Первые религиозные гонения в истории: встреча иудейства и эллинства

Причины событий, которые называют Маккавейским восстанием (по имени главного героя Иуды Маккавея), остаются для нас таин­ственными до сего дня. Источники, их описывающие, немногочи­сленны и расходятся не только в оценке случившегося, но и в изло­жении и даже в действующих лицах. Мы знаем об этих событиях глав­ным образом из Первой и Второй книг Маккавеев (вторая половина II века до н. э. и начало I века до н. э.) и из творений иудео-эллинисти­ческого писателя I века н. э. Иосифа Флавия.

Для автора Первой книги Маккавеев существует зло само по себе — это царь Антиох, который грабит Иерусалимский храм, оскверняет святы­ни, преследует верных Богу. И есть отступники из народа Израиля, которые хотят отказаться от отеческой веры и заключить союз с языч­никами. Против них поднимают народ священник Мататия и его сыно­вья во главе с Иудой Маккавеем. Автор Второй книги Маккавеев видит источник бед, постигших Иерусалим, в грехах самого народа, разделен­ного внутри себя на сторонников эллинской культуры и отеческого благочестия. Антиох и его чиновники оказываются только орудиями божественной кары, а победу оружию Маккавеев обеспечивает жертва мучеников — семи безымянных братьев, их матери и старика Элеа­зара, — которая смягчила божественный гнев.

Иосиф Флавий, рассуждая о событиях более чем двухсотлетней давно­сти, обращает внимание на те обстоятельства, которые авторы Первой и Второй книг вообще не принимают во внимание: это существование у евреев соперничавших проегипетской и просирийской партий и по­пытки знатных родов иметь в борьбе с соперниками могучих покрови­телей — Птолемеев  Птолемеи — династия из 14 царей, правив­шая в Египте с 305 по 30 год до н. э., осно­ванная Птолемеем. или Селевкидов. Загадкой является и сам факт религиозных гонений, нисколько не характерный для язычников-эллинов. Завоеватели могли уродовать статуи чужих богов, чтобы ли­шить самих богов возможности видеть происходящее и вмешиваться на стороне своих почитателей, а могли перенимать культы завоеванных народов или переманивать к себе богов-покровителей осаждаемого города. Но они никогда не навязывали никому религиозных учений и не вмешивались в традиционное богопочитание. Селевкиды до Анти­оха Эпифана отправляли Иерусалимскому храму богатые дары. Так что Антиоховы гонения беспрецедентны. Удивительно и то, как могло крестьянское ополчение одержать победу над регулярными войсками, над громадной обученной македонской армией с профессиональными полководцами во главе. Евреи под предводительством сына священника Мататии Иуды Маккавея отвоевали оскверненный и превращенный в языческое святилище Иерусалимский храм, очистили его и восстано­вили богослужение. Этот день отмечается доныне в праздновании Хану­ки (Освящения). Религиозные гонения были прекращены преемником Антиоха Эпифана, но продолжилась борьба соратников Иуды за поли­тическую независимость, которая привела в 142 году к созданию неза­висимой Иудеи. В религиозной жизни этого периода много белых пя­тен. Семь лет в Иерусалиме не было первосвященника, законный на­следник этой должности (Ония IV) бежал в Египет и во исполнение про­рочества Исайи создал там другой храм, что тоже было вызовом тради­ции: уже много столетий считалось, что у Бога Израиля только один дом — в Иерусалиме.

Эти события, гонения, восстание, перемены в столице, бессилие сто­личного жречества, появление новых людей и новых центров силы вздыбили, перемешали, перевернули Иудею. Когда удалось отстоять жизнь в согласии с Законом (Торой), оказалось, что понимают это согласие по-разному. Одни от преследований бежали в пустыню, где создавали отшельнические общины, враждебные иерусалимскому жре­честву, другие — в Египет под покровительство Птолемея VI, получив­шего прозвище Филосемит, третьи в Иерусалиме формировали новые ритуалы, такие как, например, Ханука, и создавали в отсутствие закон­ного первосвященника священническую царскую династию. Мы знаем названия некоторых оформившихся впоследствии течений — саддукеи, фарисеи, эссеи; Иосиф Флавий называет их понятным для внешнего мира способом — «философскими школами».

