Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить
Курс № 79 Метро в истории, культуре и жизни людейЛекцииМатериалы

Текст и иллюстрации Метро после Сталина: новая эстетика

За что станции 1960-х прозвали «сороконожками», как архитекторы старались их разнообразить, а люди все равно путали и почему послесталинское метро все-таки тоже очень красивое

У обывателя представление о мос­ковском метро как самом красивом в мире обычно ограничивается центральными станциями, которые построены до середины 1950-х годов, — это Кольцевая и Арбатско-Покровская линия. А остальные презрительно называются «сороконожками», «облицованными туалетной плиткой», их не советуют смотреть туристам. Я считаю, что такой подход крайне неверен, поскольку московское метро надо воспринимать как цельный ансамбль. И мы попытаемся доказать, что станции, которые сооружены начиная со второй половины 1950-х годов и до нашего времени, заслуживают такого же внимания и такого же бережного отношения, как станции сталинской эпохи.

4 ноября 1955 года было подписано знаменитое постановление ЦК КПСС и Совмина «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». После этого на земле появились так называемые обдирные дома, а в проекти­ровании метрополитена пришлось перейти от украшательств всевозможных, помпез­ности станций к функционализму. Это направление, которое было очень популярно в первой половине 1930-х годов, не успело каким-то образом закрепиться в облике метро, за несколькими исключениями. Поэтому проектировать метро в функционалистском духе приходилось практически с нуля.

С резкой сменой архитектурной парадигмы не произошло резкого изменения облика станций, потому что архитектура, как мы все понимаем, немножко отстает от процессов в обществе. Поэтому станции, которые открывались в середине 1950-х, выглядели еще достаточно торжественно. Но уже тогда была заметна эта переходная черта, потому что наземные павильоны на станциях Рижского радиуса, которые разработали Самуил Кравец и Юлия Колесникова, были построены по проекту повторного применения — они пред­ставляют собой такие шайбы-ротонды. Объем этих павильонов уменьшился практически в два раза — до семи тысяч кубометров по сравнению с павильонами на сталинских станциях. 

Станции, которые были запроек­тированы еще в начале 1950-х годов, лишились мозаик, барельефов — ну то есть их даже не стали осуще­ствлять. Например, помпезнейшая станция «Арбатская» должна была быть еще более роскошной: по своду находились бы мозаики Павла Корина. Но это так и не было осуществлено.

Первым ответом проектировщиков метрополитена на новые требования стала попытка создать наземное метро — это Филевская линия. Для этого раскон­сервировали Арбатский радиус мелкого заложения, который был закрыт в 1953 году одновременно с запуском глубокого Арбатского радиуса: это станции «Арбатская», «Смоленская» и «Киевская» Арбатско-Покровской линии. В 1958 году его расконсервировали, одновременно открыли две станции — «Студенческая» и «Кутузовская». Это совершенно другой образ Московского метрополитена: наземные платформы, береговые, то есть пассажиру не надо спускаться под землю — он остается в пространстве города.

Но очень быстро оказалось, что такое метро в условиях московского климата хотя действительно дает экономию при строительстве, но во время эксплуата­ции, особенно в условиях зимы, экономия оборачивается гораздо большими расходами. Поэтому достаточно быстро от строительства наземного метро в Москве отказались.

Правда, в 1960-е годы были открыты еще несколько станций. Например, «Ждановская» — теперь «Выхино», которая была сооружена наземной для того, чтобы была удобная пересадка на линию железной дороги. Также появилась станция «Измайловская» на стыке Измайловского лесопарка и района Измай­лово, которую спроектировали Иван Таранов и Надежда Быкова — авторы одной из первых станций московского метро «Сокольники», потом помпезной «Белорусской». То есть архитекторам, которые проектировали тяжеловесное, роскошное сталинское метро, в новых условиях пришлось заниматься проекти­рованием облегченных станций с минимальным оформлением.

