КурсГлавные идеи Карла МарксаАудиолекции

Расшифровка Что написано в главной книге Маркса — «Капитале»

Почему даже ученые современники Карла Маркса плохо понимали, о чем говорится в его главном труде

В наследии каждого большого мыслителя мы обычно стараемся выделить какой-то главный, итоговый труд его жизни. В случае с Карлом Марксом это, конечно, «Капитал». Как мы уже говорили в первой лекции, Маркс работает над этой книгой в лондонской эмиграции, в частности в библиотеке Британ­ского музея. Целью «Капитала» было показать, как устроен капиталистический способ производства, какие противоречия внутри его устройства должны в будущем привести к более прогрессивному — то есть к коммунистиче­скому — устройству общества. 

Поскольку в современном капиталистическом обществе экономические отношения доминируют над всеми прочими, наиболее актуальной наукой становится политическая экономия. Поэтому «Капитал» — это прежде всего критика современной Марксу политической экономии, которую Маркс называет буржуазной. 

Но почему именно критика так важна? Потому что, как полагает Маркс, политическая наука — это не просто наука: в первую очередь это идеология. То есть она не только объясняет, как устроена экономика фактически, но она еще и пытается представить существующий экономический строй — а сле­довательно, и социальный — как неизменный, раз и навсегда установленный, то есть наиболее справедливый и эффективный. Маркс же делает акцент на том, что современное, как и любое прошлое состояние общества, является исторически преходящим.

Итак, итогом многолетней работы Маркса оказалось произведение, которое даже профессионалам, — например, специалистам в области экономической науки — было очень нелегко понять. Сам Маркс с грустью констатировал, что многие ключевые положения были или совсем не поняты, или поняты неверно. Почему же книга Маркса для современников, да и для последующих читателей, оказалась очень тяжелой для понимания? 

Во-первых, поражает масштаб задачи. Необходимо понять экономическое устройство современного общества, но не абстрагируясь от других сторон — от религии, политики, нравственности. Необходимо понять, как все эти аспекты связаны друг с другом. А во-вторых, эта книга сложна из-за метода, который непривычен для многих ученых, особенно для экономистов. Это метод, о котором мы уже говорили в первой лекции, так называемая мате­риалистическая диалектика. А это, напомним, означает, что исследование материальной жизни (чем, по сути, и является экономика) видит в любом явлении то, что ставит под вопрос его нынешнюю форму как слишком ограниченную, как тесную для того потенциала, который в этом явлении заключен. Например, коммерция, торговля — это универсальная форма общения людей, она преодолевает, казалось бы, любые границы, но в то же время она формирует новые границы: все наше общение начинает зависеть от таких понятий, как выгодное и невыгодное, рентабельное и нерентабельное, интересное и неинтересное и так далее. 

Таким образом, «Капитал» — это не просто книга по экономике. Это прежде всего комплексное социально-философское осмысление современного Марксу общества, которое объединило в себе сразу несколько подходов. Укажем только на два: английскую политическую экономию — Адам Смит  Адам Смит (1723–1790) — шотландский экономист, считающийся основателем экономики как науки, автор основопола­гающего для классической политэкономии труда «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776)., Давид Рикардо  Давид Рикардо (1772–1823) — английский экономист и политик. Начал заниматься экономикой, вдохновившись идеями Адама Смита. Разработал целый ряд важных экономических теорий, в том числе теорию трудовой стоимости, повлиявшую на работы Маркса. — с немецкой философией — Гегель, Фейербах, а в какой-то мере — Кант  Иммануил Кант (1724–1804) — немецкий философ и ученый, считающийся основа­телем «трансцендентального», или «крити­ческого», идеализма, утверждающего идею первичной необходимости исследовать формы и границы познания человеческих способностей. См., например: «Критика чистого разума» (1781), «Критика практиче­ского разума» (1788), «Критика способности суждения» (1790)., Фихте  Иоган Готлиб Фихте (1762–1814) — немецкий философ и общественный деятель, предста­витель школы немецкого идеализма и осно­воположник нескольких направлений в фило­софии. Из-за его воззваний к немцам в годы оккупации армией Наполеона часто воспри­нимается как «отец национализма».. К тому же анализ ведется, скажем так, не с профессорской точки зрения, которая предполагает описание ситуации с какой-то якобы нейтральной, чисто теоретической позиции. Маркс показывает, что понимание общества будет различаться в зависимости от того, чью позицию мы займем для ее описания: или позицию эксплуататора, капиталиста, или позицию эксплуатируемого, рабочего. И это тоже делает «Капитал» трудной для понимания книгой. 

