Настоящее значение философских афоризмов
1. «Религия — опиум для народа»
Автор
Карл Маркс
Как на самом деле звучит
«Религия есть опиум народа».
Контекст
«Религия — это вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира, подобно тому как она — дух бездушных порядков. Религия есть опиум народа». К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 1. М., 1955.
Как принято понимать
Религия — средство для одурманивания народа, и в этом видится угроза с ее стороны.
Что хотел сказать автор
По Марксу, религия — это то, что создано человеком в определенных обществах и культурах. У нее есть определенные функции в общественном организме. Маркс утверждает: религия возникает в тех обществах, где есть угнетенные, нуждающиеся в иллюзиях. «Опиум» религии уменьшает непосредственные страдания людей и погружает их в мир приятных иллюзий, которые, в свою очередь, дают им силы для продолжения жизни. Отдельно следует отметить, что на момент написания текста Марксом опиум не принято было рассматривать как наркотик. Его считали в первую очередь лекарством (обезболивающим).
В конечном счете, по Марксу, религия должна быть упразднена, поскольку она имеет значение лишь как способ производства иллюзий, а когда общество изменится, иллюзий уже не потребуется. Следует ли в таком случае просто запретить религию? Для Маркса это бессмысленно, поскольку невозможно полностью одержать победу над ней, не уничтожив ее базис — капиталистические социальные отношения, отчуждение от труда и в целом буржуазный уклад.
2. «Прав не дают, права берут»
Автор
Петр Кропоткин; также фразу приписывают Горькому
Контекст
Афоризм часто приписывается Максиму Горькому, который вложил его в уста одного из персонажей пьесы «Мещане» (1901):
Петр. Кто дал… кто дал вам это право?
Нил. Прав — не дают, права — берут… Человек должен сам себе завоевать права, если не хочет быть раздавленным грудой обязанностей…
Но близкое по смыслу выражение впервые появляется в статье «Политические права» Петра Кропоткина, одного из крупнейших теоретиков анархизма, опубликованной в 1870–80-е годы на французском языке: «Свобода — не именинный подарок. Ее нужно взять; даром она никому не дается». На русском языке статья впервые вышла в 1906 году, и русскоязычная версия этого высказывания действительно могла быть навеяна словами героя Горького:
«Захотим ли мы свободы печати, свободы слова, собраний, союзов — мы не должны просить их у парламента, не должны ждать от сената, как милостыни, издания соответствующего закона. Станем организованной силой, способной показать зубы каждому, дерзнувшему посягнуть на наши права; будем сильны, и никто не посмеет тогда запретить нам говорить, писать и собираться. В тот день, когда мы сумеем вселить единодушие в среду эксплуатируемых, в эту молчаливую, но грозную армию, объединенную одним желанием — приобрести и защищать свои права, никто не дерзнет оспаривать их у нас. Тогда и только тогда мы завоюем себе эти права, которые мы тщетно бы просили десятки лет у какого бы ни было конституционного правительства; тогда они будут принадлежать нам вернее, чем если бы их гарантировали писаные законы. Прав не дают, их берут!»
Как принято понимать
Чаще всего эту фразу понимают как призыв к борьбе за свои (в первую очередь политические) права и, шире, как призыв к борьбе за свободу, к революции.
Что хотел сказать автор
В своем эссе «Политические права» Кропоткин разбирает разные виды политических прав: право на свободу собраний, свободу печати, избирательное право и так далее. Он опирается на историю европейских стран, в первую очередь Франции.
Кропоткин приходит к неутешительному выводу: да, политические права и свободы — это хорошо, но в современном мире буржуазия научилась использовать их в своих интересах. К примеру, свобода печати позиционируется как лежащий в основе законов принцип только в тех странах, где печать продемонстрировала свою политическую несостоятельность. В таких странах, как США, Швейцария, Англия, действительно существует свобода печати — но это именно те страны, в которых капитализм и эксплуатация особенно развиты.
