Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить
Курс № 82 Шведская литература: кого надо знатьЛекцииМатериалы

Как читать Тумаса Транстрёмера

Яркие образы и пренебрежение грамматическими нормами, полунамеки и скрытые смыслы, интерес к музыке и увлечение поэтикой французского сюрреализма — рассказываем о творчестве лауреата Нобелевской премии Тумаса Транстрёмера на примере пяти его стихотворений

Тумас Транстрёмер (1931–2015) — лауреат Нобелевской премии по лите­ратуре 2011 года, а также множества других престижных литературных премий: Карла Микаэля Бельмана (1966), Франческо Петрарки (1981), Литературной премии Северного совета (1990), Северной премии Шведской академии (1991)  Svenska Akademiens nordiska pris также известна как малая Нобелевская премия и Литературная премия Шведской академии.. В Швеции его называют vråken-poet, то есть «поэт-сарыч», намекая, что поэт зорко и пристально смотрит в мир с высоты птичьего полета.

Шведским, да и вообще скандинавским поэтам и писателям неохотно присуждают Нобелевскую премию. В этом сказывается особая «северная» щепетильность: своим — только за действитель­но огромные заслуги. К 2011 году стихи Транстрёмера были переведены более чем на 50 языков, а его минималистичный язык и лаконичная образность породили множество подражателей.

В переводе на русский формулировка Нобелевского комитета выглядит так: «за то, что его краткие, полупрозрачные образы дают нам обновленный взгляд на реальность». Эта компактность и сжатость достигается своеоб­разными метафорическими заострениями. Транстрёмер вернул метафоре свежесть: каждая строка отточена и образна настолько, что поклонники подчас публикуют в сети отдельные фразы, а не целые стихотворения. Сочетание ярких, запоминающихся образов с полунаме­ками, скрытыми пластами смыслов и составляет своеобразную манеру поэта.

Тумас Транстрёмер. Италия, 2004 год© Leonardo Cendamo / Getty Images

«Han som vaknade av sång över taken»

Morgon, majregn. Staden är ännu stilla
som en fäbod. Gatorna stilla. Och i
himlen mullrar blågrönt en flygplansmotor. –
              Fönstret är öppet.

Drömmen där den sovande ligger utsträckt
blir då genomskinlig. Han rör sig, börjar
treva efter uppmärksamhetens verktyg –
                  nästan i rymden.

«Проснувшийся от песни над крышами»

Утро в мае, дождь. Но безмолвен город,
как шалаш пастуший. Безмолвье улиц.
Сине-зелен треск: самолетик в небе. 
                        Окна открыты. 

Сон, в котором спящий лежит пластом, стал
вдруг прозрачным. Спящий пошевелился,
вслепь ища приборы вниманья вплоть до
                        выхода в космос  Пер. Алёши Прокопьева..

В двух первых сборниках стихов Транстрёмер пытается осмыслить и освоить поэтику французского сюрреализма: обрывочные видения, сны, фрагменты реальности, столкновения несоединимого. Однако в отличие от Андре Бретона, Луи Арагона, Тристана Тцара и других сюрреалистов, которые много экспери­ментировали с формой, их шведский последователь использует традиционные стихотворные размеры. Это означает, что для стиха характерно четко заданное чередование определенных элементов — например, ударных и безударных слогов. Так, стихотворение «Проснувшийся от песни над крышами» из сбор­ника «Тайны на пути» (1958) состоит из двух малых сапфических строф  Сапфическая строфа состоит из четырех строк: трех одиннадцати­сложных (с ударе­нием на первый, третий, пятый, восьмой и одиннадцатый слоги) и одной пятисложной (с ударением на пер­вый и четвертый слоги)., то есть написано античным размером, который, предположи­тельно, изобрела древне­греческая поэтесса Сапфо и часто использовал древнеримский поэт Катулл.

В первой строфе перечислены ощущения, воспринимаемые органами слуха и зрения: дождь, безмолвие, треск; шалаш, сине-зеленый, самолетик. Во второй строфе становится понятно, что речь идет о сновидении. Однако фраза «Сон, в котором спящий лежит пластом» вызывает вопросы. Спящий лежит в собственном сне? Или некто видит во сне спящего? Это неожиданно, такой поворот словно расширяет, растягивает реальность. Странный сон становится genomskinlig — «прозрачным, просвечивающим». Именно этим словом Нобе­левский комитет охарактеризовал творчество Транстрёмера.

В университете Транстрёмер изучал психологию, а впоследствии работал психотерапевтом. Вполне вероятно, что здесь он описывает некий психоло­гический опыт, который мог наблюдать в реальности: в 1950-е годы в моде было увлечение разными видами гипноза, введением и выводом из этого состояния. Поэтому в стихотворении возникают такие сложные соотношения реальности и сна. Если учесть античную форму стиха, вызывающую ассоциа­ции с Гипносом и Морфеем, все довольно логично заканчивается словом космос, в котором сочетается современная действительность и древнегре­ческий κόσμος — то есть гармоничное, разумно устроенное мироздание.

«C-dur»

När han kom ner på gatan efter kärleksmötet
virvlade snö i luften.
Vintern hade kommit
medan de låg hos varann.
Natten lyste vit.
Han gick fort av glädje.
Hela staden sluttade.
Förbipasserande leenden — 
alla log bakom uppfällda kragar.
Det var fritt!
Och alla frågetecken började sjunga om Guds tillvaro.
Så tyckte han.

En musik gjorde sig lös
och gick i yrande snö
med långa steg.
Allting på vandring mot ton C.
En darrande kompass riktad mot ton C.
En timme ovanför plågorna.
Det var lätt!
Alla log bakom uppfällda kragar.

Когда он шел вниз по улице после свиданья с любимой,
в воздухе кружился снег.
Зима наступила
в то время, как они были вместе.
Ночь сияла белизной.
Он просто летел от радости.
Весь город кренился.
Мимо проплывали улыбки –
все улыбались за высоко поднятыми воротниками.
Какая свобода!
И все вопросительные знаки запели о присутствии Бога.
Так казалось ему.

Какой-то мотив отделился
и пошел среди кружащейся вьюги
размашистым шагом.
Все на пути к тону C.
Дрожащая стрелка компаса указывала на C.
Час один быть выше терзаний.
Какая легкость!
Все улыбались за высоко поднятыми воротниками  Пер. Алёши Прокопьева..

После экспериментов с твердыми размерами Транстрёмер надолго уходит в чистый верлибр — свободный стих без рифмы и заданного ритма, ставший во второй половине XX века основной формой стихосложения в западной поэзии. Нейтральной форме соответствует более традиционное содержание: во втором и третьем сборниках Транстрёмера появляются размышления, описания, часто почти цельные истории.

Хотя сам поэт не скрывал, что в этом стихотворении имел в виду Третью симфонию Сибелиуса, название подчеркивает, что главное действующее лицо здесь — не музыкальное произведение, а тональность C-dur, то есть до-мажор. В теории музыки эта тональность представляет собой начало гармонии, ей присущи легкость и простота, яркость и светлость. Общее настроение стихотворения — головокружительное счастье, хотя дело происходит на тем­ной улице холодной зимой.

Половина строк передают мотив движения. Сперва оно кажется хаотичным: шел по улице, кружился снег, город кренился, проплывали улыбки, — но постепен­но устремляется к одной точке: «Все на пути к тону С». Все гармонично сходит­ся воедино, и возникает ощущение, что C-dur — это просто другое имя Бога. В этом стихотворении из сборника «Незавершенное небо» (1962) нет каких-либо религиозных коннотаций, и божество приобретает черты музы­каль­ного термина. Поэтому вопросительные знаки начинают петь.

«Allegro»

Jag spelar Haydn efter en svart dag
och känner en enkel värme i händerna. 

Tangenterna vill. Milda hammare slår.
Klangen är grön, livlig och stilla.

Klangen säger att friheten finns
och att någon inte ger kejsaren skatt.

Jag kör ner händerna i mina haydnfickor
och härmar en som ser lugnt på världen.

Jag hissar haydnflaggan — det betyder:
«Vi ger oss inte. Men vill fred.»

Musiken är ett glashus på sluttningen
där stenarna flyger, stenarna rullar.

Och stenarna rullar tvärs igenom
men varje ruta förblir hel.

Играю Гайдна на исходе черного дня
и ощущаю легкое тепло в ладонях.

Податливы клавиши. Мягко стучат молоточки.
Звук зелен, весел и тих.

Звук говорит, что свобода есть
и что кто-то не платит кесарю подать.

Засунув руки в карманы Гайдна,
я подражаю тому, кто спокойно смотрит на мир.

Я поднимаю флаг Гайдна, что означает:
«Мы не сдаемся. Но хотим мира».

Музыка — это стеклянный дом на склоне,
где камни летят, катятся камни.

И катятся камни насквозь,
но оконные стекла целы  Пер. Александры Афиногеновой..

Транстрёмер всю жизнь увлекался игрой на фортепьяно, и в его творчестве часто появляются музыкальные мотивы — а некоторые его стихотворения, в свою очередь, были переложены на музыку.

Две первые строфы этого стихотворения из сборника «Незавершенное небо» посвящены тактильным, зрительным, слуховым ощущениям от игры на фортепиано и его механизмам: податливые клавиши источают тепло, звук имеет цвет и настроение, молоточки мягко стучат. Но дальше выясняется, что у звука есть и мысль, содержание: словно произнося последнее слово в споре, он сообщает, что свобода есть. На иной исход такого спора намекает словосочетание черный день. Правильный ответ дает музыка Гайдна, поэтому в четвертом и пятом двустишиях мы узнаем, что у пианиста и карманы Гайдна, и даже флаг Гайдна. И наконец звучит credo: «Мы не сдаемся. Но хотим мира». Кто эти мы? Как минимум пианист и композитор. И, возможно, все те, что играют Гайдна на исходе черного дня. 

Популярная во многих европейских странах поговорка гласит: «Тот, кто живет в стеклянном доме, не должен швыряться камнями в других». Из двух последних строф мы понимаем, что музыка — хрупкий и эфемерный дом, который внезапно оказывается неприступным. Его жители могут бороться, бросая камни, при этом стеклянные стены музыки остаются неуязвимы.

«Näktergalen i Badelund» 

I den gröna midnatten vid näktergalens nordgräns. Tunga löv
hänger i trance, de döva bilarna rusar motneonlinjen. Näktergalens
röst stiger inte åt sidan, denär lika genomträngande som en tupps galande, menskön och utan fåfänga. Jag var i fängelse och den besökte mig. Jag var sjuk och den besökte mig. Jag märkte den inte då, men nu. Tiden strömmar ned från solen och månen och in i alla tick tack tick tacksamma klockor. Men just här finns ingen tid. Bara näktergalens röst, de råa klingande tonerna som slipar natthimlens ljusa lie.

«Соловей в Баделунде»

В зеленую полночь у северной границы обитания соловья. Тяжелая листва висит в трансе, глухие автомобили мчатся к неоновой полосе. Неумолчно поет соловей, голос его проникает всё, как пение петуха, но красив и не тщеславен. Я был в тюрьме, и он приходил ко мне. Я был болен, и он приходил ко мне. Тогда я его не замечал, только сейчас. Время стекает с солнца и луны во все тик-так-тик-тактичные, благодарные часы. Но как раз здесь времени не существует. Только пение соловья, исступленные звонкие щелканья, затачивающие яркую косу ночного неба  Пер. Алёши Прокопьева.

Стихи в прозе возникли во Франции в первой половине XIX века, а чуть позже стали популярны благодаря Шарлю Бодлеру, знаменитому поэту и певцу эстетики упадка. Транстрёмер, часто обращавшийся к французскому наследию, заимствовал и эту форму.

Скорее всего, ключ к этому стихотворению из сборника «Живым и мертвым» (1989) — строка из прозаического стихотворения Бодлера «Confiteor  Покаянная молитва (лат.). худож­ника»: «…нет острия более колкого, чем острие Бесконечности». Яркую косу ночного неба затачивают исступленные звонкие щелканья, которые в ориги­нале оказываются еще более суровыми: råa klingande — то есть грубые, жесто­кие. Щелканья уподобляются тиканью часов, которые отбивают время, отве­ден­ное человеку. И получается, что пение соловья, служа утешением, одно­вре­мен­но безутешно и безапелляционно говорит о смерти.

Образ поющего соловья, столь распространенный в западной культуре, в этом произведении наполняется новыми смыслами, обогащаясь метафизикой вре­мени. Исчезая, время оставляет по себе соловьиные трели.

В зрелый период творчества мировоззрение поэта усложняется, он перерастает свои профессиональ­ные интересы, работает со сложными образами и тонкими многоступенчатыми метафорами.

«April och tystnad»

Våren ligger öde.
Det sammetsmörka diket
krälar vid min sida
utan spegelbilder.

Det enda som lyser
är gula blommor.

Jag bärs i min skugga
som en fiol
i sin svarta låda.

Det enda jag vill säga
glimmar utom räckhåll
som silvret
hos pantlånaren.

«Апрель и молчание»

Весна пустынна.
Бархатно-темная канава 
ползет рядом со мной
без отражений.

Единственное что светится — 
желтые цветы.

Тень несет меня
словно скрипку
в черном футляре.

Единственное что я хочу сказать
блестит вне пределов досягаемости,
как серебро 
у ростовщика  Пер. Алёши Прокопьева..

Это стихотворение можно назвать идеальным верлибром и одновременно программным произведением автора. Оно открывает сборник стихов «Траурная гондола» (1996), который частично был написан после инсульта, поразившего Транстрёмера в 1990 году и вызвавшего правосторонний паралич и тяжелые нарушения речи.

В стихотворении словно бы ничего не происходит. Мы видим соотношения оппозиций: движение — покой, свет — тень, зримое — недоступное. Все начи­нается с оксюморона: весна пустынна или, если переводить дословно, весна лежит в запустении. Весна — время возрождения, цветения, она никак не ас­социируется с запустением. Однако слово ligger («лежит») намекает, что здесь весна предстает не как период, а как неподвижный объект.

Дальше появляется резкий контраст: бархатно-темная канава и желтые цветы, без отражений и свет

В третьей строфе тоже возникает противоречие: субъект я соединяется с глаголом в пассиве: Jag bärs; буквально получается «я несом в своей тени». Такая грамматическая конструкция, диковатая даже для шведского слуха, усиливает контрастность стихотворения. Это один из характерных приемов Транстрё­мера: порой он пренебрегает грамматическими нормами, чтобы передать недосказанность, многозначность, мимолетность момента.

В заключи­­­тель­ном четверостишии субъект вроде бы собирается что-то сооб­щить, но его слова блестят вне пределов досягаемости, как серебро у рос­тов­щика. Ростовщик — человек, который дает в долг под большие проценты. То единственное, что хочет сказать субъект стихотворения, недоступно: если оно будет высказано, потом придется возвращать его с большими процентами. Так размышление о весеннем месяце перерастает в рассказ о цене, которую поэт платит за творчество.

Композиция стихотворения демонстрирует игру с числами, которая была характерна и для других скандинавских поэтов — например, для датчанки Ингер Кристенсен. Четырехстрочные строфы в начале и в конце обрамляют две более короткие строфы: напряжение как бы ослабевает, а в конце снова наби­рает силу. Из такой структуры может возникнуть новая твердая форма — ничуть не менее строгая, чем сапфическая строфа.

Курс подготовлен совместно с Посольством Швеции и Volvo Car Russia
Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Курс № 82 Шведская литература: кого надо знать
Курс № 81 Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Курс № 80 Народные песни русского города
Курс № 79 Метро в истории, культуре и жизни людей
Курс № 78 Идиш: язык и литература
Курс № 77 Как читать любимые книги по-новому
Курс № 76 Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Курс № 75 Экономика пиратства
Курс № 74 История денег
Курс № 73 Как русские авангардисты строили музей
Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Курс № 82 Шведская литература: кого надо знать
Курс № 81 Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Курс № 80 Народные песни русского города
Курс № 79 Метро в истории, культуре и жизни людей
Курс № 78 Идиш: язык и литература
Курс № 77 Как читать любимые книги по-новому
Курс № 76 Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Курс № 75 Экономика пиратства
Курс № 74 История денег
Курс № 73 Как русские авангардисты строили музей
Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Лекции
43 минуты
1/7

Сельма Лагерлёф: сказки для взрослых

За что писательницу любят шведы — и почему это не «Нильс с дикими гусями»

Полина Лисовская

За что писательницу любят шведы — и почему это не «Нильс с дикими гусями»

35 минут
2/7

Август Стриндберг — главный шведский писатель

Как Стриндберг со всеми ссорился, занимался алхимией и создавал новую шведскую литературу

Полина Лисовская

Как Стриндберг со всеми ссорился, занимался алхимией и создавал новую шведскую литературу

33 минуты
3/7

Богемный и тоскующий Стокгольм: книги Яльмара Сёдерберга

Стокгольмские фланеры и холодное наблюдение за жизнью, плотская любовь и душевное одиночество в романах шведского Достоевского

Полина Лисовская

Стокгольмские фланеры и холодное наблюдение за жизнью, плотская любовь и душевное одиночество в романах шведского Достоевского

37 минут
4/7

Экзистенциальный ужас в Швеции: Пер Лагерквист

Страх перед жизнью без веры, борьба с нацизмом и продолжение истории нераспятого разбойника Вараввы в книгах главного шведского модерниста

Полина Лисовская

Страх перед жизнью без веры, борьба с нацизмом и продолжение истории нераспятого разбойника Вараввы в книгах главного шведского модерниста

40 минут
5/7

Антиутопия по-шведски: Карин Бойе и Харри Мартинсон

Роман о враждующих тоталитарных государствах и научно-фантастическая поэма о беженцах, улетевших с отравленной Земли

Полина Лисовская

Роман о враждующих тоталитарных государствах и научно-фантастическая поэма о беженцах, улетевших с отравленной Земли

38 минут
6/7

Эйвинд Юнсон — модернист из рабочих

Путь писателя от рабочей литературы до исторических романов и сложных художественных экспериментов

Полина Лисовская

Путь писателя от рабочей литературы до исторических романов и сложных художественных экспериментов

32 минуты
7/7

Шведский постмодернизм и Пер Улов Энквист

Почему в Швеции постмодернизм не такой, как везде, и как он отвечает на вопрос, в чем истина

Полина Лисовская

Почему в Швеции постмодернизм не такой, как везде, и как он отвечает на вопрос, в чем истина