Наконец, нельзя не отметить, что «Капитал» замечателен еще и в эстети­ческом, художественном плане. Известно, что Маркс был глубоким знатоком искусства и литературы. Он даже мечтал написать книгу о Бальзаке — одном из своих любимых писателей, но сокрушался, что посвятил все свое время освобождению пролетариата и на такие эстетические опусы у него просто не оставалось сил. Но цитаты из Бальзака, так же как и, например, цитаты из Шекспира и целого ряда других авторов — античных, современных, — в «Капитале» попадаются сплошь и рядом. То, насколько «Капитал» значим для эстетической сферы, можно проиллюстрировать только одним примером. Сергей Эйзенштейн, великий кинематографист, хотел даже экранизировать «Капитал». До нас дошли его рабочие материалы, из которых видно, что творчество Маркса Эйзенштейн сопоставлял с творчеством Джойса, в частности с его знаменитым романом «Улисс». 

 
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Три лекции-ключа к «Улиссу», прочитанные автором его русского перевода Сергеем Хоружим
 
Джеймс Джойс. Лекция Андрея Аствацатурова
Как ирландец разобрал английский язык, доискиваясь до его основ, и как смешал все языки, чтобы написать роман, который никто не может прочесть

Напугав слушателя тем, насколько «Капитал» труден, теперь попробуем все-таки понять изложенную в «Капитале» концепцию в ее общих чертах. Для этого нам нужно последовать за логикой рассуждения Маркса. И самое главное — зафиксировать исходный пункт анализа. Чтобы понять, как устроено капиталистическое общество, надо на его поверхности найти то явление, в котором, как в зародыше, в свернутом виде содержится весь общественный организм. 

Первая глава первого тома «Капитала» начинается со знаменитой фразы: «Богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, выступает как огромное скопление товаров, а отдельный товар — как элементарная форма этого богатства». На что здесь надо обратить внимание? Прежде всего на то, что Маркс не говорит про общество вообще. Мы уже знаем, что его всегда интересует конкретно-историческая форма общества, то, что называется общественно-экономической формацией. «Конкретно-историческая» означает «открытая для будущих изменений». Маркс анализирует именно капиталистическое общество, то есть особое историческое состояние человеческой жизни. 

Богатством мы можем назвать все то, что людям важно, чем они дорожат, к чему стремятся — в любом обществе. Но важно то, что в каждую эпоху в обществе есть или может быть какой-то стереотип богатства. Например, кто-то из нас обладает глубокими познаниями в какой-то области, кто-то — какими-то талантами, кто-то имеет много друзей. Но с точки зрения, которая сегодня — как, впрочем, и во времена Маркса — является общепринятой, я богат, только если мои знания, моя духовность имеет рыночную цену, если я могу монетизировать свое внутреннее богатство, то есть превратить его в товар. 

Кстати, неслучайно с точки зрения современной экономической теории дружба, например, это социальный капитал, некий способ подстраховки. Мы инвестируем в друзей ресурсы, надеясь, что в будущем они подстрахуют нас в каких-то ситуациях. Это типичная капиталистическая, буржуазная логика. Поэтому и общение людей друг с другом в капиталистическом обществе — это прежде всего купля-продажа, то есть обмен товарами. То, что не продается и не покупается, все равно находится как бы в тени товара. Например, есть неподкупные люди — это их личное дело, что они непод­купные. Но если они кому-то своей неподкупностью мешают, то всегда можно купить услуги киллера. Получается, что неподкупность можно выразить в деньгах. 