Но настоящим возвращением к архитектуре авангарда 1930-х годов — а ведь она тоже была модернистской — стало строительство не утилитарной Филев­ской линии, а сооружение метромоста и станции «Ленинские горы» в рамках этой конструкции. Этот мост должен был быть одновременно и автомобиль­ным, и по нижнему ярусу должны были проходить поезда метрополитена. Пока вы ждете поезд, вы можете наблюдать панораму, которая вам открыва­ется на Ленинские горы, на Лужнецкую пойму, вдали виднеются маковки церквей Кремля. Поэтому здесь архитекторам главное было просто показать панораму Москвы, ничем ее не перегружая. То есть вид работает сам на себя.

Станция «Ленинские горы» стала таким же символом советского модернизма, как и Дворец съездов в Кремле, как Дворец пионеров на Ленинских горах. Это, конечно, по сравнению со сталинской архитектурой прорыв. Но такой объект остался уникальным.

К тому же строительство метромоста, а вместе с ним и станции метро в сверх­короткие сроки — всего за пятнадцать месяцев — вышло боком. Железобетон начал корродировать, поскольку в смесь, когда строили станцию в зимнее время, замешивали хлорид натрия — то есть простую соль. Поэтому мост пришел в аварийное состояние всего спустя несколько лет после открытия, а в 1983 году станцию пришлось закрывать. Та станция «Воробьевы горы», которую мы все видим, — это совершенно другая конструкция, построенная по новому проекту. Поэтому на память о «Ленинских горах» нам остались лишь фильм «Подсолнухи» с Софи Лорен и открытки.

Станция метро «Ленинские горы» и метромост. 1959–1960 годы © А. Н. Мигалев / PastVu.com

В том же году, когда открылись «Ленин­ские горы», в 1959-м, архитек­турный отдел «Метрогипротранса» — проектного института, который и проектировал все станции москов­ского метро начиная с 1930-х годов, — возглавил Алексей Душкин, автор знаменитых «Кропоткинской», «Маяковской», «Площади Революции», «Новослободской», «Автозаводской». Однако на этом посту Алексей Душкин лично не спроектировал ни одной станции. Но именно под руководством Душкина группа молодых архитекторов института разраба­тывает проект типовой колонной станции мелкого заложения — так называе­мые сороконожки, которые строились все 1960-е годы.

Такие станции собираются из готовых деталей — практически как детский конструктор. Они представляли собой трехпролетные колонные конструкции из унифицированных железобетонных деталей с четырехметровым шагом вертикальных опор. Эти самые опоры, которых в ряду было тридцать восемь, а не сорок, как считают многие, и послу­жили издевательскому назва­нию таких станций — «сороконожки». Но впоследствии «сороконожками» такие типовые станции стали называть и сами архитекторы. 

Самой первой воплощенной станцией такого типа стала «Первомайская», которая открыта в 1961 году на северо-востоке Москвы, в Измайлове. «Перво­майскую» спроектировали Михаил Марковский и Янина Татаржинская — моло­дые архитекторы, которые рабо­тали непосредственно под руковод­ством Алек­сея Душкина. Татаржинская приводит слова самого Душкина: «Гармонич­ное пропорциональное решение позволяет строить отдельные линии в едином ансамбле, в сдержан­ных элегантных архитектурных формах». Но то, что пока­залось изящным решением архитекторам, не показалось таковым простым пассажирам московского метро, которые привыкли именно к подземным дворцам. 

Станция «Первомайская». 2010 год© А. Савин / CC BY-SA 3.0

В 1962 году открывается первый участок Калужского радиуса; метро приходит в Новые Черемушки — знаменитый район массовой застройки. На этих стан­циях нету даже таких приемов оформления, которые мы могли видеть на «Перво­майской», — они максимально функциональны. Единственное, что напоминает о сталинских станциях, — это облицовка колонн натуральным камнем. Путевые стены в то же время облицованы простой кафельной плит­кой. Наземных павильонов у этих станций нет, то есть пассажир с улицы спускается по лестнице, проходит по подземному переходу, проходит через достаточно сжатый подземный вестибюль и по очередному лестничному маршу опускается на пространство станции.

