Курс № 7 Как понимать живопись XIX векаЛекцииМатериалы
Лекции
17 минут
1/8

«Клятва Горациев» Жака Луи Давида

Как художник поднялся на волне патриотизма и создал эталон гражданской доблести

Илья Доронченков

Как художник поднялся на волне патриотизма и создал эталон гражданской доблести

14 минут
2/8

«Плот „Медузы“» Теодора Жерико

Как сенсационное кораблекрушение обросло политическими и общечеловеческими смыслами

Илья Доронченков

Как сенсационное кораблекрушение обросло политическими и общечеловеческими смыслами

16 минут
3/8

«Свобода, ведущая народ» Эжена Делакруа

Как абстрактная свобода воплотилась в живой полуобнаженной красавице

Илья Доронченков

Как абстрактная свобода воплотилась в живой полуобнаженной красавице

14 минут
4/8

«Расстрел повстанцев» Франсиско Гойи

Как художник остановил мгновение перед казнью и сделал из предсмертного выкрика историческое событие

Илья Доронченков

Как художник остановил мгновение перед казнью и сделал из предсмертного выкрика историческое событие

11 минут
5/8

«Возрасты жизни» Каспара Давида Фридриха

Как меланхолическая природа прорвалась в инобытие

Илья Доронченков

Как меланхолическая природа прорвалась в инобытие

15 минут
6/8

«Утро стрелецкой казни» Василия Сурикова

Как художник написал главную трагедию истории, разделил народ и государство и стал русской гордостью

Илья Доронченков

Как художник написал главную трагедию истории, разделил народ и государство и стал русской гордостью

12 минут
7/8

«Похороны в Орнане» Гюстава Курбе

Как парижан шокировала провинция — неизвестная, необъятная и неприукрашенная

Илья Доронченков

Как парижан шокировала провинция — неизвестная, необъятная и неприукрашенная

17 минут
8/8

«Бар в „Фоли-Бержер“» Эдуарда Мане

Как нарушить законы пространства, превратить девушку в товар и научить всех любить современность

Илья Доронченков

Как нарушить законы пространства, превратить девушку в товар и научить всех любить современность

Материалы
Знаете ли вы живопись XIX века?
Простой тест по курсу Ильи Доронченкова
Илья Доронченков: «Художники — орден, который понимает друг друга»
Что умеет компьютерное искусствоведение
Удалить с картины лишнего Аполлона и узнать Ван Гога по мазку
Художник Давид — изобретатель зиги
Откуда на картине «Клятва Горациев» вскинутые руки
Как сон разума стал рождать чудовищ
Мрачный Гойя переизобрел уютный жанр каприччо
«Похороны в Орнане»: кто все эти люди
Интерактивная схема картины Курбе
Как Наполеон создал нации Европы
Историк — о появлении национализма, образе врага, мамлюках и казаках
Все измы XIX века
Течения в живописи от классицизма до постимпрессионизма
Альтернативная история живописи XIX века
Восемь очень странных картин
Арт-директор сожжения
врагов народа
Патриотизм по Жаку Луи Давиду
«Меня не заставят
делать что-либо
в ущерб славе»
Признания зазнайки Давида
Лувр за 554 секунды
Герои Годара, Бертолуччи и другие участники пробежек по музеям
Что не попало на картину Давида
Эпизод из классической римской истории как образец гражданского патриотизма
Гибель «Медузы» в цифрах
Человеческие жизни, стоящие за картиной Жерико
Как Парижский салон вершил судьбы художников
Скандалы, интриги и изобретение платы за вход
Богиня Свободы
История актрисы, ставшей символом Французской революции
Французская революция 1830 года в десяти картинах
История «Трех славных дней»
Где Делакруа?
Игра: найдите среди персонажей «Плота „Медузы“» юного Эжена
Жизнь Гойи в автопортретах
От придворного художника до пожилого эмигранта
Как избавиться от меланхолии
Медицинские советы из 1621 года
Правила жизни немецкого романтика
Зачем нужны польки, что общего у честности с супом и о чем говорить с англичанами
Романтическая дружба
немецкого художника
с русским поэтом
Жуковский и Фридрих
Радио романтика
Треки, которые могли оказаться в плеере Байрона и Гофмана
За что любить Сурикова?
Объясняет искусствовед Галина Ельшевская
Что мешало Сурикову
написать нормальную картину
Жилищный вопрос испортил «Утро стрелецкой казни»
Русский бунт
в 18 картинах
Восстание Пугачева, хованщина и другие кровавые события русской истории
«Боже мой, как это безобразно!»
Шокированные критики о Гюставе Курбе
Размер имеет значение
«Похороны в Орнане» в ряду самых больших картин мира
Как быть современным
Что делать, чтобы не потерять ощущение фантастичности жизни: совет Бодлера
Как правильно, Моне или Мане?
Путаница, скандал, поиски денег: подробности отношений художников-омофонов
Как стать искусствоведом
Восемь книг, без которых немыслимо заниматься историей искусства
Семиотика революции
Словарь бунтарской символики: от петуха до Марсельезы
«Возлюбленный души моей...»
Пять писем Гойи влюбленному в него другу детства
«Черная живопись» из Дома глухого
История самых необычных картин Гойи
Проститутки, котики и дедушка Дуров
Чем заняться в «Фоли-Бержер», если вы Мане или Золя
Плагиаты Мане
Найдите десять отличий
Каннибализм, скорбь и другие подступы
к «Плоту „Медузы“»
Генезис картины Жерико
Руки, головы и другие отходы производства художника
Наброски к «Плоту „Медузы“»
Детство, отрочество, юность
Живописный сюжет «Возрасты жизни»: Фридрих и не только
От Делакруа до «Родины-матери»
Инфографика: путешествие женщины‑воительницы по изобразительному искусству
Музыка на руинах Помпеев
Концерт Pink Floyd в невероятном пейзаже

