КурсТрудовые будни героев Пушкина, Лермонтова, Гоголя и ГрибоедоваАудиолекцииМатериалы

Расшифровка Живописцы, скульпторы и архитекторы

Почему творчество — неблагородное занятие

В замечательной повести Владимира Соллогуба «История двух калош» рассказывается об одаренном музыканте-немце, приехавшем в Петербург и не пошедшем проторенным путем — как можно чаще появляться в домах вельмож, подлизываться, прогибаться, как мы сейчас выразились бы, — и поэтому умершем в нищете и забвении. В повести мелькает и другой персонаж — русский студент, который хотел посвятить себя литературе, но жизнь заставляет его возвратиться из столицы в родной город Оренбург и заняться прозаической службой. Владимир Соллогуб, пушкинский приятель, богатый аристократ и литератор-дилетант, совершенно не случайно сводит эти две фигуры, музыканта и несостоявшегося литератора, как символы несчаст­ной, незадавшейся судьбы творца. Творцу есть что сказать миру, но мир не интересуется сказанным им. Перед нами предельно романтическая колли­зия: человек творчества обречен на страдания. Более того, без этих страданий он и не творец, он девальвирует сам себя и свой дар, который дан ему Богом или другим верховным существом. Варианты обращения с этим даром — одна из важных тем как европейской, так и русской романтической прозы.

Иллюстрация А. Неровного к повести Владимира Соллогуба «История двух калош». 1982 год © А. Неровный / Издательство «Правда»

Эта тема интересует и Гоголя в его повести «Портрет», опубликованной в 1835 году. Ее герой — художник Чартков:

«Старая шинель и нещегольское платье показывали в нем того человека, который с самоотвержением предан был своему труду и не имел времени заботиться о своем наряде, всегда имеющем таинственную привлекательность для молодости».

Его заносит в скверную лавчонку на одном из петербургских рынков, он роется в картинах и наконец находит нечто поразившее его с профессиональной точки зрения: 

«...Художник уже стоял несколько времени неподвижно перед одним портретом в больших, когда-то великолепных рамах, но на которых чуть блестели теперь следы позолоты. Это был старик с лицом бронзового цвета, скулистым, чахлым… <…> Как ни был поврежден и запылен портрет; но когда удалось ему счистить с лица пыль, он увидел следы работы высокого художника. Портрет, казалось, был не кончен; но сила кисти была разительна. Необыкновеннее всего были глаза: казалось, в них употребил всю силу кисти и все старательное тщание свое художник. Они просто глядели, глядели даже из самого портрета, как будто разрушая его гармонию своею странною живостью».

Иллюстрация Владимира Панова к повести Николая Гоголя «Портрет». 1988 год © Владимир Панов / Издательство «Пан пресс»

Магический портрет оказывается роковым для Чарткова. Но дело не только в таинственной и злобной силе картины, а в некоторой склонности, которую в Чарткове замечает его наставник:

«Молодой Чартков был художник с талантом, пророчившим многое: вспышками и мгновениями его кисть отзывалась наблюдательностию, соображением, шибким порывом приблизиться более к природе. „Смотри, брат“, говорил ему не раз его профессор: „у тебя есть талант; грешно будет, если ты его погубишь. Но ты нетерпелив. Тебя одно что-нибудь заманит, одно что-нибудь тебе полюбится — ты им занят, а прочее у тебя дрянь, прочее тебе нипочем, ты уж и глядеть на него не хочешь. Смотри, чтоб из тебя не вышел модный живописец. У тебя и теперь уже что-то начинают слишком бойко кричать краски. Рисунок у тебя не строг, а подчас и вовсе слаб, линия не видна; ты уж гоняешься за модным освещеньем, за тем, что бьет на первые глаза — смотри, как раз попадешь в английский род. Берегись; тебя уж начи­нает свет тянуть; уж я вижу у тебя иной раз на шее щегольской платок, шляпа с лоском… Оно заманчиво, можно пуститься писать модные картинки, портретики за деньги. Да ведь на этом губится, а не развер­тывается талант“».

