31 августа 2026Антропология, История

11 слов, помогающих понять культуру народов Анд

Кто такой хранитель картошки, как построить плавучий остров и выжить на нем и каким образом жизнь на высоте повлияла на особенности фонетики местных языков? А также кондор как символ свободы, подвесные веревочные мосты, духи и хождение пешком

Авторы Кирилл Кичигин, Ирина Забродина

Центральные Анды — историко-культурный регион, охватывающий горные районы Перу, Боливии и севера Чили, но, несмотря на современные границы, на протяжении тысячелетий эти территории развивались как одно культурное пространство. Все началось более пяти тысяч лет назад, когда возникла одна из древнейших цивилизаций мира Караль-Супе. Ей насле­довали такие культуры и государства, как Чавин, Уари, Тиуанако и империя инков. Два последних объединили значительную часть Центральных Анд, до этого существовавших разрозненно, не только политически, но и куль­турно. Так сформировалось единое культурное наследие региона: архи­тектурные комплексы, керамика и текстиль, общий пантеон и похожие представления об устройстве мира. Самыми распространенными языками стали кечуа и аймара, хотя в разные эпохи здесь также говорили на пукина, уру, мочика, чолон и других языках.

После испанского завоевания в XVI веке связи между территориями стали еще теснее. Колониальная администрация объединила их в рамках единой политической и экономической системы, а взаимодействие европейских и андских традиций привело к формированию своеобразной синкрети­ческой культуры, многие черты которой сохраняются и сегодня.

Для этого единства очень важна и природная среда. Жизнь местного населения определена высотной зональностью: от засушливого тихо­океанского побережья через высокогорья Альтиплано  Альтиплано — высокогорное плато в Центральных Андах, расположенное на высоте примерно 3800 метров. В переводе с испанского — «Высокое плоскогорье». до восточных склонов, покрытых лесами. Общие климатические условия, характерная флора и фауна, а также необходимость приспосабливаться к жизни в горах сформировали у народов Центральных Анд схожие образ жизни и мировоззрение.

1. K’umuña 

Идти медленно, через боль

В языке аймара существует целый набор слов, описывающих различные способы перемещения. Например, глагол anqaña означает «идти вверх», saraña — «перемещаться волнообразно под тяжестью большого груза», а khathalliña — «идти короткими, быстрыми шагами, как будто со связанными коленями». По этим примерам видно, что язык аймара чутко отражает особен­ности рельефа, в котором существуют его носители. Народу, живущему в Центральных Андах, принципиально важно понимать, в каком направлении идет движение — вверх или вниз. Это различие грамматически закреп­ляется с помощью суффиксов, которые можно добавить к глаголу (-qa — направление вниз, -ta — направление вверх):

phusa («дуть») + qa = «дуть вниз» 
apa («нести что-то») + ta = «нести наверх»

В лексике аймара отражается не только сам факт движения, но и его трудность в условиях высокогорья. Глагол k’umuña аймара, живущие на Альтиплано, часто используют для описания повседневных маршрутов. Это неудивительно: жизнь в Центральных Андах сопряжена с крайне суровыми природными условиями, где ходьба становится медленным и физически тяжелым занятием. Средняя высота здесь редко опускается ниже четырех тысяч метров: для большинства людей это цель альпинистской экспедиции, для местных жителей — повседневность.

В андской культуре ходьба всегда была далеко не только способом переме­ститься из одной точки в другую. До прихода европейцев в Америке почти не было тягловых животных, поэтому хождение пешком, и особенно с большим грузом, стало способом единения с природой — пача  В языках кечуа и аймара слово pacha озна­чает мир, землю и окружающую природу, а также божество, связанное с ней.. И хотя в XX веке в андских деревнях и общинах появились автомобили, многие жители все еще вынуждены ежедневно преодолевать тяжелые и длинные горные дороги пешком: до пастбищ, ближайшего рынка или школы.

В Центральных Андах есть несколько высотных зон: кечуа  По одной из гипотез, она дала название народу и языку., суни и пуна. Последняя, самая высокая и также известная как Альтиплано, представляет собой обширное плоскогорье, окруженное горными хребтами. Осадки здесь редки, и в замкнутых котловинах накапливается вода, образуя озера Титикака и Поопо. Многие водоемы пересыхают, превращаясь в солончаки. Из них самый извест­ный — Уюни в Боливии. «Уюни» на языке аймара — «Место концен­трации». По легенде, девушка Танупа вышла замуж за воина Куско и родила ребенка, но Куско ушел к другой женщине. От горя Танупа так горько плакала, что слезы смешались с ее молоком и затопили долину, а потом высохли, оставив соленую пустыню. Уюни — место священное: считается, что здесь проходит бескрайняя граница между небом и землей.

В пуне выживают лишь кактусы и низкорослые кустарники, которыми питаются местные верблюдовые — гуанако и викуньи. Аймара традиционно разводят их одомашненных родственников — лам и альпака. Интересно, что географические границы между высотными зонами во многом совпадают с культурно-лингвистическими. Если кечуа занимаются земледелием, то аймара, живущие в более высокогорных зонах пуна и суни, разводят скот. 

