Курс № 17 Петербург накануне революцииЛекцииМатериалы
Лекции
12 минут
1/6

Императорский дом

Какие проблемы были в семье Романовых, каким характером обладал император и почему друзьям он предпочитал общество жены

Лев Лурье

Какие проблемы были в семье Романовых, каким характером обладал император и почему друзьям он предпочитал общество жены

9 минут
2/6

Высший свет

Кто и как решал в Петербурге судьбы страны, почему быть гвардейцем было почетно, но невыгодно и при чем здесь яхт‑клуб

Лев Лурье

Кто и как решал в Петербурге судьбы страны, почему быть гвардейцем было почетно, но невыгодно и при чем здесь яхт‑клуб

9 минут
3/6

Интеллигенция Серебряного века

Из кого состояла петербургская интеллигенция, как она относилась к власти и почему была далека не только от народа, но и от высшего света

Лев Лурье

Из кого состояла петербургская интеллигенция, как она относилась к власти и почему была далека не только от народа, но и от высшего света

11 минут
4/6

Крестьяне в городе

Что ожидало приезжего в Петербурге, какие социальные лифты помогали самым предприимчивым и кому революция была нужна меньше всего

Лев Лурье

Что ожидало приезжего в Петербурге, какие социальные лифты помогали самым предприимчивым и кому революция была нужна меньше всего

12 минут
5/6

Хулиганы, попрошайки, проститутки

Как Петербург стал опасным городом, почему на его улицах было столько хулиганов и проституток и как жены чиновников брали взятки

Лев Лурье

Как Петербург стал опасным городом, почему на его улицах было столько хулиганов и проституток и как жены чиновников брали взятки

12 минут
6/6

Пролетарии и революция

Почему у рабочих не было будущего, кто первым получал по голове во время забастовки и как из‑за одной стачки пало самодержавие

Лев Лурье

Почему у рабочих не было будущего, кто первым получал по голове во время забастовки и как из‑за одной стачки пало самодержавие

Материалы
«Мемори» с Романовыми
Cыграйте в игру — и отыщите 12 повторяющихся портретов Романовых
Что слушали в дореволюционной России
Плейлист с короткими рассказами об исполнителях
Свобода слова в России
Как власть боролась с журналистами после отмены цензуры в 1905 году
Над чем смеялись
в дореволюционной России
Аудиозаписи выступлений комиков начала XX века
Все развлечения Петербурга
Путеводитель по дореволюционному Петербургу
Питербурх, Петрополь и Чертоград
3 имени и 13 прозвищ города
Как организовать стачку
10 стадий русского бунта
Балерина Романовых
О Матильде Кшесинской и ее романах с тремя великими князьями
Поездка в Петербург 1912 года за мамонтом
Впечатления 10-летнего мальчика о поездке в столицу
Как звучал голос Николая II
Две аудиозаписи речи последнего имератора
Как пьют русские писатели: рассказы трактирщиков
Фельетон 1908 года
Слоны Романовых
Откуда в Царском Селе взялось редкое животное
Царь-убийца
Как охотился Николай II
Велимир Хлебников о предреволюционном Петербурге
Избранные места из переписки поэта с родственниками и друзьями
Диаспоры в Петербурге
Где и как жили в городе поляки, немцы, финны и другие нацменьшинства
От водоноса до портняжки
Из кого состояла уличная толпа Петербурга
Круг чтения Николая II
От «Дракулы» до Книги Иова: как проводил свободное время император
Петербург в кино
Девять отечественных фильмов, по которым можно изучать дореволюционный Петербург
Комета Галлея: паника века
Как космическое тело вдохновило авантюристов и петербургских поэтов
Шерлок в Петербурге
Как легендарного сыщика занесло в Росcию
Николай II в Крыму
Редкое видео о путешествии российского императора на юг
Лев Лурье: «Петербург дает некоторую закалку»
Кто придумал термин «серебряный век»
Как вошел в обиход уже привычный термин
Петербург — город карманников и хулиганов
Как город стал столицей хулиганства
«Архнадзор» начала века
Как ревнители облика Петербурга жаловались на отвратительную новую архитектуру 100 лет назад
Проституция в Петербурге
Все о жизни петербургских продажных женщин начала XX века
«Боже, царя стряхни!»
Обзор сатирической поэзии 1905–1907 годов
Субкультура гомосексуалов в дореволюционном Петербурге
Как жили и где развлекались поклонники однополой любви (18+)
Веганы и сыроеды дореволюционного Петербурга
Как вегетарианство стало модным
Суфражистки, актрисы и фельдшеры
Каково это — быть женщиной в Петербурге начала века
Азбука дореволюционной жизни
Cамые удивительные и парадоксальные заметки из старых газет
Инстаграм Романовых
Фотографии, сделанные членами императорской семьи
Весь курс за 5 минут
Все, что нужно знать о дореволюционном Петербурге, в самом кратком изложении