И действительно, по логике гоголевского «Портрета» Чартков губит сначала себя, потом, разбогатев на портретах серийного производства, на штампован­ных работах, начинает скупать картины других художников и уничтожает их, то есть совершает преступление против искусства. Чартков губит даже свою жизнь, а портрет, принесший ему несчастье, продолжает свое существование. Понятно, что Гоголь символически осмысляет искусство, но история, которую он рассказывает, во многом отражает окружавшую его реальность.

 
Сколько зарабатывали русские художники
Что можно было купить на гонорар за «Утро стрелецкой казни», «Богатырей», «Тайную вечерю» и другие великие картины

Нас же интересует другое — неустанный труд и самоотречение, которые составляют суть деятельности художника и еще в большей степени скульптора и архитектора. Мы говорили о сомнительности статуса литератора, поэта. Занятия изобразительными искусствами еще более сомнительны, ведь они подразумевают физический труд, которым дворянину заниматься негоже. «Работа» и «служба» для нас сейчас практически эквивалентные понятия. Мы можем поменять эти слова местами, и смысл не изменится. Для XIX века и тем более для XVIII это принципиально разные понятия: работают руками, служат императору. Художник же торчит в мастерской, он вечно заляпан красками, стоит у мольберта или мокнет под дождем, мерзнет и умирает от жары на этюдах. Скульптор месит глину или воск, отливает скульптуры, то есть имеет дело с раскаленным металлом, с формой, с обрешеткой. Архи­тектор не только чертит, но и плотно занят на строительстве, когда воплощает свой замысел. Это пыль, грязь, ругань, необразованные грубые рабочие. И поэтому эта сфера практически полностью недворянская. В Академии художеств, основанной при императрице Елизавете Петровне в 1757 году, получали образование и дипломы почти исключительно недворяне. Дворяне или посещали занятия вольнослушателями, или, если хотели официального признания и, выражаясь нашим языком, диплома, представляли сделанные ими как самоучками работы в специальную комиссию Академии художеств. Именно так получил звание художника замечательный живописец Алексей Венецианов.

Портрет К. И. Головачевского с тремя воспитанниками Академии художеств. Картина Алексея Венецианова. 1811 год © Государственный Русский музей

В Академии художеств учились долго, и в этот период и после волей-неволей приходилось зарабатывать халтурой. Об этом рассказывается в повести «Живописец» Николая Полевого. «Вдруг мне пришло там в голову спросить… у одного старика-живописца, который, смотря в большие очки, с помощью молодого ученика своего списывал одну из огромных картин Каналетти». Дело происходит в Эрмитаже, куда художники приходили с разрешения владевшего Эрмитажем императора или императрицы списывать полотна, то есть копи­ровать их. 

     «— Вот, сударь, в десятый раз списываю эту картину, — сказал мне старик, когда я начал с ним разговор об его работе, — в десятый!
     — Может быть, вы находите в ней какое-нибудь высокое достоинство, судите о ней как опытный художник и стараетесь особенно изучить ее?
     — О нет! — в замешательстве отвечал старик. — Я, конечно, сударь, старый художник, понимаю красоты этой картины и две или три копии сделал с нее, в самом деле, совершенные. Но эту копию делаю я, как простой мазилка.
     — Как это?
     — А вот видите… <…> Славный художник, известный наш декоратер… гова­ривал: „Злава злавой; а теньга теньгой!“»

Здесь передразнивается акцент художника-иностранца, приехавшего в Россию. 

«Просто делаю, сударь, я эту копию наскоро, для любителя одного, которому все равно, худо ли, хорошо ли сделано. В неделю и то вот этот молодой человек перемажет, а я поправлю и возьму добрые деньги. Видите: я прославился копиями с Каналетти, и мне их всегда заказывают. А между тем, этот молодец учится, привыкает, а со временем сам станет копировать не хуже моего!
     Молодой ученик покраснел и отворотился».

Обратим внимание, что художник прямо и грубо зависит от заказчика и его вкусов. Часто усилия и творческие амбиции живописца игнорировались. Например, архитектор — это всего лишь наемный рабочий, не более. Приведем здесь цитату из «Мертвых душ», в которой описывается поместье Собакевича:

«Посреди виднелся деревянный дом с мезонином, красной крышей и темно-серыми или, лучше, дикими стенами… <…> Было заметно, что при постройке дома зодчий беспрестанно боролся со вкусом хозяина. Зодчий был педант и хотел симметрии, хозяин — удобства и, как видно, вследствие того заколотил на одной стороне все отвечающие окна и про­вертел на место их одно маленькое, вероятно понадобившееся для темного чулана. Фронтон тоже никак не пришелся посереди дома, как ни бился архитектор, потому что хозяин приказал одну колонну сбоку выкинуть, и оттого очутилось не четыре колонны, как было назначено, а только три».

