Курс № 16 «Доктор Живаго» Бориса ПастернакаЛекцииМатериалы
Лекции
15 минут
1/6

Нобелевская премия и травля Бориса Пастернака

Как «Доктора Живаго» запретили на родине и прославили за рубежом и при чем здесь лягушки и экскаваторщик

Константин Поливанов

Как «Доктора Живаго» запретили на родине и прославили за рубежом и при чем здесь лягушки и экскаваторщик

12 минут
2/6

Скрещения судеб в «Докторе Живаго»

Почему сюжет романа строится на случайных совпадениях и как эти совпадения напоминают нам о классическом сюжете русской литературы

Константин Поливанов

Почему сюжет романа строится на случайных совпадениях и как эти совпадения напоминают нам о классическом сюжете русской литературы

13 минут
3/6

Александр Блок и Юрий Живаго

Как Пастернак скрестил себя с тремя другими поэтами и почему героя романа убило отсутствие воздуха

Константин Поливанов

Как Пастернак скрестил себя с тремя другими поэтами и почему героя романа убило отсутствие воздуха

12 минут
4/6

Ход времени в «Докторе Живаго»

Почему кажется, что Пастернак внезапно начинает путаться в датах, и чем это можно объяснить

Константин Поливанов

Почему кажется, что Пастернак внезапно начинает путаться в датах, и чем это можно объяснить

9 минут
5/6

1917 год глазами доктора Живаго

Как понять разницу между двумя революциями при помощи романа Пастернака

Константин Поливанов

Как понять разницу между двумя революциями при помощи романа Пастернака

8 минут
6/6

Чудо в «Докторе Живаго»

За что Пастернака обвиняли в симпатии к белогвардейцам и действительно ли можно остаться нейтральным на братоубийственной войне

Константин Поливанов

За что Пастернака обвиняли в симпатии к белогвардейцам и действительно ли можно остаться нейтральным на братоубийственной войне

Материалы
Эмодзи-Пастернак
Восстановите пропуски в стихах, перетащив в них значки
Весь курс за 3 минуты
Все, что нужно знать о «Докторе Живаго»
Поэзия Пастернака: гид для начинающих
16 стихотворений для первого знакомства с поэтом
Рукопожатность в 1958 году
Как старый друг Пастернака Константин Федин запрещал «Доктора Живаго»
Как Пастернак уговорил Чуковского выпить
Быт, радости и гости свежеиспеченного лауреата Нобелевской премии по литературе
Почему в СССР запрещали сказки Чуковского
Надежда Крупская против «буржуазной мути» «Крокодила» и «Бибигона»
Долгий путь к Нобелевской премии
Кто и когда выдвигал поэта и как тот отказывался от «незаслуженной» награды
Пастернак — «свинья» или «овца»?
Самый знаменитый эпизод травли поэта
Кто «четвертовал» Пастернака
Как многолетнее знакомство Пастернака и Фадеева закончилось выстрелом
Стихотворный фельетон, клеймящий Пастернака
«Ибо труд был органически / Не присущ ему ни в чем» — и другие смелые строки
Камю и Стейнбек за «Живаго»
Как зарубежные литераторы поддерживали коллегу
Пастернак рассказывает о поэзии Блока
Короткая лекция для шведских славистов
Поклонение волхвов в подмосковном пейзаже
Как мировая живопись помогает прочитать стихотворение Пастернака «Рождественская звезда»
Есенин + Маяковский + Блок + Пастернак = Живаго
Юрий Живаго как человек Серебряного века
Шесть ошибок в «Докторе Живаго»
Занудные вопросы к Пастернаку из учебника истории
Ахматова и Шаламов о недостатках «Доктора Живаго»
За что первые читатели ругали роман будущего нобелевского лауреата
Откуда взялась фамилия Живаго
В фамилии героя уже содержится главная мысль пастернаковского романа
Голоса дореволюционной России
Аудиозапись воспоминаний очевидцев Октябрьского переворота
Как Пастернак подписал письмо о расстреле
Требование о расстреле Зиновьева и Каменева за подписью поэта — и реакция современников
С кого Пастернак списывал главных героев романа
Маяковский, Цветаева и другие прототипы
Семь кругов травли Бориса Пастернака
Как преследовали поэта после присуждения Нобелевской премии
Приключения рукописи «Доктора Живаго»
История романа от последней правки до первого издания в России
Чуковский о Пастернаке
Корней Чуковский проводит экскурсию по лирике поэта
Пастернак о пастернаке
«Свойство пастернака — расти в земле» и другие цитаты
Стихи Пастернака, записанные госбезопасностью
Чтение поэта под звуки вечеринки
Скандал вокруг «Живаго» на итальянском ТВ
Уникальный видеодокумент
Константин Поливанов: «„Доктор Живаго“ был не самой запретной книгой»
Как ЦРУ издавало «Доктора Живаго»
Arzamas изучил документы о роли американской разведки в издании романа