Товар, говорит Маркс, это не вещь, которая существует от природы, это результат овеществления человеческих, то есть общественных отношений. Конечно, с кем-то мы дружим, кого-то любим, но с большинством людей тем не менее мы общаемся посредством товаров. Возникает иллюзия, что только благодаря товару нам есть о чем пообщаться: товар как бы задает рамку, тему для разговора, без него мы как будто бы неинтересны друг другу — если только не фиксироваться на каком-то узком кругу близких людей. 

Итак, товар — это именно форма богатства, которая доминирует в совре­менном капиталистическом обществе. Не все, чем мы обладаем как чем-то важным и интересным для нас, вписывается в эту форму. Но надо сразу же ответить на вопрос: чем определяется эта форма? Маркс отвечает на этот вопрос так: прежде всего товар должен удовлетворять какую-то потребность, он должен быть полезен. Но полезные вещи, как мы знаем, есть в природе. Однако сами по себе они товарами не являются, и вот почему: мы, люди, ничего не вложили в них от себя, они достались нам даром, а значит, хотя они и обладают полезностью, но они не обладают стоимостью как таковой, которую Маркс связывает с количеством того труда, который мы затратили, чтобы произвести данный товар. То есть товар — это не только полезная, но и трудная вещь.

При этом важно еще и то, что товаром произведенная нами вещь становится лишь в том случае, если имеется в виду полезность этого товара не для меня, а для кого-то другого. Вот это свойство удовлетворять чью-то потребность Маркс называет потребительной стоимостью товара. Товар поэтому всегда предполагает обмен: наш товар удовлетворяет потребность нашего партнера, его товар удовлетворяет нашу потребность. И, произведя что-то именно в форме товара, мы ориентируемся на эту способность товара к обмену. 

Но потребительная стоимость — это только качественная сторона товара: например, сладость сахара или интересное содержание книги. А ведь в обмене важно еще и количество, в котором сахар, например, обменивается на соль или литература — на музыку. То, что определяет ту пропорцию, в которой один товар обменивается на другой, Маркс называет просто стоимостью, в отличие от стоимости потребительной. Понятно, что если мы эту стоимость выразим в деньгах, то она будет дана нам в привычном облике цены товара. Но воз­никает вопрос: что же сообщает товару эту двойную, то есть качественную и количественную, определенность? Мы ведь не просто меняем сахар на соль, а определенное количество сахара — на определенное количество соли. 

И та и другая сторона, с точки зрения Маркса, определяется трудом, который, если внимательно присмотреться, тоже двойственен. Потому что в труде есть конкретная и абстрактная стороны. Например, кондитер, учитель и дворник создают вполне конкретные потребительные стоимости — пирожные, знания, чистоту. Но есть в их труде и нечто общее, ведь все они тратят свое жизненное время и силы. Именно это Маркс называет абстрактным трудом. Когда учитель дает знание, он создает потребительную стоимость. Но, поскольку, давая знание, учитель затрачивает свое время и свои силы так же, как это делает любой другой трудящийся, он вместе с потребительной стоимостью создает и просто стоимость товара. Стоимость — это, по сути дела, трудоемкость. Поэтому, если мы зададим вопрос, почему две разные потребительные стоимости обмениваются друг на друга в определенном отношении, например 1:5, то ответ будет такой: потому что количество абстрактного труда, вопло­щенное в каждом товаре, будет соответствовать именно такой пропорции. Первый товар окажется в пять раз более трудоемким, чем второй. 

