Курс № 84 Финляндия: визитные карточкиЛекции

Текст и иллюстрации Финская архитектура: как строить дома для людей

От национального романтизма и зданий Алвара Аалто до современных школ, библиотек и церквей

Эта история должна начинаться формулой из «Иронии судьбы»: каждый год мы с друзьями из петербургской «Do-галереи» собираем автобус едино­мыш­лен­ников и едем смотреть финскую архитектуру. «Это у нас такая традиция». Так что дальше будет что-то вроде путевых впечатлений, и разговор пойдет скорее не об истории финской архитектуры, а о тех ее каче­ствах, которые заставляют и профессионалов-строителей, и нормальных любителей ездить смотреть на нее. 

Для начала — эпизод из одной поездки трехлетней давности. Тогда только-только открылось небольшое общественное пространство в кампусе Универ­ситета Хельсинки. В Финляндии все, что относится к образованию, занимает крайне важное место в системе общественных и архитектурных приоритетов, так что университет исторически живет в самом центре города, рядом с Сенат­ской площадью и городским собором. 

В 2017 году одно из административных зданий университета было частично перестроено в заведение под названием Think Сorner — там и кафе, и поме­щения для встреч, дискуссий, концертов и занятий, и коворкинг, и спортзал. И вот ком­пания промокших петербургских туристов заглядывает туда по­греться, буквально на пять минут, — а потом нет никакой возможности выкурить их оттуда меньше чем через час. Настолько комфортное, челове­ческое, гуманное и при этом абсолютно современное пространство — еще поискать. И если искать, то как раз в Финляндии, поскольку в финской архи­тектуре эти качества — правило, а не исключение. 

Плюс — фирменное финское внимание к материалу. В случае Think Corner все вообще выглядит предельно сдержанно и при этом очень эффектно: никаких излишеств, демонстративно дорогих материалов, никакой пыли в глаза — просто грубый бетон, сосновая рейка, деревянные торцы полов. Но пространство так устроено и так решено в смысле дизайна, что уходить оттуда действительно не хочется.

Think Corner в Хельсинкском университете. 2019 год  © Georgina Parsons / CC BY 2.0

Разговор о финской архитектуре тем и интересен, что он не обязательно строится вокруг имен гениальных архитекторов и уникальных памятников. Хотя в финской истории есть и свои звезды мирового масштаба, прежде всего Алвар Аалто, и свои Парфеноны и Пантеоны — хрестоматийные, входящие во все учебники постройки. 

Социальная рефлексия, понимание заказчика — общества, для которого рабо­тает архитектор, — знание технологии, умение работать с материалом, внима­ние к городскому контексту и природному окружению, сочетание выразитель­ных формальных решений и дизайнерской сделанности даже в мелочах — все это приметы профессиональной культуры, и они налицо и в «иконах» фин­ского зодчества, и в рядовой застройке. А еще часто эта архитектура просто очень красивая и чувственная, что сегодня для архитек­туры вроде как и не обя­зательно. И очень свободная — при всей сдержанности, вокруг которой стро­ятся стереотипы о национальном характере финнов.

Любитель исторической архитектуры тоже найдет в Финляндии много инте­ресного. Это старинные замки: например, в Турку или замок Святого Олафа в Савонлинне. Или крепости помоложе, скажем XVIII века: Суоменлинна на островах рядом с Хельсинки или укрепления в Хамине и Лаппеэнранте. Или суровые и солидные средневековые церкви: грандиозный собор в Турку, каменные храмы в Порвоо, Эспоо или Пюхтяа — таких церквей много десятков (разной степени сохранности).

История финской архитектуры — это в большой степени история взаимодей­ствия традиций, поскольку страна существовала на стыке больших европейских держав, Швеции и России, и до обретения независимости в 1917 году являлась их частью. 

В 1812 году столицей Великого княжества Финляндского, недавно образован­ного в составе Российской империи, становится Гельсингфорс. Вскоре он пере­страивается на столичный имперский манер стараниями Карла Людвига Энгеля. Энгелевский извод классицизма восходит именно к русской и петер­бургской его версии, так что по приезде в Хельсинки вас встречают милые глазу петербуржца колоннады, штукатурка и лепной декор, а заодно и фирмен­ная окраска в два цвета. И разве что ландшафт, перепады рельефа сразу гово­рят, что вокруг Финляндия, а не плоская, как тарелка, столица Российской империи.