Мы можем попытаться обнаружить духовное содержание такого рода течений по сочинениям эллинистических иудеев. Возьмем для примера две литературные повести, созданные по следам описанных событий. Одна написана в Иудее (Книга Иудифи), другая — в египетской диаспо­ре («Иосиф и Асенет»), обе будут рассмотрены в их параллельной и про­тивопоставленной образности как выразители двух таких течений. В об­разной форме Иудифь дает модель поведения перед лицом превосходя­щей силы: при неукоснительном исполнении всех заповедей и полном доверии Богу возможно чудо; в этом произведении предвосхищены многие аспекты того иудаизма, который возникнет после разрушения храма в 70 году н. э. и приобретет окончательную форму после состав­ления к концу V века Талмуда (раввинистический иудаизм). К иеруса­лимскому священству отношение здесь сдержанное, а Иудифь высту­пает женским аналогом Иуды Маккавея. В «Иосифе и Асенет» весь язы­ческий мир приглашается обратиться к Богу и присоединиться к народу Израиля: путь спасения указывает обращение египтянки и языческой жрицы, прекрасной Асенет, которую небесный Человек  «В ответ на молитву [Асенефы] на небе вос­ходит утренняя звезда, небо раска­лывается, сияет несказанный свет и является муж, „во всем подобный Иосифу, в одеянии длин­ном, в вен­ке и с жезлом царским, только лик его подобен молнии, и очи блистают, как солнце, и власы на главе его — словно пламя огня в горящем све­тильнике, а руки и ноги как желе­зо, в огне раскаленное, и от рук и от ног его летят искры“. Он именуется авто­ром „Человек“ (в краткой вер­сии „Вестник“ или „Ангел“), но сам себя называет „князем (архонтом) дома Господа“ и „вождем (архи­стра­тигом) всего воинства Всевышнего“» (Нина Брагинская. «Иосиф и Асенефа»). посвящает в мистерии Всевышнего  «Человек» посвящает Асенефу «в мистерию (тайну) Всевышнего», провозгла­шая, что она будет «заново обнов­лена, заново вылеплена, заново оживотворена» и будет «есть благо­словенный хлеб жизни и пить бла­гословенную чашу бессмертия, и по­мазываться благословенным помаза­нием нетления». Он велит ей снять одежды покаяния и надеть белые одежды, дает ей вкусить чудесного белого меда, который есть пища всех ангелов и сынов Бога. Ее имя вписы­вается в Книгу Жизни, и она полу­чает новое имя «Град убежища». Ей открывается, что она станет «вечной невестой Иосифа» и убежищем для многих народов, «потому что многие племена, к Господу Богу Всевыш­нему [обратившиеся], в тебе найдут убежище, и многие народы, Господу Богу покорившиеся, под крылами твоими укроются, и кто во имя Об­ращения прилепился к Господу Богу Всевышнему, в стенах твоих спасены будут» (Нина Брагинская. «Иосиф и Асенефа»). . Представление о жертве, обращении, спасе­нии, эсхатологии  Эсхатология — система религиозных взглядов, а также богословская дисциплина, изучающая конец света, загробную жизнь и так далее., целый ряд выражений, словно взятых из Нового За­вета, составили этому апокрифу репутацию христианского сочинения.

Эти две повести могли быть созданы вскоре после восстания. Не исто­рически, но символически они показывают те смысловые линии, кото­рые восходят к Маккавейскому кризису и ведут к иудаизму, сложивше­муся после разрушения Храма, и христианству, вышедшему за пределы Иудеи.

— Расскажите, почему вы стали заниматься именно этой темой? Что на вас больше всего повлияло при выборе?

