Какими могли быть арктические города
Как выглядели модернистские проекты для Севера
В 1960 году в февральском выпуске главного советского архитектурного журнала «Архитектура СССР» была опубликована небольшая статья «Жилой комплекс для Арктического побережья», в которой архитектор Константин Агафонов предлагал строительство особого типа поселений в Арктике. Описанный в статье проект был совершенно нетипичен для прежней практики урбанизации советского Севера, когда промышленный населенный пункт зачастую воспринимался как придаток к основному производству и застраивался преимущественно деревянными домами без канализации или водопровода. Агафонов предлагал сосредоточить весь поселок в четырех крупных пятиэтажных зданиях круглой формы и соединить их между собой крытыми переходами. В одном из зданий должны были разместиться школа, физкультурный центр, административные учреждения и другие учреждения обслуживания, в остальных — благоустроенные квартиры, а во внутренних дворах могли быть созданы зимние сады и прогулочные площадки, укрытые от ветра.
Этот проект примечателен не только своим необычным видом: при описании каждой детали Агафонов делает акцент исключительно на его технической рациональности и научной обоснованности, ни разу не комментируя модернистские архитектурные формы. Так, он объясняет, что круглая форма зданий позволила бы лучше сохранять тепло и избегать вблизи стен сильных снежных заносов. Теплые переходы между зданиями дали бы возможность жителям комфортнее перемещаться по комплексу во время сильных морозов. Кроме того, можно было бы проложить инженерные коммуникации в специальных теплых коробах, что сильно удешевило бы строительство в условиях вечной мерзлоты.
В то же время другие ленинградские архитекторы — Станислав Одновалов и Майя Цимбал — разрабатывают схожий, но немного усложненный проект. Они предлагают построить на Крайнем Севере компактный жилой комплекс из нескольких многоэтажных башен, соединенных крытыми галереями-пассажами с общественным центром, расположенным под стеклянным геодезическим куполом.
Чтобы вблизи стен не образовывалось большого скопления снега, а северные ветра огибали здания, эти дома должны были иметь цилиндрическую форму. Проект предусматривал поднятие первого этажа на три метра над уровнем земли, чтобы избежать отложения снега у стен и передачи тепла от зданий в грунт.
Крытые пассажи с газонами и декоративными кустарниками, соединяющие центр с остальными зданиями, должны были служить своеобразными пешеходными улицами города. В них же предполагалось размещать магазины, парикмахерские и т. п.
Как и в случае с проектом Агафонова, при описании города архитекторы делали упор исключительно на экономическую обоснованность решений, а также на необходимость создания максимально комфортной среды для жителей Севера.
С одной стороны, идиллическая картина арктических поселений, которую рисуют авторы, далека от того, каким образом строились советские и строятся нынешние российские северные города, поэтому сейчас оба проекта могут выглядеть в лучшем случае как разновидность бумажной архитектуры Бумажная архитектура — архитектурные проекты, оставшиеся только на бумаге, не осуществленные из-за своей технической сложности, стоимости или цензурных соображений. или как продолжение утопических фантазий будущего обустройства необитаемых пространств, почерпнутых из популярной в то время научной фантастики. Однако в 1960-х модернистские планы городов для Крайнего Севера распространялись далеко за рамками архитектурного сообщества: их упоминали в экономических научных работах или в научно-популярных журналах; корреспонденты центральных газет восторженно рассказывали о разработках и постепенном внедрении проектов арктических городов — с теплыми переходами и полной сферой обслуживания; журналисты локальных изданий вообще могли описывать подобные идеи не просто как образы далекого будущего, но как воплощаемые проекты.
К примеру, когда началось строительство поселка Айхал при алмазодобывающем руднике в Якутской АССР, в местной газете «Мирнинский рабочий» неоднократно встречались восторженные ожидания облика будущего города: «работать пока приходится нередко в 50–60-градусный мороз. Домов еще мало. <…> А через несколько лет в городе вырастут пятиэтажные дома, над улицами будет сооружен прозрачный купол» Мурманск — Айхал // «Мирнинский рабочий». 26 января 1963 года..
«— Хотите, пройдемтесь по нашему городу? — и он [архитектор] повел нас по воображаемому новому Айхалу.
— Сейчас шестьдесят градусов, но вам не нужно надевать шубы, мы пойдем в одних костюмах. Допустим, мы находимся вот здесь, в крайнем корпусе на пятом этаже. Спускаемся на первый и идем 126 метров в проходе этого этажа. Здесь вот выходим в галерею, проходящую среди корпусов. <…> Левая ее сторона — 4,5 метра, для пешеходов, а 7,5 метра отведены для различных киосков, автоматов, кондитерских и ларьков. Посредине галереи — дорога для автокаров, доставляющих товары и продукты. Здесь тепло, отличная вентиляция и хороший воздух. <…> Теперь мы пойдем к общественному двухэтажному центру. Здесь кинотеатр на 400 мест, почта, телеграф, телефон, ресторан на 150 мест, продовольственный и универсальный магазин. А вот спортзал, библиотека, аптека, поликлиника… Так выглядит наш теплынь-городок».
В 1973 году на советские экраны вышел фильм «Любить человека», сюжет которого также строится вокруг проектов городов для советского Севера. Все это заставляет рассматривать их как более широкое явление, поскольку любые проекции будущего намного больше могут сказать о времени и обстоятельствах, в которых они были созданы.
Как занимались разработкой проектов
Большинство модернистских проектов для Крайнего Севера были разработаны архитекторами созданного в 1956 году сектора Севера Ленинградского филиала Академии строительства и архитектуры СССР С 1963 года он был преобразован в Ленинградский зональный научно-исследовательский и проектный институт типового и экспериментального проектирования жилых и общественных зданий. Сам сектор Севера также неоднократно менял свои названия.. И чтобы объяснить бум советской модернистской северной архитектуры, необходимо внимательнее рассмотреть деятельность этого института. Создание специального центра исследований северного градостроительства в годы оттепели было результатом пересечения сразу нескольких обстоятельств.
С одной стороны, важной причиной усиления внимания к северным городам был новый виток индустриализации Крайнего Севера, заданный на XIX (1952) и XX (1956) съездах КПСС курсом на «широкое освоение полезных ископаемых Севера и Сибири», благодаря чему эти территории на несколько десятилетий превратились в зону постоянных строительных работ. Параллельно постепенно закрывалась система ГУЛАГа, и это создавало необходимость разрабатывать новые методы, которые привлекут добровольную рабочую силу в промышленные центры Крайнего Севера.
С другой стороны, создание центра изучения северного градостроительства стало одним из не самых очевидных последствий жилищной реформы Никиты Хрущева, провозгласившей «борьбу с излишествами» в архитектуре и вводившей обязательное типовое строительство индустриальными методами в масштабах всей страны. Чтобы унифицировать принципы индустриального строительства, в 1955 году была начата разработка «Правил и норм проектировки и застройки городов СССР». Однако уже в процессе подготовки документа Север выделился как единственный регион, для которого было решено составить отдельный свод правил. Это было поручено новосозданному сектору.
Будучи частью Академии строительства и архитектуры СССР, сектор Севера не столько ориентировался на практику, сколько был научным учреждением, сотрудники которого должны были создавать экспериментальные проекты, которые впоследствии могли получить статус типовых. В то же время никто из молодых ленинградских архитекторов, составивших основу этого сектора, изначально не был знаком с арктическими условиями. Главным способом узнать их стали командировки в населенные пункты Севера. Их отчеты содержат откровенное описание экстремального состояния многих городов.
Так, за исключением нескольких крупных городов, до 1950-х годов подавляющее большинство индустриальных поселений Севера были застроены деревянными домами барачного типа, иногда в качестве жилья использовались палатки. Планировка городов была хаотичной, поэтому во время сильных метелей часть зданий полностью засыпалась снегом; сами здания быстро деформировались под влиянием таяния вечной мерзлоты.
«В Мирном, центре алмазоносного района Западной Якутии, на скорую руку был построен деревянный двухэтажный город без канализации, с холодными вне дома уборными (это при морозах, достигающих 50 и более градусов). Оказалось, что место для 216 сооружений города выбрано неудачно — в непосредственной близости от кимберлитовой трубки „Мир“ Месторождение алмазов, открытое в 1955 году.. При взрывах породы дрожат в домах стекла. Встал вопрос о переносе города в другую площадку. Но дело это длительное и дорогое. И вот постепенно строятся новые каменные дома, возникают новые улицы, в Мирном уже серьезно говорят о создании канализации, о сносе деревянных домов. Другими словами, новый город сооружается на том же, неудачно выбранном месте».
Подробное знакомство с условиями жизни на Крайнем Севере оказало сильное впечатление на специалистов: именно под его влиянием архитекторы пришли к мысли, что необходимы радикальные изменения в строительстве. Сразу после первых командировок сотрудники сектора стали публиковать предложения по созданию новой концепции градостроительства в регионе. Суровый климат описывался архитекторами как главный фактор, который мешает нормальной жизни на Крайнем Севере. Целью большинства разрабатываемых проектов было снизить негативное влияние природных условий с помощью различных архитектурных и технических приемов — специальной планировки, новых материалов и технологий строительства, создания специальных элементов для ветрозащиты. Поскольку архитекторы 1950-х были вынуждены работать в рамках типового строительства, они не могли повлиять на внешний облик здания и сосредотачивали внимание на разнообразных планировках. В результате в большинстве проектов они предлагали застраивать любой северный город или даже небольшой поселок высокими каменными домами по принципу микрорайона, внешние здания в котором защищали бы от ветра и снега жилую часть населенного пункта.
Проекты городов с искусственным микроклиматом (то есть жилых поселков-комплексов, в которых все дома соединены крытыми галереями) были наиболее радикальным предложением ленинградских архитекторов в 1960-е годы. Несмотря на небольшие вариации, все эти проекты объединяют схожие принципы планировки, а также утверждение, что модернистские проекты — универсальное решение в смысле создания комфортной среды в Арктике для каждого человека. Например, архитектор Валентин Танкаян предлагал проект поселка на четыре тысячи человек, состоящего из одного кольцеобразного здания, объединяющего под своей крышей жилье, необходимые общественные, спортивные и культурные учреждения, зимний сад, магазины и школы.
Проект Александра Шипкова, который в 1960-е годы был архитектором в Норильске, но поддерживал тесные отношения с сотрудниками ленинградского сектора Севера, был схож с предыдущим в общих принципах устройства города, но отличался пирамидальной формой комплекса.
Косвенно в этих проектах можно усмотреть и воплощение образов скорого коммунистического будущего, спровоцированных принятием Третьей программы КПСС в 1961 году Основной целью программы было создание плана строительства коммунизма, в том числе поставлена задача разрешить жилищную проблему. Предполагалось, что в течение первого десятилетия после принятия программы в стране будет покончено с недостатком в жилье., и влияние возросшей в 1960-е годы романтизации Севера и Сибири, и почти прямое заимствование форм и принципов западноевропейского архитектурного модернизма. От того любопытнее, что сами авторы этих проектов в своих многочисленных статьях и научных отчетах никак не упоминают ни установку на скорейшее строительство коммунизма, ни понятие «модернизм».
В то же время в этих проектах несложно заметить ориентацию на другие, более широкие официальные установки оттепели — в первую очередь своеобразный поворот к человеку, а также обязательную установку на сочетание аргументов научности и экономичности. Из-за сурового климата люди на Севере вынуждены намного больше времени проводить в помещениях — вот почему основной упор в градостроительстве должен быть на том, чтобы вся инфраструктура располагалась в крытых пространствах.
Чем закончился «северный проект»
В середине 1960-х годов несколько проектов, подобных перечисленным, были утверждены Госстроем СССР для строительства в Якутской АССР, но ни один из них в силу разных причин так и не был воплощен Мы располагаем документами о начале строительства (с утвержденными планами и т. д.), но не располагаем документами, объясняющими остановку стройки или ее изменение. Можно лишь предположить, что это могло быть связано и с прекращением финансирования, и с тем, что специфические строительные материалы и технику было крайне сложно завозить на такие расстояния. Также это могло быть связано с рядом других бюрократических сложностей, о которых нет никакой информации., за исключением строительства одной крытой галереи между несколькими жилыми зданиями в поселке Удачный. Уже в середине 1970-х широко распространенные ранее образы модернистских городов для Севера практически сходят на нет.
В то же время даже нереализованные проекты особой планировки городов Крайнего Севера показывают важные изменения в политике освоения региона: они свидетельствуют о том, что идеи комфортных северных городов в это время не только появляются в профессиональной среде, но и становятся массовыми образами. Различные проекты, созданные сотрудниками сектора Севера в 1950–60-е годы, предлагали альтернативный взгляд на северный город как на место, которое требует особого подхода не только к строительству, но и к организации общественной жизни. Таким образом, участвуя в освоении Севера, ленинградские архитекторы и инженеры также переосваивали свои профессиональные границы в эпоху обязательного типового проектирования.
При всей необычности эти проекты также можно рассматривать как альтернативный способ внедрения огромного северного региона в советское пространство, то есть его трансформации из экзотического региона в «обычную советскую территорию». При этом главным фактором интеграции теперь был уже не одинаковый со всей страной вид поселений, а необходимость уравнять условия жизни. И хотя модернистские проекты не были воплощены, стоящие непосредственно за ними подходы к определению и проектированию северного города стали обязательной практикой.