Шерлок в Петербурге

Как легендарного сыщика занесло в Росcию, с кем он боролся, сотрудничал и пил коньяк накануне Первой мировой

Обложка издания «Новейшие приключения Шерлока Холмса в России» П. Никитина. 1908 год © Типография А. Поплавского, Москва

Конец первого десятилетия XX века в Российской империи был отмечен почти беспрецедентной сыщицкой лихорадкой. Издавались и покупались рассказы о следователях всех мастей и национальностей: от японских мистерий про знаменитого детектива Оку Шиму и историй о женщине-следователе мисс Гариетт Больтон Райт до повестей про королей русских сыщиков — Карла Фрейберга и Ивана Путилина. Конан-дойлевский Шерлок Холмс, однако, был одним из однозначных читательских фаворитов. В прессе начала века его имя упоминалось с впечатляющей регулярностью и в не менее впечатляющих контекстах: от сообщений о том, что «китайская литература обогатилась новым переводом из Конан-Дойля» до репортажей о «малолетнем Шерлоке Холмсе» — начитавшемся уголовных романов 13-летнем гимназисте, которому якобы удалось выследить и передать полиции шайку воров. Следствием шерлокианского бума стало появление многочисленных рассказов-подражаний о похождениях Холмса уже не в Англии, но в царской России. Конан-дойлевские эпигоны командировали Шерлока в самые разные уголки Российской империи — от Одессы до Сибири, заставляя квази-Холмса сетовать на посредственное качество русских сигар, выбирать русские сувениры в подарок брату, спорить с пограничниками, принявшими арабскую азбуку за условные обозначения анархистов, etc.

Оказывался Холмс и в Петербурге — при самых различных обстоятельствах.

Холмс a.k.a. Уильям Митчелл

«В биографии Шерлока Хольмса, написанной его другом доктором Ватсоном, есть существенный пробел. Пробел этот относится к тому времени, когда Хольмс покончил с профессором Мориарти, симулировав свою гибель, с целью на некоторое время окончательно замести следы и посвятил два года путешествиям. Большую часть этого времени, о чем вскользь упоминает и сам Ватсон, Хольмс провел в России.
     Во время пребывания Хольмса в России я по некоторым обстоятельствам, которые будут ясны из дальнейшего рассказа, имел возможность очень близко познакомиться с этой замечательной личностью, и, прибавлю, познакомиться в такой момент, когда невозмутимый англичанин решал труднейшую задачу исключительно путем анализа, не собирая лично никаких сведений и не делая никаких наблюдений. Дело, о котором пойдет речь, записано в дневник Хольмса под заглавием «Три изумруда графини В.-Д.».

Н. Михайлович. «Три изумруда графини В.-Д.» (1908)
Обложка издания «Новейшие приключения Шерлока Холмса в России» П. Никитина. 1908 год © Типография А. Поплавского, Москва

Русская холмсиана печаталась преимущественно серийными изданиями (как многочисленные выпуски «Приключений Шерлока Холмса в России» П. Никитина (1908–1909) или в виде анонимных газетных фельетонов (как «Шерлок Холмс в Пензе» 1908 года, появившийся в «Пензенских губернских ведомостях»). Отдельные авторские рассказы были скорее частными случаями-исключениями: именно к таким относится тоненькая брошюрка безвестного беллетриста Н. Михайловича «Три изумруда графини В.-Д. (Из воспоминаний петербуржца о Шерлоке Хольмсе)» 1908 года. По признанию рассказчика, «взяться за перо» его заставило появление в местных журналах «тенденциозных и однобоких произведений» о подвигах Холмса в Москве и других российских городах.

«У окна, спиной к свету, стоял высокий бритый господин с седоватыми волосами, иностранец, как сразу можно было заключить по манере одеваться.
     <…>
     — Уильям Митчелл, — представился тот и продолжал на хорошем русском языке, но с заметным английским акцентом».