С кого Пастернак списывал главных героев романа

Маяковский, Цветаева и другие прототипы главных героев романа «Доктор Живаго»

Борис Пастернак и Евгения Лурье с сыном. 1920-е годы © Mondadori / Getty Images

Антонина Громеко / Евгения Лурье

Среди возможных прототипов жены главного героя исследователи чаще всего называют Евгению Владимировну Пастернак (Лурье) — художницу и первую жену Пастернака. Ее внешность описала Елизавета Черняк, жена литературоведа Якова Черняка, дружившего с писателем: «Гордое лицо с довольно крупными смелыми чертами, тонкий нос со своеобразным вырезом ноздрей, огромный, открытый, умный лоб». По мнению Евгения Пастернака, литературоведа и старшего сына писателя, ее сходство с женскими портретами раннего Возрождения было перенесено на Тоню Громеко из «Доктора Живаго», которую Лариса Антипова называет «боттичеллиевской».

Анна Громеко / Александра Лурье

Летом 1924 года Александра Николаевна Лурье, мама Евгении Лурье, полезла на платяной шкаф, чтобы достать для внука игрушку. Потеряв равновесие, она упала и ушибла позвоночник. С этого началась длительная болезнь, в результате которой Александра Лурье скончалась. Эта история получила косвенное отражение в «Докторе Живаго»: падение с гардероба послужило причиной смерти матери Антонины Громеко — Анны Ивановны. А реакцию Евгении Лурье на смерть матери Пастернак вспоминает, описывая неутешное горе Тони.

«Ты, верно, уже слышала о смерти Жениной мамы. Характер ее смерти, ее последние слова и прочее выдвинули и укрепили в последний момент то сходство, которое всегда было между ней и Женей, а долгодневные слезы последней, особенно в первые сутки, подхватили и еще усилили эту неуловимую связь. Она плакала, гладила и обнимала тело, оправляла под ним подушку и украдкой, сквозь слезы и между разговорами с посетителями, ее рисовала. Все это было бегло, изменчиво, по-детски — полно и непосредственно, все это было сплавлено в одно — смерть и горе, конец и продолжение, рок и заложенная возможность, все это было по ускользающему благородству невыразимо словом».

Пастернак — сестре Жозефине, 14 ноября 1928 года


В «Докторе Живаго»: «Они уже не застали Анну Ивановну в живых, когда с подъезда в Сивцевом сломя голову вбежали в дом. <...> Первые часы Тоня кричала благим матом, билась в судорогах и никого не узнавала. На другой день она притихла, терпеливо выслушивая, что ей говорили отец и Юра, но могла отвечать только кивками, потому что, едва она открывала рот, горе овладевало ею с прежнею силой и крики сами собой начинали вырываться из нее как из одержимой. Она часами распластывалась на коленях возле покойницы, в промежутках между панихидами обнимая большими красивыми руками угол гроба вместе с краем помоста, на котором он стоял, и венками, которые его покрывали. Она никого кругом не замечала» (часть III, глава 15).

Борис Пастернак, Владимир Маяковский, Тамизи Найто, Арсений Вознесенский, Ольга Третьякова, Сергей Эйзенштейн, Лиля Брик. 1924 год © Государственный музей В. В. Маяковского

Павел Антипов / Владимир Маяковский

В образе Павла Антипова Пастернак использовал некоторые черты хорошо знакомого ему Владимира Маяковского.

«Сразу угадывалось, что, если он и красив, и остроумен, и талантлив,
и, может быть, архиталантлив, — это не главное в нем, а главное — железная внутренняя выправка, какие-то заветы или устои благородства, чувство долга, по которому он не позволял себе быть другим, менее красивым, менее остроумным, менее талантливым».

Борис Пастернак. «Люди и положения», глава 9


Антипов — Стрельников в «Докторе Живаго» также оказывается наделен «железной внутренней выправкой» и особым даром: «Неизвестно почему, сразу становилось ясно, что этот человек представляет законченное явление воли. Он до такой степени был тем, чем хотел быть, что и все на нем и в нем неизбежно казалось образцовым. И его соразмерно построенная и красиво поставленная голова, и стремительность его шага, и его длинные ноги в высоких сапогах. <...> Так действовало присутствие одаренности, не знающей натянутости, чувствующей себя как в седле в любом положении земного существования и тем покоряющей».