Некоторые лингвисты считают, что условия жизни в Андах повлияли на фонетику местных языков. Например, в них широко распространены глоттализованные  То есть согласные звуки, частью артикуляции которых является смыкание голосовых связок. согласные q’, t’, p’ — возможно, это связано с особен­ностями артикуляции в разреженном воздухе. Еще одна важная особенность кечуа и аймара — крайне компактная система гласных: в этих языках всего три фонемы — a, i, u. Климат в Центральных Андах довольно сухой, а пустыня Атакама на севере Чили и вовсе самое сухое место на Земле. В условиях низкой влажности произносить звонкие звуки трудно, поскольку голосовые связки хуже работают. Вероятно, поэтому фонетическая система могла упроститься. Это хорошо видно на примере заимствований из испанского в северные разно­видности кечуа: sombrero («шляпа») превращается в sumbriru, сocodrilo («крокодил») — в kukudrilu, а espejo («зеркало») — в ispiju  Так как в этих языках всего три гласных, испанские гласные среднего ряда «закрылись»: o стало u, e — i..

2. Tayta Shanty 

Отец Сантьяго

В конце июля в небольшом боливийском городке Гуаки, расположившемся на берегах озера Титикака, собираются толпы людей, чтобы поучаствовать в католическом празднике, посвященном Сантьяго — так в испаноязычной традиции называют апостола святого Иакова. 

С первого взгляда видно, что у этого праздника мало традиционных католи­ческих черт, зато много местных индейских. Статую святого, хранящуюся в местной церкви, одевают в военную форму и выносят на улицы города. Там под веселую музыку уже танцуют народный танец моренада, похожий на карнавальное шествие с яркими костюмами и масками. А в середине дня начинается знаменитая бальсеада  От испанского balsa — «плот».: на озеро выплывает тростниковая лодка с десятками людей, продолжающими танцевать моренаду. Говорят, если во время танца упасть с лодки в воду, не миновать несчастья. А если совершить все ритуалы правильно, то tayta Shanty, или tata Santiago  Так святого Иакова называют в Перу., даст общине здоровье и благополучие.

Культ Сантьяго в Центральных Андах показывает, как переплелись за послед­ние пять веков христианство и древние индейские верования, образовав особую, синкретическую религиозную традицию. О религии народов Анд до прихода испанцев мы знаем меньше, чем хотелось бы. У них не было письменности, и потому исследователи располагают только записями испанских конкистадоров и миссионеров. Тем не менее кое-что восстановить возможно. Мир был одушевлен: природа не противопоставлялась человеку, но была населена силами, с которыми необходимо взаимодействовать. Солнце (на кечуа inti) и луна (killa) почитались как верховные божества. Сам мир назывался пача, а его воплощением считалась Пачамама — Мать-земля. Гром и молния связывались с божеством Ильяпой — опасной, временами смерто­носной, но при этом могущественной силой, от которой зависел урожай.

В XVI веке пришли испанцы, а с ними и новые небесные покровители, в том числе апостол Сантьяго. В Испании он считался воинствующим защитником, «убивающим мавров» (Matamoros). Его изображали верхом на белом коне, в доспехах, с мечом и знаменем в руках. Во время завоевания Анд испанцы, бросаясь в бой с индейцами, выкрикивали его имя. В новом контексте он превратился в Mataindios — «убивающего индейцев».

Парадокс в том, что именно этот образ оказался понятен и близок местным жителям. Христианизация региона шла трудно, и традиционные обряды не исчезали: несмотря на запреты, местные продолжали хоронить своих близких в пещерах и делать подношения богам. Фигура же Сантьяго была принята сравнительно быстро и легко. Возможно, индейцы увидели в нем черты Ильяпы: оба могли и карать, и защищать. 

Сегодня этот сплав верований особенно заметен на Альтиплано, в районе боливийского города Потоси и вокруг озера Титикака. В чилийском Белене статую Сантьяго устанавливают на подставку, покрытую белыми тканями, словно он скачет по облакам. В уже упоминавшейся боливийской деревне Гуаки старейшины облачают Сантьяго в современную военную форму, ведь он считается покровителем вооруженных сил Боливии и даже имеет звание генерала. В перуанском Уанкайо праздники в честь Сантьяго продолжаются почти месяц. Деревенские жители метят и украшают ленточками скот, воздвигают алтари, приносят Пачамаме цветы, листья коки, еду. Празднества обычно начинаются с обращения к апу (apu), духу гор, и к святому Сантьяго, которые оказываются в одном ряду:

3. Apachetas

Апачеты

Дороги в Андах трудны и длинны. Путника здесь поджидают крутые подъемы, высокие перевалы и глубокие ущелья. Воздух разрежен, дышать и шагать трудно, а тропа может внезапно исчезнуть среди камней. Время от времени на этом нелегком пути встречаются странные конструкции, напоминающие груду камней. Иногда это два-три камня, поставленные друг на друга, а иногда — целый холм в несколько метров высотой, аккуратно выложенный в форме пирамиды. Это апачеты.

Слово apacheta пришло в испанский из языков кечуа и аймара и связано с глаголом apa- («носить»). Подходя к апачете, путник кладет один или несколько камней, иногда принесенных издалека. Кто-то оставляет подношения — листья коки или еду. И так камень за камнем складывается пирамида.