Н. Михайлович. «Три изумруда графини В.-Д.» (1908)

Свободное владение русским языком, помогавшее Холмсу вести беседы с самыми разнообразными собеседниками, от петербургских аристократов до сибирских мужиков, как правило, в русской холмсиане либо не объяснялось вовсе, либо получало весьма экзотические мотивировки: так, в одном из холмсианских выпусков П. Никитина вскользь сообщается, что «знаменитый английский сыщик, еще будучи в Буэнос-Айресе, в продолжение двух лет снимал помещение со столом в семье русских эмигрантов и, находясь с ними в постоянных близких сношениях, отлично изучил русский язык».

«— Молодец, — одобрительно изрек Шерлок Хольмс, окутанный непроницаемым облаком дыма, из которого виднелись ступни его длинных ног, невозмутимо покоившиеся на столе, когда мы с Введенским сообщили ему результаты нашей экскурсии. Много хладнокровия. Дело становится все интереснее. Очень жаль, что не могу приняться лично. Боюсь, что Воронин все-таки для этого путешествия недостаточно опытен.
     — Что же вам мешает, мистер Хольмс? — спросил я.
     — Мне еще рано воскресать, а за Уильямом Митчеллом Хольмсу спрятаться не удастся. Я должен остаться в стороне».

Н. Михайлович. «Три изумруда графини В.-Д.» (1908)

Характерным образом антагонистом Хольмса в зарисовке Михайловича оказывается не кто иной, как леблановский вор-джентльмен Арсен Люпен (действующий вместе с бродячим актером a.k.a. криминальным авторитетом Ваcькой Косым), по мистическому стечению обстоятельств также оказавшийся в Петербурге.

«Мы с Сашкой сидели у Хольмса и вспоминали подробности пребывания Арсена Люпена в Петербурге, некоторые частности были еще для нас непонятны.
     <…>
     — Арсен Люпен, — прервал Хольмс, — когда-нибудь встретится с Шерлоком Хольмсом и… и я не знаю, что из этого выйдет. Понимаете ли вы, что за человек Арсен Люпен?!
     <…>
     — Все это отчасти достоверно, отчасти требует подтверждения, — сказал Хольмс, — но пункт, касающийся Васьки Косого, чрезвычайно интересен. Вы говорили об этом господину Воронину?
     — Говорил, — ответил Введенский. — В настоящее время Ваську Косого ищут по всему Петербургу — так же усердно, как и Ганнибала.
     — Very well! — одобрительно кивнул головой Хольмс».

Н. Михайлович. «Три изумруда графини В.-Д.» (1908)

Впрочем, такого рода монтаж элементов различных сыщицких серий к концу 1900-х годов уже успел стать вполне тривиальным приемом — необычным было разве что помещение лондонского сыщика и парижского вора в петербургские декорации.

«— Но довольно об этом. Что вы скажете, джентльмены, о маленьком путешествии на Острова  Острова — Елагин, Каменный и Крестовский острова, самый зеленый район города, традиционное место прогулок на свежем воздухе и спортивных развлечений.?
     Я подошел к окну.
     Голуби нежились в лучах яркого солнца, дворник меланхолически подметал улицу, где-то гудел одинокий колокол.
     — Едем! — встал за мной и Сашка.
     — All right! — поднялся и Хольмс».

Н. Михайлович. «Три изумруда графини В.-Д.» (1908)


Холмс vs. Пинкертон

«В кабинете начальника петербургского сыскного отделения, куда мы вошли вместе с Шерлоком Холмсом, было необычайно оживленно.        <…>
     — А, вот и прекрасно! Только вас, мистер Холмс, и вас, мистер Ватсон, не хватало нам…
     С этими словами он пожал нам руки и обернулся к высокому бритому господину, с которым при нашем входе разговаривал.
     Но Холмс предупредил его.
     Он сам подошел к этому господину, с улыбкой вставшему ему навстречу, и протянул ему руку.
     — Я думаю, мистер Пинкертон, что мы обойдемся и без постороннего представления, так как всегда узнаем друг друга, хотя до сих пор никогда и не встречались.
     — Совершенно верно! — весело ответил знаменитый американский сыщик Нат Пинкертон, пожимая Холмсу руку».