Конечно, труд бывает относительно простым и относительно сложным, и час простого труда создает стоимость меньшую, чем час сложного. Если за свой труд известный дирижер получает в сто раз больше дворника, то это просто означает, что на уровне абстрактного труда дирижер затрачивает гораздо больше усилий, чем дворник. С ходу это может показаться неочевидным. Но давайте предположим, что в каждом часе труда дирижера заложено то время, которое было потрачено им на получение образования, развитие и сохранение своего таланта, а ведь можно еще говорить о том, что в труде дирижера содержится также и вклад предшествующих поколений — как минимум родителей этого музыканта, которые совершали какие-то усилия для того, чтобы его вырастить, направить, создать ему обстановку, условия для развития своего таланта и так далее и так далее. И тогда эта разница интуи­тивно становится нам понятной — разница между трудом дирижера и трудом дворника.

Кроме того, говорит Маркс, важно понять, что стоимость того или иного товара, конечно, зависит не от индивидуального вложения труда. Ведь мы можем представить себе какого-нибудь нерадивого, очень медлительного производителя, который затрачивает очень много труда. Но это вовсе не означает, что большие затраты на рынке труда будут оценены в большем количестве денег. Поэтому, говорит Маркс, мы должны исходить из среднего труда. Например, если я целый месяц готовлю такую же лекцию, какую кто-то готовит за день, а кто-то — за неделю, то никто не заплатит мне больше, чем им. То есть если мы представим себе, что в производстве какого-то товара участвуют сотни рабочих, каждый из которых более или менее быстро работает, то вот тот усредненный труд, усредненные затраты труда и будут выражать стоимость того или иного товара. 

И последний вопрос: а почему же, например, если вы нашли алмаз, то есть вообще не вложили никакого труда, он стоит так дорого? Вообще-то, алмазы не валяются на улицах, как иронично пишет Маркс, а добываются с огромными трудозатратами. Поэтому, опять же, стоимость алмаза определяется средними затратами труда по отрасли добычи алмазов. 

Итак, раз товар — это доминирующая форма богатства, то это означает, что в капиталистическом обществе труд изначально ориентирован на рынок, на нужды рынка. То есть товаропроизводитель создает вещи не для собствен­ных нужд, а для нужд покупателя. И поэтому, как бы ни была важна потреби­тельная стоимость и конкретный труд, они все-таки подчиняются стоимости и абстрактному труду, которыми измеряется величина капиталистического богатства. Стоимость товара изначально принимается во внимание, когда люди производят предметы именно как товары.

То есть, если вы пишете книгу и реализуете свой творческий замысел — это замечательно, но в рамках рыночной экономики, если вы делаете это как профессионал, вы должны еще принимать во внимание продаваемость, реализуемость вашей книги, и, таким образом, потребительная стоимость вашей книги будет лишь предлогом реализовать стоимость. Поэтому неверно понимать смысл абстрактного труда в концепции Маркса только как неко­торую интеллектуальную конструкцию. Абстрактный труд — это абстракция, но прежде всего эта абстракция существует в реальности, именно потому что целью наших конкретных занятий является получение денег. Говоря коротко, деньги и есть тот инструмент, с помощью которых любой конкретный труд преобразуется в абстрактный. 

К примеру, представьте себе писателя, который пишет глубокую и сложную книгу, и издателя, для которого эта книга — прежде всего товар, а потому значение имеет тираж. Когда писатель подчиняется пожеланию своего изда­теля быть доступнее, он в реальности, а не в теории абстрагируется в своем ремесле от тех моментов потребительной стоимости, которые усложняют ее реализацию на рынке. 

Итак, товар — это своего рода кентавр, или, как говорит Маркс, «чувственно-сверхчувственная вещь» — так Маркс определяет его противоречивую сущ­ность. Дело в том, что как потребительная стоимость товар есть нечто природ­ное, физическое, его можно пощупать: мы чувствуем вкус сахара, мы слышим музыку, в результате услуг парикмахера что-то меняется на нашей голове. А вот как стоимость товар относится уже не к физике, а к метафизике. Ее ма­терия носит какой-то возвышенный, ускользающий характер. Стоимость — это не природное, а общественное свойство товара, в том смысле что оно прояв­ляется лишь в отношении одного товара к другому. Вот эту форму проявления стоимости Маркс называет меновой стоимостью. 