— Произошло сочетание случайных и закономерных вещей. Закономе­рен мой интерес к сравнительному изучению литературных повество­ваний («романов») эллинистического мира. Пионером в этом была Ольга Михайловна Фрейденберг  Ольга Фрейденберг (1890–1955) — филолог-классик., которая занималась происхожде­нием греческого романа почти сто лет тому назад. Она увидела в нем общность с восточными священными сказаниями и впервые сравнила с апокрифическими деяниями. Но повесть «Иосиф и Асенет» тогда совсем еще не была известна. Книги Маккавеев — сложнейший истори­ческий источник — появились на моем горизонте скорее случайно.

Безвременно ушедший Андрей Николаевич Коваль  Андрей Коваль (1962–2014) — филолог, пере­водчик, поэт. предложил мне быть редактором его перевода. Но нельзя ни переводить, ни редактиро­вать эти источники, не разбираясь в том, о чем они рассказывают. Рабо­та заняла 13 лет и вылилась в огромный комментарий. О том, что Кни­га Иудифи символически изображает ситуацию Маккавейского восста­ния, писали многие; о том, что «Иосиф и Асенет» создана в общине еги­петского храма Онии  Храм Онии был основан в середине II века до н. э. в Нижнем Египте Онией IV из рода иерусалимских первосвященников., — немногие. Кроме того, в самые последние годы были сделаны археологические открытия, как относящиеся непо­средственно к эпохе восстания, так и проливающие свет на осмысление этих событий в позднеантичном иудаизме.

— Какое место занимает предмет вашего изучения в современном мире?

— Книги, о которых идет речь, относятся к Библии. В мире это одна из самых многолюдных областей знания. Маккавейские книги изу­чаются очень широко, постоянно выходят монографии и тома коммен­тариев к отдельным книгам Маккавеев, Книге Иудифи. В последние десятилетия к западной библеистике присоединились израильские уче­ные. Для меня важны были работы Гидеона Бохака о повести «Иосиф и Асенет». Кроме того, филологи-классики заинтересовались «Иосифом и Асенет» как любовным романом, похожим на греческие.

— Если бы вам нужно было очень быстро влюбить незнакомого человека в вашу тему, как бы вы это сделали?

— Влюбить так, чтобы человек стал заниматься греческой Библией и парабиблейской литературой, не получится очень быстро, надо знать древние и иностранные языки. Поскольку я преподаю, мой способ — это изучать вместе что-то мне самой неизвестное, чтобы все трудности пре­одолевать вместе, вместе узнавать и вместе находить разгадки.

— Что самое интересное вы узнали, работая со своим мате­риалом? 

— Меня поразил персонаж из «Иосиф и Асенет» по имени Метанойя, что обычно переводят как Покаяние. Это небесная Дева, ангелическое существо, прекрасное, доброе, кроткое; она покровительница всех обра­тившихся к Богу, она вечно смеется. Образ Покаяния я никак не могла согласовать с вечным смехом. Тогда пришлось понять, что Метанойя — это перемена ума, то есть Обращение. Обращение к Богу включает в се­бя как этап покаяние, но главное — это обретение Бога и спасения, пол­ное радости, а не слез. Тогда я по-новому посмотрела на тексты Нового Завета. Я заменила призывы «покайтесь!» на «обратитесь!», и текст в це­лом приобрел иное звучание.

— Если бы у вас была возможность заняться сейчас совсем дру­гой темой, что бы вы выбрали и почему?

— Мне давно пора собирать камни. Я бы хотела закончить многое из на­чатого и брошенного. Самый крупный брошенный «кусок» — это театр архаического типа, его общие черты. Я сформулировала эти черты, но нужно показать их реализацию в самых разных конкретных куль­турах.