П. Орловец. «Приключения Шерлока Холмса против Ната Пинкертона в России» (1909)

Один из выразительных примеров встречи двух именитых сыщиков в одном тексте — «Приключения Шерлока Холмса против Ната Пинкертона в России»  Американец Пинкертон был одним из немногих персонажей, способных соперничать с Холмсом за лавры культового сыщика. «Пинкертоновщина» очень быстро стала расхожим термином, а имена двух детективов нередко упоминались вместе (например, «Вестник воспитания» за 1908 год сообщал о бесчисленных гимназистах, которые «на пятачок, предназначенный для завтрака» покупают у газетных торговцев по дороге в школу брошюрки о Холмсе или Нате Пинкертоне, а в Киеве было основано Общество почитателей Холмса и Пинкертона. Порой Холмс и Пинкертон и вовсе вовлекались в (около)философские диспуты; так, К. Чуковский воспринимал «эволюцию Шерлока Холмса» как трансляцию модерного Zeitgeist (духа времени) и оплакивал превращение играющего на скрипке и цитирующего письма Флобера к Жорж Санд «идеалиста и поэта» в филистера и плебея Пинкертона «с кулаком вместо души». (1909) московского беллетриста П. Орловца (П. П. Дудорова), принадлежавшего к числу особенно заметных и плодовитых авторов-шерлокианцев.

Обложка издания «Новейшие приключения Шерлока Холмса в России» П. Никитина. 1908 год © Типография А. Поплавского, Москва

«Несколько минут, пока Холмс говорил по телефону, я оставался один. Но когда Холмс возвратился ко мне, я сразу заметил, что он чем-то страшно взволнован.
     — Скорее, скорее! — заторопил он сразу. И бросился бегом из пивной. Я кинулся за ним. Бежать до извозчика пришлось шагов триста, и мы совсем запыхались.
     — К Летнему саду! Валяй что есть духу! Рубль лишний! — крикнул Холмс. На наше счастье, лошадь попалась хорошая. Едва мы выехали к Адмиралтейству, как нам навстречу попался Нат Пинкертон, мчавшийся тоже что есть духу на лихаче.
     ​— С аварии? — крикнул он. Холмс кивнул головой, и мы разъехались».

П. Орловец. «Приключения Шерлока Холмса против Ната Пинкертона в России» (1909)

Таким образом, появление книжки Орловца, в которой Холмс и Пинкертон вместе ищут пропавшую княжну, ныряют в аквалангах на дно Невы, пьют коньяк и находят близ финляндской границы трубу, нелегально поставляющую в Петербург мадеру, малагу и «два вида белого вина», стоит считать ловким коммерческим ходом амбициозного беллетриста, желавшего приумножить успех своих предыдущих книг (например, «Похождений Шерлока Холмса в Сибири» 1909 года).

«Мы сидели в это время за обедом в ресторане «Вена», на улице Гоголя. Холмс был очень задумчив и ел как-то рассеянно. Видно было, что мысли его в данный момент очень далеки и от ресторана, и от еды. В пять часов в ресторан пришел и Нат Пинкертон. Он подошел к нам и, пожав нам руки, молча сел за стол. Потребовав коньяку, он налил себе большую рюмку, выпил ее, затем налил другую и снова выпил.
     — Да… — проговорил он, вытирая салфеткой губы, — нам необходимо посоветоваться.
     — Я совершено с вами согласен, — ответил Шерлок Холмс, тоже выпивая рюмку коньяку».

П. Орловец. «Приключения Шерлока Холмса против Ната Пинкертона в России» (1909)

Вскоре Орловец пожелал повторить успешный ход и заставил Холмса вступить в схватку с героиней русских криминальных хроник — Сонькой Золотой Ручкой, однако попытка завершилась абсолютным фиаско. Книга «Воскресший Каин. Похождения Шерлока Холмса против Золотой Ручки» не прошла цензуру — все уже напечатанные экземпляры подлежали уничтожению.

Холмс и Проппер

В начале 1908 года «Биржевые ведомости» обрусевшего австрийца Станислава Проппера приступили к публикации анонимного многосерийного фельетона «Шерлок Холмс в Петербурге (Из записок всемирного полицейского сыщика)», обозначив, таким образом, начало затеянного Проппером холмсианского проекта.