Правда, и на Калужском радиусе появи­лась своя белая ворона: это станция «Ленинский проспект». Она похожа на «сороконожки», но построена по инди­видуальному проекту. Среди проектировщиков «Ленинского проспекта» оказались Александр Стрелков, Юрий Вдовин, Нина Алешина. Забавное совпа­дение, что именно в этой последовательности они затем оказались главными архитекторами проектного института «Метрогипротранс». То есть именно эти люди в этой последовательности отвечали за архитектурный облик москов­ского метро в 1960–80-е годы. 

В своей книге «Основы понимания архитектуры» знаменитый искус­ствовед Михаил Ильин даже посвятил «Ленинскому проспекту» отдельную главу, наряду с Парфеноном или Кижами. Ильин таким образом пытался убедить своих читателей: создать красивое, изящное сооружение — вовсе не значит расписать его фресками, покрыть мозаиками, прилепить орнамент и другие декоративные архитектурные детали.

Но если «Ленинский проспект» и впервые за долгое время появившаяся глубо­кая станция «Октябрьская» как-то отличались, то все остальные оказались настолько похожи друг на друга, несмотря на все старания архитекторов, что люди начали их путать. Архитек­торы недоумевали: «И вот мы наизобретали, все построили, а газеты пишут: „Станции все одинаковые“, — как же так? Мы так старались: и на стенах плитки уникальные ставили, и колонны разного цвета и формы». Это слова Нины Александровны Алешиной — одного из архитекторов «Метрогипротранса».

В итоге оказалось: человек, который спускается на такую станцию по лестнице, первым делом видит ребристый потолок — в эти ребра спрятаны светильники. Изящное решение, но оно повторяется от станции к станции. Именно это и делало новые станции одинаковыми в глазах пассажиров.

Станции Калужского радиуса оказались настолько безликими, что при проек­тировании нового Ждановского радиуса — сейчас это участок Таганско-Красно­пресненской линии от «Таганской» до «Выхина» — архитекторы «Метрогипро­транса» позволили ввести в облик станций синтез искусств. То есть это понятие, которое было свойственно станциям конца 1940-х — 1950-х годов, возвращается в проектирование Московского метрополитена.

Например, «Таганскую» украсили чеканные металлические панно на тему освоения космоса, которые выполнил художник Эдуард Ладыгин, а на «Кузь­минках» появились литые барельефы Григория Дервиза с изображениями животных. Проектировщики экспериментировали и с материалом облицовки. Например, на «Текстиль­щиках» путевые стены заполнены не кафельной плит­кой, а плитами стемалита — это такое особое техническое стекло.

В последний раз типовую конструкцию «сороконожек» использовали на стан­циях Замоскворецкого радиуса, открытых в 1969 году: от «Автозавод­ской» в сто­рону «Каховской». Там приемы синтеза искусств уже заняли прочное место.

В 1967 году на посту главного архитек­тора «Метрогипротранса» Алексея Душ­кина сменяет его ученик Александр Стрелков. Чтобы разнообразить облик станций московского метро, он решает возобновить практику конкурсов, кото­рая активно использовалась в 1930–50-е годы. 

Надо сказать, что почти два десяти­летия станции метро не проектирова­лись в центре города. Соответственно, почти не было и станций глубокого зало­жения, то есть за 1960-е появилось всего две — это «Октябрьская» и «Таган­­ская». Большой простор для самовыражения архитекторов открылся с возник­но­вением задачи после восемнадцатилетнего перерыва спроектировать несколько станций глубокого заложения в центре столицы. В январе 1971 года Жданов­ский и Калужский радиусы сплетаются на станции «Площадь Ногина» — сейчас мы ее знаем как «Китай-город»; тогда же открывается пилонная «Новокузнецкая» — сейчас это южный зал «Третьяковской»; а в конце года на карте метро появляются «Колхозная» — ныне «Сухаревская» — и «Тургеневская». 

Но окончательным и бесповоротным возвращением к традициям метро­архитектуры становится станция метро «Кузнецкий Мост», которую проекти­руют Нина Алешина и Наталья Самойлова. Эта станция, которая открылась в 1975 году, вызвала всеобщий восторг. Несмотря на то что с конструктивной точки зрения это типовая колонная станция глубокого заложения, ее сорокаметровая глубина совершенно не ощущается, то есть колонны плавно переходят в арочные полукружия, которые напоминают пролеты моста, а центральный зал воспринимается как единое целое с боковыми галереями. 

