Как в XVI–XVIII веках Европа изобретала свой политический язык

Политическая культура — чрезвычайно широкое понятие. Оно вклю­чает в себя философские и политико-правовые теории, историко-политические мифы, ценностные установки, средства пропаганды, а еще политические языки, присущие обществу на разных этапах его развития. Основные политические учения раннего Нового времени уходят корнями в Средневековье и Античность: в первую очередь это относится к господствующим теориям происхождения власти — нисхо­дящей, утверждающей ее божественное происхождение, и восходящей, выводящей ее из общественного договора.

Но политическая культура XVI–XVIII веков обретает множество новых черт, и это позволяет утверждать, что основы современной европейской политической культуры закладываются именно в эту эпоху. Предметом обсуждения лекции станет политический язык власти, используемый в диалоге с обществом: доступные ей средства репрезентации и пропа­ганды, художественные образы и метафоры, с помощью кото­рых фор­мируется ее публичный облик, а также изменения в полити­ческом лексиконе под воздействием идей гуманизма, Рефор­мации и Контр­реформации.

В эпоху становления новой, или ренессансной, монархии традиционные формы диалога власти с подданными, включавшие торжественные процессии, церемониальные въезды в города, отправления в военные походы, появления монархов на публике во время церковных праздни­ков, сохраняют свое значение. Но благодаря успехам книгопечатания они уже не сводятся только к непосредственным контактам правителя с его народом. Издание сценариев этих церемониальных действ, текстов речей, описаний театрализованных картин, разворачивавшихся перед зрителями, создавало принципиально новые возможности распростра­нения содержавшегося в них послания. Циркуляция официальных тек­стов способствовала формированию единого политического простран­ства и языка пропаганды.

Привычные приемы визуальной пропаганды зачастую сводились к де­монстрации богатства правителя, обилия драгоценностей, велико­лепия его свиты, облачений, убранства дворца. В раннее Новое время все боль­шую роль играет стилистика и программы декорации новых ренессанс­ных резиденций, живописные произведения, в особенности парадные портреты, которые тиражируются и широко циркули­руют благодаря распространению печатной гравюры. Меценатство, колле­кционирова­ние произведений искусства, покрови­тельство ученым и литераторам становятся важными составляющими публичного образа правителя.

В рамках гуманистических представлений ренессансный государь пред­стает философом и гражданином, который печется об общем благе. Сакральная природа власти обосновывается через уподобление прави­телей божествам греко-римского пантеона. Общественное служе­ние государя интерпретируется как «геркулесовы труды». Важную роль в репрезентации европейских монархов играет имперская идея: в мону­мен­тальной скульптуре и в живописи, на монетах и медалях они пред­стают римскими кесарями.

Однако наиболее продуктивным периодом с точки зрения формиро­вания нового образа светской власти, которая превращается в теокра­тическую, была эпоха Реформации и Контрреформации. Домини­рую­щим языком политической культуры в этот период становится язык Библии. Дискурс протестантского и католического благочестия порож­дает образность, связанную с представлениями о государе как подателе слова Божия, защитнике истинной веры, богоизбранном правителе. Наиболее распространенные прототипы такого государя — ветхозавет­ные цари, «правые в глазах Господа», Давид и Соломон. В полемике протестантов и католиков получает развитие как абсолю­тистская тео­рия «божественного права королей», так и тирано­борческие идеи, кото­рые оправдывают насильственное свержение и даже убийство государя, навязывающего подданным «ложную» веру. В условиях беспрецедент­ных вызовов, с которыми сталкиваются монархи, придвор­ные художни­ки соревнуются в поиске идей и выразительных средств для того, чтобы подчеркнуть их избран­ность, священный характер власти. Мотив имперского триумфа в политической пропа­ганде перерастает в тему апофеоза христианского государя, возносящегося к небесам.

— Почему вы стали заниматься проблемой политического языка?

— На протяжении многих лет мне доводилось заниматься проблемами политической культуры Англии в Тюдоровскую эпоху — политико-правовыми представлениями, историей английской монархии и парла­мента в XVI–XVII веках. Англия — страна, которая внесла огромный вклад в развитие западноевропейской политической мысли; именно с английским парламентом и его практикой связано стано­вление совре­менных принципов парламентаризма, а также формирование представ­лений о политических свободах личности. Все эти годы я читаю в МГУ общий курс лекций по истории раннего Нового времени. Обращение к материалу, связанному с другими странами, позволяет увидеть парал­лели и отличия, специфику и общие законо­мерности в развитии поли­тической культуры европейских государств в период, оказавшийся чрезвычайно важным с точки зрения «рождения современности». 

— Если бы вам нужно было очень быстро влюбить незнакомого человека в вашу тему, как бы вы это сделали?

— Я бы посоветовала почитать что-нибудь о Елизавете I Тюдор или о Генрихе IV Бурбоне и восхититься выдающимися интеллектуальными способностями и риторическими навыками этих политиков, тем, как они умели покорять аудиторию (подчас манипулируя ею), увлекать за собой, убеждать в сакральности собственной персоны и избранности своего народа. По сути, им, как политическим лидерам, был доступен почти весь современный арсенал средств пропаганды, но секрет успеха, по-видимому, заключался в том, насколько их личные цели и стрем­ле­ние удержать власть совпадали с представлениями об общест­венном благе и интересах нации. 

— Если бы у вас была возможность заняться сейчас совсем другой темой, что бы вы выбрали и почему?

— У меня никогда не было сомнений в избранном направлении исследо­ваний, однако со временем интерес все более смещается в сторону проб­лем культуры, а эпоха Возрождения предоставляет для этого великолеп­ный материал. По счастью, занятия политической историей этого периода предполагают постоянную работу и с литера­турными, и с изо­бразительными источниками.