Следы русского проникновения не ограничиваются ансамблями первой поло­вины XIX века. Одна из главных, наиболее заметных доминант в центре фин­ской столицы — Успенский собор, фантазия на темы русской архитектуры, построенная по проекту Алексея Горностаева в 1860-х. А после Второй мировой было построено здание советского посольства в формах сталинской неоклас­сики — буквально тошнотворной помпезности, выглядящее несколько дико­вато в сдержанном окружении. 

Но главный пример взаимодействия архитектурных традиций относится все‑таки к рубежу XIX и ХХ столетий. Именно тогда финские архитекторы создали новый язык, который оказался настолько успешным, что даже на вре­мя завоевал метрополию. До этого, во второй половине XIX века, мы видим в застройке финских городов: Хельсинки, Турку, Тампере и других — примеры той архитектуры, которую обычно определяют понятием историзма. Язык ее основан на словаре, заимствованном из прошлого. Это искусство очень культурное, очень профессиональное, но оно все же общее — так можно было строить хоть в Париже, хоть в Лондоне, хоть в Вене, хоть в Москве, хоть — с поправкой на масштаб — в Турку. Кстати, там архитекторы особенно успешно имитировали флорентийское кватроченто  Кватроченто (итал. quattrocento — четы­реста) — период Раннего Возрождения в итальянской культуре, приблизительно совпадающий с XV веком по хронологии. Архитекторы кватроченто обращались к ранне­христианскому искусству и искусству Древнего Рима, соединяя их черты с зодче­ством XV века, преимущественно готическим. Самые известные представители периода — Леон Баттиста Альберти и Филиппо Брунел­лески.. В общем, это просто нормальная европейская архитектура — такое носят все. 

Однако на рубеже веков архитектура становится для народов северных стран одним из главных инструментов воплощения именно национальных начал, визуальным выражением национальной идентичности, буквально «особости». Для финнов эти поиски себя были особенно актуальны в условиях усилив­шегося русифицирующего политического давления со стороны метрополии. С другой стороны, в отличие, например, от соседей-шведов, опереться на на­цио­нальное прошлое, на собственную архитектурную традицию большого стиля они не могли за отсутствием таковой. 

Визуальную идентичность пришлось конструировать по преимуществу из обра­зов родной природы и карельского эпоса с добавкой зодчества Средне­вековья: местный гранит, фактурная штукатурка, дерево, патинированная  Патинирование применяют, чтобы визуально состарить вещь. На поверхности медных и бронзовых изделий вызывают процесс окисления, в результате которого образуется налет (на меди он зеленоватый) — это и есть патина. бронза, окна любых форм и размеров, эркеры, башенки; современные стан­дарты комфорта плюс отличное качество исполнения. Финский национальный романтизм оказался идеальной национальный архитектурой — и идеальной архи­тектурой среднего класса, то есть той новой аудитории, под которую модернизировались в это время европейские города. Она отлично подходила для реше­ния задач, с которыми сталкивался зодчий: от доходного дома до вокзала, от банка до музея, от собора до загородной виллы, от ратуши до пожарного депо.

И неожиданно оказалось, что эта архитектура при всем различии идеологи­ческого и градостроительного контекста нашла спрос в столице империи. Причем в Петербург финский национальный романтизм, «северный модерн», приходит именно в художественном качестве, растеряв по дороге весь идео­логи­ческий запал. Что для одного — сильный политический жест и выска­зы­вание, для другого — просто модный и интересный дом с совами на фасаде, построенный качественно и из хороших материалов и отвечающий представ­лениям о современном образе жизни, комфорте и так далее. 

То есть язык русские зодчие отлично научились — да и всегда умели — вос­производить. Тем более что в случае с национальным романтизмом он был легко опознаваемым, цельным, сводился к внятной системе приемов и допу­скал подобный перенос. Это даже стилизацией не назовешь — просто модное наречие, на котором принято говорить. А вот привычка смотреть на север останется на весь ХХ век, в особенности благодаря Алвару Аалто, работами которого «заболеют» целые поколения ленинградских зодчих. Да и клиенты, особенно из советского истеблишмента, будут обращать внимание именно на финнов каждый раз, когда им захочется устроить островок совре­менного западного образа жизни для себя (в море строительства для всех).

