательно, о необхо­димости превратить язык в «чистый» материал, вернув ему первозданность. Конечно, из осознания сложности языка как материала в равной мере вытекали две возможности: тенденция к созданию языка, очищенного от груза памяти о предшествующей культуре, и к активному включению этой памяти в струк­туру текста. Первый путь был избран футуристами, по второму пошли акмеи­сты. Первый сделал основным носителем смысла фонему, второй — цитату и реминисценцию. Но в обоих случаях отношение поэта к его материалу, той материи, из которой создается текст, оказывалось решающей проблемой.

Можно сформулировать закон: чем сложнее семиотическая система, тем более напряженным оказывается отношение языковой структуры к материи текста, тем больше усилий приходится прикладывать автору для дезавтоматизации материала и замены автоматических связей свободно избранными автором.

«Текст жизни» имеет дело с совершенно особым материалом — реальностью. Многочисленные причины — от индивидуально-физиологических до всемир­но-исторических — регулируют поведение и поступки человека. Поэт может зачеркнуть слово и вписать на его место новое, зачеркнуть сделанный поступок нельзя, нельзя «переписать» жизнь или заставить время течь в обратном на­прав­лении. Нигде материал, из которого предстоит создавать текст, не скован в такой мере, как в жизни, воспринятой как информация. Но твердости мате­риала всегда противостоит сила творческой энергии. Необходимость преодо­левать гранитные глыбы обстоятельств заставляет прибегать к самой напря­женной форме творческой деятельности — художественной. Превратить жизнь в текст возможно, лишь сделав ее искусством.

Отбор материала для анализа кроме чисто субъективных причин диктуется и объективными соображениями: представляется, что специфические черты русской литературы конца XVIII — нач. XIX вв. особенно выпукло представляют интересующие нас процессы. В самых общих чертах их можно охарактери­зо­вать следующим образом.

Отношение создаваемых культурой идеальных моделей поведения и реального практического поведения людей, при всем многообразии форм и оттенков, в самом общем виде может быть представлено так: практически во всяком обществе различаются идеальные нормы, прокламируемые в текстах, наделен­ных высшей для данного коллектива авторитетностью (сакральные тексты, законы, морализаторские наставления, в определенных случаях — художе­ственная литература, для детей — учебники и поучительные рассказы и пр.), и обычные, практические нормы, которые чаще всего не формулируются (иногда даже их скрывают, или стыдятся формулировать, или формулируют pro domo sua  Здесь: в свою пользу (лат.).) и которые усваиваются людьми как родной язык — непосред­ственно и бессознательно. Конечно, такое противопоставление схематично и характе­ри­зует крайние границы иерархии норм поведения. Практически пространство между ними бывает заполнено многоступенчатой иерархией норм, дифферен­цированных в соответствии с социальной структурой общества и представляю­щих разные степени компромисса между идеальными и реаль­ными моделями культуры.

Однако и идеальная модель рассчитана на определенную реализацию в рамках некоторого культурного пространства и времени. Так, например, христианская модель поведения хотя и признается средневековым обществом как высшая и — более того — единственно правильная, но практически не реализуется мирянином-христианином (невозможно представить себе рыцаря, получив­шего пощечину и подставляющего другую щеку, или купца, руководствую­щегося представлением о греховности золота). Тем не менее существуют пространства (например, храма, особенно во время службы), которые обязывают к реализации христианского поведения и проявлять в которых гордость или корыстолюбие — грех. То же можно сказать и об определенных днях, отмеченных особой святостью, в которые положено было мириться с врагами, прощать обиды, отменять казни и выпускать узников. Наконец, существовала особая социальная категория — монахи. Поскольку монастырь теоретически противостоял «миру», а монахов, например, в русской традиции именовали «живыми мертвецами», «умершими для мира», «ангелами», то пред­полагалось, что в этой сфере отличие идеальной и реальной нормы отменяется. Любая форма отклонения от идеальной нормы в этом случае уже порок или преступление.

Салон де Рамбуйе. Картина Франсуа Дебона. 1863 год Musée d’Art et d’Histoire Marcel Dessal — Dreux

Разные проявления той же тенденции многочисленны. Таковы были преци­озные салоны  Прециозность (préciosité, от précieux, «драгоценный») — направление французской литературной и культурной жизни XVII века, которое характеризуется установкой на метафорический и перифрастический стиль и галантную тематику. Сатирой на издержки прециозной культуры была комедия Мольера «Les Précieuses ridicules» (1659), название которой принято переводить как «Смешные жеманницы»., создающие замкнутый мир литературной игры, дамской учености, условных влюбленностей, мир, где все, включая собственные имена и географию, было переименовано, где царствовали особые законы и особый язык. Посетители «голубого салона» мадам Рамбулье  Катрин де Вивон, маркиза де Рамбуйе (или Рамбулье) (1588–1665) — хозяйка самого знаменитого парижского литературного салона первой половины XVII столетия. Голубая гостиная (Chambre bleue) — одна из внутренних комнат ее парижского дворца, куда допускались завсегдатаи салона. считали эти законы высшими  См.: Roger Lathuillère. La préciosité, étude historique et linguistique, t. 1. Position du problème. Les origines. Thèse principal pour le Doctorat ès Lettres, Genève Librairie Droz, 1966; Le dictionnaire des précieuses par le sieur de Somaize, t. 1-2, Paris, 1856. — Прим. Лотмана.. Но именно поэтому они и не думали пытаться распространить их за его пределами и строить на их основе свою практическую жизнь. Зрители придворного ритуала «короля-солнца» или «королевского балета» должны были удостовериться, что подлинный закон мира — величие и порядок или изяще­ство и любовь. Но они прекрасно понимали, что это идеальные модели, кото­рые лишь в этих искусственных условиях могут полностью реализо­вы­ваться.