При этом, считает Маркс, все экономисты до него не делали различия между самой стоимостью и меновой стоимостью как формой проявления стоимости. А это очень важно, потому что именно на уровне вот этой формы возникнет то загадочное явление, которое Маркс назовет товарным фетишизмом. О товарном фетишизме мы скажем в конце этой лекции, а пока по порядку рассмотрим само развитие формы стоимости. 

В своем самом элементарном виде форма стоимости — то есть меновая стоимость — представляет собой простое уравнение, где некое количество одного товара, в примере Маркса — двадцать аршин холста приравниваются к некоторому количеству другого товара, например к одному сюртуку. Понят­но, что любой экономист увидит в этом что-то очень банальное, а именно — что один сюртук и двадцать аршин холста обладают равной стоимостью, что на их изготовление ушло равное количество труда. 

Но, говорит Маркс, не будем торопиться. Ведь кроме того, что выражено в этом уравнении — равная стоимость как равенство трудозатрат, — важно то, как это выражено. Прочтем это уравнение так, как если бы мы были хозяином именно холста, который он вынес на рынок. Так в чем же выражается потребительная стоимость холста? Здесь все просто — в самих его свойствах. Холст есть не что иное, как холст. Но есть ли среди свойств холста нечто такое, в чем выражена его стоимость? Нет, говорит Маркс, сколько ни исследуй холст или любой другой свой товар, стоимости среди его свойств не обнаружишь. Дело в том, что стоимость товара может быть выражена лишь относительно, то есть в форме потребительной стоимости какого-то другого товара. Что это означает? Стоимость холста можно сравнить с душой вещи — стоимость как душа холста парадоксальным образом дает о себе знать, лишь вселяясь в тело какого-то другого товара, например сюртука. То есть Маркс описывает мир товарообмена как переселение душ. Потребительная стоимость сюртука служит теперь для воплощения стоимости холста, она оказывается эквивалентом его стоимости. 

Маркс коротко резюмирует: как потребительная стоимость холст есть холст, а вот как стоимость он выглядит как сюртук, он сюртукоподобен. Почему это так важно? Дело в том, что в простом факте обмена одного товара на другой Маркс видит ситуацию, когда отношения между людьми овеществляются. Вся стоимость, то есть затраты труда, — это то, что люди сами вкладывают в вещи в процессе их производства. Но зато когда эти вещи выступают как товары, нам начинает казаться, что сама эта стоимость является некоторой вещью. Для продавца холста, который обменивает его на сюртук, сюртук представляется воплощением стоимости его собственного товара — холста.

Здесь можно привести в качестве примера сцену из фильма Пола Верховена «Шоугерлз», где начинающая танцовщица, мечтающая покорить Лас-Вегас, видит в витрине дорогого бутика платье от Versace. Подруга говорит ей, что может сшить ей такое, но героине важно именно купить платье. Шикарное платье, как и любой другой товар, обладает своего рода мистической аурой: труд, которым измеряется его стоимость, представлен здесь не как долгий и утомительный процесс, а как то, чем можно владеть. Причем владеть в удобной, полезной, а часто еще и престижной форме. Именно благодаря этой форме, форме эквивалента, товар и программирует наше существование — определяет то количество труда, которое мы должны потратить, чтобы быть достойным платья от Versace. 

В одной любопытной сноске Маркс делает следующее примечание: вообще говоря, в некотором смысле человек напоминает товар. Дело в том, что мы рождаемся без зеркала в руках, и для того, чтобы каждому из нас понять, а что значит быть человеком, мы должны вначале представить себе человеч­ность, сущность человека, но в лице какого-то другого человека. Для человека по имени Петр, как говорит Маркс, человек как таковой вначале принимает форму человека по имени Павел. И в самом деле, неслучайно ведь мы подра­жаем друг другу, заводим себе кумиров и так далее. Но в буржуазном обществе, как мы помним, люди общаются посредством товаров и поэтому представляют себе человеческое достоинство как некий товар, в котором это достоинство выражается. 

