Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4ЛекцииМатериалы

Расшифровка Солженицын. «Случай на станции Кочетовка»

Как Солженицын сталкивает в дороге двух неплохих людей и предлагает одному убить другого из-за идеи

Рассказ «Случай на станции Кочетовка» был написан в 1962 году, во время хрущевской оттепели. Алек­сандр Солженицын в это время бывший зэк, отси­дев­ший свои 8 лет, освобожденный в 1956 году и реабилитированный в 1957-м, и уже автор сенсационного «Одного дня Ивана Денисовича», напе­чатанного в 1962 году благодаря личному разрешению Хрущева. Но он еще далеко не нобе­левский лауреат — это случится в 1970-м. Отсидел же он за част­ное письмо другу с нелестными отзывами о Сталине: был арестован в самом конце войны, где был отличным боевым офицером, но уже усомнившимся в офици­аль­ной идеологии и пропаганде. А в 1964 году Хрущев был смещен, оттепель кончилась, началась эпоха неоконсервативного брежневского застоя, Солже­ницын больше не печатался и стал одним из двух главных советских дисси­дентов наряду с академиком Сахаровым.

Рассказ «Случай на станции Кочетовка» длинноват, но построен как клас­си­че­ская новелла: описывается один знаменательный случай. Происходит столк­новение двух центральных героев. Сначала мы знакомимся с одним, видим все его глазами, хотя и в третьем лице, полюбляем его. Потом через него знакомимся со вторым героем, и происходит потрясающий, неожиданный, но хорошо подготовленный поворот, бросающий на все новый свет.

Это рассказ о войне и, в частности, о шпионаже, то есть рассказ в излюбленном советском жанре, но повернутом по-новому. В каком-то смысле — рассказ ав­то­биографический, хотя и основанный на фактах из жизни другого реального человека.

Итак, война, осень 1941 года, положение тяжелое, прифронтовая станция, помощ­ник коменданта станции лейтенант Зотов. Постепенно мы узнаем, какой это бескорыстный, добрый, честный человек, верный жене, оставшейся под немцами, отвергающий притязания нескольких женщин, исполнительный, оберегающий вверенные ему секретные номера поездов и тайну военных эше­ло­нов, старающийся помочь солдатам, догоняющим свои части и, может быть, голодающим, жаждущий быть на фронте, а не в тылу. Более того, вечерами он изучает «Капитал» Маркса и делает заметки о своем комендантском опыте, которые пригодятся если не в эту войну, так в следующую.

Пока все очень позитивно, хотя ригоризм и аскетизм героя несколько удив­ляет. Впрочем, перед нами типичный положительный герой советской литера­туры. Половина рассказа уходит на экспозицию этого героя. Но появляются и некоторые признаки его проблематичности, амбивалентности.

В предбаннике его кабинета происходит разговор об инциденте с окружен­цами. Окруженцы — это советские солдаты, оказавшиеся за линией фронта, выбравшиеся из плена, вернувшиеся и теперь арестованные как потенциальные изменники (такова была сталинская доктрина). И вот их конвоируют солдаты, а голодные окруженцы начинают хватать муку с открытых платформ и есть ее. Один конвоир стреляет в них. Тогда на него набрасы­ва­ются окруженцы. При­хо­дится его как бы арестовать и таким образом спасти от этого народного гнева.

И вот теперь Зотов слышит какой-то идеологически сомнительный разговор из соседней комнаты о том, что, дескать, есть все хотят, мука все равно про­мокла бы под дождем, а окруженцы тоже наши, русские. Зотов вмешивается и вступает в спор со старым мастером Кордубайло, который воевал еще в про­шлую войну, а теперь, старый человек, добровольно помогает фронту. На все речи Зотова тот отвечает односложно: «Да-да, конечно. Но…» Мы узнаем ти­пич­но осторожную подцензурную эзоповскую речь этого персонажа. Зотов пускает в ход главный козырь:

«— Слушай, дед, а что такое присяга — ты воображаешь, нет?
     Зотов заметно для всех окал.
     Дед мутно посмотрел на лейтенанта. Сам дед был невелик, но велики и тяжелы были его сапоги, напитанные водой и кой-где вымазанные глиной.
     — Чего другого, — пробурчал он. — Я и сам пять раз присягал.
     — Ну, и кому ты присягал? Царю Миколашке?
     Старик мотнул головой:
     — Хватай раньше.
     — Как? Еще Александру Третьему?»

Тут можно вспомнить ильфо-петровского Фунта, который при всех властях сидел  Зицпредседатель Фунт — персонаж романа «Золотой теленок», профессиональ­ный под­ставной руководитель, работающий в различ­ных фирмах, не управ­ляющий ими в действи­тельности, но готовый отсидеть в тюрьме в случае обнаружения их незаконной дея­тель­ности. В одной из сцен рассказывает, что сидел при Александре II Освободи­теле, Александре III Миротворце, Нико­лае II Крова­вом, при Керенском и при нэпе. . Кордубайло — это характерный литературный тип, человек из старого времени.

Вырисовывается суть конфликта. Зотов — идеальный советский человек, думающий даже о будущем, утопист, но очень ограниченный в понимании реальности. Пространственно это выражено той границей, за которой оказа­лись и из-за которой теперь вернулись окруженцы (наши, но были за грани­цей), а во временном отношении это выражено в образе старого мастера, который жил и до советской власти, до ее хронологической границы.

Противопоставляется все очень временное, условное, административное, совет­ское и все вечное, экзистенциальное, такое как еда, секс, история, — все, что шире рамок мира Зотова, воспитанника советской власти, так сказать, сына полка. Да и его служебные поступки, например, продиктованные заботой о лю­дях: он пытается накормить солдат, которые не могут отоварить свои талоны и голо­дают 11 дней. Но его власть ограничена, ленивый сержант отказывается открыть во внеурочное время продпункт, и Зотов ничем не может помочь этим голодным солдатам.

Такова экспозиция, и именно в этот затруднительный для Зотова момент появ­ляется на сцене второй главный герой. Он тоже отставший от эшелона солдат, у него нет даже и документов, кроме домашнего фото. Зотову очень нравится эта фотография его семьи — он таких семей не знал, но всегда чуял, что где-то такие замечательные семьи должны быть.

Его новый знакомый — Тверитинов — очень нестроевого склада солдат, типич­ный штатский, то есть символический «человек вообще», артист театра, интел­ли­гент. Он очень симпатичен Зотову, завязывается симпатичный разговор, дружеские чувства, все это идет хорошо, но проскальзывают и нотки осужде­ния. Так, актер Тверитинов почему-то не в восторге от пьес Горького.

Взаимо­непонимание нарастает. Тверитинов жалуется на дисциплинарные строгости — документы и так далее. Зотов говорит: «Но война». «Да нет, — говорит тот, — и до войны уже это было, тридцать седьмой год». Но для Зотова 1937 год — это Гражданская война в Испании, куда он рвался, куда его не пус­ти­ли, не послали. Тверитинов не может ничего тол­ком возразить, опять про­ходит мотив невозможности говорить.

Но челове­че­ская симпатия между ними не исчезает. Зотов одновременно немно­го подозре­вает Тверитинова, но и очень хочет ему помочь. И вот в раз­говоре о том, куда он его теперь направит, возникает слово «Сталинград». И Тверитинов переспрашивает: «А как он назывался раньше?» — «Царицын», — говорит Зотов, уже укрепившись в своих подозрениях, что перед ним шпион.

Он вызывает того же ленивого сержанта, который не дал себе труда открыть лавку для голодных солдат, но этого приказа тот не выполнить не может. «Вы меня задерживаете? — спрашивает Тверитинов. — Вы понимаете, что вы делаете? Этого ведь не исправишь». Но Зотов разговаривает с ним теперь уже фальши­вым дежурным голосом, ведь перед ним враг, шпион. А непо­нимание реаль­ности — главный лейтмотив Зотова: он штудирует Маркса, но не видит ничего перед собой.

В каком-то смысле это еще один станционный смотритель, который смотрит, но видит плохо, будучи заморочен ложными литературно-идейными штам­пами. Пушкинский смотритель загипнотизирован карамзинским сенти­мен­тализмом и евангельскими сюжетами типа картины «О блудном сыне» на стене его станции. Зотов — советский, заморочен советской сталинской идеологией. В дальнейшем он пытается выяснить в органах, кем же оказался Тверитинов. Но ему говорят, что разберутся: «Брака у нас не бывает. А вы почему так интересуетесь?» И он уже никогда не может забыть этого человека.

Суть рассказа в том, что добрый, положительный герой сдает на погибель близкого ему симпатичного человека. Аристотель писал, что в трагедии кон­фликт и убийство должны быть между близкими и даже родственниками. Почему же? Непосредственно из-за словесной мелочи — названия города. Но — и это уже не мелочь, а сакральный момент — в связи с именем Сталина. Говоря же обобщенно — из-за своей идеологической выдержанности, промы­тости мозгов советской идеологией, шпиономанией и вообще паранойей. Он, так сказать, убивает брата своего, но не со зла, а исключительно ради идейного добра, как он его понимает. Система делает его убийцей. Милейший про­стой советский человек убивает симпатичного ему другого человека, так ска­зать, в продолжение Гражданской войны. Не садист, не профессио­нальный мучитель в военной форме и сапогах, а милейший положительный герой советской литературы (это то, что в рекламе называется soft sell Soft sell — «мягкая продажа», техника рекламы, когда сообщение преподносится не агрес­сивно, а максимально тонко и ненавязчиво.) — благодаря этому только более убедительный.

Вспомним, как булгаковский Пилат хотел бы спасти Иешуа, но не может пропустить мимо ушей разговоров о царстве, ибо нет власти более высокой, нежели власть императора Тиберия. Кстати, и «Один день Ивана Денисовича» тоже не о страшных садистах и жестокостях, а об обычном, даже сравнительно счастливом дне героя. В результате получалось, что жизнь в лагере мало чем отличается от жизни на воле — как говорили зэки, «в большой зоне». Это было новое слово в советской литературе не только потому, что впервые было напи­сано и напечатано что-то о лагерях, но еще в большей степени потому, что это было о советской жизни вообще.

Позволим себе не совсем корректный, но всегда волнующий вопрос: где в рас­сказе сам автор? Он, как часто бывает, в обоих антагонистах. Так Пушкин — и в Моцарте, и в Сальери, и в Сильвио  Сильвио — персонаж повести Александра Пушкина «Выстрел»., и в его противнике — графе. А здесь автор и в отличном офицере Зотове, который теперь начинает сомневаться в офици­альных истинах, и в Тверитинове, артисте, художнике, становящемся жертвой системы, причем споткнувшемся именно об имя Сталина, как сам Солженицын.

Солженицын вообще особенно силен, когда в проблемных героев он вносит что-то свое, личное. Так, его «Ленин в Цюрихе» во многом он сам, осве­щен­ный негативным светом, но хорошо узнаваемый (в частности, по «Бодался теленок с дубом»  «Бодался теленок с дубом» — автобиогра­фическое произведение Александра Солже­ни­цына, описывающее события его жизни 1953–1974 годов.) матерый подпольный волк, возвышающийся над окру­жаю­щими и рвущийся к делу. Это по личной авторской линии.

А литературно перед нами классический случай обращения готовых лите­ратурных форм — советского положительного героя и жанра детективного рассказа о разоблачении подозрительного иностранца — в их противополож­ность. Рассказ, так сказать, призван перевоспитать героя Зотова, перепахать его, выражаясь по-ленински, а вместе с ним — перепахать и всю советскую литературу, и ее читателей.

Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Курс № 82 Шведская литература: кого надо знать
Курс № 81 Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Курс № 80 Народные песни русского города
Курс № 79 Метро в истории, культуре и жизни людей
Курс № 78 Идиш: язык и литература
Курс № 77 Как читать любимые книги по-новому
Курс № 76 Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Курс № 75 Экономика пиратства
Курс № 74 История денег
Курс № 73 Как русские авангардисты строили музей
Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Курс № 82 Шведская литература: кого надо знать
Курс № 81 Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Курс № 80 Народные песни русского города
Курс № 79 Метро в истории, культуре и жизни людей
Курс № 78 Идиш: язык и литература
Курс № 77 Как читать любимые книги по-новому
Курс № 76 Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Курс № 75 Экономика пиратства
Курс № 74 История денег
Курс № 73 Как русские авангардисты строили музей
Курс № 72 Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Лекции
12 минут
1/7

Блок. «Девушка пела в церковном хоре…»

Какие символы выбирал Блок, чтобы описывать газетные новости

Лев Соболев

Какие символы выбирал Блок, чтобы описывать газетные новости

10 минут
2/7

Мандельштам. «На розвальнях, уложенных соломой…»

Как Мандельштам соединяет разные исторические эпохи в стихотворении о романе с Цветаевой

Олег Лекманов

Как Мандельштам соединяет разные исторические эпохи в стихотворении о романе с Цветаевой

14 минут
3/7

Замятин. «Мы»

Что смешного в страшной антиутопии Замятина, издание которой привело к «коллективизации литературы»

Константин Поливанов

Что смешного в страшной антиутопии Замятина, издание которой привело к «коллективизации литературы»

14 минут
4/7

Киршон. «Чудесный сплав»

Как пьеса о сплаве людей, работающих над сплавом металлическим, проводила сталинскую политику начала 30-х

Илья Венявкин

Как пьеса о сплаве людей, работающих над сплавом металлическим, проводила сталинскую политику начала 30-х

12 минут
5/7

Солженицын. «Случай на станции Кочетовка»

Как Солженицын сталкивает в дороге двух неплохих людей и предлагает одному убить другого из-за идеи

Александр Жолковский

Как Солженицын сталкивает в дороге двух неплохих людей и предлагает одному убить другого из-за идеи

11 минут
6/7

«Победитель» Трифонова и «Победа» Аксенова

Как два писателя переосмысливают романтический образ победы

Дмитрий Быков

Как два писателя переосмысливают романтический образ победы

12 минут
7/7

Самойлов. «Мне выпало счастье быть русским поэтом…»

Как Самойлов проклинает свой век и получает за это Государственную премию

Андрей Немзер

Как Самойлов проклинает свой век и получает за это Государственную премию