«— Я должен непременно повидаться со своим приятелем. Для этого надо попасть в ночлежный приют у Обуховского моста.
     Гарри Тексон был не прочь ознакомиться с этим учреждением и с его посетителями, принадлежавшими к низшим слоям «бродячего Петербурга». Когда они пришли к ночлежному приюту, он был уже переполнен. Однако Пискарь умудрился каким-то способом попасть туда и провел своего спутника. Многие ночлежники перед сном чинили свои пожитки. У одного из них Гарри Тексон заметил измятую, но не использованную бланку открытого письма; молодой агент поспешил перекупить открытку и набросать несколько успокоительных строк Шерлоку Холмсу. Проходивший мимо сторож вызвался бросить письмо в почтовый ящик».

«Шерлок Холмс в Петербурге», анонимный фельетон (1908)

Очевидны источники, на которые опирался анонимный фельетонист. Джона Ватсона в Гарри Тексона превратили авторы лубочных переделок-пастишей  Пастиш — в данном случае вторичное литературное произведение, являющее собой продолжение либо иную сюжетную версию первичного (оригинального) произведения., большими тиражами выходивших в петербургском издательстве «Развлечение» под цветастыми обложками и эффектными заглавиями а-ля «Черная месса в развалинах Помпеи», «Кровавые подвиги профессора Флакса», «В гробу около адской машины», etc. Одним из преданных читателей петербургских пастишей был философ Василий Розанов, неоднократно упоминавший холмсианские подражания в «Опавших листьях» (порой в качестве guilty pleasure: «Дети, вам вредно читать „Шерлок Холмса“. И отобрав пачку, потихоньку зачитываюсь сам»). Автор пестрых брошюрок — «исключенный за неуспешность и шалости гимназист» — казался философу преисполненным истинного отвращения к преступлению«, а сами книжки — «решительно добропорядочнее множества якобы „литературно-политических“ газет и беллетристики».

«Шерлок Холмс и его спутница вошли.
     — А, Нина-Вертушка! — воскликнул Скалкин, когда свет электрической лампы упал на лицо молодой девушки.
     — Неужели вы узнали меня? — удивилась она.
     — Еще бы, — не без самодовольства возразил чиновник, — лет пять тому назад я несколько раз допрашивал вас по делу Трынкиной. Вы были задержаны по подозрению в соучастии, но потом освобождены.
     — Трынкиной! — радостно перебила Нина-Вертушка.
     — Да, это ее фамилия, из-за нее-то мы и пришли к вам.
     — Извините, что мы поздней ночью потревожили вас, — заговорил, в свою очередь, Холмс, прерывая болтовню своей спутницы, — дело не терпит никакого отлагательства».

«Шерлок Холмс в Петербурге», анонимный фельетон (1908)

Интерес разнокалиберных читателей к лубочной холмсиане, вероятно, и спровоцировал обращение Проппера к фигуре лондонского сыщика, не замедлившее повториться: вскоре за фельетоном из «Биржевых ведомостей» последовал новый холмсианский проект: резонансная мистификация, развернувшаяся на страницах другого принадлежавшего Пропперу издания — еженедельного «Огонька». В 1908 году Проппер решил сменить привычный формат «Огонька», которому отныне надлежало стать журналом «нового заграничного типа», и публиковать преимущественно сыщицкую беллетристику и репортажи «из уголовной жизни России, Западной Европы и Америки». Весной 1908 года «Огонек» напечатал факсимиле телеграмм, якобы прибывших в петербургскую редакцию «Огонька» — автор (имярек) требовал незамедлительной публикации прилагавшихся заказным письмом рассказов о похождениях Шерлока Холмса в Москве, Баку и Одессе. Через несколько месяцев не замедлил прийти ответ (написанный по-русски латиницей, но якобы транслитерированный редакцией) — Холмс выезжал в Петербург на поиски автора, чьи рассказы «осмеивают деятельность» английского детектива.

Прибытие Холмса в Петербург было описано подробно и с торжественной серьезностью, начинаясь якобы доходившими до редакции слухами, которые перемежались со скептическими комментариями огоньковских журналистов, и завершаясь эффектным появлением Холмса в редакции на Галерной:

«На прошлой неделе начали распространяться слухи о том, что в Петербург приехал оригинал-англичанин, который выдает себя за знаменитого героя рассказов Конан-Дойля. Говорили о том, что кто‑то уже видел его на Морской, у магазина Фиетта, именно тогда, когда он рассматривал в витрине свою собственную фотографию; говорили еще, что его видели (и не один человек, а несколько) в одном из тех наших клубов, которые были облюбованы литературной богемой.
     <…>
     — Какой-нибудь маниак, по всей вероятности, — заметил редактор, улыбаясь. — Собственно, вся эта шерлокиада и должна была породить сумасшедших. И нет ничего удивительного, что какой-нибудь свободный от занятий англичанин и запустил свою болезнь до того, что действительно вообразил себя Шерлоком Холмсом.
     <…>
     Редактор попросил присутствующих не уходить, и глаза всех устремились на дверь. Она медленно распахнулась, и высокий человек в черном с головы до ног шумно появился и приветливо кивнул всем головой.
​     — Добрый день, джентльмены!»

