Традиционная музыка Северного Кавказа
Адыги (черкесы)
«Пес и кабан» — полушуточная песня со сказочным сюжетом, типичная для черкесского фольклора: охотничий пес встречает в лесу вепря и после длинного спора убивает зверя, собрав для этого всех соседских собак (в том числе хромую и слепую). Перед самой смертью кабан дает псу совет: не съедать всю тушу сразу, а повесить свиную голову в лесу на дереве, чтобы съесть ее позже зимой. Собака слушается совета и возвращается за трофеем лишь зимой. Голова падает псу на спину и переламывает хребет — ничья. Время появления песни определить довольно сложно: с одной стороны, упоминается Мазитх (Мэзытхьэ) — лесной бог, что указывает на языческие корни песни, хотя при этом, ругая кабана, собака говорит: «И мясо твое — харам!» — то есть запрещенная исламом пища.
Исполнители Заур Нагоев, Казбек Нагароков (подголосок и инструментальное сопровождение) и Заур Юсупов (подголосок) — не профессионалы: журналист, физик и юрист, однако раньше были членами ансамбля аутентичной адыгской музыки «Жъыу» (что значит «подголосок») и часто поют на праздниках, застольях и на сцене.
Абхазы
Песня звучит как свадебная плясовая, но на самом деле она часть ритуала врачевания. Согласно информантам, «Атларчопу» пели, когда у девушки болели ноги. Специально для нее устраивалось игрище, где она должна была танцевать до потери чувств. Исполнители, ускоряя темп, здорово этому помогали. Из текста понятно, что Атларчопа — дух, олицетворяющий болезнь. Цель обряда — задобрить капризного и нежеланного гостя.
Крестьянский этнографический хор был создан из народных исполнителей еще в 1920-е годы. К 30-м годам абхазы уже выступали на международных фестивалях, в том числе и в Европе. Позднее именно на основе этого хора основали Госансамбль Абхазии, который со временем попал под влияние академических музыкальных стандартов. Первоначально же абхазы Пацулая не изображали ни больших артистов, ни тем более людей из народа — они и были сельскими крестьянами. Может, поэтому их записи так атмосферны и энергичны.
Осетины
«Алай» поется при вводе невесты в дом жениха. Девушку водят вокруг домашнего очага и возносят молитвы божеству-покровителю. Раньше эту песню пели мужчины, но
«Къона» — ансамбль осетинской аутентичной музыки и старинных инструментов. Большинство его участников — молодые профессиональные музыканты, обратившиеся к традиционной культуре. Раньше коллектив участвовал в традиционных религиозных праздниках и пытался использовать музыку как инструмент возрождения уходящих практик и верований, но сегодня коллектив малоактивен. К сожалению, смены им пока не видно — осетины больше развивают национальную классическую музыку или рок.
Чеченцы
В Чечне сегодня складывается сложная ситуация с традиционной музыкой: илли — так в чеченской культуре называются эпические и героические песни — сегодня забыты, музыкальный фольклор стал скорее музейным экспонатом и этнографической редкостью. Чеченская народная музыка живет в основном в двух формах: религиозные песнопения во время суфийских обрядов, которые являются здесь повсеместной практикой, или наследие советских поэтов и композиторов, переосмысливших родной фольклор.
«Утро на Тереке» как раз иллюстрирует последний случай: стихи Азима Юсупова и чеченская мелодия, исполненная на струнно-щипковом инструменте дечиг-пондар. Это лирическая баллада с патриотическим уклоном — о красотах Чечни. Чаще песня звучит в разных эстрадных вариантах. Но есть и очень необычное прочтение от бельгийско-чеченского блэк-метал-проекта Lycanthropy’s Spell.
Исполнители — отец и сын: Харон Болотбиев, бывший директор Государственной галереи имени Ахмата Хаджи Кадырова, и Адлан Болотбиев — краевед, экскурсовод и самодеятельный музыкант, часто выступающий и сочиняющий музыку на стихи советских поэтов Чечни.
Лезгины
Ашуги (ашики, или ашиги) — профессиональные музыканты-сказители у разных народов Кавказа, Турции и Ирана. (Самый известный ашуг — Саят-Нова, живший в Тифлисе в XVIII веке; именно ему посвящен «Цвет граната» Параджанова.) Главная черта ашугов — песне- и стихотворчество. Ашуг обязан не просто знать традиционную музыку прошлого, но и постоянно сочинять новые произведения. Интересно, что ашугов чаще знают именно по именам, а не фамилиям. Если имя слишком распространенное или занято старшим «коллегой», выбирается псевдоним. Большинство ашугов живут за счет своего творчества.
Ашугская традиция пришла к народам Южного Дагестана из соседнего Азербайджана. Во многом ашугское искусство наднационально: ашуги разных народов используют ограниченный репертуар классических кочующих мелодий. Текст и поэзия тут первичны: каждый ашуг сочиняет их сам и обязательно на родном языке. Это могут быть любовно-лирические, патриотические песни, праздничные поздравления или песни, высмеивающие общественные или даже
Песня лезгинского ашуга Шемшира о родном Дагестане — его визитная карточка, в которой сказитель передает салам (привет) из Страны гор. Шемшир — профессиональный ашуг, с детства занимается только музыкой и поэзией. Для этого даже бросил школу, чтобы научиться традиции у своего отца, ашуга Ширина. Это естественная и распространенная форма передачи традиции. Чаще всего ашуги учат своих и соседских детей, открывая
Табасаранцы
Еще одна ашугская песня из Южного Дагестана. На сей раз — от табасаранского исполнителя. Сельминаз — имя красавицы, которую восхваляет музыкант. Ашуг Хидир — не совсем типичный для Дагестана сказитель. Он работает в Доме культуры родного села Рубас. Игре на чунгуре и пению научился сам, никогда не учился у старших ашугов и не стремится зарабатывать творчеством.
Понтийские греки
Еще одна лирическая песня, восхваляющая красоту и душевные качества девушки. Братья Сингеровы — последние исполнители понтийской музыки в Абхазии. Большинство греков покинули страну после Грузино-абхазского конфликта 1992 года, и найти
Балкарцы
Балкарцы — тюркоязычный народ Северного Кавказа. С традиционной музыкой у них дела обстоят примерно также, как и у чеченцев: либо советские аранжировки, либо религиозные песнопения — закир (зикир). Поэтому архивную запись Батырша Уянов можно назвать этнографической редкостью. Он — последний балкарский музыкант, играющий на сыбызгы — продольной флейте. По воспоминаниям журналистов, родственников и пожилых односельчан Батырши Уянова, он сам научился игре на инструменте, освоил обрядовый репертуар и даже сам сочинил несколько мелодий. В 40-е годы он вместе с большей частью своего народа был сослан в Казахстан. Но даже там он играл на свадьбах и просто так — для себя. В конце 50-х Уянов вернулся из ссылки на родину и пытался передать традицию родственникам. К сожалению, никто из Уяновых сегодня не владеет сыбызгы и не помнит мелодий. Мелодия на этой записи — пастушья. Разными мелодиями чабаны управляли движением целых отар, успокаивали скот или просто развлекали себя. Функция конкретно этой мелодии неизвестна.
Терские казаки
«Все домой» — песня, которой казаки завершают посиделку или праздник. Люди встают из-за стола и, запевая песню, провожают гостей до калитки. Иной раз песня заканчивалась, а расходиться не хотелось и тогда хозяева пели ее снова и снова.
Ансамбль «Казачка» — терский, но эта песня и многие другие из их репертуара — из общеказачьей традиции. Коллектив находится на интересном пересечении чисто районного (из Дома культуры) коллектива, выступающего с поздними романсами и почти эстрадными номерами на официальных праздниках, и домашнего ансамбля, исполняющего обрядовые и исторические песни. Видимо, дело в том, что ансамбль «Казачка» — это подруги, которые просто собираются попеть любимые песни, и их репертуар не зависит от
