Расшифровка Природа: от ресурса к божественной сущности

Что такое чудо паразита, какую роль в экологическом повороте сыграл Карл Маркс и что не так с идеей защиты природы

Автор Оксана Тимофеева

Современное понимание природы во многом является ресурсным. Это связано не только с нашими способами производства и потребления, но и со способом мышления. Природа для нас — неиссякаемый источник ресурсов, и в этом есть элементы ее понимания и в Античности, где природа — производящее начало всего, и в Средневековье, когда природа считается сотворенной (и в этом смысле менее значимой, чем, скажем, духовная жизнь человечества), то есть чем-то, чем можно, в принципе, пренебречь. Это представление о природе как о чем-то вторичном — по сути, христианское понимание — в науке Нового времени обретает формы технократического, потребительского отношения к ресурсу. С одной стороны, у нас есть неиссякаемый ресурс, а с другой — этот ресурс не божественный, мы ему не поклоняемся,­ мы господствуем над ним, и природа оказывается в подчиненном положении. 

Однако в ХХ и особенно в ХХI веке к этому добавляется что-то еще. В част­ности, экологическое мышление, в рамках которого природа — это то, о чем нужно заботиться, что нужно беречь, сохранять и по отношению к чему, таким образом, мы находимся в покровительственном положении. То есть мы можем быть и щедрыми покровителями природы, защищать ее от своего же собствен­ного воздействия. 

Овидий в «Метаморфозах» излагает историю, основанную на греческом мифе. Два бога, Гермес и Зевс (или Меркурий и Юпитер в римском пантеоне), ходят по домам, переодевшись смертными, и стучатся в двери, прося еды и прибе­жища. В обличье бродяг их никто не узнает, и все гонят их прочь. Только одна бедная пожилая пара, Филемон и Бавкида, пускают их к себе и приглашают за стол. Но поскольку они очень бедны, они предлагают очень скромное угощение: молоко, немного мяса, какие-то овощи и вино. И вдруг замечают странную вещь: когда они наливают вино гостям, кувшин снова наполняется сам по себе. Чем больше они наливают, тем больше он наполняется. И тогда Филемон и Бавкида понимают, что их гости не простые смертные. Потом боги отблагодарят их за гостеприимство, но это уже другая история. 

Нас же здесь интересует вот что. Современный французский философ Мишель Серр в известной книге «Паразит» цитирует эту легенду и описывает наше отношение к природе как паразитизм, называя его «ежедневным чудом пара­зита». Весь мир, по мысли Серра, представляет собой такую систему отноше­ний, в которой один является паразитом, а другой — хозяином. Паразит приса­сывается к хозяину и живет за его счет, иногда разрушая его, иногда нет. «Хозяин» одновременно хозяин и в социальном смысле — тот, кто приглашает гостей. А «паразит» — это нейтральное обозначение для гостя, того, кто пришел и ест с чужого стола. Чужой стол оказывается скатертью-самобранкой, на кото­рой не заканчиваются угощения, — это и есть чудо паразита. 

Чудо паразита, говорит Мишель Серр, наблюдается в наших отношениях с природой, когда природа рассматривается как неисчерпаемый ресурс,  феникс, возрождающийся из своего же пепла. В заключение предыдущей лекции я говорила о том, что такое цель всей природы по Гегелю, и уже упоминала эту фигуру. Феникс — это птица, которая сжигает сама себя, приносит себя в жертву. И природа — это птица, которая приносит себя в жертву для того, чтобы в полной мере могло проявиться духовное начало. Или же это горючее в материалистическом смысле: феникс наших дней, непрерывно приносящая себя в жертву и сжигающая себя природа, — это так называемые полезные ископаемые, то, что человек добывает и использует для роста прибыли, капитала.

Проблема добычи ресурсов ставит перед нами сложный вопрос: будет ли природа и дальше обеспечивать людей всеми необходимыми ресурсами — или же существует реальная опасность их истощения? В экологической науке даже есть понятие долга перед природой. Население планеты ежегодно расхо­дует больший объем ресурсов, чем Земля способна воспроизвести, и день экологического долга, когда весь годовой запас ресурсов оказывается полно­стью израсходован, наступает все раньше. Например, в 2021 году мы истратили все воспроизводимые природные ресурсы уже в июле, и получается, что до января, когда откроется новый счет, мы живем в долг.

Для современного понимания природы важен термин «добывающая эконо­мика» — экономика, основанная на добыче природных ресурсов и извлечении прибыли. В свое время наиболее удачное определение ей дал Карл Маркс: «капиталистический способ производства». Собственно, к Марксу и его анализу капиталистической системы производства и восходит современная парадигма нашего осмысления природы — не ресурсная, а как раз экологи­ческая. Именно с Маркса в философии начинается экологический поворот.

В различных работах Маркс пишет о связи человека и природы, например пишет об этом в терминах отчуждения. Человек отчужден от другого человека, от продуктов своего труда и от своего естественного бытия. То есть, поскольку в системе капиталистических отношений человек вынужден воспроизводить себя как рабочую силу, он утрачивает простые животные формы жизни и становится в этом смысле меньше, чем животное. Он лишен самой своей сущности. 

Маркс употребляет слово «сущность», когда говорит о родовой сущности человека, о том, что ему присуще как виду. Он говорит, что родовая сущность человека — универсальное производство, способность к труду, но труду не простому, а свободному, творческому. Человек способен работать не только для удовлетворения собственных потребностей, но и просто так. И не только для себя, но и для других. Например, бобер строит плотину, потому что, по мысли Маркса, в этом заключается его потребность и это инстинктивная деятельность, а человек может построить плотину для себя, бобра и не только. И это важный момент, связанный с добывающим производством.

В своих поздних записках, уже после 1868 года, Маркс более глубоко начинает заниматься исследованием вопросов естествознания и уже конкретнее рас­суждает об экологических вопросах, о связи биохимических процессов, проис­ходящих в почве, с капиталистическим производством и методами ведения хозяйства, указывая на то, какую роль занимает земля как природный ресурс в противоречии между человеком и капиталом. 

Из современных авторов об этом пишет, например, Джон Беллами Фостер — марксист, который исследует экологические аспекты учения Маркса. В част­ности, он обращает внимание на такое понятие, как «всеобщий метаболизм природы». У природы как организма есть метаболизм, это некоторое экологи­ческое целое, которое функционирует по своим законам. И капиталистическое производство этот метаболизм ломает, из-за чего мы оказываемся в ситуации экологической катастрофы.

У Маркса есть термин, имеющий важное отношение к философии природы, — «реальное подчинение». Что такое реальное подчинение, если мы говорим, например, о животных? Возьмем курицу, которая находится в промышленном производстве в состоянии реального подчинения: ее форма жизни отличается от той формы, которая была бы у нее в естественной среде. Курица не двига­ется, она всю жизнь стоит рядом с такими же курицами, тесно прижатыми друг к другу в контейнерах, и производит мясо или яйца. Ее тело полностью определено той прибылью, которую можно извлечь из ее живого организма. 

Конечно, и в жизни человека происходит то же самое, и рассмотрение парал­лелей между жизнью людей и животных у Маркса всегда позволяет высветить кардинальное противоречие общества между свободой и несвободой, между тем, чем вещь должна была бы быть по своему свободному предназначению и желанию, и тем, чем она вынуждена быть, потому что такова система производства, в которую она включена. Всю систему, которая называется «капитал», нужно менять — это ответ на вопрос об экологическом кризисе, причем ответ не такой уж несовременный, потому что и сегодня все уважаю­щие себя философы и авторы, которые пишут о природе, так или иначе его воспроизводят.

Например, обратимся к популярной сегодня гипотезе Геи, которая была выдвинута в 70-х годах ХХ века британским климатологом Джеймсом Лавлоком и американским микробиологом Линн Маргулис. В соответствии с этой гипотезой Земля представляет собой единый живой организм, как у Фридриха Шеллинга, Бенедикта Спинозы, Джордано Бруно, Платона. То есть это одна и та же линия мысли, вполне античный концепт: Земля — единый живой организм, который саморегулируется и настроен на непрерывный баланс взаимодействующих между собой органических и неорганических элементов. 

Сами авторы концепции Геи говорили, что они не имели в виду, будто Земля в буквальном смысле живое существо. Она скорее динамичная физиологиче­ская система, которая включает в себя биосферу и поддерживает нашу планету в гармонии с жизнью более трех миллиардов лет. То есть саморегулирующийся суперорганизм. 

На самом деле это придумали даже не Лавлок и Маргулис, а российский уче­ный Владимир Вернадский, который еще в 20-х годах XX века предложил концепцию биосферы и ноосферы. Биосфера — это то, что мы сегодня назы­ваем природой, или то, что Лавлок и Маргулис называют Геей. Ноосфера — это то, что Гегель называл духом, духовное начало. Здесь сохраняется дуализм. Ноосфера — это не Бог, а именно дух в материалистическом смысле — как произведенная интеллектуальная реальность, которая надстраивается над при­родой. В каком-то смысле это то, что мы сегодня обозначаем как антропоцен — новая геологическая эпоха, в которой человечество становится активной трансформирующей силой и планета Земля становится совсем другой. 