Главные звезды рубежа столетий и начала ХХ века — это, во-первых, трио Германа Гезел­лиуса, Армаса Линдгрена и Элиэля Сааринена, а во-вторых, Ларс Сонк. Из работ первого бюро достаточно упомянуть Дом врачей в Хельсинки, здание компании «Похьёла», каменные фасады которого полны эпической нежити, Национальный музей Финляндии или собственную загородную виллу-студию архитекторов Виттреск. Среди самых ярких построек Сонка — здание Телефонной компании, клиника Эйра, биржа Хельсинки, церковь в Каллио и собор в Тампере, солидностью каменных форм близкий средневековым фин­ским каменным церквям, а размерами изрядно их превосходящий.

Целый мини-заповедник такой застройки сложился в Хельсинки на острове Катаянокка за Успенским собором. Да и в принципе, гуляя по столице, посто­янно задаешься вопросом: откуда в не самой богатой стране образовался такой платежеспособный спрос, что хватило на все эти доходные дома, жилые комп­лексы страховых компаний, банки, театры и прочее. А ведь все это — архитек­тура рукодельная и многодельная: количество труда и плотность ремесла там просто зашкаливают. Это особенно явно, когда в цоколе одного дома видишь несколько фактур камня: тут и грубо околотый, и гладкий, и полированный. 

У архитектуры национального романтизма была некоторая внутренняя эво­люция. Декор ранних построек более изобразительный, предметный. Язык более поздних форм, например сонковской биржи или шедеврального вокзала Хельсинки, построенного по проекту Элиэля Сааринена, более геометричен. Стилизованные, сведенные к орнаментальным мотивам природные формы — или буквально намеки на них — введены в контекст, основу которого состав­ляют упрощенные классические структуры, скажем пилонады и гигантские арки столичного вокзала. Историки архитектуры видят в этой постройке, особенно в часовой башне, пример своего рода прото-ар-деко — один из ран­них симптомов тенденции, которая утвердится в мировой архитектуре меж­военного периода. 

Здание Центрального вокзала в Хельсинки. 2012 год © Liz Waytkus / CC BY-NC-ND 2.0

Геометризованная, упрощенная, лишенная ордерных деталей, но ордерная по композиционной логике архитектура — один из характерных ответов на складывающийся в начале ХХ века запрос на классику. Этот запрос породит в разных странах разные неоклассические тенденции; в северных странах тоже возникнет свой северный классицизм. Среди самых ярких его примеров — здание парламента в Хельсинки, египетской мощи творение Йохана Сирена, возведенное между 1924 и 1931 годами. Другие отличные вещи в неокласси­ческом духе — современные, сдержанные, респектабельные — в 1920-х строит в Турку Эрик Бриггман.

Здание парламента в Хельсинки. 2013 год © Алексей Решетников / CC BY 3.0

С неоклассических построек начинается и карьера Алвара Аалто. До того как стать главной звездой финского модернизма и финской архитектуры вообще, Аалто строит, например, Рабочий клуб в Ювяскюля с застекленной дорической колоннадой первого этажа.

Рабочий клуб в Ювяскюля © Alvar Aalto Foundation

Непрерывность традиции и преемственность профессиональной культуры особенно привлекают в финской архитектуре наших сооте­чественников, привыкших к тому, что в ХХ веке зодчие стремительно разворачиваются на 180 градусов и сбрасывают наследие предыдущего исторического этапа с корабля современности. 

Существенный пласт застройки финских городов составляют вещи промежу­точные, переходные, основанные не на отрицании, а на сочетании традиций, когда ты даже не всегда понимаешь, построено здание в 1915, 1925 или 1935 году. Это могут быть и неоклассические сооружения, и архитектура наподобие «Стокманна» в Хельсинки, имеющая немало общего с кирпичным экспрессионизмом, популярным на севере Германии и в северных странах. 

Здание магазина «Стокманн» в Хельсинки. 2013 год Wikimedia Commons

Эта непрерывность, равномерность имеют не только временн‎‎óе, но и простран­ственное измерение. Оно выражается в отсутствии деления на столичную и провинциальную архитектуру, в отсутствии иерархии, с которым вы посто­янно сталкиваетесь в поездке по Финляндии. Ансамбль мирового класса, буквально шедевр, вы можете встретить в месте, про которое русская «Википедия» всего знает пару абзацев. 