Далее «Огонек» описывает многочисленные — и безуспешные — попытки Холмса добиться конфискации текстов и узнать имя автора, нигде не вызывающие сочувствия: ни в Главном управлении по делам печати, ни в градоначальстве. Исследователи усмотрели в особенно лестных пассажах осторожную попытку Проппера вернуть себе и своим издательским проектам расположение высших инстанций. В начале 1908 года в петербургскую полицию поступила жалоба на «Биржевые ведомости», якобы слишком много писавшие «о развитии анархических проявлений в разных местностях»: составители жалобы высказывали обеспокоенность широким распространением газеты «в низших слоях населения» и полагали ее влияние вредным. Тем не менее задуманного эффекта жалоба не возымела и была отклонена Инспекцией по надзору за типографиями, литографиями и книжной торговлей. Интегри­рованные в текст комплименты петербургским административным структурам можно было считать, с одной стороны, проявлением благодарности, а с другой — еще одной попыткой Проппера укрепить свою чуть пошатнувшуюся редакторскую репутацию.

«Какой вы странный человек! Вы хотите быть защитником закона и просите о беззаконии. Закон о чрезвычайной охране предоставляет действительно административной власти право карать за распространение ложных известий, но ложных известий, колеблющих государственное или общественное спокойствие. Однако, если не ошибаюсь, — генерал усмехнулся, — вы хоть и почтенный, но все же частный человек и действуйте на свой риск и страх… У вас, сэр, очень оригинальное представление о России и русской полиции».

Завершилось «дело Огонька» холмсовским разоблачением и полным поражением — дедуктивный метод так и не помог сыщику понять, что автором рассказов оказался сам редактор, в конце истории разразившийся назидательным монологом:

«Теперь же прошу прощения за эту шутку… но редакция вправе ответить мистификацией на мистификацию. Шерлокиада, правда, набила уже оскомину, и, как вы сами убедились в конце концов, пресловутый метод — та же палка о двух концах… Но вред, который он нанес, неизмеримо глубже интереса, который он мог возбудить… Да… он развратил все, к чему прикоснулся. <…> И не только детей и юношей: он развратил и взрослых, что опаснее всего, ибо, чтобы взрослый заразился микробом шерлокиады, прежде всего нужно, чтобы он сошел с ума».

За концовкой следовал эпилог от редактора, в котором Проппер еще раз подчеркивал, что сыщик с Бейкер-стрит — персонаж исключительно фикциональный, а все его петербургские приключения были изобретены редакцией, дабы снять романтическую позолоту с историй о Холмсе и Пинкертоне. Справилось ли «дело Огонька» со своей амбициозной задачей и убедило ли читателей в опасности «микроба шерлокиады» — неизвестно, однако на тиражах обоих пропперовских изданий оно отразилось самым благоприятным образом.

Собственными петербургскими эскападами отношения Холмса с северной столицей не ограничивались — Холмс П. Никитина, например, будучи слишком увлеченным расследованием дела книготорговца Клюкина, отправлял в Петербург Ватсона, а Холмс из брошюрки неизвестного автора В. П. принимал друга-петербуржца у себя, ведя (за сигарами и кофе с ромом) беседы о будущем Российской империи и произнося пространные культурософские монологи, полные почти шопенгауэровского пессимизма. But that’s a whole nother story.

Обложка издания «Новейшие приключения Шерлока Холмса в России» П. Никитина. 1908 год © Типография А. Поплавского, Москва

Скорее оставьте свой адрес — мы будем писать вам письма о самом важном

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях — вы всегда будете в курсе наших новостей

Курсы
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Университет Arzamas
«Восток и Запад: история культур» — еженедельный лекторий в Российской государственной библиотеке
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Emoji Poetry
Заполните пробелы в стихах и своем образовании
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы

Подписка на еженедельную рассылку

Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости

Введите правильный e-mail