Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1ЛекцииМатериалы
Лекции
15 минут
1/6

Ахматова. «Я пришла сюда, бездельница...»

Как Анна Ахматова произвела фурор в русской литературе и чем ее изысканные стихи напоминают простую частушку

Роман Тименчик

Как Анна Ахматова произвела фурор в русской литературе и чем ее изысканные стихи напоминают простую частушку

10 минут
2/6

Есенин. «Край любимый! Сердцу снятся...»

Как Есенин переложил крестьянское сознание на язык Серебряного века и стал новым Иваном-царевичем

Олег Лекманов

Как Есенин переложил крестьянское сознание на язык Серебряного века и стал новым Иваном-царевичем

14 минут
3/6

Горький. «Карамора»

Как Горький увидел внутри человека одну труху, воспел провокаторов, а затем сам к ним присоединился

Дмитрий Быков

Как Горький увидел внутри человека одну труху, воспел провокаторов, а затем сам к ним присоединился

12 минут
4/6

Ходасевич. «Перед зеркалом»

Как сначала ужаснуться собственному отражению в зеркале, а затем написать про это лирический шедевр

Александр Жолковский

Как сначала ужаснуться собственному отражению в зеркале, а затем написать про это лирический шедевр

15 минут
5/6

Вишневский. «Оптимистическая трагедия»

Как писатель с пистолетом сочинил трагедию и почему она осталась единственной в советской литературе

Илья Венявкин

Как писатель с пистолетом сочинил трагедию и почему она осталась единственной в советской литературе

14 минут
6/6

Солженицын. «Матренин двор»

Как сделать из прозы поэзию, воскресить Матрену, а вместе с ней и русский язык

Андрей Немзер

Как сделать из прозы поэзию, воскресить Матрену, а вместе с ней и русский язык

Материалы
«Волк, коза и капуста» с писателями
Знакомая с детства игра, но интерактивная и с Маяковским
Соловки: что Горький видел и что скрыл
Правда и ложь о концентрационном лагере
Тест: поймете ли вы Солженицына?
Определите значения слов из «Словаря языкового расширения»
Феномен таланта
Эссе Анатолия Наймана о поэтах и поэзии
Ахматова и Гумилев: от брака до развода
Хроника отношений поэтов
Шесть заповедей соцреалиста
Как написать книгу или снять фильм, не отклоняясь от линии партии
Семь мифов о Горьком
Друг Ленина, жертва Сталина, защитник крестьян, отец соцреализма и другая неправда
Говори, как Горький
Чумичка, шабёр, пудовка в маковку и другие новые слова в вашем словаре
Звуки Горького
Речь писателя: комментарий лингвиста
Как притвориться
деревенским поэтом
Инструкция от Сергея Есенина
Кратчайшая энциклопедия псевдонимов
От Горького до Горпожакса
Сергей Есенин. Лучшее
10 стихотворений для знакомства с последним поэтом деревни
Эмиграция как парад уродов
Почему в поздних стихах Ходасевича все увечные
Девять мифов о Есенине
Наивный паренек из деревни, пьяный поэт, жертва убийства и другая неправда
Предвоенный СССР глазами писателя
Костры на Яузе, великие стройки и Молотов–Риббентроп: дневник Всеволода Вишневского
Поэтические селфи
Русские поэты в зеркале самолюбования
Где выпить с Ахматовой и Дзержинским
Главные рестораны и кабаки Серебряного века
Революция шестидесятников
О смысле фильма «Оптимистическая трагедия»
Ахматова: притворись ее знатоком
Главный специалист по Ахматовой выбрал 10 коротких текстов
Кого обидел Ходасевич
«Истеричка», «поэт подонков», «крошечная кочерыжка смысла» и другая критика
Путеводитель по деревенской прозе
От Абрамова до Шукшина: восемь лучших произведений
Самые громкие дебюты XX века
От Михаила Кузмина до Венедикта Ерофеева
Как создать агитационный шедевр
Таиров — о том, как правильно понимать «Оптимистическую трагедию»
Солженицын против Ленина
Уникальная магнитофонная запись 1975 года
Гандлевский читает и комментирует Ходасевича
Видео Arzamas

Эмиграция как парад уродов

Почему в поздних стихах Ходасевича все увечные

Джорджо де Кирико. Орфей усталый трубадур (фрагмент). 1970 год © Bridgeman Images / Fotodom

1. Я — урод

Лирический герой стихотворения «Перед зеркалом» не только перестает осознавать собственную идентичность, но и испытывает отторжение от самого себя:

Неужели вон тот — это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?


«Перед зеркалом», 1924


В «Европейской ночи» — последнем эмигрантском сборнике Ходасевича (Париж, 1927) — тема эмоционального неприятия своего «я» настойчиво повторяется на разные лады. Иногда она прочитывается между строк, подразумевается всей безысходностью и тоскливостью эмигрантской жизни, а иногда прямо проговаривается. В последнем случае отторжение от «я» сопровождается и телесными метаморфозами. Так, в «Перед зеркалом» герой сейчас, в момент говорения, становится «полуседым» и «желто-серым» (а до этого, очевидно, был или виделся самому себе совсем другим).