Конечно, простая форма стоимости, то есть равенство друг другу двух обычных товаров — холста и сюртука, например, — это лишь зачаточная форма товарно-денежных отношений. Она может существовать и в развитом обществе, но скорее как исключение. Все мы знаем, что бартерный обмен может существовать даже в развитой денежной экономике. 

В капиталистическом современном обществе мы сталкиваемся с гораздо более развернутой, более совершенной формой стоимости, а именно — с денежной ее формой. То есть вместо единичного случая, когда стоимость именно холста выражена именно в сюртуке, потому что продавцы нашли друг друга, имеет место ситуация, когда стоимость любого товара выражена в таком идеальном товаре, как деньги. Таким образом, если холст казался нам сюртукоподобным, то все товары, включая холст и сюртук, как пишет Маркс, «какими бы обор­вышами они ни выглядели, есть деньги в их духе и истине». Ведь и деньги, говорит Маркс, и сюртук обладают своими вещными свойствами: например, сюртук можно носить, а деньги обладают весом, блеском и так далее. Но толь­ко свойства денег используются в обществе для того, чтобы представлять стоимость других товаров. То есть вещные, физические свойства предмета используются для символизации общественного отношения. 

То есть можно сказать, что денежный товар представляет стоимость всех других товаров подобно тому, как правитель, например, — предположим, король — своим телом, своим обликом должен представлять всех своих граждан. А раз золото служит лишь для того, чтобы представлять стоимость других товаров, то оно само как реальный металл может быть заменено лишь мысленным золотом, как говорит Маркс, например в форме бумажных денег, а сегодня — и в форме электронных денег. Ведь не важно, что король голый, как в известной сказке Андерсена. Важно, что, даже будучи голым, он нахо­дится на своем месте, то есть задает центр общественных отношений, вводит измерение всеобщего эквивалента. 

Поэтому, даже если монархия как форма правления и единобожие, монотеизм как форма религии, как мы часто полагаем, уже не обладают абсолютной властью над жизнью людей, то деньги как всеобщий эквивалент во многом заменяют теперь их место в структуре общественных отношений. Можно даже сказать, что деньги — неважно, рубль это или другая валюта, — это как бы Бог или абсолютный властитель, а все остальные товары — это ангелы или министры.

Теперь вернемся к тому, что мы уже анонсировали. Почему в итоге своего анализа Маркс говорит о фетишизме товаров и денег? Просто потому, что реальный характер отношений между людьми в буржуазном обществе самими людьми воспринимается в перевернутом виде, то есть мы видим себя как бы в перевернутом зеркале. Как всегда иронически, Маркс замечает: «Король является королем только в силу того, что люди относятся к нему как к королю, только в силу того, что люди признают его королем. Но парадокс в том, что сами эти люди рассматривают себя в качестве подданных потому, что считают короля королем». То есть вообще-то король зависит от подданных в реаль­ности, но люди воспринимают ситуацию так, что их собственный статус подданных зависит от того, что в обществе есть король. Это и есть эффект перевернутого зеркала. 

И то же самое происходит на уровне товара и стоимости. Стоимость, которую мы реализуем сами, своим собственным трудом, мы начинаем воспринимать в качестве свойства, которым объективно, от природы обладает товар-экви­валент, например деньги. И если первобытные люди, как мы привыкли счи­тать, верили в сверхъестественные свойства тех многочисленных священных предметов, которые они сами же изготовляли, то, с точки зрения Маркса, современные люди ушли не сильно далеко, веря в то, что товары, которые они создали своим трудом, обладают стоимостью от природы. 