Капиталисты готовы признавать различные права у народа до тех пор, пока законодательное обеспечение этих прав не угрожает их интересам. «Неотъемлемы лишь те права, которые человек завоевал упорной борьбой и ради которых готов каждую минуту снова взяться за оружие», — делает вывод Кропоткин. Реальные политические права, по мнению Кропоткина, могут быть закреплены только через самоорганизацию и вооружение масс — а права, полученные путем институционализированной политической борьбы, никогда не будут гарантом реальной свободы.
3. «Я мыслю, следовательно, я существую»
Автор
Рене Декарт
Контекст
«Наконец, принимая во внимание, что любое представление, которое мы имеем в бодрствующем состоянии, может явиться нам и во сне, не будучи действительностью, я решился представить себе, что всё
Как принято понимать
Фразу сегодня чаще всего употребляют, призывая собеседника к размышлению. К сути высказывания относятся с юмором: мало кто всерьез сомневается в собственном существовании.
Что хотел сказать автор
Декарт считал сомнение в собственном бытии отправной точкой для любых рассуждений. В своем труде «Рассуждение о методе…» философ предлагает новый универсальный способ добычи научного знания. Этот метод должен стать альтернативой существующему научному методу, применение которого привело к тому, что доводы наделенных авторитетом ученых стали цениться выше объективной истины, постичь которую способен даже человек без академического образования. Для этого при исследовании мира он должен следовать ряду правил (например, двигаться от меньшего к большему, разбивать сложные задачи на несколько более простых и так далее).
Наиболее ярко смысл высказывания Декарта, впервые появившегося в публикации 1637 года, был раскрыт в работе «Разыскание истины посредством естественного света» 1641 года. В лучших античных традициях Декарт проиллюстрировал свои рассуждения с помощью полилога между тремя мыслителями: Полиандром, Эпистемоном и Евдоксом.
Евдокс — альтер эго самого Декарта, «человека посредственного ума, суждение которого, однако, не извращено никакими предубеждениями и чей разум сохраняет всю свою первозданную чистоту», — принимает у себя в гостях чрезвычайно образованного и начитанного Эпистемона и никогда ничему не учившегося Полиандра. В ходе беседы Евдокс обращается к Полиандру и доказывает ему, что чувства, с помощью которых мы познаем окружающий мир и судим о нем, часто обманывают людей. У нас нет никакого инструмента, который позволил бы нам понять, например, что мир бодрствования более реален, чем мир снов. И доверчивый Полиандр, и скептически настроенный Эпистемон вынуждены согласиться с Евдоксом, который предлагает ставить под сомнение все доступное человеку знание об окружающем мире. Вскоре в своих размышлениях Полиандр доходит до сомнения в собственном существовании.
Далее в работе Декарт предполагает, что некоторые могут подумать, что для того, чтобы быть уверенными в истинности фразы «Я мыслю, следовательно, я существую» или «Я сомневаюсь, следовательно, я существую», нам необходимо знать, что такое сомнение, мышление и существование. По этому поводу философ замечает: «…не воображай, что для познания этих вещей необходимо насиловать свой ум… Такое занятие достойно того, кто желает выступать в роли классного наставника или вести диспуты в школах; тот же, кто хочет исследовать вещи сам, судя по тому, как он их воспринимает, не может обладать столь ничтожным умом, чтобы не понять, внимательно исследуя вопрос, что такое сомнение, мышление и существование; для этого у него достаточно разума, и ему нет нужды выучивать все эти различения».
Таким образом, для Декарта вопрос о мышлении являлся основополагающим для любых дальнейших рассуждений о мире. Существование человека для философа было очевидно, поскольку он мыслит и не может усомниться в своем мышлении.
4. «Ад — это другие»
Автор
Жан-Поль Сартр
Как на самом деле звучит
«Ад — это Другие».
Контекст
«Эти пожирающие взгляды… (Внезапно оборачивается.) А! Вас только двое? Я думал, гораздо больше. (Смеется.) Так вот он какой, ад! Никогда бы не подумал… Помните: сера, решетки, жаровня… Чепуха все это. На кой черт жаровня: ад — это Другие». Ж.-П. Сартр. За закрытыми дверями. Пер. Л. Каменской.