В других эмигрантских стихах Ходасевича телесные метаморфозы героя проявляются еще отчетливее. Так, ощущение распада собственной личности передается сначала через фиксирование неприятных физиологических ощущений, а потом — через метафору взрыва и сравнение с грязью:

И в этой жизни мне дороже
Всех гармонических красот —
Дрожь, пробежавшая по коже,
Иль ужаса холодный пот,

Иль сон, где, некогда единый, —
Взрываюсь, разлетаюсь я,
Как грязь, разбрызганная шиной
По чуждым сферам бытия.
 

«Весенний лепет не разнежит...», 1923


В стихотворении «Берлинское» герой, сидящий за столиком в кафе, видит свое отражение в проезжающем по улице трамвае:

И там, скользя в ночную гнилость,
На толще чуждого стекла
В вагонных окнах отразилась
Поверхность моего стола, —

И проникая в жизнь чужую,
Вдруг с отвращеньем узнаю
Отрубленную, неживую
Ночную голову мою.
 

«Берлинское», 1922


Перед нами своего рода вариация того же мотива, что и в «Перед зеркалом», только в «Берлинском» зеркало оказывается случайным и потому как бы точнее отражает внезапную правду о лирическом герое.

Джорджо де Кирико. Раскаяние Ореста (фрагмент). 1969 год © Bridgeman Images / Fotodom

2. Все — уроды

Не только лирический герой, но и другие обитатели отталкивающего мира «Европейской ночи» зачастую наделены физическими недостатками. Заглавный герой стихотворения «Слепой» (1922–1923) «бродит наугад» и «бормочет сам с собой». Один из персонажей знаменитой второй «Баллады» — инвалид, идущий в кино удивляться «идиотствам Шарло» (то есть Чарли Чаплина):

Мне невозможно быть собой,
Мне хочется сойти с ума,
Когда с беременной женой
Идет безрукий в синема. <...>

За что свой незаметный век
Влачит в неравенстве таком
Беззлобный, смирный человек
С опустошенным рукавом?
 

«Баллада», 1925


Портной Джон из другой баллады — стилизованной — становится жертвой трагического недоразумения: он умер на войне, его правую руку «снесло снарядом прочь», а в гроб положили другую, плотничью:

«Пускай я грешник и злодей,
А плотник был святой, —
Но невозможно мне никак
Лежать с его рукой!»

Так на блаженных высотах
Все сокрушался Джон.
Но хором ангельской хвалы
Был голос заглушен.

«Джон Боттом», 1926


Раз даже посмертное существование героев «Европейской ночи» отягощено телесной ущербностью, то неудивительно, что и мифологические персонажи становятся носителями физических изъянов. Так, каинова печать оказывается кожной болезнью:

А по пескам, жарой измаян,
Средь здоровеющих людей
Неузнанный проходит Каин
С экземою между бровей.
 

«У моря, 1», 1922


На этом фоне следующие строки могут прочитываться не только как экспрессивная, но и как буквальная характеристика людей:

Уродики, уродища, уроды
Весь день озерные мутили воды.
 

«Дачное», 1923–1924

Джорджо де Кирико. Метафизический интерьер с рукой Давида (фрагмент). 1968 год © Bridgeman Images/Fotodom

3. Фантомные боли

Почему же для Ходасевича так важно было переживать как свою метафорическую физическую ущербность, так и телесные недостатки своих героев? Это притом что поэтический мир «Европейской ночи» и без таких образов нельзя охарактеризовать иначе, чем мрачный и безысходный.

Ответ здесь, по-видимому, заключается в однажды найденной метафоре. В ноябре 1922 года поэт, лишь недавно оказавшийся в эмиграции, писал своему близкому другу литературоведу Михаилу Гершензону:

«У меня бывает такое чувство, что я сидел-сидел на мягком диване, очень удобно, — а ноги-то отекли, надо встать — не могу. <...> Я здесь <в эмиграции> не равен себе, а я здесь минус что-то, оставленное в России, при том болящее и зудящее, как отрезанная нога, которую чувствую нестерпимо отчетливо, а возместить не могу ничем. И в той или иной степени, с разными изменениями, это есть или будет у всех. И у Вас. Я купил себе очень хорошую пробковую ногу <...> танцую на ней (т. е. пишу стихи), так что как будто и незаметно, — а знаю, что на своей я бы танцевал иначе, может быть, даже хуже, но по-своему, как мне полагается при моем сложении, а не при пробковом. <...> Пока что — жутко».

В метафорике этого письма эмиграция и сочинение стихов напрямую увязываются с инвалидностью. Это объясняет, почему и лирический герой Ходасевича, и персонажи его поздних стихов так щедро наделены телесными изъянами: все они являлись представителями мира эмиграции, который по своей сути мыслился поэтом как «минус что-то, оставленное в России».  

Скорее оставьте свой адрес — мы будем писать вам письма о самом важном

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях — вы всегда будете в курсе наших новостей

Курсы
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Университет Arzamas
«Восток и Запад: история культур» — еженедельный лекторий в Российской государственной библиотеке
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Emoji Poetry
Заполните пробелы в стихах и своем образовании
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы

Подписка на еженедельную рассылку

Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости

Введите правильный e-mail