Радио романтика

Треки, которые могли оказаться в плеере европейского романтика, и ответ современных музыкантов на вопрос, чем музыка романтизма отличается от всей прочей музыки

Ференц Лист фантазирует за фортепиано. Картина Йозефа Данхаузера. 1840 год © Wikimedia Commons
Эрнст Теодор Амадей Гофман (1776–1822). Увертюра к опере «Ундина». 1816 год
Карл Мария фон Вебер (1786–1826). Увертюра к опере «Прециоза» П. А. Вольфа. 1820 год Исполнение: Саксонская государственная капелла, Густав Кун (дирижер)
Роберт Шуман. «Орешник». 1828 годИсполнение: Эрна Бергер и Манфред Гюрлит (фортепиано). 1952 год
Джузеппе Верди (1813–1901). «Va, pensiero» (хор из третьего акта оперы «Набукко»). 1842 год
Ференц Лист (1811–1886). «На Валленштадском озере», из цикла «Годы странствий».
1835–1848 годы
Исполнение: Стефано Северини (фортепиано) 
Клара Вик Шуман (1819–1896). Мазурка. 1832 год Исполнение: Павел Егоров (фортепиано)
Антон Брукнер (1824–1896). Реквием ре минор Quam Olim. 1849 год
Рихард Вагнер (1813–1883). «Полет валькирий», начало третьего действия оперы «Валькирия», из цикла «Кольцо нибелунга». 1851–1856 годы 
Иоганнес Брамс (1833–1897). Венгерский танец № 5. 1869 годОркестровка — Альберт Парлов, дирижер Герберт фон Караян

 

Григорий Кротенко © Фото предоставлено Григорием Кротенко

Григорий Кротенко, контрабасист, преподаватель Московской консерватории (кафедра виолончели и контрабаса):

— Музыка романтизма субъективна; в ней «я» противопоставлено всему миру: я чувствую, я вижу, я переживаю, я умираю. Не случайно главными героями этой эпохи стали пианисты Лист и Шопен: фортепиано — инструмент самодостаточный. Шопен не написал ни одной симфонии, его наследие почти целиком — пьесы для фортепиано соло: ноктюрны, сонаты, прелюдии. Вот я болен, здесь я счастлив, а тут у меня сплин — через свои салонные пьесы Шопен рассказывает обо всем самом важном, иногда превращая интимный дневник в высокую трагедию. У романтиков расцветает жанр концерта для сольного инструмента с оркестром — огромным романтическим оркестром в сотню человек: я против всех, я — особенный. Я — гений. Дирижер поворачивается спиной к публике. Теперь он гегемон, диктатор, медиум. Эта музыка нравится, потому что строится на контрасте крайних эмоциональных состояний человека, которые спроецированы на весь окружающий мир: всемирной влюбленности, вселенской катастрофы, всечеловеческой радости. «Обнимитесь, миллионы!» — поется в финале Девятой симфонии Бетховена, написанном на стихи Шиллера. Почему романтическая музыка такая понятная и близкая каждому? Она сделана из интонаций, интонации — это самый непосредственный, самый древний язык, бывший до слов, когда слова еще не понадобились. И так ясно, когда весело, когда больно, когда грустно. Мы слушаем Шопена или Вагнера и невольно «пропеваем» горлом все направления мелодий, все мотивы, даже если молчим: голосовые связки все равно напрягаются, повторяя за слухом. Музыка проникает в нас на физиологическом уровне, мы переживаем вместе с ней. Интонации Вагнера, внедряясь в нашу гортань, в наш мозг, делают нас самих отчасти Вагнерами. Слушатель отождествляет себя с тем первым лицом, от которого в романтической музыке ведется повествование. Поскольку исторически развитие романтизма совпадает с европейским национальным движением, то мы видим, что каждая нация выдвинула композитора, который обязательно использовал музыкальные особенности своего народа и именно потому стал знаменит. Представления оперы Джузеппе Верди «Набукко» (1842) часто заканчивались митингами и даже восстаниями, итальянцы во главе с Гарибальди шли на смерть, распевая «Va, pensiero», — этот хор стал неофициальным гимном Италии; симфоническая поэма «Влтава» Сметаны стала вторым гимном чехов; немцы, можно сказать, создали государство под звуки Вагнера; «Ода к радости» Бетховена стала гимном Евросоюза; а долгое время считавшаяся первой русской оперой «Жизнь за царя» Глинки содержит в себе целых два хора, в разное время чуть было не ставших официальным гимном России и СССР: «Родина моя» и «Славься».