За примерами далеко ходить не надо — достаточно обратиться к творчеству Аалто. Работы архитектора раскиданы по всей стране, причем в его послужном списке с городами в десятки и сотни тысяч жителей соседствуют гораздо более скромные поселения (скажем, Алаярви) или рабочие поселки при предприя­тиях Сунила, Инкеройнен и так далее. А с постройками, видными буквально на половину Хельсинки, например дворцом «Финляндия» или офисом компа­нии «Энсо — Гутцайт», соседствует хрестоматийный, вошедший в учебники общественный центр поселка при деревообрабатывающей фабрике на острове Сяунятсало, где живут три с половиной тысячи жителей.

В принципе, одного этого комплекса достаточно, чтобы вписать финскую архи­тектуру в историю мирового зодчества, поскольку на ваших глазах из ничего, из холма, рождается абсолютная вещь, причем абсолютная и в соци­альном, и в художе­ственном смысле вещь. Это практически акрополь — или, скорее, агора, окруженная по периметру кирпичными корпусами муниципалитета с залом заседаний, офисами, магазинчиками и библиотекой. Это идеальная общественная архитектура, архитектура для комьюнити равных сограждан — и одновременно идеальное произведение искусства, пример слияния с ланд­шафтом. Главное впечатление, которое выносишь из знакомства с архитек­ту­рой Аалто, — сочетание абсолютной свободы с абсолютной же дисциплиной.

Общественный центр в Сяунятсало. 2018 год © Tiia Monto / CC BY-SA 4.0

Ранний Аалто — сдержанно-классический. Потом начинается его «белый» модер­нистский — он же функционалистский — период. Примером такой архи­тектуры может служить библиотека в Выборге. Все это здание — остроумная инвенция: от планировок и объемных решений до освещения читального зала через круглые фонари в перекрытии. А знаменитая волна деревянного акусти­че­ского потолка в лекционном зале — это, наверное, одна из самых чувствен­ных линий в архитектуре ХХ века — как, скажем, и аалтовское «северное сияние», колышущаяся стена из деревянных реек в павильоне Финляндии на Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке. 

Другая икона довоенного периода — туберкулезный санаторий в Паймио, зда­ние — медицинский инструмент, которое каждым архитектурным реше­нием, каждой деталью, каждым элементом дизайна должн было работать на изле­че­ние пациента. Это тотальное произведение дизайна, где Аалто проектирует все вплоть до бесшумных раковин, специальной мебели, заставляющей сидя­щего дышать полной грудью, и даже дверных ручек такой формы, чтобы ши­ро­кие рукава больничного халата не цеплялись — на этот счет у архитектора были неприятные воспоминания времен финской гражданской войны. 

Впрочем, эта попытка оказалась более успешной в архитектурном, чем в меди­цинском смысле. Лечить туберкулез тогда еще не умели и основным средством был свежий лесной воздух: больному приходилось лежать на специальной от­крытой террасе по несколько часов круглый год ежедневно (зимой — в мехо­вом мешке). А когда изобрели антибиотики, надобность в этой сложной машине просто отпала. 

Так что история с Паймио — это еще и прививка от иллюзий архитекторского всемогущества, а заодно и свидетельство: даже на самого опытного зодчего хватает простоты. На экскурсии вам непременно расскажут, как архитектор обо всем позаботился и все сделал, чтобы отвлечь обитателей санатория от мрач­ных мыслей, — а вот про шкафы для одежды забыл, и пришлось про­ектировать их в последний момент. Так что первое, во что упирается взгляд просыпающихся пациентов, — это платяные шкафы, несколько напоминающие не то старый холодильник, не то модный гроб. Такое memento mori  Memento mori (лат.) — помни о смерти.

В сороковые начинается «кирпичный» период Аалто. Обычно его отсчитывают от Baker House, общежития MIT в Кембридже. В эти же годы архитектор строит на острове Мууратсало собственный дом, где экспериментирует с разными форматами кирпича и керамическими отделками. Результаты этих экспери­ментов можно видеть по всей стране, от Рованиеми на севере до Хельсинки на юге, да и за рубежами Финляндии. Многие вещи достраивались уже после смерти архитектора его коллегами. 

Дом Алвара Аалто на Мууратсало. 2012 год © Jonathan Rieke / CC BY-NC 2.0

Ощущение свободы источает буквально каждая вещь Аалто. Это, наверное, должно порождать особую зависть коллег — у того в голове словно на одно измерение больше. Аалто вообще не чувствует себя связанным какими бы то ни было формальными «приличиями». Стена и проем у него равноправны, где понадобилось окно, там оно и будет. Надо — вырезал уголок объема. Надо — чуть-чуть, под небольшим углом, переломил стену, надо — пустил ее по дуге. Плюс залы в форме веера, криволинейные потолки, сложные перекрытия аудиторий и так далее.