Станция «Кузнецкий Мост». 1975 год © Виктор Будан / ТАСС / Diomedia

Если в 1960-е годы у архитекторов была минимальная палитра отделочных материалов — всего пять сортов нату­рального камня и глазурованная плитка разных цветов, — то в 1970-е годы палитра заметно расширяется. Например, на «Баррикадной», которая открылась в 1972 году, применили красный камень буровщина, который добывают в карьере в Иркутской области. 

А на соседней станции «Улица 1905 года» архитектор Римидалв Погребной использовал эту же породу камня для того, что облицевать колонны и фризы на путевых стенах. Торжественности убранству этой станции добавляет мозаичное панно, которое выполнил художник-монументалист Юрий Королев. Оно украшает наземный вестибюль станции имени первой русской революции.

А в 1979 году той же самой буровщи­ной отделали в идеологическом смысле не менее ответственную «Марксист­скую». Станциям на окраинах в 1970-е годы стали уделять не меньшее внимание, ведь они стали восприниматься как своего рода районные символы наряду с райкомами и кинотеатрами.

Если на «сороконожках» 1960-х шаг между колоннами был четыре метра, то на новых станциях его увеличили до шести с половиной метров. При этом в одном ряду опор стало не тридцать восемь, а двадцать шесть. В оформлении интерьеров станций с каждым годом все активнее использовали алюминий — либо в чистом виде, или анодированный под золото, медь или бронзу. Его можно видеть на таких станциях, как «Щукинская», «Медведково», на колоннах «Октябрьского Поля», на потолке «Ботанического сада», в своде центрального зала глубокой «Авиамоторной».

Еще в 1960-е годы начали обсуждать новую технологию: это сборные одно­сводчатые станции мелкого заложения, которые позволяли по-новому осмыслить подземное пространство. То есть, спускаясь на платформу, пасса­жир охватывает взглядом сразу весь зал. Открытая в 1975 году «Сходненская» стала первым односводом с 1930-х годов после «Библиотеки имени Ленина» и «Аэро­порта». В 1978 году появилась «Бабушкинская», а еще через год — «Перово».

К концу десятилетия вектор эволюции архитектуры московского метро окончательно сместился в сторону третьего пути, то есть сочетания индустриальных методов возведения и индивидуализации облика станций. И если в начале 1970-х проектировщики пытались достичь баланса между первым и вторым, используя преимущественно архитектурные средства, то чем дальше, тем чаще стали прибегать к художественно-монументальному оформлению. 

Укоренение принципа синтеза искусств в профессиональном сознании привело к тому, что станции делались все более торжественными, декоративно перегру­женными, хотя ни о какой «дворцо­вости» речи уже не шло. На это обстоятель­ство обратил внимание Лев Попов — соавтор проектов станций «Площадь Ильича», «Нахимовский проспект», «Орехово» и «Боровицкая». Он писал: «Это в высшей степени демократическое сооружение — для очень большого коли­чества людей, людей движущихся, то есть: антиколонный зал, антитронный зал. Динамическая архитектура вместо статической». 

С приходом 1980-х годов стилистиче­ское разнообразие в архитектуре столич­ного метро только увеличилось: выросло количество используемых в отделке станций видов строймате­риалов, существенно расширился арсенал приемов художественного оформления. В целом эстетика новых станций становилась все более постмодернистской.

Примером перехода от модернизма к постмодернизму стала «Шаболов­ская», открытая в 1980 году. Если ее наземный вестибюль сугубо модернистский, то когда вы спускаетесь в пространство самой станции, сразу же упираетесь взглядом в подчеркнуто брутальный литой витраж с бетонным рельефом «В эфире Москвы», который посвящен телевещанию. Витражей в московском метро до этого не было с «Новослободской». 

Витраж на станции «Шаболовская». 2011 год Wikimedia Commons

В 1980-е годы архитекторы начинают возвращаться к приемам, которые исполь­­­зовались еще в 1930-е. Напри­мер, на «Чертановской», открытой в 1983 году, Нина Алешина использует те же приемы, что ее учитель Алексей Душкин применял на «Автозаводской» или «Кропоткинской». То есть в архи­тектуру метро возвращаются даже такие стили, как ар-деко.

Некоторые архитекторы, например Николай Шумаков, не стеснялись напря­мую цитировать зарубежные проекты станций метро. Например, на «Красно ­гвардейской», открытой в 1985 году, Николай Шумаков и Ираида Петухова использовали скругленные кессоны — совсем как на станциях вашингтонского метро. Первым примером так называемой метродипломатии стала открытая в том же году «Пражская»: ее спроектировали специалисты из Чехословакии; в ответ наши архитекторы спроектировали станцию метро в Праге.

Архитектура московского метро, которая совершила вместе со всей советской архитектурой в середине 1950-х крутой вираж от декоративизма и торжествен­ности к функциональ­ности и экономичности, с 1970-х начинает развиваться в сторону некоторого компромисса между индустриальностью и авторским взглядом.

При этом станцию столичного метро можно выделить в особую типологию. Это сооружение, которое одновременно и интерьер — для тех, кто попадает на станцию с улицы, — и экстерьер — для тех, кто выходит из вагона поезда. Особая каста архитекторов и конструк­торов «Метрогипротранса», спроекти­ровавшая, за редким исключением, все постсталинские станции, выработала свой уникальный набор художествен­ных и иных приемов.

Что же произошло с проектированием московского метро с конца 1950-х по 1980-е? От лаконизма, порой даже избыточного, через синтез искусств в 1960-е к полнейшему архитектурному разнообразию в последние десятилетия суще­ствования Советского Союза. 

В 1981 году архитектурный отдел «Метрогипротранса» возглавляет Нина Алешина, которую отличали жесткий контроль за строителями и гипертребо­вательность к себе и к другим. При этом она продолжает сама проекти­ровать станции метро: например, это уже упомянутая «Чертановская», «Менде­леевская», на которой светильники представляют собой молекулы. 

А «Серпуховская», которая осуще­ствлена совместно с Леонидом Павло­вым, стала своеобразным извинением Алешиной перед архитектором 1930-х годов Ладовским. В 1970-е, когда реконструировалась станция «Дзержинская» (ныне «Лубянка»), Алешина вместе с Александром Стрелковым полностью изменили ее облик. А вот как раз «Серпуховская» возвращает отчасти первоначальный облик этой станции «Дзержинской».

Среди архитекторов, которые творили в 1980-е, можно выделить еще и Льва Попова с его фирменными нишами-овоидами на таких станциях, как «Нахи­­мовский проспект» или «Отрадное», а также Римидалва Погребного, который всячески боролся против того, чтобы станции были пылесборниками, — его линейные светильники, утопленные в карнизы станций, сделаны так, что не собирают пыль. 

Еще одна примета конца 1980-х — это дружба архитекторов со скульпторами. Например, скульптурные композиции дополняют станции и внутри, и на ули­це. Примеры таких сотрудничеств — «Крылатское», «Коньково», «Битцев­ский парк». 

С распадом Советского Союза в 1991 году темпы строительства московского метро резко сократились. Соответственно, и каждая станция, которая вводи­лась в строй, становилась большим событием.

Самое значительное из них — это, пожалуй, открытие первого участка Люб­линской линии в 1995 году. На ней продолжаются эксперименты с новыми типами станций, которые были задуманы еще в начале 1980-х: например, это однопролетные «Волжская» и «Марьино»; колонно-стеновые «Крестьянская застава» и «Дубровка» (колонно-стеновая станция подразумевает, что некото­рые проемы между колоннами не раскрыты, то есть это такая стена).

Вторая в истории московского метро попытка метродипломатии — это «Римская», которая должна была изначально называться «Серп и Молот»: в 1980‑е годы к власти в Риме пришли коммунисты — с ними сразу же подружи­лись, договорились о том, что в Москве откроется станция в честь Вечного города, а в Риме откроется станция в честь Москвы. Получилось так, что «Римская» в Москве открылась, а вот станции Mosca в Риме нет до сих пор. 

Приемы оформления, которые использованы на «Римской», открытой вместе с первым участком Люблинской линии в 1995 году, могут вызвать оторопь у пассажира, который оказался на ней впервые. Странные статуи Мадонны, Ромула и Рема, сидящих на опрокинутой колонне, и даже единственный в московском метро фонтан — это заслуга художника-скульптора нонкон­фор­миста Леонида Берлина. Он начал сотрудничать с архитекторами московского метро еще в 1980-е, но его работы на таких станциях, как «Орехово» или «Крас­но­гвардейская», не вызывающие. А вот на «Римской» Берлин оторвался, как говорится, по полной.

Композиция «Колонны» на станции метро «Римская». 2011 год Wikimedia Commons

В 1997 году на станциях «Белорусская» (кольцевая) и «ВДНХ» открываются долгожданные вторые выходы. На «Белорусской» подземный вестибюль оформляет португальская художница Граса Мораиш, а на втором выходе со станции метро «ВДНХ» использована русская народная керамика гжель.

На «Братиславской» архитекторы Александр Орлов и Александр Некрасов впервые с 30-х годов использовали двухпролетную конструкцию, то есть по центру зала идет один ряд колонн — как на «Красносельской», которая открыта в 1935‑м.

Начало XXI века отмечено строитель­ством двух крупных пересадочных узлов за пределами Кольцевой линии. Это «Парк Победы» и «Деловой центр». Если на «Парке Победы» Николай Шумаков и Наталья Шурыгина обращаются к традициям сталинской архитектуры в новом преломлении — и им на помощь в этом деле приходит скульптор и художник Зураб Церетели, — то на «Деловом центре», который находится на подземном уровне комплекса «Москва-Сити», сочетаются и традиционные для московского метро приемы вроде облицовки натуральным камнем, и активное использование металла, свойственное хай‑теку.

Если в 1970–80-е индивидуальность станциям пытались придать включе­нием художественных приемов, то в 1990-е и нулевые на первое место выходят архитектурные приемы. Например, на станции «Аннино», открытой в 2001 го­ду, архитекторы Александр Орлов и Александр Некрасов помещают в своде крупные купола-кессоны. 

Дальнейшее развитие эта тема получила в ансамбле из трех станций на юге Люблинско-Дмитровской линии — это «Борисово», «Шипиловская» и «Зябли­ково», открытые в 2011 году. Все эти три станции объединены общей архитек­турной и конструктивной концепцией. С помощью механизированной опалубки каждой из этих станций придан только ей присущий вид. Так, свод станции «Борисово» решен с помощью круглых кессонов, «Шипиловской» — треугольных, а «Зябликово» — прямоугольников. 

Станция «Достоевская», которая открыта в 2010 году, — пример проекта, который разработан еще в середине 1980-х. Он осуществлен уже после смерти архитектора Льва Попова. 

Если оглянуться назад и посмотреть, как развивалась архитектура московского метро начиная с 1950-х и до первого десятилетия XXI века, то можно сказать, что архитекторам «Метрогипротранса» удалось найти некую золотую середину между функциональностью и художественным оформлением, которое позво­ляет каждой станции отличаться от всех остальных. 

Всю вторую половину XX века архитекторы «Метрогипротранса» искали наиболее удачные конструктивные решения и для глубоких станций, и для станций мелкого заложения. И те же самые пресловутые «сороконожки», и станции-односводы, и пилонные станции, и колонные станции глубокого заложения — это все примеры того, что и инженерная мысль, и архитектурная мысль специалистов этого проектного института не стояла на месте, а активно развивалась и художественный облик станций, несмотря ни на что, для тех же архитекторов вроде Нины Алешиной, Александра Стрелкова, Римидалва Погребного, Льва Попова был немаловажен.