В представлении жителей Анд душа есть у гор, рек, вулканов и камней, и апачета — святилище, связанное одновременно с Пачамамой, Матерью-землей, и с апу, горными духами-покровителями. Добавляя камень в апачету, человек благодарит их за уже пройденный путь, просит разрешения двигаться дальше и заручается поддержкой духов и божеств. Кроме того, считается, что чем больше камней добавить в апачету, тем богаче будет урожай карто­феля или поголовье скота. На некоторых апачетах можно увидеть кресты, свечи, изображения святых, но это не противоречит их основной функции — быть точкой контакта человека с окружающим миром и его невидимыми силами. Апачеты также служат ориентирами в горах, хотя их не всегда возводят в самой высокой точке перевала. Важнее, чтобы с этого места открывался хороший обзор на окружающие хребты, где обитают те самые апу, для которых совершается ритуал.

Истоки этой традиции уходят в глубь веков, и окончательно она оформилась во времена империи инков — Тауантинсуйу (XV–XVI века). Инки создали разветвленную сеть дорог Капак-Ньян, насчитывавшую 30 тысяч километров, отдельные участки которой сохранились до сих пор. По этим дорогам пере­двигались профессиональные гонцы часки (chasqui). Каждый пробегал около 10–15 километров и передавал устное сообщение следующему. Благодаря такой системе новости разносились очень быстро: путь от Куско до Кито, около двух тысяч километров, занимал примерно пять дней. Для часки апачеты служили не только ориентирами, но и важными точками опоры — местами, где путник мог обратиться к силам, управляющим дорогой.

В колониальную эпоху андские народы стали практиковать многие ритуалы тайно, чтобы избежать преследований со стороны Католической церкви. Но традиция возводить апачеты не исчезла — она дожила до наших дней и остается частью повседневной жизни. Сегодня апачеты встречаются как на известных маршрутах — Тропе инков, путях вокруг гор Умантай и Салкантай, леднике Кельккайя или в каньоне Колка, — так и на безлюдных горных дорожках.

4. Papa arariwa 

Хранитель картофеля

В конце октября в Центральных Андах после долгих сухих месяцев начинаются первые дожди, и жители местных деревень выходят на поля, раскинувшиеся на высоте нескольких тысяч метров. Начинается очень важное мероприятие — посадка картофеля. Для индейской общины это древний ритуал, где труд соединяется с религиозным смыслом, а сам картофель, основа местного рациона, — продукт глубоко символический.

Все начинается с обряда ch’alla. Перед тем как опустить клубни в землю, их окропляют чичей — слабоалкогольным напитком из кукурузы — в знак благодарности Пачамаме. После этого можно приступать к работе. Землю обрабатывают так же, как и сотни лет назад, — с помощью чакитакльи (chakitaqlla), традиционного ручного плуга. Один человек вонзает его в почву и приподнимает пласт земли, другой бросает в образовавшуюся лунку клубни и навоз. В основе этих действий лежит айни (ayni) — один из ключевых концептов андского мировоззрения. Согласно айни, все в мире взаимосвязано, и человек должен поддерживать равновесие с окружающей средой. Сколько у земли берешь — столько должен вернуть. Тогда в ответ Пачамама даст необходимый урожай, хорошую погоду, здоровье и благополучие. Во время посадки благодарят и апу соседних гор, у каждого из которых есть свои имя и характер. Вмешиваясь в природную систему, даже если это просто посадка картофеля, человек должен спросить у апу разрешение.

Существует даже специальный человек — papa arariwa, или хранитель карто­феля, которого выбирает община и который следит за урожаем в течение сезона. А в начале нулевых годов в Священной долине, недалеко от Куско, открылся целый Парк картофеля (Parque de la Papa). В нем команда профес­сиональных papa arariwa поддерживает традиционные способы выращивания земляных яблок и сохраняет биокультурное разнообразие региона.

Айни соблюдают и при сборе урожая. Перед тем как выкопать картофель, люди вновь обращаются к Пачамаме и апу, приносят подношения и просят разре­шения. Первую выкопанную картофелину не едят, а возвращают земле в знак благодарности.

История картофеля началась на андском Альтиплано 8–10 тысяч лет назад. Изначально растение было ядовитым, однако в результате длительной селекции жители Анд не только увеличили размер клубней и улучшили вкус, но и снизили содержание токсичного соланина. Не менее важным оказалось умение сохранять урожай: в условиях высокогорья, где неурожаи могут быть катастрофическими, это вопрос выживания. Одним из самых известных способов консервации картофеля стала технология чуньо, которая широко применяется до сих пор. Картофель раскладывают на открытом воздухе, разминают ногами, чтобы выдавить влагу, после чего многократно оставляют ночью замерзать, а днем оттаивать под ярким солнцем. Получившийся продукт может храниться годами и использоваться для приготовления наваристых супов. Инки создавали государственные склады с запасами картофеля на годы вперед, и продовольствие оттуда распределялось по всей империи.