Заметьте, что от того, что мы поняли Маркса, мы тем не менее не перестаем быть товарными фетишистами, хотя бы уже потому, что на практике мы про­должаем подчинять свое жизненное время всем тем требованиям, которые нам предъявляют товары и деньги. Мы помним, что дело не только в сознании, но прежде всего в общественном бытии, которое, по Марксу, как раз и опре­деляет сознание. Так и здесь: осознав фетишизм, но не изменив при этом общественного устройства, то есть бытия, не преодолев именно капитали­стический характер отношений, мы продолжаем поступать как фетишисты. Понимая теорию Маркса, мы все равно идем в магазин и исходим из того, что каждый товар на полке этого магазина обладает стоимостью. И точно так же, как товар и деньги мы наделяем мистической способностью воплощать стоимость, точно так же мы наделяем и капитал сверхъестественной силой эту стоимость увеличивать, а значит — заставлять нас трудиться все больше и больше. Об этом речь пойдет в следующей лекции.

Расшифровка
Курс подготовлен совместно с брендом «ДЕЛЬТА ПЛЮС».
«ДЕЛЬТА ПЛЮС» — профессиональная линейка средств индивидуальной защиты на производстве.
Логотип DeltaPlus
Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Мир Даниила Хармса
Найман читает «Рассказы о Анне Ахматовой»
Главные идеи Карла Маркса
Олег Григорьев читает свои стихи
История торговли в России
Зачем я это увидел?
Жак Лакан и его психоанализ
Мир средневекового человека
Репортажи с фронтов Первой мировой
Главные философские вопросы. Сезон 8: Где добро, а где зло?
Сказки о любви
Веничка Ерофеев между Москвой и Петушками (18+)
Япония при тоталитаризме
Рождественские песни
Как жили обыкновенные люди и императоры в Древнем Риме
Хотелось бы верить
Немецкая музыка от хора до хардкора
Главные философские вопросы. Сезон 7: Почему нам так много нужно?
Довлатов и Ленинград
Главные философские вопросы. Сезон 6: Зачем нам природа?
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Личный XX век
Берлинская стена. От строительства до падения
Страшные истории
Нелли Морозова. «Мое пристрастие к Диккенсу». Аудиокнига
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
«Эй, касатка, выйди в садик»: песни Виктора Коваля и Андрея Липского
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как исполнять музыку на исторических инструментах
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Как гадают ханты, староверы, японцы и дети
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Отвечают сирийские мистики
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Легенды и мифы советской космонавтики
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Песни о любви
Культура Японии в пяти предметах
5 историй о волшебных помощниках
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Я бы выпил (18+)
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Стихи о любви
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Безымянный подкаст Филиппа Дзядко
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Милосердие на войне
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Гутенберг позвонит
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Лунные новости
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Письма о любви
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Холокост. Истории спасения
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
Несогласный Теодор
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
Комплекс неполноценности
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Иностранцы о России
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Мир Даниила Хармса
Найман читает «Рассказы о Анне Ахматовой»
Главные идеи Карла Маркса
Олег Григорьев читает свои стихи
История торговли в России
Зачем я это увидел?
Жак Лакан и его психоанализ
Мир средневекового человека
Репортажи с фронтов Первой мировой
Главные философские вопросы. Сезон 8: Где добро, а где зло?
Сказки о любви
Веничка Ерофеев между Москвой и Петушками (18+)
Япония при тоталитаризме
Рождественские песни
Как жили обыкновенные люди и императоры в Древнем Риме
Хотелось бы верить
Немецкая музыка от хора до хардкора
Главные философские вопросы. Сезон 7: Почему нам так много нужно?
Довлатов и Ленинград
Главные философские вопросы. Сезон 6: Зачем нам природа?
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Личный XX век
Берлинская стена. От строительства до падения
Страшные истории
Нелли Морозова. «Мое пристрастие к Диккенсу». Аудиокнига
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
«Эй, касатка, выйди в садик»: песни Виктора Коваля и Андрея Липского
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как исполнять музыку на исторических инструментах
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Как гадают ханты, староверы, японцы и дети
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Отвечают сирийские мистики
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Легенды и мифы советской космонавтики
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Песни о любви
Культура Японии в пяти предметах
5 историй о волшебных помощниках
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Я бы выпил (18+)
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Стихи о любви
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Безымянный подкаст Филиппа Дзядко
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Милосердие на войне
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Гутенберг позвонит
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Лунные новости
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Письма о любви
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Холокост. Истории спасения
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
Несогласный Теодор
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
Комплекс неполноценности
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Иностранцы о России
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
История Юрия Лотмана
Arzamas рассказывает о жизни одного из главных ученых-гуманитариев XX века, публикует его ранее не выходившую статью, а также знаменитый цикл «Беседы о русской культуре»
Волшебные ключи
Какие слова открывают каменную дверь, что сказать на пороге чужого дома на Новый год и о чем стоит помнить, когда пытаешься проникнуть в сокровищницу разбойников? Тест и шесть рассказов ученых о магических паролях
Наука и смелость. Второй сезон
Детский подкаст о том, что пришлось пережить ученым, прежде чем их признали великими
«1984». Аудиоспектакль
Старший Брат смотрит на тебя! Аудиоверсия самой знаменитой антиутопии XX века — романа Джорджа Оруэлла «1984»
История Павла Грушко, поэта и переводчика, рассказанная им самим
Павел Грушко — о голоде и Сталине, оттепели и Кубе, а также о Федерико Гарсиа Лорке, Пабло Неруде и других испаноязычных поэтах
История игр за 17 минут
Видеоликбез: от шахмат и го до покемонов и видеоигр
Истории и легенды городов России
Детский аудиокурс антрополога Александра Стрепетова
Путеводитель по венгерскому кино
От эпохи немых фильмов до наших дней
Дух английской литературы
Оцифрованный архив лекций Натальи Трауберг об английской словесности с комментариями филолога Николая Эппле
Аудиогид МЦД: 28 коротких историй от Одинцова до Лобни
Первые советские автогонки, потерянная могила Малевича, чудесное возвращение лобненских чаек и другие неожиданные истории, связанные со станциями Московских центральных диаметров
Советская кибернетика в историях и картинках
Как новая наука стала важной частью советской культуры
Игра: нарядите елку
Развесьте игрушки на двух елках разного времени и узнайте их историю
Что такое экономика? Объясняем на бургерах
Детский курс Григория Баженова
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкасте
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Аудиолекции
35 минут
1/5