Литературный критик Виктор Франк обращает внимание еще на одну параллель — общую черту в отношении Юрия Живаго к Антипову, с одной стороны, и Пастернака к Маяковскому, с другой. В «Людях и положениях» Пастернак писал о близости своего раннего творчества поэтическому стилю Маяковского: «Чтобы не повторять его и не казаться подражателем, я стал подавлять в себе задатки, с ним перекликавшиеся, героический тон, который в моем случае был бы фальшив, и стремление к эффектам. Это сузило мою манеру и ее очистило» (глава 11).

О готовности «отказаться от своих поисков» и «подавить в себе задатки, с ним перекликавшиеся», говорит и Живаго в разговоре с Ларой: «Если бы близкий по духу и пользующийся моей любовью человек полюбил ту же женщину, что и я, у меня было бы чувство печального братства с ним, а не спора и тяжбы. Я бы, конечно, ни минуты не мог делиться с ним предметом моего обожания. Но я бы отступил с чувством другого страдания, чем ревность, не таким дымящимся и кровавым. То же самое случилось бы у меня при столкновении с художником, который покорил бы меня превосходством своих сил в сходных с моими работах. Я, наверное, отказался бы от своих поисков, повторяющих его попытки, победившие меня» (часть XIII, глава 12).

Кроме того, в словах Лары о ее муже можно найти описание метаморфозы, которая произошла с Маяковским после 1918 года.

«Точно что-то отвлеченное вошло в этот облик и обесцветило его. Живое человеческое лицо стало олицетворением, принципом, изображением идеи. <...> Я поняла, что это следствие тех сил, в руки которых он себя отдал, сил возвышенных, но мертвящих и безжалостных, которые и его когда-нибудь не пощадят».

«Доктор Живаго», часть XIII, глава 13


Эти «возвышенные, но мертвящие и беспощадные силы» не пощадили ни Антипова — Стрельникова, ни Маяковского. Самоубийство Антипова — еще один довод в пользу его сходства с Маяковским.

Лара / Ольга Ивинская / Зинаида Нейгауз-Пастернак

Главная героиня «Доктора Живаго» сочетает в себе черты по меньшей мере двух женщин, сыгравших важную роль в биографии Пастернака: его второй жены Зинаиды Нейгауз и Ольги Ивинской, его возлюбленной последних лет.

У Лары горит в руках любая работа, она аккуратна, трудолюбива. Так же в письме своей подруге, поэту Ренате Швейцер, Пастернак описывает «стройную, яркую брюнетку» Зинаиду Нейгауз:

«Страстное трудолюбие моей жены, ее горячая ловкость во всем, в стирке, варке, уборке, воспитании детей создали домашний уют, сад, образ жизни и распорядок дня, необходимые для работы тишину и покой» (7 мая 1958 года).

В конце января 1959 года Пастернак дал интервью Энтони Брауну, корреспонденту газеты The Daily Mail, в котором так отозвался об Ольге Ивинской:

«Она — мой большой, большой друг. Она помогла мне при писании книги, в моей жизни... Она получила пять лет за дружбу со мной. В моей молодости не было одной, единственной Лары, не было женщины, напоминавшей Марию Магдалину. Лара моей молодости — это общий опыт. Но Лара моей старости вписана в мое сердце ее кровью и ее тюрьмой...»

Во второй половине 1951 года Ивинская была приговорена к пяти годам заключения в лагерях исправительного труда в качестве «социально неблагонадежного элемента». Лара находится в постоянном смятении, ничего о себе не знает, притягивает катастрофы, появляется ниоткуда и исчезает в никуда:

«Однажды Лариса Федоровна ушла из дому и больше не возвращалась. Видимо, ее арестовали в те дни на улице, и она умерла или пропала неизвестно где, забытая под каким-либо безымянным номером из впоследствии запропастившихся списков, в одном из неисчислимых общих или женских концлагерей севера».

«Доктор Живаго», часть XV, глава 17


В отличие от Лары Ивинская была освобождена по первой послесталинской амнистии весной 1953 года и вернулась в Москву.

Марина Цветаева. 1926 год © ТАСС

Марина Щапова / Марина Цветаева

Константин Поливанов отмечает, что на роман повлияли личные и творческие отношения Пастернака с Цветаевой. Последняя возлюбленная Юрия Живаго, дочь дворника Маркела из бывшего дома Громеко в Сивцевом Вражке, носит имя Марина.