Библия, Книга Иудифи

«Иосиф и Асенет» (пер. с древнегр. Нины Брагинской, Марии Касьян, Владимира Пислякова, Анны Шмаиной-Великановой, 2010)

Четыре книги Маккавеев (пер. с древнегреч., введение и коммен­тарии Нины Брагинской, Андрея Коваля, Анны Шмаиной-Великановой; под общей редакцией Нины Брагинской, 2014)

Литература, посвященная евреям в эллинистическом мире, чрезвычай­но обширна, но не на русском языке. Можно рекомендовать классиче­ские работы двух очень крупных ученых из России, состоявшихся за рубежом:

Виктор Чериковер. «Эллинистическая цивилизация и евреи» (2010)

Книга Чериковера написана в 1930-е годы, некоторые его идеи сегодня мало кем принимаются, но широта охвата фактов и источников исклю­чительна. Он уделял большое внимание вычленению социальных страт в населении Иудеи и описывал происходившие конфликты в терминах социальной и экономической борьбы. В частности, успех восстания он связывает с угрозой не только религии, но самому существованию еврейского народа, поскольку у тех, кто не подчинится указам Анти­оха IV, собирались конфисковывать землю, Иерусалим хотели заселить эллинами и так далее.

Элиас Бикерман. «Евреи в эпоху эллинизма» (2000)

Вообще, главная книга Бикермана по нашей теме «Бог Маккавеев» вышла по-немецки в 1937 году  Bickerman E. J. The God of the Maccabees: studies on the meaning and origin of the Maccabean revolt. Leiden, 1979.. Она сразу поставила автора в число ведущих историков эллинизма. Бикерман больше уделял внимания идейной стороне конфликта и пытался реконструировать программу «отступни­ков», хотя и признавал, что можно только строить гипотезы. Однако, по его убеждению, конфликтующие силы внутри еврейского общества захотели усилить свои позиции союзом с Антиохом (или Птолемеем), но не они использовали Антиоха в своих целях, а он их. Нуждаясь в средствах для репараций римлянам по условиям мира, заключенного его отцом Антиохом III, он грабил Храм и его сокровищ­ницу, где, как в банке, хранились средства населения. «Евреи в эпоху эллинизма» (перевод не очень хороший) дает прекрасное общее введение в тему.

Дополнительно рекомендую несколько статей, непосредственно посвященных Книге Иудифи и «Иосифу и Асенет»:

Анна Шмаина-Великанова. «Книга Иудифи как символическая повесть: анализ имен» (2010)

Владимир Топоров. «Текст города-девы и города-блудницы в мифо­логическом аспекте» // «Исследования по структуре текста» (1987)

Израиль Франк-Каменецкий. «Женщина-город в библейской эсхатологии» // «Колесница Иеговы. Труды по библейской мифологии» (2004)

Статьи Топорова и Франк-Каменецкого посвящены архетипическому образу женщины-города и девы-башни. Эти образы важны нам для понимания и библейской книги, и апокрифа. Иудифь — защитница города на горе, сама живет в шатре на крыше дома, с ней связан образ высоты и неба. Она наряжается блудницей и спускается с высоты в лагерь Олоферна. А выполнив свою миссию, возвращается в свой шатер-скинию. Асенет — сказочная дева, живущая в неприступной башне, окруженной райским садом. Башня символизирует ее недо­ступность, семь покоев в башне — семь небесных чертогов. Из недо­ступной башни очарованная Асенет сама бежит навстречу Иосифу, но он ее отвергает. И ей предстоит сначала покаяние в одиночестве в высокой башне, а затем и встреча там с посланцем Бога и преобра­жение.

Нина Брагинская. «Несколько вводных слов к апокрифу „Иосиф и Асенет“» (2010)

Можно прочитать статьи, которые анализируют сложную и неожидан­ную образность повести, ее отношение к греческому роману, загадоч­ные сцены и вставные псалмы:

Нина Брагинская, Андрей Виноградов, Анна Шмаина-Великанова. «Был ли крест на медовом соте?» (2010)

Нина Брагинская. «Иосиф и Асенефа» (2011) 

Нина Брагинская. «„Иосиф и Асенет“: „мидраш„ до мидраша и „роман“ до романа» (2005, 2007)

Нина Брагинская. «О чем говорили Небесный вестник и Асенет?»(2010)

Нина Брагинская, Анна Шмаина-Великанова. «Срединный псалом в „Иосиф и Асенет“: ритуальная гипотеза» (2011)