Многие из нас привыкли воспринимать как достойные внимания лишь подземные дворцы 1930–50-х годов, но станции, которые открыты с конца 1950‑х — в 1960–70‑е годы, в XXI веке, — они заслуживают не меньшего внимания и бережного к себе отношения. Проектируя станции московского метро, архитекторы «Метрогипротранса» прежде всего думали о том, что человек, который попадает на станцию метро, находится на ней всего одну-две-три минуты в ожидании поезда — потом он погружается в него, приезжает на другую станцию, оказывается на ней и проводит на ней тоже одну-две минуты, выходит на улицу. Соответственно, не стояло задачи разработать какой-то подземный музей, но для каждой станции придумывались какие-то индивидуальные приемы оформления. Подчас это уникальные вещи. Иногда они повторялись, но каждый раз под новым углом.

Если мы немного абстрагируемся от некоего мифа о подземных дворцах, то поймем, что каждая станция московского метро достойна отдельного разглядывания, уважения к труду ее проектировщиков. На каждой станции московского метро можно заметить черты неповторимые — те, которые присущи только ей. То есть житель Конькова, Зябликова или Тушина на своей станции метро увидит то, что не увидит житель Новокосина или Южного Бутова.

другие материалы на эту темУ
 
Курс «Архитектура как средство коммуникации»
Что говорит нам архитектура и как научиться читать ее сообщения
 
Определитель архитектурных стилей
Все главные направления в одной таблице
 
Сталинская Москва как мечта о социализме
Дворец Советов, город-сад и другие градостроительные идеи 1930-х
 
10 утопических проектов советских авангардистов
Город спящих людей, научная организация быта и другие идеи
Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Курс № 83 Как атом изменил нашу жизнь
Курс № 82 Шведская литература: кого надо знать
Курс № 81 Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Курс № 80 Народные песни русского города
Курс № 79 Метро в истории, культуре и жизни людей
Курс № 78 Идиш: язык и литература
Курс № 77 Как читать любимые книги по-новому
Курс № 76 Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Курс № 75 Экономика пиратства
Курс № 74 История денег
Курс № 73 Как русские авангардисты строили музей
Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Курс № 83 Как атом изменил нашу жизнь
Курс № 82 Шведская литература: кого надо знать
Курс № 81 Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Курс № 80 Народные песни русского города
Курс № 79 Метро в истории, культуре и жизни людей
Курс № 78 Идиш: язык и литература
Курс № 77 Как читать любимые книги по-новому
Курс № 76 Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Курс № 75 Экономика пиратства
Курс № 74 История денег
Курс № 73 Как русские авангардисты строили музей
Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Лекции
41 минута
1/5

Сталинское метро: роскошь и идеология

Как архитекторы-традиционалисты победили конструктивистов, когда московское метро превратилось в дворцы и что именно в метро изменила война

Александр Зиновьев

Как архитекторы-традиционалисты победили конструктивистов, когда московское метро превратилось в дворцы и что именно в метро изменила война

28 минут
2/5

Метро после Сталина: новая эстетика

За что станции 1960-х прозвали «сороконожками», как архитекторы старались их разнообразить, а люди все равно путали и почему послесталинское метро все-таки тоже очень красивое

Дмитрий Гончарук

За что станции 1960-х прозвали «сороконожками», как архитекторы старались их разнообразить, а люди все равно путали и почему послесталинское метро все-таки тоже очень красивое

36 минут
3/5

Антропология метро: как подземка меняет представление о городе

Зачем люди придумывают метро в городах, где его нет, и как меняются наши привычки в тех городах, где метро есть

Дарья Радченко

Зачем люди придумывают метро в городах, где его нет, и как меняются наши привычки в тех городах, где метро есть

29 минут
4/5

Метро в поэзии: от Мандельштама до Седаковой

Метро как дворец, чудо техники, ад, пещера, залитая светом, и даже современное средство передвижения — в стихах на русском языке

Олег Лекманов

Метро как дворец, чудо техники, ад, пещера, залитая светом, и даже современное средство передвижения — в стихах на русском языке

18 минут
5/5

Метро в кино: от «Цирка» до «Ночного дозора»

Как режиссеры делали подземку символом советской мощи, зоной безопасности и даже скуки, местом человеческой эмоции, мифа и хаоса

Василий Степанов

Как режиссеры делали подземку символом советской мощи, зоной безопасности и даже скуки, местом человеческой эмоции, мифа и хаоса