Интенсивная переписка, в которой Пастернак и Цветаева состояли на протяжении нескольких лет, находит отражение не только в стихотворениях из цикла «Провода» Цветаевой («Телеграфное: лю — ю — блю... <...> / Телеграфное: про — о — щай... <...> / Гудят моей высокой тяги / Лирические провода»), но и, возможно, в профессии Марины: она работает на телеграфе.

Особое место в представлении Цветаевой о поэзии Пастернака занимал дождь («Но страстнее трав, зорь, вьюг — возлюбил Пастернака: дождь»). Образ дождя-послания не раз привлекал внимание исследователей. Это проясняет определение, которое Живаго дает своим отношениям с Мариной, — «роман в двадцати ведрах».

Виктор Ипполитович Комаровский / Николай Милитинский

По свидетельству Зинаиды Нейгауз-Пастернак, прототипом Виктора Ипполитовича Комаровского стал ее первый возлюбленный, Николай Милитинский. Когда ему было 45 лет, он влюбился в свою двоюродную сестру, 15-летнюю Зинаиду. Много лет спустя она рассказала об этом Пастернаку.

«Знаешь, — говорил он [Борис Пастернак], — это мой долг перед Зиной — я должен о ней написать. Я хочу написать роман... Роман об этой девушке. Прекрасной, совращенной с пути истинного... Красавица под вуалью в отдельных кабинетах ночных ресторанов. Кузен ее, гвардейский офицер, водит ее туда. Она, конечно, не в силах противиться. Она так юна, так несказанно притягательна...»

Жозефина Пастернак, сестра поэта


Зинаида Нейгауз-Пастернак позднее вспоминала: «Комаровский же — моя первая любовь. Боря очень зло описал Комаровского, Н. Милитинский был значительно выше и благороднее, не обладая такими животными качествами. Я не раз говорила Боре об этом. Но он не собирался ничего переделывать в этой личности, раз он так себе его представлял, и не желал расставаться с этим образом».

Леонид Сабанеев, Татьяна Шлёцер, Александр Скрябин на берегу Оки. 1912 год © Wikimedia Commons

Николай Веденяпин / Александр Скрябин / Андрей Белый

Виктор Франк указывает на то, что образ Николая Веденяпина связан с композитором Александром Скрябиным. В «Охранной грамоте» Пастернак называл Скрябина «своим кумиром». Веденяпин так же владеет мыслями Юры Живаго, как Скрябин — мечтами молодого Пастернака.

Веденяпин, как и Скрябин, уезжает на шесть лет в Швейцарию. В 1917 году герой романа возвращается в Россию: «Это было поразительное, незабываемое, знаменательное свидание! Кумир его детства, властитель его юношеских дум, живой во плоти опять стоял перед ним» (часть VI, глава 4). В романе, как и в жизни, возвращение «кумира» совпадает с освобождением от его влияния.

Андрей Белый  © Wikimedia Commons

Американский славист Рональд Петерсен обращает внимание на сходство биографий Веденяпина и Андрея Белого. Прожив длительное время в Швейцарии, Веденяпин возвращается в Россию после Февральской революции: «Кружным путем на Лондон. Через Финляндию» (часть VI, глава 2). Белый в 1916 году ехал в Россию из Швейцарии через Францию, Англию, Норвегию и Швецию.

В революционной России Веденяпин «был за большевиков» и сблизился с левоэсеровскими публицистами. Андрей Белый также поначалу приветствовал Октябрьский переворот и активно сотрудничал в левоэсеровских изданиях.

Литературовед Александр Лавров говорит о том, что фамилию Веденяпин Пастернак позаимствовал у Андрея Белого — ее носит один из персонажей в романе «Москва».  

Скорее оставьте свой адрес — мы будем писать вам письма о самом важном

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях — вы всегда будете в курсе наших новостей

Курсы
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Университет Arzamas
«Восток и Запад: история культур» — еженедельный лекторий в Российской государственной библиотеке
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
Emoji Poetry
Заполните пробелы в стихах и своем образовании
Стикеры Arzamas
Картинки для чатов, проверенные веками
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел
Идеальный телевизор
Лекции, монологи и воспоминания замечательных людей
Русская классика. Начало
Четыре легендарных московских учителя литературы рассказывают о своих любимых произведениях из школьной программы

Подписка на еженедельную рассылку

Оставьте ваш e-mail, чтобы получать наши новости

Введите правильный e-mail