Зачем средневековой Европе понадобились университеты

Средневековый Запад подарил нам университеты. Ниточка, соединяю­щая средневековые университеты Болоньи, Парижа, Оксфорда или Пра­ги с МГУ, НИУ ВШЭ или НИЯУ МИФИ, — длинная и петляющая, но не­прерывная. Этого нельзя сказать о византийском Пандидактерионе  Пандидактерион — учебное заведение, осно­ванное в 855 или 856 году в Константино­поле и существовавшее, пока в 1453 году город не взяли турки., о марокканском Аль-Карауине  Аль-Карауин — старейшее высшее учебное заведение в городе Фес, было основано в 859 году. или о китайской академии Ханьлинь  Ханьлинь («Лес кистей») — придворная академия, основанная в Китае в 738 году и просуществовавшая до 1911 года. Она выполняла роль высшей школы, комитета по цензуре, библиотеки и императорской канцелярии, поскольку ее члены часто становились советниками императора. Академия являлась высшем звеном всей системы конфуцианского образования и ме­стом проведения должностных экзаменов.. История таких заведений чрезвычайно интересна и незаслуженно забыта, но в самих этих регионах позднее будет заимствована именно западная университетская форма получения и сохранения знаний.

Неразрывность традиции создает эффект узнавания: «Они были почти такими же, как мы сейчас!» И действительно, многое кажется знако­мым: там, как и у нас, были ректор, декан, факультет, лекции, курсы, экзамены, бакалавры, магистры, доктора, профессора. Студенты посту­пали в университет, слушали лекции, практиковались в отстаивании своего мнения, сдавали экзамены и в случае успеха получали степени. Достигнув степени бакалавра, они могли покинуть университет, а могли, добившись звания магистра, перейти к более продвинутым уровням обучения на высших факультетах. Человек с университетской степенью ценился в обществе достаточно высоко, хотя далеко не так высоко, как ему бы хотелось. Университетские должности были выбор­ными, важнейшие вопросы решали советы факультетов или всего уни­верситета. Среди магистров были великие ученые, но были и тупые ретрограды. Последних, как правило, больше — и тем не менее универ­ситеты часто становились катализаторами перемен, генерируя мятеж­ный дух. Студенты вечно жаловались на безденежье, на то, что они недоедают и недосыпают, но демонстрировали буйный нрав, склон­ность к веселью, проделкам и розыгрышам. Студенческий фольклор, например поэзия вагантов, неизменно интересует наших современни­ков, особенно если они знакомы с ней лишь по переводам Льва Гинзбурга.

Но ничего этого вы от профессиональных исследователей университе­тов не услышите: чем глубже человек погружается в материал, тем сильнее изменяется картина. Вагантами были вовсе не нищие студенты, а весьма солидные прелаты — то есть высокопоставленные духовные лица, кардиналы, архиепископы, епископы и проч. Ректора хотя и ува­жали, но избирали всего на три месяца. Средневековые университеты вовсе не ставили перед собой задачу развития науки или подготовки нужных обществу специалистов. Мотивации студентов и магистров, их источники финансирования и условия существования были совсем не похожи на современные.

Более того, линия преемственности между средневековыми и современ­ными университетами если и существует (в чем уверены далеко не все специалисты), то лишь в виде пунктира. «Люди больше походят на свое время, чем на своих отцов» — эта арабская пословица относится и к ис­тории университетов, которые в полной мере зависели от окружающего их мира и менялись вместе с ним. Порой университеты сознательно пы­тались отвергнуть собственное прошлое. Ренессанс, Реформация, Про­свещение — каждая эпоха стремилась установить свой, принципиально новый тип образования.

И тем не менее университетская история обладает некоторым един­ством. Университеты выработали особую культуру, способную само­воспроизводиться. Как бы хорошо ни были они укоренены в своей соб­ственной эпохе и собственной стране, будь то императорские универси­теты России или университеты Мадагаскара, университетские люди обладают особым культурным кодом, который проявляется в их поведе­нии и в особенностях мышления. Как-то «сами собой» воспроизводятся университетские традиции, прослеживается внутренняя логика, отлич­ная от окружающего мира, вновь и вновь проявляются константы уни­верситетской культуры. Одна из таких констант — утверждение о кри­зисе университета. Речь об этом кризисе часто заходит в XXI веке, а впервые о нем заговорили в начале XIII века. Университетская куль­тура все-таки удивительно постоянна. И в этом ее вечная загадка.

— Расскажите, пожалуйста, почему и как вы занялись историей университетов.