Разнообразие картофеля в Андах поражает. Если в Европе знают в лучшем случае несколько сортов, то здесь их более четырех тысяч. Большинство выращивается в Перу и Боливии и называется papa nativa — «местный картофель». Он бывает разных цветов — фиолетового, красного, желтого, синего — и различается по вкусу. Многие сорта носят поэтичные названия на кечуа: Qeqorani («пурпурная кожа»), Puka Sonqo («красное сердце»), Yuraq Llimpi («белый иней»). Картофель воспевают в своих стихах андские поэты. Перуанец Уго Каррильо Каверо в сборнике «Кровавое сердце» обращается к картофелю как к живому существу — нежному, красивому, достойному восхищения. Это источник жизни, способный утолить голод и подарить надежду: 

Но и в более приземленном языке — как в испанском, так и кечуа — существует множество «картофельных» выражений. Например, papapi (на кечуа буквально «в картошке») означает «платить натурой». Выражение donde las papas queman («где картошка горит») описывает сложную, критическую ситуацию. А papa frita («жареная картошка») — это наивный и простодушный человек.

5. Poncho 

Пончо

Конечно, глобализация дошла до Анд, и джинсы с футболками стали нормой, но многие элементы традиционного костюма продолжают носить не только по праздникам, но и в другие дни. И у каждого из них есть своя история и значение. Пончо — один из самых узнаваемых предметов мужского гардероба. Главный андский бестселлер, вошедший в мировую моду, представляет собой большой кусок ткани с прорезью для головы, максимально простой и функ­циональный. Ткань для пончо делают из шерсти альпака или ламы, которая защищает от горного ветра и холода. По цветам и узорам на пончо можно многое узнать о происхождении человека, его общине, роде занятий, семейном положении. Это своего рода тканый язык. Значение символов меняется от региона к региону. Зигзаги где-то могут обозначать молнию, а где-то — горные реки или хребты. Ромбы изображают горные вершины и их духов апу. Часто встречаются изображения животных: кондора, альпака, пумы и змеи. Но один из самых важных и универсальных знаков — чакана (chakana), андский крест, символизирующий единство трех миров: небесного, земного и духовного.

Многие мужчины носят чульо (chullo) — вязаную шапку с длинными ушами. Она плотно закрывает голову, спасая от пронизывающего ветра. Как и у пончо, в ярких цветах и геометрических узорах чульо зашифрована информация о его хозяине. 

Женщин легко узнать издалека по пышным юбкам польерам (pollera) — многослойным, ярким, украшенным кружевом и вышивкой. Этот элемент одежды появился еще в колониальную эпоху и почти не изменился с тех пор. Поверх плеч женщины носят накидку — на кечуа ликлья (lliklla), — которая завязывается узлом на груди. Ее украшают яркой вышивкой, бахромой, кистями. Но главное — функциональность: в ликлье женщины, вынужденные преодолевать многие километры пешком, носят все — от продуктов до детей. Неслучайно ее называют «накидкой жизни». Узор здесь тоже имеет значение: он может рассказать, из какой местности обладательница накидки.

Традиционно одевающихся женщин индейского происхождения, преиму­щественно из народов аймара и кечуа, часто называют чолитас (cholitas). Когда-то слово chola звучало уничижительно и обозначало женщину индейского происхождения и с низким социальным статусом, но сегодня оно звучит гордо, отсылая к связям с традицией. 

В 2015 году несколько женщин аймара, которые работали в горах — готовили туристам еду и носили их вещи, — решили сами стать альпинистками. Они поднялись на вершину Уайна-Потоси в польерах и ликльях и назвали себя чолитас-альпинистками (Cholitas Escaladoras). Затем были и другие восхо­ждения — в том числе на Аконкагуа, самую высокую гору Америки. Пример чолитас стал вызовом гендерным и культурным стереотипам. Вслед за ними появились и другие женские движения: чолитас-скейтбордистки и даже чолитас-рестлеры. 

6. Pushka 

Прялка, веретено

Из сказанного выше понятно, что изготовление текстиля — традиционное ремесло жителей Центральных Анд. И даже больше — это и искусство, и язык символов. Археологические находки культур Чавин, Моче и Уари показывают, что местная текстильная традиция насчитывает не одно тысячелетие — и исторически это было женское занятие. Ткали из хлопка, выращиваемого на побережье и доставляемого в горные районы, а также шерсти лам и альпака. Но к середине XX века традиция оказалась под угрозой исчезновения из-за глобализации, оттока населения из деревень и распространения синтетических материалов. Только в начале XXI века началось постепенное возрождение ремесла. В Центральных Андах, особенно в туристических окрестностях Куско, появились текстильные центры, где женщины заново осваивают старинные техники и показывают этот процесс туристам.

Работницы сами собирают шерсть альпака и овец, моют ее, вручную прядут нити и с нуля изготавливают красители из растений, цветов, мха и даже насекомых. Использование натуральных красителей — не только возвращение традиции, но и дань Пачамаме, земле, дающей человеку все необходимое. Почти весь день женщины не выпускают из рук веретено: с ним они ходят, разговаривают, проводят экскурсии. На кечуа этот предмет называется pushka и символизирует тяжелый и непрерывный женский труд.

Текстильные центры играют важную роль в жизни современных индейских общин. Они создают рабочие места для женщин и дают им пусть небольшую, но важную экономическую и социальную независимость, которой не было у их матерей. Теперь женщины зарабатывают, учат английский, общаются с туристами, формируют свое профессиональное сообщество и обретают право голоса в общине.

7. Cóndor 

Кондор

Мир состоит из нескольких взаимосвязанных частей, каждая из которых называется пача. В самом низу — Укху-Пача (Ukhu Pacha), дословно «Внутренний мир». К нему относятся недра гор, вулканы, пещеры и горные разломы. Выше — Кай-Пача (Kay Pacha), что означает «Этот мир», то есть наш земной. В этом пространстве человек непосредственно взаимодействует с землей, Пачамамой, и ее дарами — растениями, водой, животными, пищей и горами. Надо всем располагается Ханан-Пача (Hanan или Hanaq Pacha), на кечуа «Верхний мир», связанный с небом и небесными явлениями — солнцем, луной, звездами, ветром и громом. 

Испанским проповедникам было удобно использовать эту трехчастную структуру для адаптации христианских представлений о спасении, грехе и наказании. Постепенно Укху-Пача превратилась в аналог преисподней, в земном мире люди должны вести постоянную борьбу со злом ради спасения души, а Ханан-Пача стала восприниматься как христианский рай. Однако изначально жители Анд вовсе не считали, что верх — это добро, а низ — зло. Укху-Пача не ассоциировалась со смертью и страданием, а, напротив, воспри­нималась как пространство зарождения важнейших природных процессов. Именно отсюда прорастают семена, бьют источники и начинается непрерывное обновление жизни.

Все три мира тесно связаны между собой и не разделены четкими границами. После смерти люди переходят в нижний мир, семена растений, наоборот, поднимаются из-под земли к поверхности, а молнии, радуга и дождь соеди­няют верхний и средний миры. Вершины гор — главные точки соприкосно­вения земного мира с небесным, поэтому там совершались самые важные жертвоприношения. Взаимоотношения между тремя мирами строятся согласно айни. В основе всего лежит взаимность: люди, живущие в Кай-Паче, должны совершать определенные ритуалы, чтобы отблагодарить Ханан-Пачу и Укху-Пачу. Каждое действие человека способствует либо поддержанию, либо нарушению равновесия между мирами.

У каждого из миров есть свое животное-символ. Подземный мир — это змея, которая связана с обновлением, бесконечным циклом жизни и смерти, сменой поколений и мудростью предков. Изображения змей в виде волнистых линий встречаются во многих храмах и сооружениях инков.

Животным среднего мира считается пума. Для инков она была символом силы и мудрости, воплощением физической мощи и ловкости. Исследователи считают, что планировка Куско, главного центра империи, воспроизводила силуэт пумы, защищающей город и покровительствующей его жителям. Главная крепость Саксайуаман обра­зовывала голову и зубы, две реки очерчи­вали спину и лапы, центральная площадь Уакайпата (современная Пласа-де-Армас), считавшаяся центром мира и отправ­ной точкой четырех главных дорог империи, находилась в животе животного. А в районе хвоста располагался верховный храм Кориканча, по легенде полностью покрытый золотом. Инкская знать жила внутри силуэта пумы, тогда как простым жителям позволялось селиться только за его пределами.

Властителем верхнего мира считается еще один андский эндемик — кондор. Эта крупнейшая хищная птица в мире, размах крыльев которой достигает трех метров, парит над Андами — от Венесуэлы на севере до Огненной Земли на юге — и питается падалью и ослабленными животными. Инки верили, что кондор способен общаться с миром богов и выступает их посланником. В священном городе Мачу-Пикчу сохранился храм кондора необычной конструкции: естественные очертания скалы образуют крылья птицы, а на расположенном ниже алтарном камне высечена ее голова.

Кондор также символ свободы и сопротивления коренного населения испан­ской колонизации. Его изображение можно увидеть на государственных гербах Колумбии, Эквадора, Боливии и Чили. 29 июля, в День независимости Перу, в нескольких деревнях региона Апуримак проходит праздник Явар-фиеста (Yawar Fiesta). Yawar на кечуа означает «кровь», а fiesta на испанском — «праздник», то есть название переводится как «Кровавый праздник». Эта традиция возникла в коло­ниальную эпоху и отражает сложные отношения между коренным населением и испанскими колонизаторами. Жители деревни ловят в горах кондора, привязывают его веревками к спине быка, которого выпускают на арену. Пытаясь освободиться, кондор наносит быку раны когтями и клювом, а жители деревни внимательно следят за битвой, ведь все в ней имеет символический смысл: кондор олицетворяет коренные народы Анд, бык — испанцев и колонизаторов. Убить быка цели нет — главное, чтобы кондор ранил его, тем самым симво­лически показав победу андской культуры над колониальным наследием. В последние годы Явар-фиеста вызывает все больше споров из-за жестокого обращения с животными, особенно на фоне стремительного сокращения численности кондоров.

8. Wiphala 

Випала, флаг

В феврале 2009 года в Боливии была принята новая конституция, которая кардинально изменила политическое устройство страны. Государство получило новое официальное название — Многонациональное Государство Боливия. Коренным народам была предоставлена долгожданная автономия, а крупней­шие этнические группы, включая кечуа и аймара, получили формы само­управления и возможность самостоятельно решать дела общины. Тогда же Боливия стала страной с наибольшим количеством официальных языков в мире: наряду с испанским этот статус получили еще 36 индейских языков, самые распространенные из которых — кечуа и аймара. Все эти изменения подчеркивали признание многонационального и многокультурного характера боливийского общества.

Одним из самых узнаваемых символов новой эпохи стало принятие второго официального флага страны — випалы. Конституция 2009 года приравняла ее к традиционному боливийскому триколору и признала символом много­национальности и культурного разнообразия государства. Слово wiphala, по одной из версий, происходит из языка аймара: от триумфального восклицания wipha и корня, связанного с глаголом laphaqiyaña («заставлять развеваться на ветру»). Это один из самых необычных флагов мира — в виде полотнища из 49 разноцветных квадратов.

Но почему именно этот символ получил такой статус и откуда вообще взялась випала? Ответить на этот вопрос не так просто. Согласно одной точке зрения, випала — древний индейский символ: археологи находят в Андах предметы с характерным разноцветным шахматным орнаментом, созданные еще в доиспанскую эпоху. От культуры Тиуанако, расцвет которой пришелся на VII–XI века, остался церемониальный сосуд и фрагменты ткани с рисунками, напоминающими современную випалу. Но большинство исследователей считают, что шахматный узор был просто одним из многочисленных деко­ративных мотивов, характерных для народов Анд. Других древних находок, которые можно было бы однозначно связать именно с випалой, известно не много. Поэтому другие исследователи считают, что випала могла возникнуть уже в колониальную эпоху. Сохранились две картины XVII–XVIII веков, изображающие так называемых ангелов-аркебузиров — вооруженных ангелов в одежде испанского времени. В руках у них разноцветные знамена, куда больше напоминающие современную випалу, чем узоры из Тиуанако.

Есть и еще одна версия, согласно которой випала появилась совсем недавно. До начала XXI века практически не было свидетельств того, что она исполь­зовалась именно в качестве флага индейских сообществ. Например, во время Нацио­наль­ной революции 1952 года  В результате восстания 9–11 апреля 1952 года в Боливии были упразднены многие пережитки колониализма: земля перешла фермерам, рудники были нацио­нализи­рованы, индейцы получили избира­тельное право. восставшие индейцы не использовали ни випалу, ни сходные символы. Не упоминает ее в своих работах и Фаусто Рейнага — один из крупнейших боливийских мыслителей и политиков индей­ского происхождения, проживший почти весь XX век. Поэтому возможно, что современная випала была создана крестьянскими и индейскими движениями с левыми взглядами в конце 1990-х — начале 2000-х годов на основе тради­ционных андских орнаментов.

Как бы то ни было, випала прочно вошла в общественную жизнь Боливии, где большую часть населения составляют коренные народы. Випалу можно увидеть как автономно, так и рядом с государственным триколором на офи­циальных церемониях, на площади Мурильо в Ла-Пасе, где расположены главные государственные учреждения, на зданиях мэрий и судов, во время знаменитого карнавала в Оруро и в музеях по всей стране. Индейские празд­ники на Альтиплано редко обходятся без випалы. Ее поднимают на традицион­ных андских свадьбах, когда в семье рождается ребенок, во время крещений и похорон в алью — местных общинах.

Флаг используется общинами кечуа и аймара по всему Андскому региону — в Перу, Эквадоре, Чили и Аргентине, — но нигде не обладает таким высоким официальным статусом, как в Боливии. Роль випалы для боливийского общества настолько велика, что любые действия в отношении этого символа вызывают острую общественную реакцию. Так, во время политического кризиса 2019 года, завершившегося отставкой президента Эво Моралеса, протестанты срывали и сжигали випалу, а сотрудники полиции демонстра­тивно снимали ее со своей формы. В конце 2025 — начале 2026 года на фоне нового экономического и политического кризиса нападки на випалу вновь стали частью общественных конфликтов. Так что вокруг флага продолжаются дискуссии о месте коренных народов в современной Боливии.

9. Q’eswachaka

Подвесной веревочный мост

Примерно в ста километрах к юго-востоку от Куско, там, где горы становятся выше и начинается суровая пуна, расположен небольшой округ Кеуэ. Он состоит всего из нескольких деревень. Люди здесь живут большими семьями в простых домах из глины-сырца, соломы и камня, с крышами, покрытыми соломой ичу  Ичу — очень важный материал для индейцев кечуа. Это одно из немногих растений, кото­рое в изобилии растет в суровых условиях пуны.. На такой высоте основой жизни становится животноводство, и трава ичу служит главным кормом для лам, альпака и коров. Ее также используют для плетения веревок, покрытия крыш, разведения огня и изготовления форм для сыра.