Этой свободой в отношениях с формой Аалто успешно заразил следующие поколения финских архитекторов, свидетельством чему, например, здание «Диполи» — клуб Технологического университета Хельсинки (сейчас Универ­ситета Аалто) архитекторов Реймы и Райли Пиетиля в кампусе Отаниеми. Вокруг этого здания можно ходить часами в тщетных попытках найти прямой угол или хоть какие-то другие приметы архитектурной регулярности. Оно смотрится практически выплеском гранитного, кристаллического ландшафта. 

Здание «Диполи» Университета Аалто. Хельсинки, 2017 годWikimedia Commons

Что до архитектурной дисциплины, то попробуйте несколько раз подряд посетить дом-студию Аалто в Хельсинки или дом на Мууратсало — и пред­ставьте себе, что вы обречены провести остаток жизни в окружении этих — кто спорит, лучших в мире — стульев, полок и шкафов. Это повседневное со­вер­шенство предполагает дисциплину пользователя, иначе вы просто умрете от скуки и осознания собственного несовершенства. 

Упомянутая равномерность, равное присутствие мастерства в столичной застройке и в архитектуре небольшого городка, даже как-то настораживает нашего соотечественника, привыкшего к централизации всего и вся. Скажем, город Сейняйоки. Там и сегодня, после присоединения соседних муниципали­тетов, живет 60 с небольшим тысяч человек, а 70 лет назад жители и вовсе исчислялись немногими тысячами. Тем не менее, когда в пятидесятых там решили устроить общественный, религиозный и административный центр, был организован конкурс, результатом которого стал уникальный, мирового значения ансамбль построек Аалто. Он состоит из церкви, приходского центра, ратуши, офисов, библио­теки и театра, законченного по проекту архитектора уже в восьмидесятые, после его смерти. 

Но и этого мало. В новом столетии аалтовской библиотеки оказалось недоста­точно, и был объявлен новый конкурс. А в результате него в 2012 году напро­тив старого здания библиотеки появилось новое, построенное по проекту бюро JKMM и связанное со старым подземным переходом. Ради одной этой постройки стоит проделать четыре с половиной сотни километров от грани­цы — просто чтобы оценить ничуть не уступающее аалтовскому (и от него же идущее) сочетание функциональности, пространственного и формального разно­образия, безупречного владения материалом и такта в отношениях с окружением. Особенно впечатляет бетонный клин, который вы не сразу замечаете в интерьере и в котором расположен зал для тихих занятий, тре­бующих сосредоточенности, — разумеется, с обширным, во всю торцовую стену, окном с видом на окружающий городской пейзаж. 

Кстати, слово «конкурс» не случайно звучало уже несколько раз, поскольку качество архитектуры находится, вероятно, в некоторой связи с общими порядками. И честный конкурс не менее важен для поддержания этого качества, чем, например, состояние архитектурного образования. Многие отличные финские постройки появились в результате конкурсов, причем порой в них выигрывали вполне молодые, еще не звездные бюро.

Финляндия — буквально страна просвещения, без всяких натяжек и преуве­личений. Неудивительно, что главным архитектурным событием становится строительство не офиса нефтяной компании, а публичной библиотеки, как это недавно случилось в Хельсинки. В центре города открылась Oodi — огром­ная, современная, функционально совершенная центральная библиотека. Много воздуха, много дерева, прозрачность, сочетание открытых и укром­ных про­странств (для семейного времяпровождения и для сосредоточенной рабо­ты), правильно рассчитанная акустика, плюс самое разнообразное оборудо­вание — в такой библиотеке можно и хочется жить. 

И это не столичное исключение, а общее правило. Достаточно назвать не­сколь­ко городских и университетских библиотек по проектам Аалто, или библиотеку Metso («Глухарь») в Тампере, спроектированную четой Пие­ти­ля, или пуб­лич­ную библиотеку Турку, построенную по проекту все тех же JKMM. 