— Все вполне предсказуемо. На втором курсе выбрал тему курсовой про средневековое студенчество. Тема представляет собой вечный инте­рес, но для меня этот выбор был еще и компромиссом. Да, Средние века меня интересовали, и читалась их история у нас в МГПИ  МГПИ — Московский государственный педа­гогический институт им. Ленина, сейчас Московский педагогический государствен­ный университет. Павел Уваров окончил исторический факультет МГПИ в 1978 году. хорошо (про­фессор Александра Андреевна Кириллова  Александра Андреевна Кириллова (1904–1984) — историк-медиевист, специалист по истории городов средневековой Англии. Заведовала в МГПИ кафедрой истории Древ­него мира и Средних веков., правильный человек). Кроме того, с самого детства меня интересовало то, что сегодня назы­вается этнологией. А еще я познакомился с книгой Михаила Бахтина, с его идеями карнавальной культуры  Самая знаменитая и влиятельная книга Миха­ила Бахтина (1895–1975), русского философа, филолога, теоретика и историка культуры, — «Творчество Франсуа Рабле и народная куль­тура Средневековья и Ренессанса», посвя­щенная исследованию смеховой культуры и карнавала.. Вот я и решил соединить несколько тем: Средневековье, повседневность, ритуалы, народная культура. Студенты казались мне таким вот племенем, достойным вни­мания Миклухо-Маклая. Личный опыт общения с однокурсниками укреплял меня в этом мнении. Я держался за университетскую тематику долго, ей были посвящены мои курсовые, дипломная работа, кандидат­ская диссертация. Потом поток жизни отнес меня достаточно далеко от этого сюжета. Но университеты я не терял из виду и надеюсь не по­терять. Это ведь как козырь в рукаве. Если мне надо быстро перейти на иную тему или вникнуть в историю иного региона, я начинаю искать университетских людей или их «гомологов»,  Гомологи — химические соединения, кото­рые имеют разный состав, но схожие строе­ние и свойства. живущих в той эпохе, будь то абсолютистская Франция, Российская империя, Советский Союз или империя Сун  Империя Сун — государство, существовав­шее в Китае с 960 по 1279 год; считается временем экономического и культурного расцвета.. А дальше они сами подскажут мне следующие шаги.

Сейчас я вхожу в состав Международной комиссии по истории универ­ситетов. Время от времени продолжаю совершать экскурсы в универси­тетскую историю. Вообще-то, это парадокс. Я ведь в университете не учился. Может быть, мой выбор — это какая-то психологическая компенсация? Возможно. Но скорее я просто использую более выгод­ную позицию стороннего наблюдателя по отношению к университет­ской культуре.

— Если бы вам было нужно быстро заинтересовать человека в вашем сюжете, что бы вы ему рассказали или показали?

— Начать можно с чего угодно. Наверное, со «страшилок» — двухднев­ного экзаменационного диспута в Сорбонне; ритуалов посвящения новичков в студенты; сидения на соломе вместо лавок, «дабы возвы­шенные седалища не внушали студентам неподобающей гордыни»; пародийных диспутов на свободную тему (например, о том, что луч­ше — вино или пиво, или «о верности проституток клирикам»). А затем все-таки показать, что изменилось не так много, как кажется.

— Что самое интересное вы узнали, работая со своим материа­лом?

— С XVI столетием я работаю «с лупой в ру­ках». Поэтому у меня масса самых забавных наблюдений и неожи­дан­ных совпа­дений. Вот узнал недавно, что внучатый племянник одного из моих персона­жей — суро­вого теолога Николя Леклерка середины XVI века — не кто иной, как Леклерк дю Трамбле, знаменитый отец Жозеф, «серый кардинал», в чьих руках сходились нити всей тайной политики Европы периода Тридцатилетней вой­ны. Или что род­ствен­ник адвоката Рауля Спифама, автора фантастически интересного проекта переустройства Француз­ского королевства, через много лет будет посланником французского короля в Лондоне и оттуда в 1613 году донесет, что при дворе Якова I Стюарта обсуждается проект некоего француза. Этот французский протестант обращался к Якову Стюарту со смелым планом: он предла­гал быстро оккупировать Русский Север, от Архангельска до Ярослав­ля, чтобы помешать «папистам», польским католикам, завладеть Россией, вос­пользоваться ее богатствами и погу­бить души несчастных москови­тов. Ано­нимным французом, как выяс­нилось, был капитан Жак Марже­рет, чьим твор­чеством мне также пришлось долго заниматься.

Такой уровень погружения в эпоху XI–XIII веков мне недоступен, я не настоль­ко владею здесь источниками. Но меня не покидает чувство удивления от того, что, хотя в каждой области и в каждом городе скла­дывалась своя неповторимая ситуация, свой баланс сил, в итоге ситуа­ция везде развивалась примерно в од­ном направлении. Первые универ­ситеты в Болонье, Париже, Монпелье, Окс­форде возникли спонтанно, в силу уникального стечения сугубо местных об­стоятельств, но в целом мы можем говорить об общих чертах процесса обра­зования университе­тов. Вот это непостижимое сочетание частного и уникального с общим и закономерным не перестает волновать меня.

— Какое место занимает предмет вашего изучения в мире?