Кеуэ разделен на две части рекой Апуримак — одной из крупнейших рек Центральных Анд. Эта бурная река с водопадами, порогами и мощным течением в июне успокаивается, и воды в ней становится меньше. Тогда жители заново строят подвесной мост через Апуримак. Так повелось еще со времен инков: через Кеуэ проходила одна из дорог сети Капак-Ньян и подвесной мост соединял берега реки. Инки возводили такие мосты без опор: основу составляли толстые канаты из травы, перекинутые через ущелье и закрепленные на берегах. На кечуа такие мосты называются q’eswachaka: q’eswa — «веревка», chaka — «мост». И хотя сегодня буквально в ста метрах проходит современный автомобильный мост, каждый год жители снимают старый подвесной мост, а потом строят новый, сохраняя древнюю инкскую традицию. Отвечает за строительство так называемый «делатель мостов»: эта должность передается по наследству от отца к сыну. В день официального начала реконструкции у моста собираются жители всех окрестных деревень, всего около тысячи человек. Большинство приезжает на грузовиках, но неко­торые целый день идут пешком по горным дорогам. Из городов приезжают дети и внуки, чтобы принять участие в общей работе. Перед началом строи­тельства «делатель мостов» просит разрешения у апу: вмешательство человека в существующий порядок вещей должно быть одобрено высшими силами.

Подготовка начинается заранее. Люди срезают ичу на окрестных полях, раскладывают ее на земле и дают полностью высохнуть. Затем сухие стебли отбивают камнем, чтобы они стали более гибкими, и скручивают из них тонкие веревки. Каждая семья должна принести веревку длиной около 70 метров, а общая длина веревок, используемых при строительстве, достигает 25 кило­метров. Из тонких веревок плетут мощные канаты. Два таких каната перебра­сывают через реку, чтобы сделать основу для настила, еще два служат пери­лами. Затем между ними сплетают сеть из более тонких веревок. Люди по обе стороны реки должны действовать слаженно, чтобы перебросить, натянуть и закрепить канаты.

Все работы сопровождаются ритуальными действиями. Вновь и вновь участ­ники строительства испрашивают разрешения у высших сил. Индейский священник paqo разводит огонь, в который бросают дары богам: травы, листья коки, кусочки еды. Он просит богов принять подношения и даровать успех в работе. Как и во время других важных событий в Андах, приносят в жертву овцу.

Женщины не спускаются к реке: согласно поверьям, их присутствие может принести несчастье новому мосту. Они остаются выше на склоне, где продол­жают плести веревки, исполняют ритуальные песни и танцы.

Строительство занимает три дня и было бы невозможно без слаженного труда всех жителей округи. Это добровольный бесплатный труд на благо общины айлью (ayllu). 

10. Pachamanca

Способ приготовления пищи и блюдо, приготовленное этим способом

С 2015 года в первое воскресенье февраля в Перу отмечают Национальный день пачаманки, объединяющий кулинарные и религиозные традиции страны. В этот день жители разных регионов готовят праздничное блюдо тради­цион­ным способом, которое и называется пачаманка. На языке кечуа пачаманка означает «земляной горшок» (pacha — «земля», manka — «горшок»), а на языке аймара — «земляная еда» (pacha — «земля», manq’a — «еда»). И действительно, пища готовится в земле, которая служит естественной печью.

Эта традиция насчитывает около восьми тысяч лет. Точно подтверждают ее суще­ствование археологические свидетельства в культуре Уари (500–1100 годы нашей эры). В то время приготовление пачаманки было частью ритуалов, посвященных плодородию земли. Изначально праздник отмечали во время сбора урожая: так андские народы выражали благодарность земле за ее дары. И неслучайно правительство Перу установило празднование в феврале, когда появляется первый урожай.

Сначала выкапывают яму и выкладывают на дно слой горячих камней, заранее раскаленных на костре или в печи. Сверху помещают ингредиенты. Обычно это маринованное мясо — говядина, свинина, баранина, курица или мясо морской свинки. Его приправляют специями, например андской травой уакатай и острым перцем. Затем добавляют овощи: картошку целиком, кукурузу, батат, фасоль и местные клубни уллюко и укку. Сверху — еще один слой горячих камней. Затем все накрывают ароматными травами, тканью, снова раскален­ными камнями и, наконец, засыпают землей. Иногда вместе с едой в яму кладут крест и цветы, что напоминает о переплетении христианских и андских верований. В результате получается холмик, внутри которого несколько часов томится еда.

Приготовить пачаманку в одиночку практически невозможно, да и еды полу­чается слишком много: неслучайно в Перу говорят, что пачаманка создана для того, чтобы ею делиться. Так что это блюдо для больших праздников, а процесс его приготовления объединяет всю семью и общину. В этой кули­нарной традиции тоже отражается андское мировоззрение. Сначала человек берет у земли урожай, затем возвращает ей лучшую его часть и вновь извле­кает их. Это ритуал благодарности Пачамаме, когда лучшие плоды земли становятся даром в знак признательности за ее благословение.

Сегодня пачаманку можно попробовать во многих горных районах Перу, и в каждом регионе есть свои особенности. В Аякучо, например, вместо камней используют кирпичи, а в Куско готовят мясо альпака. Заказать пачаманку можно и в престижных ресторанах, специализирующихся на высокой перуанской кухне.

11. Totora 

Тростник

В центре Анд, на границе Перу и Боливии, раскинулось засушливое высоко­горное плато Альтиплано. Сегодня здесь осталось лишь несколько крупных водоемов, самый известный из которых — озеро Титикака, куда стекает большая часть вод с окрестных гор. В древности здесь существовала обширная озерная система, постепенно обмелевшая из-за изменений климата. Примерно 100 тысяч лет назад палеоозеро, занимавшее эту территорию, обмелело настолько, что разделилось на две части. Северная часть со временем стала озером Титикака, а на юге возникло озеро Минчин, от которого сегодня почти не осталось следа. До 2010-х годов к югу от Титикаки существовало высоко­горное озеро Поопо, но в 2016 году оно превратилось в пустынную равнину. Другие фрагменты древней озерной системы представляют собой солончаки, о которых речь шла выше.

Вокруг озерных систем формировались древние культуры Альтиплано — Чирипа и Пукара. В VII–XI веках здесь расцвела могущественная культура Тиуанако, оставившая после себя внушительные памятники мегалитической архитектуры. Однако около 1000 года эта цивилизация внезапно пришла в упадок. Среди причин чаще всего называют климатические изменения: продолжительные засухи и понижение уровня озера Титикака, от которого зависела жизнь региона.

Когда в XV веке на Альтиплано пришли инки, великий город Тиуанако уже несколько столетий лежал в руинах. Часть местных племен не хотели столк­новений с завоевателями и ушли на озеро. Сначала люди жили на лодках, что в случае опасности позволяло быстро переместиться в другую, более безопас­ную часть водоема, а затем осели на озере, научившись строить там целые острова. Так сформировались общины уру — народа, который до сих пор живет на озере Титикака и в других районах Альтиплано. Со временем уру начали разводить скот на берегах озера и торговать с аймара, жителями окрестных земель. Эти связи изменили их культуру и язык. Собственный язык уру исчез и был вытеснен аймара, на котором сегодня говорят большинство представи­телей этого народа.

Вероятно, «уру» изначально было пренебрежительным прозвищем людей с низким статусом, поскольку уру долгое время вели обособленный и скрыт­ный образ жизни. Сами же себя они называют кхотсоньи (qot zoñi), что означает «люди озера». Сегодня уру очень немногочисленны — около пяти тысяч человек, — особенно по сравнению с кечуа и аймара. Их поселения в Перу, на западном берегу озера Титикака, стали популярным туристическим направлением. Туристов привлекает необычный образ жизни уру, которые строят все из тростника тоторы. Стебли этого растения, похожего на камыш, наполнены воздухом, поэтому из него строят целые плавучие плат­формы, на которых можно жить.

Строительство такого острова начинается с заготовки корней тоторы. Перед использованием их очищают от земли, иначе платформа будет тонуть, затем укладывают сверху множество слоев высушенных стеблей. В результате получается плавучий остров толщиной около трех метров. Чтобы его не унесло на середину озера, платформу закрепляют с помощью веревок, привязанных к эвкалиптовым кольям, вбитым в дно.

Сейчас большинство плавучих островов сосредоточены на озере в нескольких километрах от города Пуно — всего их от 80 до 100. Каждый остров сравни­тельно невелик — около тысячи квадратных метров. Но на его создание уходит примерно год, и это тяжелый труд нескольких семей. Постройки на острове тоже делают из тоторы. Как правило, на одном острове живут пять-семь семей, поэтому домов бывает несколько. Каждый дом состоит из одной комнаты, стены, крыша и мебель тоже сделаны из тростника.

Плавучий остров требует постоянного ухода. Нижние слои тоторы постепенно гниют, поэтому уру приходится подкладывать сверху новый слой тростника. Во время дождей это делают примерно раз в неделю, а в сухой сезон достаточно одного раза в месяц. Дома специально ставят на деревянные конструкции, которые можно приподнять и перенести, чтобы залатать под ними просевшие участки. В среднем один остров служит 30–50 лет, после чего его разбирают, а семьи переселяются на новый.

Между островами уру передвигаются на лодках — тоже из тростника, — по форме напоминающих каноэ с изогнутыми кормой и носом, на котором помещают украшение в виде головы пумы. Сегодня на островах устанавливают солнечные батареи, так что жители могут несколько часов в день пользоваться электричеством.

Современные уру на озере Титикака в основном живут и процветают за счет туризма. Однако положение общин, живущих южнее, гораздо драматичнее. Уру-чипайя поселились вдоль русла реки Лаука, которая впадает в озеро Койпаса, а уру-мурато — в районе озера Поопо, примерно в 400 километрах к югу от Титикаки. Изначально чипайя и мурато также существовали за счет озерных и речных промыслов, но к сегодняшнему дню оба озера почти исчезли. В сезон дождей их дно покрывается тончайшим слоем воды, который вскоре пропадает, оставляя высохшую землю (Поопо) и солончак (Койпаса). В XXI веке этот процесс ускорился, и у него есть две главные причины: глобальное изме­нение климата и загрязнение. Центральные Анды изрыты многочисленными рудниками, где добывают ценные для мировой экономики ресурсы, и в ре­зуль­тате сточные воды оказываются загрязнены. Чтобы выжить, люди копают глубокие колодцы, но и эту воду небезопасно пить. И хотя уру пытаются сохранить свой традиционный образ жизни, вместо воды и тоторы у них остались только высохшая земля и солончаки.