Александр Маноцков © Фотография со страницы Александра Маноцкова в Facebook

Александр Маноцков, композитор:

— Обычно «официальные» объяснения, что такое романтизм, ограничиваются «большей эмоциональностью», «вниманием к внутреннему миру», «песенностью и опорой на фольклор». Можно подумать, у Моцарта мало эмоциональности, у Баха — мало внимания к внутреннему миру, а у Гайдна — опоры на фольклор. Почему мы угадываем мелодический оборот как «вероятно-брамсовский» или «вероятно-венско-классический», вот что интересно. Почему интонации именно романтические стали основой русского фольклорного «поздняка», а потом и шансона? Почему, например, моцартовская «Фантазия ре минор» — не романтизм, хотя по всем внешним признакам — похоже? Еще интересная тема — беспомощность романтической техники в отношении русского фольклора. Немецкий фольклор прямо стал основой, норвежский — посопротивлялся, но Григ нашел для него какой-то сленг, а русский оказался начисто непереводим, от Глинки до Римского-Корсакова использование русской музыки в академической было катастрофичным для первоисточника, получалась мертвая клюква. И только Стравинский нашел ключ. В принципе, по многим признакам Стравинский — это и есть наш национальный романтизм. Ну разве что без любви к «трепетной индивидуальности» — а что, в нашем фольклоре много этой любви? С романтизмом часто исторически связан национализм. Некоторые даже считают, что это разные фазы одного и того же. Это потому что и то и другое с разной степенью обоснованности взывает к сверхиндивидуальному в человеке, говоря с ним при этом очень индивидуально понятным языком. Я бы сказал, что есть разные романтизмы. Романтик Шуберт мне близок, потому что природа его композиторская трагична, что соответствует, в принципе, природе музыки. А романтик Брамс мне тошен, потому что сплошная драма, в кавычках даже — «драма». В принципе, послебетховенская и постшубертовская музыка практически целиком кажется мне больной, окончательное выздоровление наступает только со Стравинским. Есть, конечно, исключения: Мусоргский, отдельные вещи у Чайковского, Форе, Равеля, Бизе, Вагнера — но, в принципе, сам интонационный строй позднеромантической музыки просто невыносим. А тот же Шопен — большинство его вещей кажутся мне вызванными к жизни умением очень бегло и широко играть на фортепиано. Концерты романтические — образ героя-солиста — тоже мне претят своей виртуозностью при очень низкой музыкальной питательности. Очень много экспрессии при очень слабом материале — это вызывает чувство неприязни, как когда тебе бурно и громко врут. Начавшись как именно противопоставление обыденности и т. п., романтизм довольно скоро перешел в салонную фазу, то есть сделался музыкой как раз филистеров, лицемерных бюргеров. Именно эта интуитивно ощущаемая салонная ложь романтизма и есть причина, по которой многие музыканты кривятся от этой музыки. И — это уже общее место — играть романтиков нужно без соплей, чтобы не усугублять.  

Скорее оставьте свой адрес — мы будем писать вам письма о самом важном

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях — вы всегда будете в курсе наших новостей

Курсы
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Университет Arzamas
«Восток и Запад: история культур» — еженедельный лекторий в Российской государственной библиотеке
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Emoji Poetry
Заполните пробелы в стихах и своем образовании
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы

Подписка на еженедельную рассылку

Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости

Введите правильный e-mail