Карл Маркс: философ и человек

Как Маркс пришел к выводу, что философ должен не объяснять мир, а менять его, подружился с Энгельсом и принял участие в революции

Александр Погребняк

Как Маркс пришел к выводу, что философ должен не объяснять мир, а менять его, подружился с Энгельсом и принял участие в революции

26 минут
2/5

Как Маркс объяснял историю

Почему Маркс считал, что история человечества — это история борьбы классов, а все революции всегда сменяются консервативной реакцией

Александр Погребняк

Почему Маркс считал, что история человечества — это история борьбы классов, а все революции всегда сменяются консервативной реакцией

27 минут
3/5

Что написано в главной книге Маркса — «Капитале»

Почему даже ученые современники Карла Маркса плохо понимали, о чем говорится в его главном труде

Александр Погребняк

Почему даже ученые современники Карла Маркса плохо понимали, о чем говорится в его главном труде

33 минуты
4/5

Откуда берется капитал

Что такое капитал и почему Маркс считал, что в его корнях скрываются насилие и эксплуатация

Александр Погребняк

Что такое капитал и почему Маркс считал, что в его корнях скрываются насилие и эксплуатация

32 минуты
5/5

Коммунизм: ожидания и реальность

Как Маркс представлял себе коммунизм и почему у Советского Союза ничего не получилось

Александр Погребняк

Как Маркс представлял себе коммунизм и почему у Советского Союза ничего не получилось