Иллюстрация Кукрыниксов к повести Николая Гоголя «Портрет». 1952 год © Кукрыниксы / РИА «Новости»

Или вот как поправляют работу того самого Чарткова, героя гоголевского «Портрета», его заказчики:

«…Весь погрузился он в кисть, позабыв опять об аристократическом происхождении оригинала. С занимавшимся дыханием видел, как выходили у него легкие черты и это почти прозрачное тело семнад­цатилетней девушки. Он ловил всякий оттенок, легкую желтизну, едва заметную голубизну под глазами и уже готовился даже схватить небольшой прыщик, выскочивший на лбу, как вдруг услышал над собою голос матери. „Ах, зачем это? это не нужно“, говорила дама. „У вас тоже… вот, в некоторых местах… как будто бы несколько желто и вот здесь совершенно как темные пятнышки“. Художник стал изъяснять, что эти-то пятнышки и желтизна именно разыгры­ваются хорошо, что они составляют приятные и легкие тоны лица. Но ему отвечали, что они не составят никаких тонов и совсем не разыгрываются; и что это ему только так кажется. „Но позвольте здесь в одном только месте тронуть немножко жел­тенькой краской“, сказал простодушно художник. Но этого-то ему и не позволили. Объявлено было, что Lise только сегодня немножко не расположена, а что желтизны в ней никакой не бывает и лицо поражает особенно свежестью краски».

Конечно, все это — требования, ограничения и, в общем, довольно топорные претензии на понимание живописи или других искусств — ведет к сильной фрустрации. Оттого художники так часто вовсе деклассировались (то есть выходили за пределы любого сословия), спивались. Марали любое, что подво­рачивалось под руку, лишь бы получить хоть какие-то деньги. Иными словами, решительно не соответствовали высокому предназначению искусства. Это тем более грустные истории, что многие художники были крепостными крестья­нами и их приходилось выкупать у хозяев, если те вообще на это соглашались. Широко известна история выкупа из крепостной неволи поэта и художника Тараса Шевченко: петербургские литераторы, в частности Жуковский, Пуш­кин, уже упомянутый Соллогуб, внесли деньги, чтобы выкупить его у хозяина. Это удалось, но многие талантливые люди так и умирали крепостными. Ученик Венецианова Григорий Сорока, крепостной тверского помещика Николая Милюкова, написавший без преувеличения великие полотна, прежде всего пейзажные, покончил с собой в 41 год, так и не освободившись от крепостной зависимости, хотя многие друзья, в том числе довольно высокопоставленные, пытались его выкупить. 

Выкуп Тараса Шевченко. Картина Петра Сулименко. 1949 год © Петр Сулименко / Національний заповідник «Батьківщина Тараса Шевченка»

У дворянина, который решил посвятить себя изящным искусствам, в отличие от других художников, всегда оставался запасной путь. Исключительно инте­ресна и замечательна история графа Федора Петровича Толстого. Как и пола­гается аристократу, он с рождения был записан на военную службу, сержантом в лейб-гвардии Преображенский полк, откуда во все время службы, в данном случае детства в родительском доме, получал отпуск. Когда он по­явился в полку, его тут же исключили для того, чтобы он проходил обучение в Мор­ском кадетском корпусе. Он обучался там четыре года, был произведен в мичманы, плавал, как полагается морскому офицеру, а потом решил пере­вестись в кавалергарды и продолжить службу в одном из самых привилеги­рованных дворянских гвардейских полков. Но здесь случился решительный перелом в его карьере. В 1804 году император Александр Павлович, довольно хорошо знавший Федора Толстого лично, сказал ему: «Я обещал перевести вас в Кавалергардский полк, но [так] как у меня много кавалергардских офицеров, и я могу их нажаловать сколько захочу, а художников нет, то мне бы хотелось, чтобы вы при вашем таланте к художествам [а талант этот уже обнаружился, Толстой уже стал бегать в Импе­раторскую Академию художеств на вольные занятия] пошли по этой дороге»  Записки графа Федора Петровича Толстого. М., 2001.. Толстой не стал противиться воле императора, тем более что он действительно хотел посвятить себя искусству. Причем заметим, что он отка­зался от весьма выигрышной военной карьеры. Однако и на выбранном пути его ждало довольно много препятствий. Профессиональные занятия искус­ством для дворянина, конечно, оставались неподобающими — об этом мы уже говорили. Да и большая часть профессоров академии не воспринимала его всерьез, потому что считала, что занятия «дворянчика» искусством — это блажь, прихоть. Воспитанники академии, учившиеся вместе с Толстым, рассматривали его как соперника, у которого изначально больше возмож­ностей, привилегий и связей. Но замечательно, что, несмотря на все это, Толстому как художнику, графику, живописцу, скульптору удалось не только достичь исключительных результатов, но и отчасти разрушить вышеописан­ные стереотипы в разных общественных группах. Дело в том, что он следовал стратегии беззаветной аскетической преданности искусству и постоянного труда. 

Семейный портрет. Картина Федора Толстого. 1830 годГосударственный Русский музей

Именно труда в сочетании с талантом, труда до изнеможения от рассвета до заката не хватает графу Вронскому в романе «Анна Каренина»­­­ — в сопо­ставлении с художником Михайловым. Сейчас мы выходим за рамки нашего периода (конец XVIII — начало XIX века), но это важно, потому что Толстой Лев Николаевич — дальний родственник Толстого Федора Петровича и он хорошо знает семейную историю про решительный переход от аристократического образа жизни к предельно неаристократическому. С художником Михайловым Анна и Вронский сталкиваются в Италии, а именно в Риме, Мекке всех русских художников, где они стажировались, как правило, на деньги Императорской Академии художеств, выплачивавшиеся очень нерегулярно. Прототипом Михайлова был художник Александр Иванов, автор хрестома­тийного «Явления Мессии», которое еще называется «Явлением Христа народу», картины из собрания Третьяковской галереи. Толстой пишет:

«Михайлов продал Вронскому свою картину и согласился делать портрет Анны. В назначенный день он пришел и начал работу.
     Портрет с пятого сеанса поразил всех, в особенности Вронского, не только сходством, но и особенною красотою. Странно было, как мог Михайлов найти ту ее особенную красоту. „Надо было знать и любить ее, как я любил, чтобы найти это самое милое ее душевное выражение“, думал Вронский, хотя он по этому портрету только узнал это самое милое ее душевное выражение. <...>
     — Я сколько времени бьюсь и ничего не сделал, — говорил он про свой портрет, — а он посмотрел и написал. Вот что значит техника.
     — Это придет, — утешал его Голенищев, в понятии которого Вронский имел и талант и, главное, образование, дающее возвышенный взгляд на искусство. Убеждение Голенищева в таланте Вронского поддерживалось еще и тем, что ему нужно было сочувствие и похвалы Вронского его статьям и мыслям, и он чувствовал, что похвалы и поддержка должны быть взаимны».

Голенищев и Вронский хвалят друг друга, как Кукушка и Петух из басни Крылова. Голенищев — литератор, Вронский — художник, оба любители. Даже в 1870-х годах, которые описывает Толстой, дворяне явно чувствуют себя неуверенно на поприще искусства и поэтому нуждаются во взаимной поддержке. 

 
7 секретов «Анны Карениной»
Чепец на мельнице, волнующая мазурка, признание Левина и другие тайны
 
Хорошо ли вы помните «Анну Каренину»?
Пройдите тест и вспомните героев великого романа Толстого
Иллюстрация Михаила Щеглова к роману Льва Толстого «Анна Каренина». До 1955 года © Михаил Щеглов / онлайн-читать.рф

«В чужом доме и в особенности в палаццо у Вронского Михайлов был совсем другим человеком, чем у себя в студии. Он был неприязненно почтителен… Он называл Вронского — ваше сиятельство и никогда, несмотря на приглашения Анны и Вронского, не оставался обедать и не приходил иначе, как для сеансов. <…>
     Вообще Михайлов своим сдержанным и неприятным, как бы враждебным, отношением очень не понравился им, когда они узнали его ближе. И они рады были, когда сеансы кончились, в руках их остался прекрасный портрет, а он перестал ходить. Голенищев первый высказал мысль, которую все имели, именно, что Михайлов просто завидовал Вронскому.
     — Положим, не завидует, потому что у него талант; но ему досадно, что придворный и богатый человек, еще граф (ведь они все это ненавидят) без особенного труда делает то же, если не лучше, чем он, посвятивший на это всю жизнь». 

Замечательно, что эти глубоко ироничные строки, высмеивающие притязания тех, кто не посвящает искусству всю свою жизнь, на приоб­щение и причастность к творчеству, пишет именно Толстой — радикальный преобразователь дворянского образа жизни и в то же время профессиональный писатель, сам себе хозяин, человек, который превратил свой стиль жизни в визитную карточку, приковал к нему внимание всего мира и в итоге остался самим собой.

ПАРТНЕР ПРОЕКТА
Курс подготовлен совместно с финтехкомпанией «Точка», которая делает сервисы для предпринимателей. В «Точке» легко оставаться собой и быть свободным — вы сможете сами решить, откуда работать и как добиваться поставленных целей. Вакансии в «Точке» можно посмотреть по ссылке.
Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Неслабо!
Третьяковка после Третьякова
Как училась Россия
«Народная воля»: первые русские террористы
История сексуальности
Тьфу-тьфу-тьфу!
Скандинавия эпохи викингов
Языки архитектуры XX века
Точки опоры
Николай Гумилев в пути
Портрет художника эпохи СССР
Мир Толкина. Часть 1
Что мы знаем об этрусках
Английская литература XX века. Сезон 2
Джаз для начинающих
Ощупывая
северо-западного
слона
Ученый совет
Трудовые будни героев Пушкина, Лермонтова, Гоголя и Грибоедова
Взлет и падение Новгородской республики
История русской эмиграции
Как придумать город
Вашими молитвами
Остап Бендер: история главного советского плута
Мир Даниила Хармса
Найман читает «Рассказы о Анне Ахматовой»
Главные идеи Карла Маркса
Олег Григорьев читает свои стихи
История торговли в России
Зачем я это увидел?
Жак Лакан и его психоанализ
Мир средневекового человека
Репортажи с фронтов Первой мировой
Главные философские вопросы. Сезон 8: Где добро, а где зло?
Сказки о любви
Веничка Ерофеев между Москвой и Петушками (18+)
Япония при тоталитаризме
Рождественские песни
Как жили обыкновенные люди и императоры в Древнем Риме
Хотелось бы верить
Немецкая музыка от хора до хардкора
Главные философские вопросы. Сезон 7: Почему нам так много нужно?
Довлатов и Ленинград
Главные философские вопросы. Сезон 6: Зачем нам природа?
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Личный XX век
Берлинская стена. От строительства до падения
Страшные истории
Нелли Морозова. «Мое пристрастие к Диккенсу». Аудиокнига
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
«Эй, касатка, выйди в садик»: песни Виктора Коваля и Андрея Липского
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как исполнять музыку на исторических инструментах
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Как гадают ханты, староверы, японцы и дети
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Отвечают сирийские мистики
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Легенды и мифы советской космонавтики
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Песни о любви
Культура Японии в пяти предметах
5 историй о волшебных помощниках
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Я бы выпил (18+)
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Стихи о любви
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Безымянный подкаст Филиппа Дзядко
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Милосердие на войне
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Гутенберг позвонит
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Лунные новости
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Письма о любви
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Холокост. Истории спасения
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
Несогласный Теодор
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
Комплекс неполноценности
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Иностранцы о России
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Неслабо!
Третьяковка после Третьякова
Как училась Россия
«Народная воля»: первые русские террористы
История сексуальности
Тьфу-тьфу-тьфу!
Скандинавия эпохи викингов
Языки архитектуры XX века
Точки опоры
Николай Гумилев в пути
Портрет художника эпохи СССР
Мир Толкина. Часть 1
Что мы знаем об этрусках
Английская литература XX века. Сезон 2
Джаз для начинающих
Ощупывая
северо-западного
слона
Ученый совет
Трудовые будни героев Пушкина, Лермонтова, Гоголя и Грибоедова
Взлет и падение Новгородской республики
История русской эмиграции
Как придумать город
Вашими молитвами
Остап Бендер: история главного советского плута
Мир Даниила Хармса
Найман читает «Рассказы о Анне Ахматовой»
Главные идеи Карла Маркса
Олег Григорьев читает свои стихи
История торговли в России
Зачем я это увидел?
Жак Лакан и его психоанализ
Мир средневекового человека
Репортажи с фронтов Первой мировой
Главные философские вопросы. Сезон 8: Где добро, а где зло?
Сказки о любви
Веничка Ерофеев между Москвой и Петушками (18+)
Япония при тоталитаризме
Рождественские песни
Как жили обыкновенные люди и императоры в Древнем Риме
Хотелось бы верить
Немецкая музыка от хора до хардкора
Главные философские вопросы. Сезон 7: Почему нам так много нужно?
Довлатов и Ленинград
Главные философские вопросы. Сезон 6: Зачем нам природа?
История московской архитектуры. От Василия Темного до наших дней
Личный XX век
Берлинская стена. От строительства до падения
Страшные истории
Нелли Морозова. «Мое пристрастие к Диккенсу». Аудиокнига
Польское кино: визитные карточки
Зигмунд Фрейд и искусство толкования
Деловые люди XIX века
«Эй, касатка, выйди в садик»: песни Виктора Коваля и Андрея Липского
Английская литература XX века. Сезон 1
Культурные коды экономики: почему страны живут по-разному
Главные философские вопросы. Сезон 5: Что такое страсть?
Золотая клетка. Переделкино в 1930–50-е годы
Как исполнять музыку на исторических инструментах
Как Оптина пустынь стала главным русским монастырем
Как гадают ханты, староверы, японцы и дети
Последние Романовы: от Александра I до Николая II
Отвечают сирийские мистики
Как читать любимые книги по-новому
Как жили обыкновенные люди в Древней Греции
Путешествие еды по литературе
За что мы любим кельтов?
Стругацкие: от НИИЧАВО к Зоне
Легенды и мифы советской космонавтики
Гитлер и немцы: как так вышло
Как Марк Шагал стал всемирным художником
«Безутешное счастье»: рассказы о стихотворениях Григория Дашевского
История русской еды
Лесков и его чудные герои
Песни о любви
Культура Японии в пяти предметах
5 историй о волшебных помощниках
Главные философские вопросы. Сезон 4: Что есть истина?
Что придумал Бетховен
Первопроходцы: кто открывал Сибирь и Дальний Восток
Сирийские мистики об аде, игрушках, эросе и прокрастинации
Что такое романтизм и как он изменил мир
Финляндия: визитные карточки
Как атом изменил нашу жизнь
Данте и «Божественная комедия»
Шведская литература: кого надо знать
Я бы выпил (18+)
Кто такой Троцкий?
Теории заговора: от Античности до наших дней
Зачем люди ведут дневники, а историки их читают
Помпеи до и после извержения Везувия
Народные песни русского города
Метро в истории, культуре и жизни людей
Идиш: язык и литература
Кафка и кафкианство
Кто такой Ленин?
Что мы знаем об Антихристе
Джеймс Джойс и роман «Улисс»
Стихи о любви
Главные философские вопросы. Сезон 3: Существует ли свобода?
«Молодой папа»: история, искусство и Церковь в сериале
Безымянный подкаст Филиппа Дзядко
Антропология Севера: кто и как живет там, где холодно
Как читать китайскую поэзию
Экономика пиратства
Как русские авангардисты строили музей
Милосердие на войне
Как революция изменила русскую литературу
Главные философские вопросы. Сезон 2: Кто такой Бог?
Гутенберг позвонит
Композитор Владимир Мартынов о музыке — слышимой и неслышимой
Лунные новости
Открывая Россию: Ямал
Криминология: как изучают преступность и преступников
Открывая Россию: Байкало-Амурская магистраль
Введение в гендерные исследования
Документальное кино между вымыслом и реальностью
Из чего состоит мир «Игры престолов»
Мир Владимира Набокова
Краткая история татар
Как мы чувствуем архитектуру
Письма о любви
Американская литература XX века. Сезон 2
Американская литература XX века. Сезон 1
Холокост. Истории спасения
Главные философские вопросы. Сезон 1: Что такое любовь?
У Христа за пазухой: сироты в культуре
Антропология чувств
Первый русский авангардист
Как увидеть искусство глазами его современников
История исламской культуры
Как работает литература
Несогласный Теодор
История Византии в пяти кризисах
Открывая Россию: Иваново
Комплекс неполноценности
История Великобритании в «Аббатстве Даунтон»
Самозванцы и Cмута
Поэзия как политика. XIX век
Иностранцы о России
Особенности национальных эмоций
Русская литература XX века. Сезон 6
10 секретов «Евгения Онегина»
Зачем нужны паспорт, ФИО, подпись и фото на документы
История завоевания Кавказа
Открывая Россию: Сахалин
Сталин. Вождь и страна
Ученые не против поп-культуры
В чем смысл животных
Приключения Моне, Матисса и Пикассо в России 
Мир Эйзенштейна
Блокада Ленинграда
Что такое современный танец
Как железные дороги изменили русскую жизнь
Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Лев Толстой против всех
Россия и Америка: история отношений
Как придумать свою историю
Россия глазами иностранцев
История православной культуры
Революция 1917 года
Русская литература XX века. Сезон 5
Человек против СССР
Мир Булгакова
Как читать русскую литературу
Что такое
Древняя Греция
Блеск и нищета Российской империи
Мир Анны Ахматовой
Жанна д’Арк: история мифа
Любовь при Екатерине Великой
Русская литература XX века. Сезон 4
Социология как наука о здравом смысле
Кто такие декабристы
Русское военное искусство
Византия для начинающих
Закон и порядок
в России XVIII века
Как слушать
классическую музыку
Русская литература XX века. Сезон 3
Повседневная жизнь Парижа
Русская литература XX века. Сезон 2
Как понять Японию
Рождение, любовь и смерть русских князей
Что скрывают архивы
Русский авангард
Петербург
накануне революции
«Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Антропология
коммуналки
Русская литература XX века. Сезон 1
Архитектура как средство коммуникации
История дендизма
Генеалогия русского патриотизма
Несоветская философия в СССР
Преступление и наказание в Средние века
Как понимать живопись XIX века
Мифы Южной Америки
Неизвестный Лермонтов
Греческий проект
Екатерины Великой
Правда и вымыслы о цыганах
Исторические подделки и подлинники
Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Путеводитель по благотвори­тельной России XIX века
27 рассказов о ночлежках, богадельнях, домах призрения и других благотворительных заведениях Российской империи
Колыбельные народов России
Пчелка золотая да натертое яблоко. Пятнадцать традиционных напевов в современном исполнении, а также их истории и комментарии фольклористов
История Юрия Лотмана
Arzamas рассказывает о жизни одного из главных ученых-гуманитариев XX века, публикует его ранее не выходившую статью, а также знаменитый цикл «Беседы о русской культуре»
Волшебные ключи
Какие слова открывают каменную дверь, что сказать на пороге чужого дома на Новый год и о чем стоит помнить, когда пытаешься проникнуть в сокровищницу разбойников? Тест и шесть рассказов ученых о магических паролях
Наука и смелость. Второй сезон
Детский подкаст о том, что пришлось пережить ученым, прежде чем их признали великими
«1984». Аудиоспектакль
Старший Брат смотрит на тебя! Аудиоверсия самой знаменитой антиутопии XX века — романа Джорджа Оруэлла «1984»
История Павла Грушко, поэта и переводчика, рассказанная им самим
Павел Грушко — о голоде и Сталине, оттепели и Кубе, а также о Федерико Гарсиа Лорке, Пабло Неруде и других испаноязычных поэтах
История игр за 17 минут
Видеоликбез: от шахмат и го до покемонов и видеоигр
Истории и легенды городов России
Детский аудиокурс антрополога Александра Стрепетова
Путеводитель по венгерскому кино
От эпохи немых фильмов до наших дней
Дух английской литературы
Оцифрованный архив лекций Натальи Трауберг об английской словесности с комментариями филолога Николая Эппле
Аудиогид МЦД: 28 коротких историй от Одинцова до Лобни
Первые советские автогонки, потерянная могила Малевича, чудесное возвращение лобненских чаек и другие неожиданные истории, связанные со станциями Московских центральных диаметров
Советская кибернетика в историях и картинках
Как новая наука стала важной частью советской культуры
Игра: нарядите елку
Развесьте игрушки на двух елках разного времени и узнайте их историю
Что такое экономика? Объясняем на бургерах
Детский курс Григория Баженова
Всем гусьгусь!
Мы запустили детское
приложение с лекциями,
подкастами и сказками
Открывая Россию: Нижний Новгород
Курс лекций по истории Нижнего Новгорода и подробный путеводитель по самым интересным местам города и области
Как устроен балет
О создании балета рассказывают хореограф, сценограф, художники, солистка и другие авторы «Шахерезады» на музыку Римского-Корсакова в Пермском театре оперы и балета
Железные дороги в Великую Отечественную войну
Аудиоматериалы на основе дневников, интервью и писем очевидцев c комментариями историка
Война
и жизнь
Невоенное на Великой Отечественной войне: повесть «Турдейская Манон Леско» о любви в санитарном поезде, прочитанная Наумом Клейманом, фотохроника солдатской жизни между боями и 9 песен военных лет
Фландрия: искусство, художники и музеи
Представительство Фландрии на Arzamas: видеоэкскурсии по лучшим музеям Бельгии, разборы картин фламандских гениев и первое знакомство с именами и местами, которые заслуживают, чтобы их знали все
Еврейский музей и центр толерантности
Представительство одного из лучших российских музеев — история и культура еврейского народа в видеороликах, артефактах и рассказах
Музыка в затерянных храмах
Путешествие Arzamas в Тверскую область
Подкаст «Перемотка»
Истории, основанные на старых записях из семейных архивов: аудиодневниках, звуковых посланиях или разговорах с близкими, которые сохранились только на пленке
Arzamas на диване
Новогодний марафон: любимые ролики сотрудников Arzamas
Как устроен оркестр
Рассказываем с помощью оркестра musicAeterna и Шестой симфонии Малера
Британская музыка от хора до хардкора
Все главные жанры, понятия и имена британской музыки в разговорах, объяснениях и плейлистах
Марсель Бротарс: как понять концептуалиста по его надгробию
Что значат мидии, скорлупа и пальмы в творчестве бельгийского художника и поэта
Новая Третьяковка
Русское искусство XX века в фильмах, галереях и подкастах
Видеоистория русской культуры за 25 минут
Семь эпох в семи коротких роликах
Русская литература XX века
Шесть курсов Arzamas о главных русских писателях и поэтах XX века, а также материалы о литературе на любой вкус: хрестоматии, словари, самоучители, тесты и игры
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Аудиоархив Анри Волохонского
Коллекция записей стихов, прозы и воспоминаний одного из самых легендарных поэтов ленинградского андеграунда 1960-х — начала 1970-х годов
История русской культуры
Суперкурс Онлайн-университета Arzamas об отечественной культуре от варягов до рок-концертов
Русский язык от «гой еси» до «лол кек»
Старославянский и сленг, оканье и мат, «ѣ» и «ё», Мефодий и Розенталь — всё, что нужно знать о русском языке и его истории, в видео и подкастах
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Университет Arzamas. Запад и Восток: история культур
Весь мир в 20 лекциях: от китайской поэзии до Французской революции
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт-Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы
Аудиолекции
15 минут
1/6

На службе государю и отечеству

Типичная карьера русского дворянина

Читает Екатерина Лямина

Типичная карьера русского дворянина

16 минут
2/6

Гвардейцы, гусары, юнкера

Почему военная служба — это престижно

Читает Екатерина Лямина

Почему военная служба — это престижно

18 минут
3/6

Регистраторы, секретари, асессоры

Как мелкие чиновники стали жертвой русской литературы

Читает Екатерина Лямина

Как мелкие чиновники стали жертвой русской литературы

19 минут
4/6

Вельможи, тузы и другие значительные лица

Откуда берется мистика и харизма власти

Читает Екатерина Лямина

Откуда берется мистика и харизма власти

22 минуты
5/6

Поэты и писатели

Как сочинительство стало профессией

Читает Екатерина Лямина

Как сочинительство стало профессией

19 минут
6/6

Живописцы, скульпторы и архитекторы

Почему творчество — неблагородное занятие

Читает Екатерина Лямина

Почему творчество — неблагородное занятие