Как принято понимать
«Обычно полагают, что под этим я имел в виду то, что наши отношения с другими людьми всегда отравлены, что они неизменно похожи на ад. Но на самом деле я имел в виду абсолютно другое», — признавался Сартр перед показом пьесы, где должна была прозвучать эта знаменитая реплика. Действительно, эта цитата чаще всего продолжает интерпретироваться таким образом, что казалось самому Сартру неверным.
Что хотел сказать автор
Эту фразу произносит один из героев пьесы «Huis clos» (буквально «Нет выхода»; в русском переводе — «За закрытыми дверями»). Первая версия пьесы, кстати, называлась «Другие». Пьеса переполнена характерным сартровским абсурдом и начинается с попадания публициста Гарсена в ад. Первое место в аду оказывается гостиной, оформленной в духе Второй империи, что сбивает Гарсена с толку: он ожидал увидеть колья и камеры пыток. Спустя
Перед показом пьесы Сартру пришлось пояснить, что он имел в виду: «Если отношения с Другим запутанны и извращенны, то Другой превращается в ад. Почему? Когда мы думаем о себе, когда мы пытаемся себя понять — мы используем знание о нас, которое уже есть у Других. Мы судим о нас, используя средства, которые другие люди дали нам. В каждое суждение, которое я делаю, уже вторгается
Таким образом, согласно философской позиции Сартра, наше познание всегда опосредовано Другим. Мы боимся быть отрицательно оцененными Другими, и поэтому мы никогда полностью не контролируем себя в присутствии
5. «Женщиной не рождаются, ею становятся»
Автор
Симона де Бовуар
Контекст
«Женщиной не рождаются, ею становятся. Ни биология, ни психика, ни экономика не способны предопределить тот облик, который принимает в обществе самка человека. Существо, называемое женщиной, нечто среднее между самцом и кастратом, могло возникнуть только под воздействием всех сторон цивилизованной жизни». С. де Бовуар. Второй пол. Т. 2. Жизнь женщины. М., СПб., 1997. Пер. С. Айвазовой.
Как принято понимать
Иногда в отрыве от контекста эту фразу понимают как призыв к женственности, к тому, что женщина должна «сделать себя сама». Например, на популярных сайтах цитата часто соседствует с фотографией улыбающейся женщины модельной внешности — намек на то, что нужно приложить некоторые косметические усилия, чтобы стать «настоящей» женщиной.
Что хотел сказать автор
Книга «Второй пол» — центральная работа второй волны феминизма в США Периодом второй волны феминизма принято считать отрезок с 1960-х до начала 1990-х годов. Центральный круг проблем этого периода феминистского движения — неравенство, положение женщины в семье, проблема абортов.. Когда Бовуар опубликовала ее в 1949 году, она мгновенно стала бестселлером. Только в США в первый год было продано около миллиона копий. Сперва Бовуар задумывала ее как исследование существующих мифов о женщине и женской природе, но постепенно работа вобрала в себя все больше философского и социологического материала. Бовуар в своем исследовании утверждает, что женщина никогда не является в полной мере субъектом, она всегда Другой по отношению к настоящему субъекту — мужчине. Она — второй пол.
То, что женщиной становятся, а не рождаются, значит для Бовуар, что женщина всегда ориентирована на то, чтобы соответствовать множеству разрозненных стандартов поведения, делающих из нее то, что в обществе принято называть женщиной. Бовуар, таким образом, разделяет биологический и социальный пол (гендер), подчеркивая социальную природу того, что принято называть «женским». Во французском оригинале Бовуар даже время от времени пишет о женщине (femme) без артикля, подчеркивая предопределенность женской судьбы в обществе.
6. «Бог умер»
Автор
Фридрих Ницше
Как на самом деле звучит
«Бог умер!»
Контекст
«Куда движемся мы? Прочь от всех солнц? Не падаем ли мы непрерывно? Назад, в сторону, вперед, во всех направлениях? Есть ли еще верх и низ? Не блуждаем ли мы словно в бесконечном Ничто? Не дышит ли на нас пустое пространство? Не стало ли холоднее? Не наступает ли все сильнее и больше ночь? Не приходится ли средь бела дня зажигать фонарь? Разве мы не слышим еще шума могильщиков, погребающих Бога? Разве не доносится до нас запах божественного тления? — и Боги истлевают! Бог умер! Бог не воскреснет! И мы его убили! Как утешимся мы, убийцы из убийц! Самое святое и могущественное Существо, какое только было в мире, истекло кровью под нашими ножами — кто смоет с нас эту кровь?» Ф. Ницше. Соч. в 2 т. M., 1990. Пер. К. Свасьяна.
Как принято понимать
Часто можно встретить буквальное понимание этой фразы — как если бы Бог физически существовал и однажды наступила его смерть. Такая буквальная интерпретация встречается даже и у некоторых философов, например у Вальтера Кауфмана. Проблема такого прочтения состоит в том, что оно предполагает отход от всех определений Бога, которые так или иначе предполагают его совершенство и всемогущество.
Что хотел сказать автор
Впервые появившись в работе «Веселая наука», впоследствии фраза в несколько измененном виде встречается и в романе «Так говорил Заратустра». У Ницше трудно найти разработанную философскую систему: стиль его письма — это скорее комментарии разной длины. Многие из них довольно туманны и могут открывать очень широкий простор для интерпретации.
Тезис о смерти Бога вписывается в линию критики иудеохристианской морали, которой Ницше посвятил целый ряд работ. Он считал, что христианский тип морали основывается на культе слабости и страха, и предлагает осуществить то, что он называет «радикальной переоценкой ценностей», с целью обрести новую мораль, которая породит здоровые ценности: силу, храбрость, отсутствие сострадания.
У этого афоризма есть по крайней мере две распространенные философские интерпретации. Главный тезис первой состоит в том, что времена европейских ценностей безвозвратно ушли, поскольку они были скреплены верой в Бога. Бог умирает, поскольку люди больше не основывают свои ценности и свою судьбу на вере в его существование. Он мертв, поскольку больше ни на что не влияет. Концепт Бога перестает скреплять западную культуру. Такую трактовку можно встретить, например, у Хайдеггера и Ясперса.
Другая трактовка основана на внимательном чтении самого Ницше. Для него Бог — это то, во что люди верят. Нет никакой истины за пределами интерпретации, поскольку истина — это и есть интерпретация. Получается, что смерть Бога — это смерть одной интерпретации, которая проигрывает в борьбе с другой интерпретацией.
Таким образом, выражение «Бог умер» в философии имеет две доминирующие интерпретации. Во-первых, это смерть Бога как исторического концепта, который много веков подряд был скрепляющим ядром западной культуры. Во-вторых, это трактовка, которая обращает наше внимание на то, что, согласно теории истины Ницше, любое знание есть лишь интерпретация. Бог был «жив» не потому, что он
7. «Не надо множить сущности» или «Не следует множить сущее без необходимости»
Автор
Наверняка неизвестно; вероятно, парафраз высказывания францисканского монаха Уильяма Оккама (1285–1347)
Контекст
«В формулировке самого Оккама: «Что может быть сделано на основе меньшего числа [предположений], не следует делать, исходя из большего». Оккам, Уильям // Новая философская энциклопедия. Институт философии РАН. М., 2010.
Как принято понимать
Эту фразу чаще всего понимают как рекомендацию не усложнять объяснение, не перегружать его лишними допущениями. В целом это достаточно близко к оригинальной трактовке, если считать, что ее источник — Оккам.
Что хотел сказать автор
С именем средневекового монаха Оккама связано понятие бритва Оккама, принцип которой выражает латинская фраза «Entia non sunt multiplicanda praeter necessitatem». Если мы допускаем, что афоризм принадлежит Оккаму, его источник находится в контексте спора о так называемых универсалиях — общих понятиях, противопоставленных единичным. Спор об универсалиях — это главным образом дискуссия о том, каков статус общих понятий: существуют ли они сами по себе или только в языке; является ли понятие «человек» столь же реальным, как и сам человек? Существует ли идея до вещи и вне вещи? Существование универсальных понятий предполагало и работу общих законов — а значит, и необходимых связей между ними. Оккам возражал оппонентам: мир устроен по воле Бога и зависит только от нее. В мире нет лишних, избыточных элементов в виде метафизических законов и универсалий. Как следствие, устройство мира не может быть чрезмерно сложным и запутанным. Чем проще гипотеза, тем вероятнее ее соответствие фактам. Не надо умножать сущности, поскольку это противоречит простому и логичному устройству мира. Впоследствии это и было названо «бритвой Оккама» — то есть способом отсекать лишнее.
Философы трактуют бритву Оккама и как способ познания: то, что может быть объяснено меньшим количеством допущений, должно быть объяснено именно так. Чем меньше доказательство нуждается в
В практической жизни принцип лезвия интуитивно используется, когда мы пытаемся определить причины явлений. Если мы наблюдаем в окне квартиры дым, то мы склонны думать о наличии возгорания и вряд ли будем предполагать, что это специальное вещество, имитирующее дым, которое используют в процессе съемки сериала про полицейских. Второе предположение, в отличие от первого, требует изрядного количества допущений: съемки фильма, использование специального вещества, запланированность эффекта. Иными словами, интуитивное использование бритвы в повседневном общении — это отбрасывание усложненных версий объяснения в пользу более простых. Действительно, ничто так не чуждо бритве Оккама, как конспирологические теории: масонский заговор, еврейское лобби, невидимые кукловоды и прочие манипуляторы. В некотором смысле конспирологический ход прямо противоположен бритве Оккама: умножайте сущности, даже если в этом нет необходимости.
8. «Бытие определяет сознание»
Автор
Карл Маркс
Как на самом деле звучит
«…Общественное бытие [людей] определяет их сознание».
Контекст
«Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание». К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 1. М., 1955.
Как принято понимать
Чаще всего в СССР это высказывание использовали для указания на связь между условиями жизни конкретного человека и его поведением. Эта интерпретация близка к оригинальному смыслу высказывания, однако не исчерпывается им.
Что хотел сказать автор
На самом деле Карл Маркс использовал эту фразу для описания куда более масштабных процессов, чем жизнь отдельного индивида. Во-первых, Маркс говорит об «общественном» бытии людей — то есть не только о материальных условиях жизни, но и о социальных. Марксисты полагали, что общество формирует личность человека и оказывает значительное влияние на его поведение. Принадлежность человека к общественному классу «эксплуататоров» или «эксплуатируемых» чрезвычайно существенна для Маркса, считавшего, что «история всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов».
Во-вторых, это высказывание является примером важного для марксистской теории различения базиса и надстройки. Маркс полагал, что базисом общества являются производственные отношения и их участники — в первую очередь рабочие и крестьяне, занимающиеся производством материальных благ. Надстройка же — это совокупность всех культурных институций, всех видов человеческой деятельности, связанной с умственным трудом и работой с нематериальными объектами. Как следует из предложения, предшествующего афоризму, Маркс считает, что изменения в производстве материальных благ для общества наиболее значимы. Они первичны по отношению к трансформации надстройки: изменения в культуре, политике, общественном устройстве всегда следуют за изменениями в процессах производства материальных благ. В том числе и социальная революция, к которой, по мнению Маркса, неизбежно движется капиталистическое общество, таким образом, возможна только после экономической трансформации, связанной с изменениями в производстве материальных благ.
Как и многие другие мыслители середины XIX века, Маркс возлагал большие надежды на бурно развивающиеся технологии, которые должны были прийти на смену рабочим, занимающимся тяжелым и низкооплачиваемым трудом. Он верил, что они позволят сократить продолжительность рабочего дня и дать возможность получить образование, заняться творчеством и духовным развитием даже представителям эксплуатируемых классов.
9. «Война всех против всех»
Автор
Томас Гоббс
Контекст
«…Пока люди живут без общей власти, держащей всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной, и именно в состоянии войны всех против всех». Т. Гоббс. Левиафан // Сочинения: В 2 т. Т. 2. М., 1991. Пер. А. Гутермана.
Как принято понимать
Чаще всего эту формулу английского философа понимают как утверждение о том, что природа человека слишком плоха и не порождает ничего, кроме войны и агрессии. Эта трактовка не так уж далека от логики самого Гоббса.