Столь же сильные ощущения оставляет знакомство с новыми школами, напри­мер, в муниципалитетах Большого Хельсинки Эспоо и Вантаа или в районе Виикки. Причем эти ощущения слабо соотносятся с собственными воспоми­наниями о школьной архитектуре. Здесь налицо все те же общие свойства финского зодчества: от свободы формообразования и работы с пространством до тщательности в выборе материалов, фактур, цвета. Среди самых сильных путевых впечатлений — школы Кирккоярви, Сауналахти, Сакаринмяки, Опин­мяки. Но это, что называется, моя вкусовщина — можно подобрать что-то по собственному вкусу. В любом случае полный автобус счастливых людей после прогулки по подобным школам обеспечен. 

А еще надо упомянуть простую стенку, которая отгораживает задний двор школы Сауналахти, где стоит техника, чтобы чистить снег. Эта стенка сделана с тем же вниманием и той же тщатель­ностью, что и главный фасад. Вернее, в этой архитектуре все фасады — главные; как нет деления на столичное и про­винциальное, так нет и деления на показушный фронт и неприглядный тыл.

Обязательный пункт в архитектурном маршруте по Финляндии — универси­тетские кампусы, скажем работы того же Алвара Аалто: уже упоминавшийся комплекс зданий Технологического университета в Отаниеми или университет в «финских Афинах» — Ювяскюля. Еще есть новый кампус Университета Турку, спроектированный Аарне Эрви, или новые здания Университета Хель­синки в районе Виикки, вообще образцовом в смысле архитектуры и решения среды.

Еще одно качество финской архитектуры, тоже идущее прежде всего от Аалто, — тяготение к крупным и лаконичным скульптурным формам. Силу этих формальных жестов отлично чувствуешь, стоя под гигантской кирпичной дугой лекционного амфитеатра университета в Отаниеми, или перед белым, но не менее тактильным, чувственным, даже скульптурным тыльным фасадом жилого крыла санатория «Паймио». Перед вами буквально вырастает какой-то белый слон, да и козырек над входом санатория щекочет нервы — над головой словно рояль повесили. 

Это умение извлекать сильный пластический и психологический эффект в сочетании с общей сдержанностью формы, скульптурность, чувственность архитектуры отличает и работы архитекторов следующих поколений. Напри­мер, церковь Калева в Тампере, где очень сильное, монументальное простран­ство создано самыми лаконичными средствами. Здание состоит из вогнутых с фасада скорлуп, разделенных вертикалями окон. Эти скорлупы выступают в интерьере так, будто вы находитесь внутри исполинской колоннады. Плюс говорящий план в виде рыбы: манипуляция несложная, но работает — тут и человек, не склонный к религиозным переживаниям, испытает восторг. Это и мощно, и изобретательно, и просто очень красиво. 

Красота финской архитектуры — особого свойства. Это красота без сентимен­тальности, свидетельством чему прежде всего церкви, очень важный пласт современного зодчества Финляндии. Здесь они не просто дом молитвы, но и центр приходской, общественной жизни. В церковном строительстве тоже налицо сочетание свободы, например в решении пространства, и дисциплины. Мы найдем здесь примеры модернистской стерильности и современной эколо­гической моды, работы звезд и молодых бюро, архитектурные «иконы» Аалто (в Сейняйоки, Лахти, Иматре) и постройки OOPEAA, офиса перифе­рийной архи­тектуры. Эта команда за последние десятилетия спроектировала несколько церквей, обошедших архитектурные медиа: например, церковь в Куоккале, пригороде Ю́вяскюля, а еще часовня Сувела, церкви Клауккале, Кярсямяки.

Характерный прием в сегодняшней архитектуре — дерево в церковных интерь­е­рах, а иногда, кстати, и на фасадах. Можно вспомнить церковь Виикки, или лю­бимую туристами Часовню тишины в комплексе «Камппи» в центре Хель­синки, или часовню Святого Генриха, идеально посаженную в пейзаже рядом с Турку — обшитый медными листами, буквально перевер­нутый корабль с де­ревянными внутренностями. 

Однако одно из самых сильных впечатлений из архитектурных поездок по Финляндии — это бруталистские церкви 1960-х. Такие есть, скажем, в Ярвенпяа или Тапиоле, образцово-показательном районе Эспоо, который создавался как полигон и витрина современного градостроительства. 

В бруталистских постройках баланс между радостью для глаза и дисциплиной сильно смещен в сторону последней, поэтому приводить туда публику всегда немного боязно: слишком непохоже это на привычные нашему соотечествен­нику храмы. Однако, например, церковь Ярвенпяа коллеги тоже не хотели покидать. Люди самого разного возраста, привычек, образования, религиозные и нет — все они отлично почувствовали, что этот суровый и демонстра­тивно простецкий бетонный сарай рассказывает про что-то настоящее и важное.