— Смотря что считать предметом. Если размышления о сути универси­тета, о его миссии, об адаптации к потребностям меняющегося мира — то библиографический список огромен. В него входят как мыслители первого класса (Гумбольдт  Вильгельм Гумбольдт (1767–1835) — немец­кий философ, филолог, государственный деятель; в 1809 году основал университет в Берлине, провел реформу гимназического образования., Ньюмен  Джон Генри Ньюмен (1801–1890) — англий­ский кардинал, религиозный мыслитель, преподаватель Оксфордского университета, первый ректор Католического университета Ирландии (сейчас — Университетский кол­ледж Дублина)., Вебер  Макс Вебер (1864–1920) — немецкий фило­соф, историк и экономист; один из основопо­ложников социологии., Ортега-и-Гассет  Ортега-и-Гассет (1883–1955) — испанский философ, социолог, первым на Западе описал доктрину «массового общества»., Ясперс  Карл Ясперс (1883–1969) — немецкий фило­соф, психолог, один из основателей экзистен­циализма., Бурдье  Пьер Бурдье (1930–2002) — французский социолог, философ, этнолог.), так и менее известные исследователи, среди кото­рых попадаются и проходимцы. Университетов становится все больше, и число людей, которые советуют, что с ними делать дальше, растет опережающими темпами. По моим наблюдениям, изучение современ­ных университетов, рассуждения об их судьбах — занятие весьма выгодное.

А вот если говорить о конкретной истории университетов, то тут дело обстоит несколько иначе. Но это также сфера, весьма динамично разви­вающаяся, причем с некоторых пор даже в нашей стране. Главное, что от прославления своего родного университета авторы переходят к си­стематическому изучению социально-культурных процессов, к плодо­творному поиску новых ракурсов, что не может не радовать. Вот только работ по истории средневековых университетов на русском языке почему-то больше не становится.

— Если бы у вас была возможность заняться сейчас совсем дру­гой темой, что бы вы выбрали и почему?

— Занялся бы компаративной историей. «Ковер королевы Матильды» из Нормандии, сделанный в начале XI века, лучше рассматривать в паре с современной ему китайской панорамой на шелковом свитке «По реке в день поминовения усопших» Чжан Цзэдуаня. А «Кентерберийские рассказы» — вместе с романом «Речные заводи» китайского писателя Ши Найаня, совре­менника Джеффри Чосера. Попробуйте сами — убе­дитесь.

Николай Суворов. «Средневековые университеты» (2012)

Эта книга впервые была издана 120 лет назад, и долгое время это изда­ние оставалось единственным. К счастью, пять лет назад его перепеча­тали. Николай Сергеевич Суворов был замечательным русским истори­ком права. Он тщательно проштудировал всю имевшуюся на тот мо­мент литературу по истории университетов. Чутье правоведа, знатока канонического права позволило ему выделить очень важные вопросы в положении университетов. Я начинал свое вхождение в тему именно с этой книги.

Увы, с тех пор на нашем языке так и не появилось подобных обобщаю­щих работ.

Жак Ле Гофф. «Интеллектуалы в Средние века» (2003)

Хорошая книга, главное — маленькая. Хотя и написана 60 лет назад, но как введение в тему университетов и университетской культуры подходит как нельзя лучше. Медиевист Жак Ле Гофф по-прежнему почитаем во Франции, но еще больше — в нашей стране.

Ален де Либера. «Средневековое мышление» (2004)

Ален де Либера — философ и историк философии. Отталкиваясь от «Интеллектуалов» Жака Ле Гоффа и кое в чем с этой книгой поле­мизируя, автор совмещает экскурсы в университетский быт с ориги­нальным анализом основных философских течений, характерных для золотого века университетской науки — XIII столетия.

Гарольд Джон Берман. «Западная традиция права: эпоха форми­рования» (1998)

Гарольд Джон Берман — известнейший американский юрист и историк права. В этой книге речь идет о том, что основные правовые понятия и институты Нового времени уходят корнями в XI–XII века. Этот пери­од он назвал папской революцией: в это время церковь отстояла свою правовую и политическую независимость от светских правителей. В результате было сохранено цивилизационное единство Европы и на­чался процесс создания интегрированных правовых систем  Уже на протяжении XII столетия при всем разнообразии местных условий на всем про­странстве латинского Запада были из­вестны основные правовые принципы ци­вильного права, канонического права, фео­дального права, торгового права и других правовых систем. В Толедо каноник мог су­диться с по­сягнувшим на его пребенду (то есть доход с церковной должности) архи­дьяконом при­мерно на тех же основаниях, что в Лондоне или в Дрездене. Было местное обычное пра­во с массой различий в каждой области, но юристы начали кропотливую работу по со­гласованию их с римским правом.. Книга похожа на учебное пособие — но (или, возможно, именно поэтому) написана доступно и вполне увлекательно.

«Universities in the Middle Ages» («A History of the University in Europe». Vol. 1, 2003)

Англоязычных обобщающих работ по истории средневековых универ­ситетов немало. Но я выбрал эту из чувства корпоративной солидар­ности. Это издание вышло под эгидой упомянутой мной Междуна­родной комиссии по истории университетов. В какой-то степени оно может считаться наиболее авторитетным в этой области — и вместе с тем написано в общедоступной форме.

Назову также и справочные издания, где можно найти сведения об университетах:

«Словарь средневековой культуры» под редакцией А. Я. Гуревича (2003);

«Православная энциклопедия» (в особенности хороша подробная статья о Болонском университете);

«Жизнь города и деятельность горожан» («Город в средневековой цивилизации Западной Европы». Т. 2, 1999. Ответственный редактор А. А. Сванидзе).