Что хотел сказать автор
Состояние, о котором пишет Гоббс, — это, конечно, не отсылка к
Согласно Гоббсу (автору теории общественного договора), все люди от природы примерно равны. Это касается как физических, так и интеллектуальных способностей. Конечно, определенная разница может быть, но эта разница, как утверждает Гоббс, не настолько велика, чтобы один человек мог претендовать на большее благо, чем другой. А если, например,
Споря с современниками, уверенными в природной, естественной доброте человека, Гоббс возражал: тогда зачем мы запираем дверь на замок, когда ложимся спать? Почему берем с собой большую компанию и оружие, отправляясь в путешествие? Эти действия просто и ясно, согласно Гоббсу, сигнализируют нам о том, какой уровень недоверия присутствует между нами даже в государстве, а не только в естественном состоянии.
Одним словом, для Гоббса природа человека естественным образом подталкивала его к войне, среди причин которой он выделял соперничество, недоверие и жажду славы. Из этого следует, что «пока люди живут без общей власти, держащей всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной, и именно в состоянии войны всех против всех».
В этой войне ничто не может быть несправедливым, не может быть никакой собственности, подмечает Гоббс, поскольку справедливость и собственность появляются лишь в обществе, где есть закон и власть, способные их защитить. Война всех против всех, таким образом, проистекает не столько из психологии человека, сколько из правового состояния общества до государства, в котором нет никаких прав, кроме одного — права всех на всё.
Из теории естественного состояния вырастает общественный договор — договор людей о передаче власти единому суверену. Люди отказываются от естественных прав ради мира в государстве.
10. «Я знаю, что ничего не знаю»
Автор
Вероятно, авторство фразы принадлежит Сократу — до нас она дошла записанной со слов Сократа его учеником Платоном и упрощенной Диогеном Лаэртским.
Как на самом деле звучит
«Я знаю, что ничего не знаю, но другие не знают и этого» (пересказ Диогена Лаэртского в «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов»).
Контекст
«Уходя оттуда, я рассуждал сам с собою, что
Как принято понимать
Чаще всего эту фразу используют в юмористическом ключе. Или в поддержку мнения о том, что истины никто не может знать и что не знать ее не стыдно — и даже в оправдание незнания и глупости.
Что хотел сказать автор
Сократ при жизни не написал ни одного труда; все, что мы знаем о его жизни, высказываниях и идеях, дошло до нас благодаря Платону и другим авторам. Вопрос о том, насколько справедливо приписывать это высказывание Сократу, стоит особенно остро в контексте того, что, во-первых, многие философы писали свои собственные труды в форме диалогов Сократа (естественно, разделявшего в них точку зрения автора) с оппонентами (естественно, проигрывавшими в споре). Во-вторых, даже в «Апологии Сократа», написанной его самым известным учеником — Платоном, невозможно обнаружить прямую цитату из речи Сократа.
Так или иначе, у Платона этот афоризм встречается в следующем контексте: Сократ произносит речь в собственную защиту на суде Суд был устроен афинскими демократами и завершился смертным приговором. и вспоминает эпизод из жизни, после которого его возненавидели многие государственные мужи и мудрецы. Ученик Сократа Херефонт однажды спросил у Дельфийского оракула: есть ли человек мудрее Сократа? По словам прорицательницы, такого человека не существовало. Ни в коем случае не ставя под сомнение слова пифии (не станут же боги, говорящие с людьми через пифию, лгать!), Сократ все же задумался об этом эпизоде: сам он не считал себя мудрейшим человеком в мире. Он решил обратиться за помощью к известному мудрецу, надеясь, что после разговора с ним сможет объявить оракулу, что тот
Однако, поговорив с этим мудрецом, Сократ понимает только одну вещь: этот мудрец думает, что он много знает, однако на самом деле его знание не многого стоит. Сократ же не сомневается в том, что он очень мало знает об окружающем его мире — но, по крайней мере, хоть в этом знании он не ошибается. Таким образом оказывается, что Сократ все-таки немного мудрее: он допускает на одну ошибку меньше.
Далее Сократ (согласно Платону) продолжает: «Оттуда [от первого мудреца] я пошел к другому, из тех, которые кажутся мудрее, чем тот, и увидал то же самое; и с тех пор возненавидели меня и сам он, и многие другие». Таким образом, цитата в первоначальном виде скорее подтверждает мудрость, а не глупость говорящего.
