ПодкастКак училась РоссияПодкаст

Расшифровка Авантюристы и прожектеры: от Навигацкой школы до Московского университета

Почему в XVIII веке у Российского государства появился интерес к образованию и кто этим воспользовался

Александр Архангельский: В этом выпуске мы поговорим о XVIII веке, когда только появлялись первые образовательные проекты, и были они результатом не столько работы государственной машины, сколько личной инициативы — авантюристов, или прожектеров, как их называет в своей книге о школьных реформах XVIII века  И. И. Федюкин. Прожектеры. Политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века. М., 2020. мой первый гость — Игорь Федюкин, директор Центра истории России нового времени НИУ ВШЭ.

Существует массовое распространенное представление о XVIII веке, что это а) точка отсчета для истории образования в России, до — пустыня, и вдруг в пустыне возникает мираж, а потом мираж превращается в нечто плотное и устоявшееся; б) что Петр сам инициировал большинство образовательных реформ, следил внимательно за всем, писал записочки; в) что это военное и морское образование, а, например, цифирные школы  Цифирные (арифметические) школы — государственные начальные общеобразо­ва­тельные школы для мальчиков из всех слоев населения, кроме крестьянства. Существо­вали с 1714 по 1744 год. Петру I не удалось вести обязательное образование для дворян­ства, духовенства и купечества, и ци­фирные школы с 1720-х годов постепенно сливались с другими типами школ — гарнизонными, архиерейскими и горнозаводскими., где давали начатки арифметики и геометрии и готовили (по крайней мере так задумывалось) чиновников для гражданской службы, не пошли. Давайте начнем с опровержения или подтверждения этих представлений.

Игорь Федюкин: Действительно, картина истории образования, которую мы встречаем в учебнике, примерно так это и описывает. Насколько она верна? Во многом, конечно, верна. Если мы посмотрим на XVII век, на эпоху, предше­ствующую Петру, то мы действительно увидим, что привычного нам школь­ного образования мало или почти нет и государство в лице короны практи­чески не интересуется школьными проектами.

 
Начало светской культуры: стихи, театр и газеты
Европейское влияние в допетровской Руси

Александр Архангельский: Мы понимаем, что и театром государство не интересуется. Но у элит часто так бывает: для масс — нет, а для себя что-нибудь создается. Для себя тоже не создавали?

Игорь Федюкин: Для себя не создавали, и до некоторой степени это нормально, потому что для себя, для правителей, школы были не нужны и не будут нужны еще долго. То, что мы видим на протяжении XVII века, — это в основном внешние игроки — миссионеры, греки, малороссияне, которые стучатся в ворота Кремля и предлагают свои услуги. Как правило, эти предло­жения не встречают особенного интереса. Отчасти потому, что это не очень нужно — готовить пушкарей и офицеров можно и без школы. Отчасти потому, что школьное образование, школьная модель передачи знаний, ассоциируется во многом с латинством  Латинство — термин, принятый в средне­ве­ковой русской литературе для обозначения католицизма. и поэтому само по себе уже подозрительно. Другое дело, что на протяжении XVII, XVIII и во многом даже XIX века суще­ственная часть знаний и навыков передается вне школ и вне государства. В том числе с помощью частных учителей — это миллионы мелких, как бы мы сего­дня назвали, репетиторов, которые чему-то обучают. Именно так и до Петра, и очень долго еще после Петра продолжает получать основное образование подавляющая часть элит и уж тем более не элит.

Александр Архангельский: Но ведь и Петр, если строго говорить, именно так получал свое образование — даже в Европе, где он проходил практику, а не сидел на скамейке, как недоросль или переросток.

 
Фактчек: 16 самых популярных легенд о Петре I
Правда ли, что Петр I убил собственного сына? Он рубил бороды топором? Был подменен в младенчестве? Разбираемся, что из этих легенд правда, а что нет и откуда они возникли

Игорь Федюкин: Государь в принципе в школу не ходит. Так будет и в XIX веке. Так будет и у высшей аристократии. И после Петровских реформ в XVIII веке мы не ви­дим представителей Нарышкиных и Трубецких ни в ка­детском корпусе, ни в университете. Учиться у частных учителей более чем достаточно для того, чтобы получить гораздо более качественное образование, чем то, что могут дать государственные школы.