Церковь Ярвенпяа. 2015 год © Anneli Salo / CC BY-SA 4.0

Финские зодчие — вообще большие мастера по части работы с грубым бетоном и большой формой. Чтобы убедиться в этом, загляните под бетонные зонтики концертного зала в музее Сибелиуса в Турку: скульптурные, мощные и суро­вые, с отпечатками досок опалубки, которые бруталисты по всему миру полю­били благодаря Корбюзье, а финны использовали и раньше (например, тот же Аалто в Паймио).

Интерьер концертного зала в музее Сибелиуса. Турку, 2018 год © TripAdvisor

Интерес к финской архитектуре может быть различным. Можно искать в ней прежде всего художественные достоинства, можно — социальные. Можно учиться у финнов тщательности в работе с материалами, в дизайне, умению соотносить постройку с ландшафтом, экологическим и технологическим решениям, пониманию нужд, ценностей и образа жизни общества. Можно ехать за комфортной, человечной и разнообразной средой — не случайно упо­ми­нания Алвара Аалто обычно сопровождаются ссылками на гуманизм как идеологию его архитектуры. Поскольку и то и другое — про любовь.

Расшифровка
Курс подготовлен совместно с Институтом Финляндии в Санкт-Петербурге Институт Финляндии в Санкт-Петербурге
Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Деловые люди XIX века
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Культура Японии в пяти предметах
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Деловые люди XIX века
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Культура Японии в пяти предметах
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
История игр за 17 минут
Видеоликбез: от шахмат и го до покемонов и видеоигр
Истории и легенды городов России
Детский аудиокурс антрополога Александра Стрепетова
Путеводитель по венгерскому кино
От эпохи немых фильмов до наших дней
Дух английской литературы
Оцифрованный архив лекций Натальи Трауберг об английской словесности с комментариями филолога Николая Эппле
Аудиогид МЦД: 28 коротких историй от Одинцова до Лобни
Первые советские автогонки, потерянная могила Малевича, чудесное возвращение лобненских чаек и другие неожиданные истории, связанные со станциями Московских центральных диаметров
Советская кибернетика в историях и картинках
Как новая наука стала важной частью советской культуры
Игра: нарядите елку
Развесьте игрушки на двух елках разного времени и узнайте их историю
Что такое экономика? Объясняем на бургерах
Детский курс Григория Баженова
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Лекции
26 минут
1/6

Финский дизайн: как его понять и потрогать

Где познакомиться с финским дизайном, увидеть, как делают дырявые вазы и гнут фанеру, и узнать секрет, почему все это никогда не выйдет из моды

Артем Дежурко

Где познакомиться с финским дизайном, увидеть, как делают дырявые вазы и гнут фанеру, и узнать секрет, почему все это никогда не выйдет из моды

25 минут
2/6

Финская архитектура: как строить дома для людей

От национального романтизма и зданий Алвара Аалто до современных школ, библиотек и церквей

Вадим Басс

От национального романтизма и зданий Алвара Аалто до современных школ, библиотек и церквей

41 минута
3/6

Финская музыка: почему Сибелиус — главный композитор Финляндии

Как Сибелиус прославился сначала в Финляндии, а потом в мире и как он привил финнам любовь к музыке

Надежда Маркарян

Как Сибелиус прославился сначала в Финляндии, а потом в мире и как он привил финнам любовь к музыке

41 минута
4/6

Финское кино: от прибытия парохода до Аки Каурисмяки

Как у финнов получается снимать национальное кино, которое интересно смотреть не только в Финляндии

Василий Степанов

Как у финнов получается снимать национальное кино, которое интересно смотреть не только в Финляндии

25 минут
5/6

Финская литература: не только Туве Янссон

Как в Финляндии всего за 200 лет появилась своя литературная традиция — от эпоса до комиксов

Любовь Шалыгина

Как в Финляндии всего за 200 лет появилась своя литературная традиция — от эпоса до комиксов

34 минуты
6/6

Как устроена жизнь в самой счастливой стране мира

Как Финляндия стала страной советов, откуда взялась идея ходить с лыжными палками и чем так знамениты финские школы

Ольга Миловидова

Как Финляндия стала страной советов, откуда взялась идея ходить с лыжными палками и чем так знамениты финские школы