Однако всегда существует и противоположная тенденция — стремление макси­малистов реализовывать идеальные программы, воспринимать поэтические метафоры как практические руководства к действию, распространять те или иные локальные культурные модели на все пространство культуры.

Такие тенденции, как правило, существуют на периферии культуры. Так, в Средние века на периферии церковного мира периодически будут возникать утопические учения мистического еретического или внутрицерковного характера, стремящиеся практически реализовать учение Христа как основу социальной структуры общества.

Проповедь Савонаролы во Флоренции. Картина Николая Ломтева. 1850-е годы Wikimedia Commons

Однако в критические моменты исторического развития центр и периферия культуры меняются местами. Вчерашние одинокие мечтатели или чудаки оказываются во главе массовых движений, Савонарола делается вождем флорентийского народа. В исследовательской литературе часто под единым словом «классицизм» понимают и Расина и Мари-Жозефа Шенье, и Пуссена и Давида. Действительно, если основой определения считать некоторую сумму идеалов или общую ориентацию на античный мир как на высшую ценность, то разница между «классицизмом» эпохи Буало и «классицизмом» времен Робеспьера отступит на второй план. Однако мир античных добродетелей, создаваемый театром классицизма XVII в., по своей культурной прагматике создавал мир идеалов, которые не могут и в принципе не должны реализо­вываться в низменной материи повседневной действительности. Но люди 1790-х гг. хотели в жизни быть римлянами. Переименовывая себя в Гракхов, Катонов или Кассиев, они меняли свое повседневное поведение и требовали того же от других. Отсутствие «римских добродетелей» приравнивалось к на­циональной измене. Глубина и серьезность этого пафоса не позволяет историку увидать в нем только курьез. Стендаль писал в «Мыслях»: «De tous les hommes с’est Brutus que j’aime le mieux, j’aurais du plaisir à relire souvent sa vie»  Из всех людей я больше всего люблю Брута, я бы с удовольствием снова и снова перечитывал его биографию (фр.).   Stendhal, Pensées. Filosofia nova, t. 2, Paris, 1981, p. 208-209. — Прим. Лотмана..

Иллюстрация Анри Дюбуше к роману Стендаля «Красное и черное». 1884 годWikimedia Commons

В этих словах ощущается боль: невозможность быть Брутом для Стендаля — не кабинетное переживание, а такой же жизненный крах, как для Жюльена Сореля — не сделаться участником великой эпохи.

Именно в эпохи исторических сдвигов ориентация реального поведения на текст становится особенно активной. В этом отношении история русской культуры т. н. «петербургского периода» дает исключительно интересный материал.

Подготовка текста и примечания Игоря Пильщикова и Михаила Трунина.
 

Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Николай Гумилев в пути
Портрет художника эпохи СССР
Мир Толкина
Что мы знаем об этрусках
Английская литература XX века. Сезон 2
Джаз для начинающих
Ощупывая
северо-западного
слона
Ученый совет
Трудовые будни героев Пушкина, Лермонтова, Гоголя и Грибоедова
Взлет и падение Новгородской республики
История русской эмиграции
Как придумать город
Вашими молитвами
Остап Бендер: история главного советского плута
Мир Даниила Хармса
Найман читает «Рассказы о Анне Ахматовой»
Главные идеи Карла Маркса
Олег Григорьев читает свои стихи
История торговли в России
Зачем я это увидел?
Жак Лакан и его психоанализ
Мир средневекового человека
Репортажи с фронтов Первой мировой
Главные философские вопросы. Сезон 8: Где добро, а где зло?
Сказки о любви
Веничка Ерофеев между Москвой и Петушками (18+)
Япония при тоталитаризме
Рождественские песни
Как жили обыкновенные люди и императоры в Древнем Риме
Хотелось бы верить
Немецкая музыка от хора до хардкора
Главные философские вопросы. Сезон 7: Почему нам так много нужно?
Довлатов и Ленинград
Главные философские вопросы. Сезон 6: Зачем нам природа?
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Личный XX век
Берлинская стена. От строительства до падения
Страшные истории
Нелли Морозова. «Мое пристрастие к Диккенсу». Аудиокнига
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
«Эй, касатка, выйди в садик»: песни Виктора Коваля и Андрея Липского
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как исполнять музыку на исторических инструментах
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Как гадают ханты, староверы, японцы и дети
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Отвечают сирийские мистики
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Легенды и мифы советской космонавтики
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Песни о любви
Культура Японии в пяти предметах
5 историй о волшебных помощниках
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Я бы выпил (18+)
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Стихи о любви
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Безымянный подкаст Филиппа Дзядко
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Милосердие на войне
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Гутенберг позвонит
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Лунные новости
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Письма о любви
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Холокост. Истории спасения
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
Несогласный Теодор
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
Комплекс неполноценности
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Иностранцы о России
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Николай Гумилев в пути
Портрет художника эпохи СССР
Мир Толкина
Что мы знаем об этрусках
Английская литература XX века. Сезон 2
Джаз для начинающих
Ощупывая
северо-западного
слона
Ученый совет
Трудовые будни героев Пушкина, Лермонтова, Гоголя и Грибоедова
Взлет и падение Новгородской республики
История русской эмиграции
Как придумать город
Вашими молитвами
Остап Бендер: история главного советского плута
Мир Даниила Хармса
Найман читает «Рассказы о Анне Ахматовой»
Главные идеи Карла Маркса
Олег Григорьев читает свои стихи
История торговли в России
Зачем я это увидел?
Жак Лакан и его психоанализ
Мир средневекового человека
Репортажи с фронтов Первой мировой
Главные философские вопросы. Сезон 8: Где добро, а где зло?
Сказки о любви
Веничка Ерофеев между Москвой и Петушками (18+)
Япония при тоталитаризме
Рождественские песни
Как жили обыкновенные люди и императоры в Древнем Риме
Хотелось бы верить
Немецкая музыка от хора до хардкора
Главные философские вопросы. Сезон 7: Почему нам так много нужно?
Довлатов и Ленинград
Главные философские вопросы. Сезон 6: Зачем нам природа?
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Личный XX век
Берлинская стена. От строительства до падения
Страшные истории
Нелли Морозова. «Мое пристрастие к Диккенсу». Аудиокнига
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
«Эй, касатка, выйди в садик»: песни Виктора Коваля и Андрея Липского
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как исполнять музыку на исторических инструментах
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Как гадают ханты, староверы, японцы и дети
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Отвечают сирийские мистики
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Легенды и мифы советской космонавтики
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Песни о любви
Культура Японии в пяти предметах
5 историй о волшебных помощниках
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Я бы выпил (18+)
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Стихи о любви
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Безымянный подкаст Филиппа Дзядко
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Милосердие на войне
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Гутенберг позвонит
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Лунные новости
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Письма о любви
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Холокост. Истории спасения
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
Несогласный Теодор
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
Комплекс неполноценности
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Иностранцы о России
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Путеводитель по благотвори­тельной России XIX века
27 рассказов о ночлежках, богадельнях, домах призрения и других благотворительных заведениях Российской империи
Колыбельные народов России
Пчелка золотая да натертое яблоко. Пятнадцать традиционных напевов в современном исполнении, а также их истории и комментарии фольклористов
История Юрия Лотмана
Arzamas рассказывает о жизни одного из главных ученых-гуманитариев XX века, публикует его ранее не выходившую статью, а также знаменитый цикл «Беседы о русской культуре»
Волшебные ключи
Какие слова открывают каменную дверь, что сказать на пороге чужого дома на Новый год и о чем стоит помнить, когда пытаешься проникнуть в сокровищницу разбойников? Тест и шесть рассказов ученых о магических паролях
Наука и смелость. Второй сезон
Детский подкаст о том, что пришлось пережить ученым, прежде чем их признали великими
«1984». Аудиоспектакль
Старший Брат смотрит на тебя! Аудиоверсия самой знаменитой антиутопии XX века — романа Джорджа Оруэлла «1984»
История Павла Грушко, поэта и переводчика, рассказанная им самим
Павел Грушко — о голоде и Сталине, оттепели и Кубе, а также о Федерико Гарсиа Лорке, Пабло Неруде и других испаноязычных поэтах
История игр за 17 минут
Видеоликбез: от шахмат и го до покемонов и видеоигр
Истории и легенды городов России
Детский аудиокурс антрополога Александра Стрепетова
Путеводитель по венгерскому кино
От эпохи немых фильмов до наших дней
Дух английской литературы
Оцифрованный архив лекций Натальи Трауберг об английской словесности с комментариями филолога Николая Эппле
Аудиогид МЦД: 28 коротких историй от Одинцова до Лобни
Первые советские автогонки, потерянная могила Малевича, чудесное возвращение лобненских чаек и другие неожиданные истории, связанные со станциями Московских центральных диаметров
Советская кибернетика в историях и картинках
Как новая наука стала важной частью советской культуры
Игра: нарядите елку
Развесьте игрушки на двух елках разного времени и узнайте их историю
Что такое экономика? Объясняем на бургерах
Детский курс Григория Баженова
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт-Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы