Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить
Курс № 71 Открывая Россию: ЯмалЛекцииМатериалы
Лекции
18 минут
1/5

Кочевники Ямала: искусство бесконечного переезда

Зачем кочевники все время двигаются, как переезд может быть уютным и почему стадо должно парить

Андрей Головнёв

Зачем кочевники все время двигаются, как переезд может быть уютным и почему стадо должно парить

18 минут
2/5

Кочевники как часть природы: вселенная Ямала

Почему олень в тундре важнее человека, что такое сакральная нечистота и кто такие «беленький» и «лесной дедушка»

Александра Терёхина

Почему олень в тундре важнее человека, что такое сакральная нечистота и кто такие «беленький» и «лесной дедушка»

17 минут
3/5

Язык молчания: картина мира ямальца

Как ненцы общаются без слов, кто такой старик Микулай и почему на Ямале очень важно любить чай

Ольга Христофорова

Как ненцы общаются без слов, кто такой старик Микулай и почему на Ямале очень важно любить чай

17 минут
4/5

Ямальский эксперимент: как сделать школу для детей кочевников

Как за ненецкими детьми гонялась милиция, почему все школьники — бездельники и правда ли, что русские учителя на Ямале лохматые

Елена Лярская

Как за ненецкими детьми гонялась милиция, почему все школьники — бездельники и правда ли, что русские учителя на Ямале лохматые

17 минут
5/5

Ямальский ГУЛАГ: история «мертвой дороги»

Что такое Трансполярная магистраль, как можно быть самоохранником и зачем мужчинам на стройке женские чулки

Вадим Гриценко

Что такое Трансполярная магистраль, как можно быть самоохранником и зачем мужчинам на стройке женские чулки

Расшифровка Ямальский эксперимент: как сделать школу для детей кочевников

Содержание четвертой лекции из курса «Открывая Россию: Ямал»

Когда мы говорим о столкновении русских и коренных народов Севера, у нас в голове могут возникнуть образы завоевания Ермака, казачьих бердышей, стрел с костяными наконечниками, строительства Мангазеи  Мангазея — первый русский заполярный город XVII века в Сибири., злых коло­ни­­заторов, которые спаивают наив­ные и доверчивые коренные народы, то есть, в общем, что-то очень древнее, неприятное и экстремальное.

Для того, о чем речь пойдет сегодня, я предпочитаю использовать слово «взаимодействие» — взаимодействие культур и людей. Не потому, что конфликтов не было — конечно, они были, — а потому, что взаимодействие происходит не когда-то давно, а здесь и сейчас, и постоянно.

Я сразу хочу сделать одну важную оговорку: когда мы будем говорить о русских, мы будем подразумевать не этнических русских, а всех тех, кого коренные народы называют русскими, то есть пришельцев с Большой земли, не тех, кто жил на Севере давно.

Для затравки я хотела бы показать одну из моих любимых фотографий. Она сделана в помещении одной из групп интерната на Ямале.

Архив Елены Лярской

В каком-то смысле взаимодействие может выглядеть именно так: когда для обычной куклы а-ля Барби девочка-ненка шьет такую же одежду, какую ее прабабушка шила для традиционных ненецких куколок из утиного носа нухуко Нухуко — традиционная детская игрушка ненцев. В основе куклы — птичий клюв., которых вы можете увидеть в любом музее, посвященном Северу. Именно такое взаимодействие я предлагаю нам с вами сегодня обсудить.

В качестве примера мы будем использо­вать именно то учреждение, в котором я сделала эту фотографию, — школы-интернаты. Что такое школы-интернаты и почему именно эта форма организовалась на Ямале?

Дело в том, что в середине ХХ века, когда появилось обязательное массовое школьное обучение, большинство родителей детей были кочевниками, которые передвигались по тундре со своими стадами оленей или рыбачи­ли. Передвигались они на огромные расстояния, а жили небольшими группами. Таким образом, интернат­ская форма обучения в данном случае диктовалась образом жизни родителей.

Конечно, эта форма может быть напол­нена разным содержанием. Интернаты могут быть предельно жесткими и стремиться изолировать детей от родитель­ского влияния, как это и было в Советском Союзе в 1960-е годы, а могут быть и более мягкими и стремиться отвечать чаяниям тех, для кого они и были созданы. Важно отметить, что интернаты для коренных жителей — это не какое-то специфиче­ское советское изобретение. Подобные интернаты существовали в ХХ веке и для эскимосов Канады, и на Аляске, и для аборигенов Австралии. Надо сказать, что в этих странах они часто были гораздо более жесткими, чем те, о которых мы будем говорить сегодня.

Сразу отмечу, что интернат можно изучать по-разному. Можно говорить о том, как менялась советская образо­вательная политика, как менялась языковая политика; можно говорить о педагогических проблемах; можно, и чаще всего об интернатах говорят как о месте конфликтов и о том, какой вред они нанесли окружающей их культуре. Мы поговорим сегодня об интернатах подробнее как о лабора­то­риях взаимодействия.

Стоит напомнить, что любому перво­класснику, идущему в школу, всегда необходимо адаптироваться к школе, и на это направлены многие наши сегодняшние практики. Но школы на Ямале — это интернаты, то есть закрытые школы, в которых дети собраны вместе и изолированы от своих семей. Самая известная нам сегодня школа такого типа — это Хогвартс  Хогвартс — школа-интернат для волшебников из Гарри Поттера.. Но на Ямале, конечно, все было немного иначе.

Первые интернаты на Ямале появились в 1930-е годы, но тогда они не сопро­вождались насилием: родителей уговаривали отдать детей в школы. А вот в конце 1950-х — начале 1960-х годов появилось обязательное школь­ное обучение вне зависимости от воли родителей. Именно в это время у государ­ства появилось и желание, и возможности заставить всех детей пойти в школу. Детей начали собирать по тундре, иногда при помощи милиции. И дети при этом оказывались в непривычной для них среде — в закрытом учреждении, где действуют совершенно другие правила, чем дома, в родительской семье.

Художник Борис Тедерс. 1967 год 

Ребенок-северянин оказывался в ситуации культурного шока, потому что изменения обрушивались на него неожиданно и одновременно и касались практически всех сторон его жизни. Почти все известные ему правила пере­ставали работать: все обычные вещи нельзя делать так, как ты привык, а нужно делать иначе. Ты получаешь новое имя, у тебя совершенно другой распорядок дня, другая деятельность, и все это еще усугубляется тем, что маленький ребенок не знает русского языка, а учитель в большинстве случаев не знает ненецкого. Многие дети впервые оказывались в поселках, и русские дома казались им странными: русские почему-то жили в помещениях, похожих на спичечные коробки, совершенно замкнутых, душных, в которых стоял специфический запах (например, свежей краски) и в которых совершенно невозможно по ночам смотреть на звездное небо. Русские ели странную еду и почему-то заставляли ее есть маленьких детей. Вместо привычных рыбы и мяса это были сладкие молочные каши, в супе почему-то плавали ка­кие-то тряпочки (это были листья капусты). Детям не давали ножей, которыми они привыкли свободно управляться с малолетства, отбирали и заставляли обходиться без них, как будто они дикари. Это примерно как если бы у вас отобрали ложку и заставили после этого есть суп.

Если ты всю жизнь спал на полу, то кровать кажется очень высокой и спать на ней страшно, к ней нужно привыкать — собственно говоря, мы ведь наших маленьких детей приучаем спать на кровати. Если в тундре у тебя была удоб­ная и теплая одежда, в которой не больно падать в снег и снег никуда не заби­вается, нельзя потерять шапку или варежки, потому что они пришиты намертво, то тут тебя переодевают в холодную и неудобную интернатскую одежду — русскую одежду с пуговицами (пуговицы нужно научиться засте­гивать: это техника тела, которой дети не владеют), с вечно пропадающими варежками, которые почему-то не закреплены у тебя на одежде; в жесткие и неудобные валенки, в которые, во-первых, забивается снег, во-вторых, когда падаешь, они не защищают твои коленки. Ко всей этой новой одежде нужно долго привыкать.

Кроме того, в школе действуют иные правила. Например, обычно ребенку, приходящему в школу, меняли имя, и ему приходилось привыкать откли­каться на новое. Более того, согласно ненецкой традиции, дети не должны называть имена своих родителей: это невежливо, взрослого человека не называют по имени  Взрослых людей у ненцев принято называть не по имени и отчеству, а по детям: например, Хадри’ нися — «отец Хадри».. А учителя спрашивают: «Как зовут твою маму, как зовут твоего папу?» И в ответ получают неожиданное для себя молчание. Многие из них вспоминали, как им было вначале трудно, потому что все дети казались им на одно лицо. В довершение всего с этими детьми невозможно было поговорить, потому что они не понимали русского языка, а другим учителя не владели.

Что видят перед собой дети? Они видят странных людей — лохматых, потому что у большинства ненцев гладкие темные волосы и вьющиеся кудри, так старательно уложенные русскими учителями, воспринимаются как лох­мы. Со странными глазами — многие дети, которые пошли в школу в конце 1950-х — начале 1960-х, когда уже выросли, вспоминали, что им было так странно видеть эти глаза: они голубые, как у куклы, как нарисованные, им все время хотелось их потрогать — настоя­щие они или нет. Не говорящих на настоя­щем, «человеческом»  Ненэця’ вада — самоназвание ненецкого языка, буквально — «человеческая речь»., то есть понятном детям языке. Застав­ля­ю­щих детей делать странные вещи: почему-то нужно целый день сидеть в замкнутом, закрытом, душном помещении, почему-то нужно есть не тогда, когда тебе захотелось, а когда тебя построили и повели в столовую. Причем эти люди не очень воспитанны: они все время задают тебе какие-то нелепые вопросы, ведут себя непри­лично и, например, заставляют тебя при всех раздеваться. В общем, это очень странные люди.

При этом нужно учитывать, что школы были совершенно чуждым и непонят­ным элементом не только для детей, но и для взрослых, для всех ненцев. Такими же непонятными вначале школы были и для русских крестьян, и для шведских фермеров, и для наро­дов Африки. Детский труд был для этих народов реальным вкладом в семейное благосостояние, и отношение к детству, как мы знаем, было совершенно иным, чем сегодня в Европе в больших горо­дах. Зачем грамота, чтобы пахать, или охотиться, или чтобы читать в тундре следы? Если дети будут ходить в школу, они не будут заниматься делом и выра­стут лентяями и бездельниками. Порой детей приходилось отбирать силой, потому что родители их прятали: они не хотели их отдавать, застав­ляли прикидываться больными, увозили за тридевять земель.

Но государство решило их собрать — и собирало: по тундрам летали вертолеты и самолеты, ездили упряжки и лодки, которые собирали детей. Детей периоди­чески вынимали из-под подушек в чуме, доставали из-под нарт. Иногда соби­рать школьников помогали даже милиционеры. Все это выглядело очень и очень трагично.

Но постепенно ситуация начала сгла­жи­ваться. Потому что взаимодействие людей, взаимодействие культур — это всегда живой процесс, люди подстраи­ваются друг к другу, и потихонечку ситуация начинает меняться. Произо­шла такая своего рода настройка — как будто и русская, и ненецкая культуры настраивались по камертону, но каждая не по своему, а по чужому.

В итоге система интегрировала требования обеих культур. Наверное, основное, из-за чего это произошло, о чем мы можем говорить, — это накопление опыта, с обеих сторон. Интернаты со временем становятся более человечными. С одной стороны, родители, которые сами прошли через интернаты, стремятся обеспечить своим детям более мягкое привыкание. Они заранее рассказывают детям, что их ждет, возят их в поселок. Дети теперь до того, как придут в шко­лу, узнают, как выглядят русские дома — они больше не похожи для них на спи­чечные коробки. Они умеют пользо­ваться ванной и туалетом, они зара­нее представляют себе, чем их будут кормить, умеют включать свет и так далее. Теперь в отправлении в школу для ребенка гораздо менее неожидан­ного и драматичного, чем это было раньше.

Кроме того, когда сегодня ребенок приезжает в школу, то, в отличие от 1960-х годов, он не оказывается один, совершенно изолированный от своих родных, знакомых и от своей культуры. За прошедшее время появи­лись поселковые ненцы, за прошедшее время сложилось так, что, поскольку семьи большие, то в интернате вместе с детьми одновременно учатся их стар­шие братья, сестры, тети, дяди. Таким образом, ребенок оказывается погружен в свою среду. Выходя из-под контроля родителей, он оказывается под надзо­ром другой части своих родственников.

Современные дети часто рассказывали мне: я приехал в интернат, совершенно не понимал, чего от меня хотят, что мне нужно делать, я заплакал; пришла Оля, пришел Дима, помог мне, объяснил, успокоил, рассказал, что я должен делать, — и так далее. То есть ситуация становится гораздо более мягкой и гораздо более предсказуемой для ребенка, гораздо менее безнадежной.

В результате, учась в интернате, дети уже не только осваивают учебный план и не только научаются жить с русски­ми, но и получают традиционную информацию (традиционную для ненецкой культуры) от своих старших и младших братьев, от людей, живущих в поселке, от педагогического персо­нала, который является коренным. Таким образом, ненецкий канал инфор­мации как бы прорастает через интер­нат и дети оказываются неизолиро­ванными не только от родных, но и от традиционных знаний.

У меня есть такой пример. Ненецкая девочка, которая в силу обстоятельств не говорила на ненецком языке до того, как пошла в школу (так сложилась ее судьба), попав в интернат, выучила ненецкий язык — просто потому, что на нем разговаривали между собой большинство детей вокруг нее. Таким образом, интернат оказался местом, в котором она выучила родной язык, а вовсе не местом, где она его потеряла.

Изменения касаются и учителей. С одной стороны, теперь учителя более опытные. Есть русские учителя, которые очень давно работают и знают, чего ждать от детей, какие правила нужно соблюдать, какие вещи делать нельзя, какие — можно; знают родителей детей, знают их семьи, учили их старших братьев и сестер и так далее. Более того, некоторые русские учителя настолько привыкли к ненцам, что освоили некоторые ненецкие практики. Например, практики питания: многие люди, давно живущие на Севере, тоже едят сырую рыбу, строганину и даже печень оленя, тоже иногда сырую. Научаются они и правильно себя вести в особых ситуациях — например, оказавшись на клад­бище или рядом со священным местом. То есть подстройка происходит и со стороны учителей.

Кроме того, очень важное изменение произошло примерно в середине 1970-х годов, когда в школы вернулись люди, прошедшие через интернаты. Появи­лись педагоги-ненцы и ханты, которые сами прошли через интернат и пре­красно понимают, что чувствуют дети, понимают, в каких ситуациях можно предупредить конфликты, могут им помочь.

В это время начинают появляться и особые практики, которые позволяют детям успешнее адаптироваться к интернату. Одной из таких замеча­тель­ных практик было появление нулевых классов  Нулевые классы существовали в советской школе с середины до конца 1980-х.. Дело в том, что в этих классах работали в основном учительницы-ненки, говорившие с детьми на ненецком языке и потихо­нечку приучавшие их к жизни в поселке и в школе. Происхо­дил, насколько это вообще возможно в этих ситуациях, более или менее мягкий переход от дома и тундры к школе. Они прекрасно знали, как дети себя чувству­ют, они знали, как обратиться к этому ребенку и что в ситуации, когда он заскучал, его, возможно, не нужно веселить, а лучше отвести в тундру, чтобы он мог погулять и посмотреть на окружающий мир. К сожалению, хотя опыт этих классов был уникаль­ный, в ходе одной из последних реформ образования их упразднили.

Другая прекрасная местная находка, появившаяся уже в 1990-е годы, — это интернаты так называемого семейного типа. Это интернаты, в которых дети живут не по классам и возрастным группам, а согласно родству и семей­ным группам. На самом деле такие интернаты просто начинают использо­вать реальную практику, уже сложив­шуюся в интернатах, но бывшую нефор­маль­ной, когда старшие заботятся о младших.

К местным особенностям относится и продолжительность учебного года. Обычно учебный год на Ямале для детей кочевников заканчивается где-то в апреле, потому что в это время их родители проходят через те места, где находятся интернаты, и забирают детей с собой. О том, что так будет, все знают заранее, и учебный план подстраивается под эту ситуацию.

Вообще-то мы не знаем точно, почему на Ямале ситуация сложилась именно таким образом и интернаты заняли именно такую позицию. Во многих других местах (и в нашей стране, и не в нашей стране) интернаты действительно воздействовали разру­шительным образом на тради­ционный образ жизни. Но на Ямале националь­ная культура сумела сохранить высокий престиж, особенно по сравнению с другими регионами нашей страны.

Интернаты тут превратились в своеобразный полигон для отработки навыков жизни в иной, русской среде. Воспользуешься ты этими навыками или нет, — это твое дело. Если хочешь, то можно идти по пути, предначертан­ному школой: получить образование, профессию, делать карьеру. И сегодня на Ямале довольно много ненцев-чиновников, ненцев-медиков, ненцев-учителей, ненцев-милиционеров и ненцев — кандидатов наук. А хочешь — можно вернуться в тундру после школы или после техникума и заниматься оленеводством.

Что очень важно, ни один из этих вари­антов жизненного сценария (по край­ней мере, пока) не восприни­мается как крах, как вариант неудачный, как крушение надежд или как проиг­рыш. Интернат превращается в место, где ты можешь попробовать жить в иной культуре, можешь научиться жить с другой культу­рой, можешь научиться иметь дело «с этими русскими». Если тебе не понрави­лось жить с русскими, ты можешь вернуться обратно.

Архив Елены Лярской 

И как мы начинали картинкой, так картинкой можем и завершить. Это иллюстрация того, какие навыки можно освоить в интернате и как органично они потом могут использоваться в тундровой жизни. Ненецкие дети в тради­ционной меховой ненецкой одежде, сидящие вокруг деревянной ненецкой оленьей нарты, сделанной совершенно традиционным способом, увлеченно играют в шахматы.

Ямальский случай интересен тем, что дает возможность взглянуть на интер­наты не как на источник вреда и уви­деть в них не только разрушительное начало, но и точку соприкосновения и взаимодействия культур. Почему так сложилось на Ямале, мы точно пока сказать не можем. У исследователей нет на это ответа, но, как шутят над нами наши коллеги, на Ямале всегда все не так. 

Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Курс № 71 Открывая Россию: Ямал
Курс № 70 Криминология:
как изучают преступность и преступников
Курс № 69 Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Курс № 68 Введение в гендерные исследования
Курс № 67 Документальное кино между вымыслом и реальностью
Курс № 66 Мир Владимира Набокова
Курс № 65 Краткая история татар
Курс № 64 Американская литература XX века. Сезон 1
Курс № 63 Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
Курс № 62 У Христа за пазухой: сироты в культуре
Курс № 61 Антропология чувств
Курс № 60 Первый русский авангардист
Курс № 59 Как увидеть искусство глазами его современников
Курс № 58 История исламской культуры
Курс № 57 Как работает литература
Курс № 56 Открывая Россию: Иваново
Курс № 55 Русская литература XX века. Сезон 6
Курс № 54 Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
Курс № 53 История завоевания Кавказа
Курс № 52 Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Emoji Poetry
Заполните пробелы в стихах и своем образовании
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы