Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2ЛекцииМатериалы
Лекции
11 минут
1/6

Брюсов. «Творчество»

Почему предельно рационального поэта обвиняли в бессмыслице, сумасшествии и алкоголизме и как он сделал из своего манифеста заклинание

Олег Лекманов

Почему предельно рационального поэта обвиняли в бессмыслице, сумасшествии и алкоголизме и как он сделал из своего манифеста заклинание

12 минут
2/6

Чехов. «Вишневый сад»

Чем последняя чеховская пьеса отличается от всех предыдущих и каким писателем мог быть Чехов в XX веке, если бы не умер в 1904 году

Лев Соболев

Чем последняя чеховская пьеса отличается от всех предыдущих и каким писателем мог быть Чехов в XX веке, если бы не умер в 1904 году

12 минут
3/6

Зощенко. «Аристократка»

Что общего между юмористическими рассказами и детскими страхами, как высмеивать обывателей, оставаясь одним из них, и что значит фраза «Ложи взад»

Александр Жолковский

Что общего между юмористическими рассказами и детскими страхами, как высмеивать обывателей, оставаясь одним из них, и что значит фраза «Ложи взад»

12 минут
4/6

Маяковский. «Рассказ Хренова о Кузнецкстрое...»

Когда в поэзии появилась пропаганда, кто первым придумал, что город — будет, а саду — цвесть, и как об этом узнал Маяковский

Геннадий Обатнин

Когда в поэзии появилась пропаганда, кто первым придумал, что город — будет, а саду — цвесть, и как об этом узнал Маяковский

13 минут
5/6

Заболоцкий. «Прохожий»

Как поэт растянул мгновение, преодолел смерть и написал самыми простыми словами загадочное стихотворение

Александр Архангельский

Как поэт растянул мгновение, преодолел смерть и написал самыми простыми словами загадочное стихотворение

13 минут
6/6

Стругацкие. «Пикник на обочине»

Как братья-писатели определили суть советского эксперимента, какой ценой мы платим за счастье и отчего у сталкеров мутируют дети

Дмитрий Быков

Как братья-писатели определили суть советского эксперимента, какой ценой мы платим за счастье и отчего у сталкеров мутируют дети

Материалы
Узнайте писателя по детской фотографии
Физиогномический тест
Неизвестные лики Зощенко
Декадент, пародист, психоаналитик и не только
Твиттер Чехова
Яркие цитаты от автора фразы «Краткость — сестра таланта»
Заболоцкий за 10 минут
Подборка от Александра Архангельского
Аркадий Стругацкий
против пришельцев
Писатель дает совет на случай контакта со сверхцивилизацией
Как понять Серебряный век?
10 лучших книг об эпохе Блока и Дягилева
Два письма Зощенко Сталину
«Я пишу Вам с единственной целью несколько облегчить свою боль...»
Маяковский для продвинутых
15 отличных стихотворений, которые обычно не читают в школе
Восемь научно‑технических прогнозов Стругацких
Что должно было произойти до 2000 года
Рассказы для детей
или кушетка Фрейда?
Тайные смыслы цикла Зощенко о Леле и Миньке
Главные постановки «Вишневого сада»
От Станиславского до Някрошюса
Что такое поэзия?
Отвечают сами поэты
Маяковский от А до Я
Л — «лесенка», М — «морковь», Н — «непонятность» и так далее
Взлеты и падения Маяковского
От «мерзости» до «лучшего, талантливейшего поэта нашей советской эпохи»
Брюсов, Цветаева и Блок — чиновники
Где поэты Серебряного века служили в советское время
Так говорил Заболоцкий
Удивительные мысли великого обэриута
Чем Стругацкие обогатили русский язык
Пять слов и пять фраз, пришедших из книг фантастов
Продакт-плейсмент в литературе
Кубики «Магги» и фотоаппараты «Кодак» у Маяковского и Мандельштама
Основатели символизма: the best
Целая эпоха в 10 стихотворениях
Тест: поэтесса или поэт?
Разберитесь в гендерных экспериментах Серебряного века
Философия Стругацких
Рассказывает литературовед Илья Кукулин
Песни на слова Заболоцкого
От Тихонова и Фрейндлих до Звездинского и группы «Круиз»
Что Чехов увидел на Сахалине
Фотопутешествие в 1890 год

Два письма Зощенко Сталину

От «моя книга нужна в наши дни» до «я пишу Вам с единственной целью несколько облегчить свою боль»

Вариант черновика первого письма Михаила Зощенко Иосифу Сталину © Государственный литературный музей «ХХ век»

История литературы советского периода насчитывает десятки телефонных, личных и письменных обращений к Сталину, среди которых хранятся два написанных в похожих обстоятельствах, но очень разных письма Михаила Зощенко.

Первое письмо

Первое обращение к Сталину было связано с публикацией в 6–7-м (август)
и 8–9-м (октябрь) номерах журнала «Октябрь» первой части автобиографиче­ской психоаналитической повести «Перед восходом солнца», которую Зощенко считал главным делом своей жизни. Эта книга целиком захватила писателя, он работал над ней по 16–18 часов в день, отложив все остальные литературные дела. В письме от 17 ноября 1943 года он сообщал жене: «Кстати, отношение к книге исключительное. Если финал пропустит цензура, то надеюсь в начале года напечатать книгу целиком». В декабрьском номере должна была выйти последняя часть, но неожиданно публикация застопорилась — и не по воле редакции, постоянно подгонявшей писателя и заинтересованной в новой повести.         
    
В середине ноября Зощенко узнает, что в редакцию «Октября» из Агитпропа ЦК пришло распоряжение остановить публикацию повести. Никаких подробностей нет, в газетах молчание, кто именно отдал распоряжение — неизвестно. Понимая, что запрет шел из ЦК, с самого верха, он решает обратиться к Сталину напрямую, чтобы прояснить дальнейшую судьбу повести, и 25 ноября из номера гостиницы «Москва» отсылает свое первое письмо:

Дорогой Иосиф Виссарионович!

Только крайние обстоятельства позволили мне обратиться к Вам.

Мною написана книга «Перед восходом солнца».

Это — антифашистская книга. Она написана в защиту разума и его прав  Об этом Зощенко прямо писал в предисловии к повести: «Я снова укладывал мои тетради на дно кушетки. И, лежа на ней, прикидывал в своем уме, когда, по-моему, может закончиться война. Выходило, что не очень скоро. Но когда — вот этого я установить не решался. — Однако почему же не пришло время взяться за эту мою работу? — как-то подумал я. — Ведь мои материалы говорят о торжестве человеческого разума, о науке, о прогрессе сознания! Моя работа опровергает „философию“ фашизма, которая говорит, что сознание приносит людям неисчислимые беды, что человеческое счастье в возврате к варварству, к дикости, в отказе от цивилизации.
Ведь об этом более интересно прочитать сейчас, чем когда-либо в дальнейшем.
В августе 1942 года я положил мои рукописи на стол и, не дожидаясь окончания войны, приступил к работе».
.

Помимо художественного описания жизни, в книге заключена научная тема об условных рефлексах Павлова. Эта теория основным образом была проверена на животных. Мне, видимо, удалось доказать полезную применимость ее и к человеческой жизни.

При этом с очевидностью обнаружены грубейшие идеалистические ошибки Фрейда. И это еще в большей степени доказало огромную правду и значение теории Павлова — простой, точной и достоверной.

Редакция журнала «Октябрь» не раз давала мою книгу на отзыв академику А. Д. Сперанскому и в период, когда я писал эту книгу, и по окончании работы. Ученый признал, что книга написана в соответствии с данными современной науки и заслуживает печати и внимания  Зощенко очень осторожно и нейтрально пишет о восторженном отзыве Сперанского. В одном из писем жене он кратко пересказал его: «Редакция „Октября“ дала книгу на проверку Сперанскому. Тот дал наивысший отзыв. Сказал, что с точки зрения науки это точно. Не сделал никаких поправок. Звонил мне и сказал, что это поразительная книга»..