Александр Архангельский: А что становится точкой перехода, моментом переключения тумблера?

Игорь Федюкин: Переключение происходит, конечно. Действительно, что мы видим при Петре — это взрывной рост присутствия государства именно в сфере образо­вания и взрывной рост финансирования разных более или менее формализо­ванных методов обучения. Во многом это связано, конечно, с пред­ставлениями самого Петра, который — и общий стереотип здесь не совсем безоснователен — действительно постоянно пишет: учить, учить, учить ребят. То есть идея, что нужно учить, у него, конечно, есть.

две игры про петра!
 
Помогите Петру Первому выиграть войну
Проведите реформы со скоростью императора и победите шведов
 
Как понять реформы Петра I
Взгляните на петровские преобразования глазами историка

Александр Архангельский: Но в вашей книге «Прожектеры» о школьных реформах в эпоху Петра и Елизаветы вы пишете, что эти петровские записочки, написанные не очень понятным почерком, чаще всего состояли из общих слов.

Игорь Федюкин: Они задают общий импульс, общую рамку, внутри которой многочис­ленные предприниматели от образования, прожектеры, предлагают самые разные проекты и пытаются изобрести формы институционализирован­ного школьного образования, которых зачастую еще нет и в Западной Европе. Там тоже еще не понимают, нужна ли школа, чтобы обучить морского офицера или артиллериста, и как она должна выглядеть. Может быть, вполне доста­точно, чтобы он пришел в полк или на палубу корабля и там научился всему на прак­тике у опытных старших товарищей. Так что формы государственного обуче­ния этим навыкам приходится изобретать. Происходит это действи­тельно во многом без участия Петра, при его максимально абстрактной поддерж­ке, но у него на самом деле просто не было языка, не было понятий­ного аппарата, чтобы подробно говорить о том, как именно учить, чему учить и кто должен этим заниматься.

Александр Архангельский: И тем не менее, хотя отдельные институции появляются еще до Петров­ских реформ, например Славяно-греко-латинская академия  Славяно-греко-латинская академия — первое в России высшее учебное заведение, учрежденное в 1687 году по инициативе поэта Симеона Полоцкого, именно Петр начинает создавать институты системно.

 
Пропагандисты Петра Великого
Пять идеологов, сформировавших образ первого российского императора

Игорь Федюкин: Его роль в создании — это выбор учителя-мастера. Как именно это обучение должно происходить, Петр, как мне кажется, не очень представляет — мы нигде не находим у него хоть сколько-нибудь развернутых суждений о том, что это должна быть именно бюрократизированная, регла­ментированная школа — с расписанием, с иерархией учителей и учеников. Представление о такой школе постепенно формируется на протяжении нескольких десяти­летий усилиями предпринимателей, которые во многом тянут в разные стороны или пытаются нащупывать пути движения в разные стороны. И, наверное, неправильно пытаться их всех поместить в рамку единого петровского проекта, петровской парадигмы образования. Такой парадигмы, мне кажется, не было — была мозаика очень разнородных проектов.

Разворот книги Леонтия Магницкого «Учебник математики для Навигацкой школы». Москва, 1703 год© Магницкий Леонтий Филиппович / Центральный военно-морской музей имени императора Петра Великого Министерства обороны Российской Федерации

Александр Архангельский: Давайте поговорим о самых известных. Навигацкая школа.

Игорь Федюкин: Действительно, Навигацкая школа, наверное, самый ранний и самый яркий из таких проектов. Петр в бытность свою в Лондоне нанимает Генри Фарварсона, или, как его называют в документах того времени, Фархвар­сона, и двух его юных ассистентов. Они приезжают в Россию, и на этом интерес государя к ним заканчивается. Как видно по документам, он не пытается их пристроить ни к какому делу. Молодые люди болтаются в Москве, пытаются преподавать частным образом. И то, что Навигацкая школа все-таки откры­вается, то, что они получают в свое распоряжение знаменитую Сухареву башню и довольно приличный по тем временам бюджет (несколько тысяч рублей), — это во многом заслуга Алексея Курбатова, Алешки Курбатова, как он подписы­вается в письмах к Петру, одного из наиболее ярких и известных прибыльщи­ков петровского времени. Этот выходец из боярских холопов начинает предла­гать Петру самые разные проекты — гербовая бумага, бородовой налог и много чего еще. Он берет болтающийся без дела потенциальный проект в свои руки и начинает его продвигать — пристраивает туда своих людей, выбивает бюд­жет. Школа финансируется напрямую из Оружейной палаты, где Курбатов является дьяком. Почему и зачем он продвигает проект школы, хороший вопрос. Наверное, как большая часть прожектеров, с одной стороны, он пыта­ется таким образом продемонстрировать государю свою активность, инициа­тивность, эффективность как менеджера. С другой стороны, он глубоко укоренен в группе еще допетровской интеллигенции и использует этот проект для того, чтобы ее поддержать, пристроить, дать возможность самореализации.

Сухарева башня. Литография Прохорова. Из книги Феодосия Веселаго «Очерки истории морского кадетского корпуса». Санкт-Петербург, 1852 год© Российская государственная библиотека / Wikimedia Commons

Александр Архангельский: То есть цели как таковой у создания этих институтов нет. Важно, чтобы они были — и они будут сами приобретать свой смысл.

Игорь Федюкин: Да, так и получается. Была ли у Курбатова идейная программа, вопрос хороший и неочевидный. Он замечен был в связях с иезуитами, возможно, даже в какой-то момент перешел в католичество в бытность свою с Шере­метевым в Западной Европе.

Александр Архангельский: Это была довольно распространенная практика. Многие тогда принимали унию, потом из нее уходили  В 1696 году была принята церковная Брест­ская уния об объединении Православной и Католической церквей с подчинением папе римскому с признанием догматов Католиче­ской церкви, но с сохранением православных обрядов..

Игорь Федюкин: Да, многие люди, которые потом играли ключевую роль в истории Церкви, становились иерархами высшего порядка, для того чтобы учиться, принимали унию или даже католицизм. В какой степени такие квазимис­сио­нерские соображения двигали Курбатовым, вопрос открытый. Но, во всяком случае, та среда, к которой он принадлежал, была в целом в большей степени ориентирована на открытость к латинству, интерес к культуре барочного католического Запада. И, возможно, до некоторой степени это тоже было для Курбатова дополнительным мотивом. Что, в принципе, не уникально, потому что в этот период в целом почти все образовательные проекты, которые мы видим, так или иначе уходят корнями в иноконфессиональную среду.

Александр Архангельский: Пиетисты  Пиетизм (от лат. pietas, «благочестие») — протестантское религиозное течение, уделяющее преимущественное внимание практике христианской жизни, личному благочестию, непосредственной связи верующего человека с Богом., иезуиты  Иезуиты — католический монашеский орден, основанный Игнатием Лойолой в 1534 году. Образование было одной из самых важных сфер деятельности для иезуитов., латинствующие  Латинствующие (латинофилы) были ориентированы на католическую Европу и, например, отстаивали необходимость изучения латыни, общеевропейского языка науки., греки. 

Игорь Федюкин: Православные греки, которые чуть ранее пытаются использовать Москву как базу для того, чтобы готовить кадры, издавать литературу для отстаивания своей веры у себя на родине в Греции.

Александр Архангельский: То есть у разных групп существуют свои интересы, а личный интерес движет институтами. Петр обозначает рамку, в которой этот личный интерес может быть реализован. Его главная политическая заслуга в создании образовательной системы — он дал шанс системе появиться благодаря личному интересу прожектера. Среди прожектеров были, насколько я понимаю, совер­шенно разные люди. Не знаю, можно ли употребить слово «жулики», но когда я в вашей книге читаю про Жозефа де Сент-Илера, создателя Морской акаде­мии, генерала российской службы, который на самом деле не только не имел баронского титула, но даже и звался не Сент-Илером и у которого не было никаких особых познаний ни в области образования, ни в области военно-морского дела, у меня слово «жулик» крутится на языке.

Игорь Федюкин: С жуликами не так все просто…

Александр Архангельский: Сент-Илер, который выдает себя за барона, — он кто?

Игорь Федюкин: Он авантюрист, чья авантюра не удалась. Был ли он в боль­шей степени жуликом, чем Лефорт  Франц Яковлевич Лефорт (1655-1699) — государственный и военный деятель, ближайший помощник и советник царя Петра I. Родился в Женеве. или недоучившийся студент Остерман  Генрих Иоганн Фридрих (Андрей Иванович) Остерман (1686–1747) — сподвижник Петра I, родился в Вестфалии., который приехал в Россию, стал руководителем внешней политики империи и очень много сделал для ее утверждения как великой державы, вопрос, мне кажется, открытый. И если бы тот же Сент-Илер не переругался с местными визави, если бы он был чуть менее конфликтным и чуть более искусным в выстраивании внутриэлитных коалиций, может быть, мы бы его помнили сейчас как выдающегося реформатора образования. Да, прошлое у него было сомнительное, но у кого оно только не было сомнитель­ным в то время. Чем Алексашка Меншиков лучше? Тоже сомнительное прошлое, но тем не менее памятники стоят.

 
Откуда взялось русское дворянство
Появление дворянского сословия, служба Отечеству, роль чинов и корни дворянской фронды

Вы совершенно правы, что огромная заслуга Петра в том, что он не столь­ко сам придумал эти проекты, сколько снял барьеры для их реали­зации. Ключевым барьером на предыдущем этапе была Православная церковь. Уходит идея, что преподавание на иностранных языках, изучение иноземных наук может быть потенциально опасно, что это еретическое дело. Церковь, по сути, теряет тот монопольный контроль за обучением, на который она претендовала раньше. И, соответственно, получают возможность выступать на образовательном поле самые разные предприниматели — от действительно авантюристов высокого полета до массы учителей самого базового уровня, которые используют появляющийся спрос среди элиты на иностранные языки, на математику, чтобы зарабатывать деньги.

Александр Архангельский: Получается, происходит ползучая институциализация.

Игорь Федюкин: Несомненно. Отчасти она, конечно, связана с тем, что по мере того, как государство растет, казна все больше тратит денег на обучение, неизбежно встает вопрос о контроле и упорядочивании. Постепенно изобретаются соответствующие формы — с введением списков, с регулярной проверкой знаний, с регламентацией, за сколько месяцев надо выучить тот или иной предмет, а если кто-то не выучил, то это неэффективное расходование бюджетных средств, надо принимать меры…

Александр Архангельский: И тогда появляется школьный комиссар.

Игорь Федюкин: Конечно. Который должен за всем следить, в том числе за тем, как тратится государева копеечка.

Александр Архангельский: Учреждения растут: от крошечных — к серьезным, от серьезных — к совсем крупным. И это продолжается и после Петра. Появля­ется Шляхетский сухопутный кадетский корпус. К этому моменту, получается, уже был опыт создания учебных заведений? 

Игорь Федюкин: Корпус появляется в 1731 году, и он интересен и уникален во многих отношениях. Но, наверное, самое главное для нашей темы — это то, что, в отличие от петровских школ, куда (особенно к концу петровского царствования) зачастую определяли учиться принудительно, здесь изначально принципиально делается упор на тех, кто сам хочет учиться. И, как это ни уди­вительно для многих скептиков, оказывается, что можно набрать несколько сотен молодых дворян, которые не хотят служить в армии и готовы учиться. И которые предпочитают таким образом делать карьеру. Это совсем не оче­видная вещь для того времени.

Александр Архангельский: Но все-таки аудитория пока узкая.

Игорь Федюкин: Новый проект, как всегда это бывает, завоевывает опре­де­ленную репутацию и становится привлекательным в глазах дворянства лишь со временем.

Александр Архангельский: Хотя здание отдают роскошное  Меншиковский дворец на Васильевском острове.. И этот симво­лический жест указывает на значимость проекта для власти.

Игорь Федюкин: Власть вполне осознанно — это проговаривается — рассма­тривает проект как инструмент для создания истинного шляхетства  Шляхетство — историческое название дворянства, употреблявшееся в России в первой половине XVIII века.

Александр Архангельский: То есть ставится задача не только и не столько образовательная, сколько социальная, идеологическая и символическая.

Знамя фузилерных рот кадетского корпуса. Из книги Александра Висковатова «Историческое описание одежды и вооружения российских войск». 1899 годНациональная электронная библиотека

Игорь Федюкин: Уже сама фраза — истинное шляхетство — очень характерна, по­тому что, если есть истинное шляхетство, значит, есть и какое-то неистинное.

Александр Архангельский: И пропуском в истинное шляхетство становится образование, полученное в конкретном месте от конкретных учителей.

Игорь Федюкин: И усвоение в том числе определенных поведенческих навыков и установок…

Александр Архангельский: И собачек нужно было перевоспитывать, которые жили в комнатах вместе со студентами, и со слугами что-то делать — мемуарист рассказывает, что отдельной проблемой были крепостные слуги, которые спали на полу, гото­вили, обстирывали, и крали, и нечистоту наводили. «Иные паче ходят весьма просто одеты, что страшно и смотреть». 

Игорь Федюкин: А как молодому барину без собачки и без крепостного слуги? Он же как приехал от матушки из поместья, так и живет. С одной стороны, существует идеализированное дисциплинарное видение — мы этих юношей построим, регламентируем, они у нас будут ходить строем и на молитву, и в трапезную, у нас будет и сервировка стола правильная, и скатерть будем менять три раза в неделю, и газеты будем им иноземные читать за обедом, чтобы они не бол­тали, а слушали о делах европейских и думали, как им импе­рией в будущем управлять. С другой стороны, понятно, что реальность очень далека от этого идеала. Тем не менее вырабатывается набор инструментов для воспитания, и впервые в России в таком масштабе реализуется попытка поме­стить учеников в замкнутое пространство с полным контролем за их распо­рядком дня.

Александр Архангельский: То, что вы описываете, — это скорее формиро­вание личности, а не систе­ма­тическое выстраивание знаний. Появляется ли система в самом образо­вании? Учреждаются какие-то регламенты — что учить, зачем учить — или она появляется как раз в воспитании?

Игорь Федюкин: В этом смысле система сводится лишь к набору предметов, который они могут изучать. Характерная примета того времени — не суще­ствует стандарти­зированного набора знаний, которые надо получить. Ученики движутся по ин­ди­видуальным траекториям: изучил арифметику — переходишь к геометрии, изучил геометрию — переходишь к тригонометрии. Из предметов, которые есть у всех, — верховая езда, танцы, какой-то объем математики, иностранные языки, которые изучают еще и потому, что без иностранных языков невоз­можно в то время достичь хоть сколько-нибудь продвинутого уровня в некото­рых предметах. Но дальше зависит от того, насколько каждый из учеников иностранный язык осваивает, что тоже очень индивидуально, — единицы доходят до таких вершин как история, география.

 
Массовое чтение в XVIII веке
Масонские сочинения, любовные романы, немецкие моралисты и другая популярная литература

Александр Архангельский: И всегда находится кто-то, у кого есть личный интерес в том, чтобы образовательно-воспитательный проект развивался. Для кадетского корпуса это Миних  Бурхард Кристоф (Христофор Антонович) Миних (1683-1767) — российский генерал-фельдмаршал., который не только занимался строи­тельством Петербурга и реформированием русской армии, но и представил Анне Иоанновне идею корпуса и стал его директором. А для Московского университета — Шувалов.

Граф Христофор Антонович Миних. Картина Генриха Бухгольца. XVIII векWikimedia Commons

Игорь Федюкин: Я бы даже вспомнил двух Шуваловых. Ивана Ивановича, знаменитого основателя Московского университета, и его двоюродного брата графа Петра Шувалова, который сыграл важную роль в реформировании артил­лерийского и инженерного образования. И, конечно, для обоих Шуваловых образова­тельные проекты были частью придворной стратегии.

Александр Архангельский: Но все-таки Шуваловы инкорпорированы в элиты. И, видимо, это означает, что сам статус учебных заведений уже повысился. Раньше получить в управление учебное заведение было свидетельством милости государя — вот твой прожект, я тебе позволяю, ты можешь на этом что-то заработать, а может, укрепить свои позиции. А здесь начинается внутриэлитная борьба, потому что принадлежность к реформированию образования и науки — это уже символ государственного статуса. И мне кажется, это колоссальный шаг вперед за полвека.

Иван Иванович Шувалов. Картина Федора Рокотова. 1760 годWikimedia Commons

Игорь Федюкин: Характерно, что на смену Миниху в кадетском корпусе приходит муж правительницы Анны Леопольдовны, за ним — князь Репнин, потом князь Юсупов, и в итоге к 1760 году во главе кадетского корпуса стоит наследник престола Петр Федорович. Так повышается уровень престижности института. Так что участие Шуваловых в прожектировании учебных заведений и в их развитии тоже не случайно. Наверное, Иван Ивано­вич Шувалов — первый, кто видит в образовании не разрозненные учебные заведения, которым покровительствуют разные вельможи, а некую сферу, административную нишу. Он намечает отдельную отрасль государ­ствен­ного управления и попе­че­ния. И, опять же, наверное, это можно объяснять особен­ностями его самопо­зиционирования при дворе: вместо того чтобы пытаться для себя, как для фаворита, отвоевать какую-то нишу у других влиятельных игроков, Шувалов выстраи­вает вроде бы из ничего, из небольших бесхозных фрагментов отдельную новую сферу, где он может быть первым лицом, которое разгова­ривает напрямую с государыней и транслирует ее волю.

 
Дворяне XVIII века: от слуг престола до оппозиции
Как новая знать стала интеллектуальной элитой

Александр Архангельский: Завершая эту часть подкаста, я хотел бы вас спросить, можно ли, предельно схематизируя, описать XVIII век в русской образовательной сфере примерно так: стихийная, интуитивная политическая воля Петра, который скорее угадывает направление пути, чем понимает, куда дело движется, порождает игру заинтересованных лиц, а эта игра заинтере­сованных лиц порождает институты. Эти институты прежде всего связаны с армией и флотом, но затем из них прорастают и светские гражданские учебные заведения, такие как Московский университет. В конечном счете начинается систематизация, и остается сделать следующий шаг, чтобы этот ставший уже государственным институт развивался в бюрократической логике, соединенной с логикой идеологической.

Фасад первого здания Московского университета. XVIII векWikimedia Commons

Игорь Федюкин: Я бы только добавил, что параллельно с теми процессами, которые вы описываете, происходит еще и укоренение формирующихся институтов в элитной среде. Появляется социальный слой, который заинте­ресован в том, чтобы эти институты использовать, и который, собственно, этим спросом и придает им жизнь.

Александр Архангельский: То есть от прожектеров, которые предлагают замысел, к спросу, который вызывает к жизни образовательное предложение.

Игорь Федюкин: Совершенно верно. 

ПАРТНЕР ПРОЕКТА
Образование — мощная сила, которая способна изменить мир.
Миссия «Рыбаков Фонда» — сделать качественное образование доступным всем, независимо от возраста
Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Третьяковка после Третьякова
Как училась Россия
«Народная воля»: первые русские террористы
История сексуальности
Тьфу-тьфу-тьфу!
Скандинавия эпохи викингов
Языки архитектуры XX века
Точки опоры
Николай Гумилев в пути
Портрет художника эпохи СССР
Мир Толкина. Часть 1
Что мы знаем об этрусках
Английская литература XX века. Сезон 2
Джаз для начинающих
Ощупывая
северо-западного
слона
Ученый совет
Трудовые будни героев Пушкина, Лермонтова, Гоголя и Грибоедова
Взлет и падение Новгородской республики
История русской эмиграции
Как придумать город
Вашими молитвами
Остап Бендер: история главного советского плута
Мир Даниила Хармса
Найман читает «Рассказы о Анне Ахматовой»
Главные идеи Карла Маркса
Олег Григорьев читает свои стихи
История торговли в России
Зачем я это увидел?
Жак Лакан и его психоанализ
Мир средневекового человека
Репортажи с фронтов Первой мировой
Главные философские вопросы. Сезон 8: Где добро, а где зло?
Сказки о любви
Веничка Ерофеев между Москвой и Петушками (18+)
Япония при тоталитаризме
Рождественские песни
Как жили обыкновенные люди и императоры в Древнем Риме
Хотелось бы верить
Немецкая музыка от хора до хардкора
Главные философские вопросы. Сезон 7: Почему нам так много нужно?
Довлатов и Ленинград
Главные философские вопросы. Сезон 6: Зачем нам природа?
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Личный XX век
Берлинская стена. От строительства до падения
Страшные истории
Нелли Морозова. «Мое пристрастие к Диккенсу». Аудиокнига
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
«Эй, касатка, выйди в садик»: песни Виктора Коваля и Андрея Липского
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как исполнять музыку на исторических инструментах
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Как гадают ханты, староверы, японцы и дети
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Отвечают сирийские мистики
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Легенды и мифы советской космонавтики
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Песни о любви
Культура Японии в пяти предметах
5 историй о волшебных помощниках
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Я бы выпил (18+)
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Стихи о любви
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Безымянный подкаст Филиппа Дзядко
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Милосердие на войне
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Гутенберг позвонит
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Лунные новости
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Письма о любви
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Холокост. Истории спасения
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
Несогласный Теодор
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
Комплекс неполноценности
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Иностранцы о России
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Третьяковка после Третьякова
Как училась Россия
«Народная воля»: первые русские террористы
История сексуальности
Тьфу-тьфу-тьфу!
Скандинавия эпохи викингов
Языки архитектуры XX века
Точки опоры
Николай Гумилев в пути
Портрет художника эпохи СССР
Мир Толкина. Часть 1
Что мы знаем об этрусках
Английская литература XX века. Сезон 2
Джаз для начинающих
Ощупывая
северо-западного
слона
Ученый совет
Трудовые будни героев Пушкина, Лермонтова, Гоголя и Грибоедова
Взлет и падение Новгородской республики
История русской эмиграции
Как придумать город
Вашими молитвами
Остап Бендер: история главного советского плута
Мир Даниила Хармса
Найман читает «Рассказы о Анне Ахматовой»
Главные идеи Карла Маркса
Олег Григорьев читает свои стихи
История торговли в России
Зачем я это увидел?
Жак Лакан и его психоанализ
Мир средневекового человека
Репортажи с фронтов Первой мировой
Главные философские вопросы. Сезон 8: Где добро, а где зло?
Сказки о любви
Веничка Ерофеев между Москвой и Петушками (18+)
Япония при тоталитаризме
Рождественские песни
Как жили обыкновенные люди и императоры в Древнем Риме
Хотелось бы верить
Немецкая музыка от хора до хардкора
Главные философские вопросы. Сезон 7: Почему нам так много нужно?
Довлатов и Ленинград
Главные философские вопросы. Сезон 6: Зачем нам природа?
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Личный XX век
Берлинская стена. От строительства до падения
Страшные истории
Нелли Морозова. «Мое пристрастие к Диккенсу». Аудиокнига
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
«Эй, касатка, выйди в садик»: песни Виктора Коваля и Андрея Липского
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как исполнять музыку на исторических инструментах
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Как гадают ханты, староверы, японцы и дети
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Отвечают сирийские мистики
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Легенды и мифы советской космонавтики
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Песни о любви
Культура Японии в пяти предметах
5 историй о волшебных помощниках
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Я бы выпил (18+)
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Стихи о любви
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Безымянный подкаст Филиппа Дзядко
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Милосердие на войне
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Гутенберг позвонит
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Лунные новости
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Письма о любви
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Холокост. Истории спасения
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
Несогласный Теодор
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
Комплекс неполноценности
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Иностранцы о России
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Путеводитель по благотвори­тельной России XIX века
27 рассказов о ночлежках, богадельнях, домах призрения и других благотворительных заведениях Российской империи
Колыбельные народов России
Пчелка золотая да натертое яблоко. Пятнадцать традиционных напевов в современном исполнении, а также их истории и комментарии фольклористов
История Юрия Лотмана
Arzamas рассказывает о жизни одного из главных ученых-гуманитариев XX века, публикует его ранее не выходившую статью, а также знаменитый цикл «Беседы о русской культуре»
Волшебные ключи
Какие слова открывают каменную дверь, что сказать на пороге чужого дома на Новый год и о чем стоит помнить, когда пытаешься проникнуть в сокровищницу разбойников? Тест и шесть рассказов ученых о магических паролях
Наука и смелость. Второй сезон
Детский подкаст о том, что пришлось пережить ученым, прежде чем их признали великими
«1984». Аудиоспектакль
Старший Брат смотрит на тебя! Аудиоверсия самой знаменитой антиутопии XX века — романа Джорджа Оруэлла «1984»
История Павла Грушко, поэта и переводчика, рассказанная им самим
Павел Грушко — о голоде и Сталине, оттепели и Кубе, а также о Федерико Гарсиа Лорке, Пабло Неруде и других испаноязычных поэтах
История игр за 17 минут
Видеоликбез: от шахмат и го до покемонов и видеоигр
Истории и легенды городов России
Детский аудиокурс антрополога Александра Стрепетова
Путеводитель по венгерскому кино
От эпохи немых фильмов до наших дней
Дух английской литературы
Оцифрованный архив лекций Натальи Трауберг об английской словесности с комментариями филолога Николая Эппле
Аудиогид МЦД: 28 коротких историй от Одинцова до Лобни
Первые советские автогонки, потерянная могила Малевича, чудесное возвращение лобненских чаек и другие неожиданные истории, связанные со станциями Московских центральных диаметров
Советская кибернетика в историях и картинках
Как новая наука стала важной частью советской культуры
Игра: нарядите елку
Развесьте игрушки на двух елках разного времени и узнайте их историю
Что такое экономика? Объясняем на бургерах
Детский курс Григория Баженова
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкастах
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт-Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Подкаст
27 минут
1/3

Авантюристы и прожектеры: от Навигацкой школы до Московского университета

Почему в XVIII веке у Российского государства появился интерес к образованию и кто этим воспользовался

Беседуют Александр Архангельский и Игорь Федюкин

Почему в XVIII веке у Российского государства появился интерес к образованию и кто этим воспользовался

36 минут
2/3

Воспитание нового человека: от идей Просвещения к душе государственной машины

Как при Екатерине II возникает система народных училищ, а при Александре I создаются и уничтожаются университеты

Беседуют Александр Архангельский и Андрей Зорин

Как при Екатерине II возникает система народных училищ, а при Александре I создаются и уничтожаются университеты

27 минут
3/3

Маятник реформ и контрреформ: от либерализации образования к закручиванию гаек

Почему в XIX веке в гимназиях учили латынь и греческий, что входило в программу по литературе и чем были недовольны студенты

Беседуют Александр Архангельский и Алексей Вдовин

Почему в XIX веке в гимназиях учили латынь и греческий, что входило в программу по литературе и чем были недовольны студенты