Почему Лавлок и Маргулис называют это «гипотезой Геи»? Отсылки к гре­ческой мифологии и возвращение к древним космологиям — в принципе очень характерная для современности вещь. Снова становятся модными древние мифологии, космологии и дохристианские, языческие формы постижения мира: анимизм  Анимизм (лат. anima — «душа») — религиоз­ное представление о том, что существуют духи и души, которые управляют предметами, животными, людьми и явлениями природы., тотемизм, магическое мировоззрение. Гея считалась богиней плодородия в Древней Греции. Обратите внимание, что снова от Земли, от при­­роды ожидается производство: во главу угла ставится порождающее начало, что, кстати, является объектом феминистской критики в рамках философии природы. 

Феминистская критика обращает наше внимание на то, что в отношениях чело­века и природы существует и гендерное неравенство. Природа выступает в этих отношениях как пассивное, слабое и доминируемое начало, а человек и технологии — как активное, завоевывающее, агрессивное маскулинное. И, разумеется, это то, что нужно менять полностью. Здесь речь идет уже не об экономике, как в марксистской экологической мысли, а о гендерном дисбалансе в отношениях человека и природы — если эти отношения вообще существуют, потому что ясно: выделение человека из природы — это искус­ственный конструкт, который нужно постоянно разрушать, показывать, что он является оптической иллюзией и нет человека вне природы. Человек — это животное, которое по отношению к самому себе как природному существу бесконечно выстраивает сложные проекции. Вся история философии и куль­туры представляет собой череду таких проекций: то природа добрая, то при­рода злая, то порождающая, то порожденная, то опасная, а то нуждающаяся в защите и спасении. 

Возвращаясь к гипотезе Геи, отмечу, что ее подхватили некоторые современ­ные авторы. Например, Изабель Стенгерс, Бруно Латур и Донна Харауэй. В книге «Во времена катастрофы: сопротивляясь наступающему варварству»  «In Catastrophic Times: Resisting the Coming Barbarism».в главе «Вторжение Геи» — так Стенгерс называет современный экологический кризис — она пишет, что Гея — это живая Земля, это существо, а не совокуп­ность безличных процессов. У нее есть не только история, но и свой режим деятельности, и своя чувствительность, и свой способ существования. Гея чувствительна, но при этом безразлична к какой бы то ни было справедли­вости: она не отдает по заслугам, вторгаясь в наши дела, она может дейст­вовать разрушительно, но не намеренно и, как нам кажется, хаотично. Поэтому под раздачу в надвигающейся экологической катастрофе попадают прежде всего беднейшие регионы и слои населения — не те, кто привел к этой ката­строфе, не капиталистические корпорации, которые ответственны за загряз­нение атмосферы, водоемов, почвы, но те, кто и так уже страдает. 

Согласно Стенгерс, проблема в том, что сейчас природная политика находится в компетенции экономистов и представителей власти, различных институций и аппаратов, существование которых направлено на сохранение и развитие капиталистической экономики. А ее суть опять же — извлечение прибыли. И эта политика губительна для экологии. Поэтому борьба с капиталистиче­скими аппаратами — это самое важное дело на свете для современного чело­вечества, если мы действительно ставим перед собой задачу спасти природу.

Но, может быть, дело не в спасении, а в налаживании каких-то других отношений, потому что наша идея о том, что природу нужно спасать, уже предполагает, что мы смотрим на нее сверху вниз. Как будто бы природа — это подзащитные нам братья меньшие, растения, животные, а мы, как в парадигме Возрождения, всесильные божественные агенты, которые могут этой природой распоряжаться по своему усмотрению. 

И тем не менее можно сказать, что если в Новое время происходит так называемое расколдовывание мира и начинает господствовать секулярная наука, которая отделяет себя как от древних языческих космологий, так и от христианской теологии, то в наше время с экологическим поворотом происходит своего рода перезаколдовывание мира и природа постепенно снова обретает статус божественной или околобожественной сущности. 

Этот вывод, конечно, очень приблизителен, однако он позволяет нам в общих чертах описать ту траекторию, которую проделывает мысль о природе со времен Античности до наших дней. Мы видим, что в нашем понимании шарообразной природы происходит замыкание. Мы снова возвращаемся к истокам, и здесь нас могут ожидать интересные сюрпризы, потому что к истокам мы возвращаемся не с пустыми руками. Мы как будто проделали целое путешествие через историю развития духовной культуры, религии и философии и на этом пути собрали много интересных интеллектуальных трофеев, которые, возможно, помогут нам начать сначала, но уже пойти по какому-то другому, правильному пути.