Книгу начали печатать. Однако, не подождав конца, критика отнеслась к ней отрицательно  Зощенко и здесь очень аккуратен в выражениях: повесть не понравилась не критикам (ни единой отрицательной рецензии еще не было напечатано в прессе), а кому-то из чиновников в ЦК, но кому — писатель не знал.. И печатанье было прекращено.

Мне кажется несправедливым оценивать работу по первой ее половине, ибо в первой половине нет разрешения вопроса. Там приведены лишь материалы, поставлены задачи и отчасти показан метод. И только во второй половине развернута художественная и научная часть исследования, а также сделаны соответствующие выводы.

Дорогой Иосиф Виссарионович, я не посмел бы тревожить Вас, если б не имел глубокого убеждения, что книга моя, доказывающая могущество разума и его торжество над низшими силами, нужна в наши дни. Она, может быть, нужна и советской науке.

Ради научной темы я позволил себе писать, быть может, более откровенно, чем обычно принято. Но это было необходимо для моих доказательств. Мне думается, что эта моя откровенность только усилила сатирическую сторону — книга осмеивает лживость, пошлость, безнравственность.

Я беру на себя смелость просить Вас ознакомиться с моей работой либо дать распоряжение проверить ее более обстоятельно и, во всяком случае, проверить ее целиком  Примечательно, что Зощенко не упоминает о том, что в мае 1943 года его специально вызывали читать готовые главы повести в ЦК, где книга была одобрена и поддержана. Он старается представить дело так, будто неведомые критики ругают повесть, а он призывает разобраться в ней, не указывая на противоречие в действиях чиновников Агитпропа..

Все указания, какие при этом могут быть сделаны, я с благодарностью учту.

Сердечно пожелаю Вам здоровья.
Мих. Зощенко
Москва, гостиница «Москва»


Письмо Сталин, скорее всего, не прочитал — в это время он уехал в Тегеран, и Зощенко задним числом на допросе в июле 1944-го признал, что ему «не повезло» и письмо попало в руки Щербакова: «А Щербаков, понятно, распорядился иначе, чем распорядился бы товарищ Сталин».

Илья Сельвинский © Wikimedia Commons

Действительно, письмо было сразу спущено в Отдел агитации и пропаганды при ЦК, и, хотя никаких официальных писем Зощенко не получил, ответ прозвучал незамедлительно. Спустя неделю, 2 декабря 1943 года, Маленкову и Щербакову была направлена докладная записка за подписью начальника Агитпропа ЦК Г. Александрова, его заместителя А. Пузина и А. Еголина, в которых критиковалась редакционная политика журналов «Знамя» и «Октябрь», а главными мишенями стали Зощенко с его повестью и поэт Илья Сельвинский.

В тот же день Секретариатом ЦК ВКП(б) было принято постановление «О контроле над литературно-художественными журналами», направленное не только против журналов и Зощенко, но против Агитпропа, позволившего увидеть свет первой части «вредной повести»: «Только в результате слабого контроля могли проникнуть в журналы такие политически вредные и антихудожественные произведения, как „Перед восходом солнца“ Зощенко».

Далее, 4 декабря, как обычно происходило в такого рода кампаниях, появилась установочная газетная статья Л. Дмитриева с уничтожающей критикой повести («мещанский хлюпик, нудно копающийся в собственном интимном мирке») и выпадом против редакции: «Остается недоумевать, как этого не поняли редакторы солидного литературного журнала, поспешившего напечатать это вредное и пошлое произведение».

Следующим шагом в уже отработанном сценарии травли стало расширенное заседание президиума ССП  Союз советских писателей., единодушно осудившего «антихудожественное, чуждое интересам народа» произведение. Напечатанный в газете отчет пестрел фамилиями друзей Зощенко — Маршак, Фадеев, Шкловский и др.

Пораженный Зощенко, еще не очень понимая масштаб катастрофы, 8 января 1944 года пишет письмо Щербакову: «Постараюсь, чтобы и впредь моя работа была полезной и нужной народу. Я заглажу свою невольную вину. В конце ноября я имел неосторожность написать письмо т. Сталину. Если мое письмо было передано, то я вынужден просить, чтобы и это мое признание стало бы известно тов. Сталину. В том, конечно, случае, если Вы найдете это нужным. Мне совестно и неловко, что я имею смелость вторично тревожить тов. Сталина и ЦК».

Андрей Жданов. 1948 год © РИА «Новости»

Но это письмо только усугубило ситуацию: 11 января А. Маханов в специальной записке спрашивал, можно ли опубликовать в «Ленинградской правде» статью «О вредной повести», и получил ответ А. Жданова: «1. Лучше сказать: об одной вредной повести. 2. …Еще усилить нападение на Зощенко, которого нужно расклевать, чтобы от него мокрого места не осталось. 3. Это должно пойти не в „Ленинградскую правду“, а в „Правду“».

В феврале 1944 года эта статья появилась в журнале «Большевик» и сигнализировала о начале большой антизощенковской кампании: снова состоялись собрания писателей, на которых друзья Зощенко клеймили повесть и автора. Больше всех Зощенко расстроил Тихонов: «...Напуган еще больше, чем я думал. Ведь он читал книгу в рукописи и весьма одобрил. Конечно, я не требую, чтобы он славословил, но уж ему-то бранить книгу не следовало бы, неловко получилось. Ну, Бог с ним» (из письма жене от 15 февраля 1944 года). Одновременно Зощенко был выведен из состава редколлегии журнала «Крокодил», причем не по указанию сверху, а по решению струсившей редакции.

Кампания начала стихать только в 1945 году, но относительная тишина продлилась недолго.

Второе письмо

Страница журнала «Мурзилка» № 12 за 1945 год с рассказом Зощенко © Государственный литературный музей
«ХХ век»

1946 год внешне был для Зощенко благополучен — кампания 1943–1944 годов осталась в прошлом, 26 июня 1946 года его ввели в состав редколлегии журнала «Звезда», 6 июля в «Ленинградской правде» опубликована «подозрительно хвалебная» (в позднейшей оценке ЦК) статья о Зощенко, в конце месяца выходит 5–6-й номер «Звезды» с рассказом Зощенко «Приключения обезьяны» (В. Саянов решил помочь писателю и напечатал его детский рассказ, уже трижды до этого опубликованный в других местах).

Все складывалось благополучно, но вдруг, неожиданно для всех, в первую очередь для самого писателя, случилась катастрофа: 14 августа 1946 года было принято постановление ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“» — главными мишенями стали Ахматова и Зощенко, а главным гонителем снова Жданов. 

15 августа состоялось собрание партактива Ленинграда, на котором было зачитано постановление и писатели публично отрекались от Зощенко, затем последовала волна писательских собраний, публикаций в газетах, разгневанных писем «читателей» и т. д. Зощенко был абсолютно ошеломлен и подавлен неожиданностью этого удара и его внешней беспричинностью — было решено написать письмо Сталину, которое жена Зощенко перепечатала и отправила в Кремль: 

27 августа 1946 года. 

Дорогой Иосиф Виссарионович!

Я никогда не был антисоветским человеком  В отличие от первого обращения к Сталину, когда Зощенко знал, что именно вызвало гнев в ЦК, и пытался опровергнуть конкретные обвинения, в этот раз он не понимал причину катастрофы (настолько смехотворным был повод) и написал письмо-исповедь, лишь косвенно затрагивающее злополучный рассказ «Приключения обезьяны».. В 1918 году я добровольцем пошел в ряды Красной армии и полгода пробыл на фронте, сражаясь против белогвардейских войск. Я происходил из дворянской семьи, но никогда у меня не было двух мнений — с кем мне надо идти — с народом или с помещиками. Я всегда шел с народом. И этого никто от меня не отнимет.

Мою литературную работу я начал в 1921 г. И стал писать с горячим желанием принести пользу народу, осмеивая все то, что подлежало осмеянию в человеческом характере, сформированном прошлой жизнью  Зощенко благоразумно умалчивает о своем героическом прошлом, орденах и сражениях во время Первой мировой войны. Но об этом все равно было сказано в докладной записке МГБ в ЦК ВКП(б) от 10 августа 1946 года..

Нет сомнения, я делал ошибки, впадая иной раз в карикатуру, каковая в двадцатых годах требовалась для сатирических листков. И если речь идет о моих молодых рассказах, то следует сделать поправку на время. За четверть столетия изменилось даже отношение к слову. Я работал в советском журнале «Бузотер», каковое название в то время не казалось ни пошлым, ни вульгарным.

Меня никогда не удовлетворяла моя работа в области сатиры. Я всегда стремился к изображению положительных сторон жизни. Но это сделать было нелегко, так же трудно, как комическому актеру играть героические роли.

Однако шаг за шагом я стал избегать сатиры, и, начиная с 30 года, у меня было все меньше и меньше сатирических рассказов.

Я это сделал еще и потому, что увидел, насколько сатира опасное оружие. Белогвардейские издания нередко печатали мои рассказы, иной раз искажая их, а подчас и приписывая мне то, что я не писал. И к тому же не датировали рассказы, тогда как наш быт весьма менялся на протяжении 25 лет.

Все это заставило меня быть осмотрительней, и, начиная с 35-го года, я сатирических рассказов не писал, за исключением газетных фельетонов, сделанных на конкретном материале.

В годы Отечественной войны с первых же дней я активно работал в журналах и газетах. И мои антифашистские фельетоны нередко читались по радио. И мое сатирическое антифашистское обозрение «Под липами Берлина» играли на сцене Ленинградского театра «Комедия» в сентябре 1941 года.

В дальнейшем же я был эвакуирован в Среднюю Азию, где не было журналов и издательств, и я поневоле стал писать киносценарии для студии, находящейся там.

Что касается моей книги «Перед восходом солнца» (начатой в эвакуации), то мне казалось, что книга эта нужна и полезна в дни войны, ибо она вскрывала истоки фашистской «философии» и обнаруживала одно из слагаемых в той сложной сумме, которая иной раз толкала людей к отказу от цивилизации, к отказу от высокого сознания и разума  Зощенко не без оснований предполагал, что Сталин так и не увидел его первого письма, и, спустя три года, еще раз вернулся к важнейшей для него книге..

Я не один так думал. Десятки людей обсуждали начатую мной книгу. В июне 43-го года я был вызван в ЦК, и мне было указано продолжать эту мою работу, получившую высокие отзывы ученых и авторитетных людей.

Эти люди в дальнейшем отказались от своего мнения, и поэтому я не сосчитал возможным усиливать их трусость или сомнения своими жалобами. А если я сейчас и сообщаю об этом, то отнюдь не в плане жалобы, а с единственным желанием показать, какова была обстановка, приведшая меня к ошибке, вызванной, вероятно, каким-то моим отрывом от реальной жизни.

После резкой критики, которая была в «Большевике», я решил писать для детей и для театров, к чему всегда у меня была склонность.

Этот маленький шуточный рассказ «Приключения обезьяны» был написан в начале 45-го года для детского журнала «Мурзилка». И там же он и был напечатан.

А в журнал «Звезда» я этого рассказа не давал. И там он был перепечатан без моего ведома  Саянов, видимо, действительно не предупредил Зощенко, но публикация рассказа была вызвана исключительно желанием помочь писателю — поэтому был выбран самый безобидный, уже одобренный цензурой и напечатанный рассказ..

Конечно, в толстом журнале я бы никогда не поместил этот рассказ. Оторванный от детских и юмористических рассказов, этот рассказ в толстом журнале несомненно вызывает нелепое впечатление, как и любая шутка или карикатура для ребят, помещенная среди серьезного текста.

Однако в этом моем рассказе нет никакого эзоповского языка и нет никакого подтекста. Это лишь потешная картинка для ребят без малейшего моего злого умысла. И я даю в этом честное слово  Ранее в «Звезде» публиковались и другие детские рассказы Зощенко из цикла «Леля и Минька». Но рассказ, действительно, был настолько очевидно прост и не опасен, что на заседании Оргбюро Сталину пришлось приложить усилие, чтобы продемонстрировать его вредоносность: «Это же пустейшая штука, ни уму ни сердцу ничего не дающая. Какой-то базарный балаганный анекдот. Непонятно, почему, безусловно, хороший журнал предоставил свои страницы для печатания пустяковой, балаганной штуки». Попутно он проявил неосведомленность, поинтересовавшись у Саянова: «А почему в детский журнал не поместили?» Саянов не посмел возразить, что рассказ был уже не раз опубликован, в том числе и в «Мурзилке»..

А если бы я хотел сатирически изобразить то, в чем меня обвиняют, так я бы мог это сделать более остроумно. И уж во всяком случае не воспользовался таким порочным методом завуалированной сатиры, методом, который вполне был исчерпан еще в 19 столетии.

В одинаковой мере и в других моих рассказах, в коих усматривался этот метод — я не применял сатирической направленности. А если иной раз люди стремились увидеть в моем тексте какие-либо якобы затушеванные зарисовки, то это могло быть только лишь случайным совпадением, в котором никакого моего злого умысла или намерения не было.

Я ничего не ищу и не прошу никаких улучшений в моей судьбе. А если и пишу Вам, то с единственной целью несколько облегчить свою боль  Неизвестно, прочитал ли Сталин это письмо. С ним точно ознакомились А. Жданов, А. Кузнецов, Н. Патоличев, Г. Попов и Г. Александров.. Мне весьма тяжело быть в Ваших глазах литературным пройдохой, низким человеком или человеком, который отдавал свой труд на благо помещиков и банкиров. Это ошибка. Уверяю Вас.
Мих. Зощенко


Невероятный поток обвинений в постановлении и докладе Жданова («подонок литературы», «пошляк», «литературный хулиган», «злостный клеветник») и ничтожность повода (публикация уже не раз апробированного в печати детского рассказа) заставляют задаться вопросом: почему именно Зощенко? И почему именно сейчас?

Георгий Маленков. 1964 год © Dutch National Archives

По-видимому, как показал исследователь Денис Бабиченко, Зощенко стал почти случайной фигурой в борьбе Маленкова с могущественным «ленинградцем» Ждановым. Все делалось в страшной спешке — докладная записка о неудовлетворительном состоянии журналов «Звезда» и «Ленинград» была подана Жданову 7 августа, а уже 9-го состоялось специальное заседание Оргбюро ЦК ВКП(б), на котором присутствовали Жданов, Сталин, Маленков и другие, утвердившие окончательный текст постановления. В нелитературной части постановления стараниями Маленкова появился пункт о «грубой политической ошибке» ленинградского горкома. Действительно, включение Зощенко в редколлегию «Звезды» прошло без согласования с ЦК ВКП(б), и Маленков ухватился за этот повод, чтобы обвинить косвенно и Жданова, курировавшего ленинградские дела. Жданов пытался, как мог, смягчить нападение, но для него это был явный удар. В перерыве заседания, как вспоминал писатель П. И. Капица, «подошли секретари ленинградского горкома, а потом присоединился и Жданов, решивший, видимо, нас подбодрить: „Не теряйтесь, держитесь по-ленинградски, мы не такое выдержали“. <…> В дверях показался Сталин. Видя толпящихся ленинградцев, шутливо удивился: „Чего это ленинградцы жмутся друг к дружке? Я ведь тоже питерский“. Жданов отошел от нас».

Словно пытаясь отвести удар от ленинградских властей, Жданов обрушился с самыми невероятными ругательствами на писателей и редакции журналов. Таким образом, Зощенко и Ахматова оказались случайно втянуты во внутрипартийные интриги и борьбу недавно утратившего влияние Г. Маленкова с захватившим ключевые посты в ЦК ВКП(б) А. Ждановым и его «ленинградцами».  

Скорее оставьте свой адрес — мы будем писать вам письма о самом важном

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях — вы всегда будете в курсе наших новостей

Курсы
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Университет Arzamas
«Восток и Запад: история культур» — еженедельный лекторий в Российской государственной библиотеке
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Emoji Poetry
Заполните пробелы в стихах и своем образовании
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы

Подписка на еженедельную рассылку

Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости

Введите правильный e-mail