7 домов-коммун
Удивительные архитектурные опыты начала
Архитектура СССР — уникальное явление, которое только начинают изучать. Это касается и всемирно признанного советского конструктивизма рубежа 1920–30-х годов, лучшие образцы которого часто находятся в трагическом состоянии. Одна из самых ярких примет этой эпохи и стиля — дома-коммуны, появившиеся в результате удивительных экспериментов по воспитанию «нового человека». Коммуна — тип дома с максимально возможным обобществлением быта: предполагалось, что единицей общества станет не семья, а группа, объединенная общностью взглядов, интересов и, главное, профессии.
1. Деревянный поселок Шатурской ГРЭС
Шатурская электростанция — одна из первых реализованных по плану ГОЭЛРО Государственная комиссия по электрификации России. План ГОЭЛРО — это государственный план электрификации Советской России после революции 1917 года. Был разработан Государственной комиссией по электрификации по заданию и под руководством Ленина и принят 21 декабря 1920 года. . Решение о ее создании на подмосковных торфяниках было принято еще в 1914 году, а строительство начато в 1918-м. ГРЭС строилась поэтапно: в 1920, 1925 и 1933 годах. Параллельно возвели поселок — если на заготовках торфа могли работать вчерашние крестьяне, для которых ставили временные бараки, то агрегаты обслуживали инженеры, которым нужно было создать условия для труда и быта. Таким образом в Шатуре возник один из первых образцовых поселков — его строили по генплану будущих лидеров конструктивизма братьев Весниных.
Помимо нескольких двухэтажных домов, напоминающих кирпичную архитектуру Англии или Голландии, в поселке есть целая улица деревянных домов на одну или две семьи. Это не избы, не терема, не коттеджи, а странные гибриды: срубы с цветными резными колонками и наличниками,
Чувствует поселок себя на удивление неплохо: сказываются традиционные строительные материалы и отсутствие попыток удешевить стройку или переуплотнить людей. Но, как ни странно, этот уникальный комплекс до сих пор не описан исследователями и не состоит на госохране. К поселку подступают многоэтажные новостройки, да и любой самодеятельный ремонт может обернуться большими потерями.
2. Город-сад и дом-коллектив в Иванове
В 1920-е годы промышленный центр Иванова стал полигоном для новой архитектуры, в том числе для экспериментов по внедрению массового жилища из доступных материалов. Возводили его сами жильцы-рабочие. Сначала появился Первый рабочий поселок — город-сад из двухэтажных каркасных домов, не больше восьми квартир каждый. В 1929–1931 годы «мечты разлетелись», и на территории поселка — на улице Красных Зорь — знаменитый архитектор Илья Голосов построил комплекс из нескольких зданий в четыре-шесть этажей. Эта громадина называлась «Дом коллектива» и имела частично обобществленный быт. Для меньших квартир кухни и санузлы были объединены попарно, в первых этажах были устроены магазин, столовая, детский сад и клуб. Прачечная заняла отдельное здание во дворе. В процессе реализации замысел коммуны стал менее радикальным — от идеи коридорного общежития Большинство зданий для временного проживания (гостиницы и общежития), а также дома с обобществлением быта имеют коридорную компоновку, по ряду причин неудобную для полноценных индивидуальных квартир. Коридор, очевидно, нужен для соединения мест общего пользования (ванн, душевых, постирочных, кухонь, столовых и т. п.) и собственно жилых комнат/ячеек/блоков. и переходов между корпусами решили отказаться. При этом комплекс остался чрезвычайно выразительным благодаря ступенчатому силуэту, лоджиям на торцах корпусов, витринам в пол Витрина — окно первого, общественного этажа. у общественной части.
Искусствоведы называют это место одной из самых ярких городских достопримечательностей и говорят о его более чем ужасном состоянии. Дома давно не ремонтировались, но подвергались множеству мелких переделок, балконы осыпаются, подвалы регулярно затопляет худая канализация.
3. Круглый дом в Таганроге
Памятник нескольким архитектурным идеям первых лет советской власти, трехэтажный 36-квартирный дом выстроен в виде незамкнутого круга, с небольшим, но звонким внутренним двором. Сначала его собирались использовать как амфитеатр для общих собраний, но потом передумали, окружив сплошными балконами, на которые выходят двери квартир. Дом был построен для рабочих завода «Красный котельщик» в 1929–1932 годах по проекту молодого архитектора Ивана Таранова, впоследствии спроектировавшего десятки станций московского метро.
Дом этот эксперимент не только формальный, но и типологический. Быт здесь оказывался частично обобществленным, ванные комнаты были сделаны в концах галерей, а сам дом, несмотря на конструктивистский облик (гладкие стены, тонкие горизонтальные парапеты), продолжал местную традицию галерейного дома Галерейный дом — компоновка жилых помещений вдоль открытого балкона-галереи, распространенная преимущественно в теплых регионах и городах (Италии, Испании, юга Франции, Латинской Америки, бассейна Дуная, Балкан, Турции, Кавказа, вплоть до китайской провинции Фуцзянь с ее «галерейными деревнями»). Преимущество перед секционными и коридорными домами в экономии — не надо строить внешнюю стену и отапливать.. В плане дом напоминает букву С — местная легенда, конечно, ищет тут слово «СССР», подобно тому, как в круглых домах московских Сетуни и Раменок ищут (но не находят) олимпийские кольца.
Обветшавший со временем дом был отремонтирован в 2012 году и сейчас находится в пристойном состоянии. Показательна история коллективной просьбы жильцов отозвать заявку на присвоение охранного статуса: это наложило бы на них непосильные обременения — от необходимости оформлять за свои деньги отдельный проект на любые ремонтные работы до запрета на установку пластиковых окон.
4. «Культурная революция» в Нижнем Новгороде
В первую пятилетку в Нижнем Новгороде был возведен не только один из первых гигантов советской индустрии — завод ГАЗ, но и множество других примечательных построек. Самая необычная — дом-коммуна «Культурная революция», выстроенный в 1929–1932 годах молодым архитектором Владимиром Медведевым в квартале от Нижегородского кремля. Это общественный блок и несколько шестиэтажных жилых корпусов, соединенных замечательными деревянными переходами-мостиками. Кроме очевидных социальных экспериментов стройка была показательна с точки зрения внедрения своеобразных рационализаторских предложений в технологии строительства (например, роль прораба на стройке исполнял сам архитектор). Лифтов из экономии было сделано всего два, и это одно из оправданий появления висячих переходов. Помимо этого, известь разбавляли глиной, экономили кирпич, утоняя стены, делали меньше окна, заполняли полости мхом и опилками. Новоселам эти изменения были не очень заметны, а для бюджета Стройконторы ощутимы.
Несмотря на это, дом оказался достаточно прочным, чтобы и в наше время сохранять свою функцию. Балконы местами осыпаются, крыши текут, но в силу необычности места и центрального расположения дом и теперь достаточно востребован: здесь продолжают жить люди и проводятся экскурсии. В 1993 году он получил статус памятника, но будущая реставрация, конечно, потребует очень нестандартных и тонких решений.
5. Дом Уралоблсовнархоза в Екатеринбурге
Даже не дом, а целый квартал домов в центре Екатеринбурга. Четыре корпуса имеют обыкновенную секционную компоновку: три или четыре подъезда, пять этажей, десять квартир на подъезд. Один из корпусов — особенный, родной брат знаменитого московского дома Наркомфина. Спроектировали весь комплекс лидер конструктивистов Моисей Гинзбург, его соратник Александр Пастернак (брат Бориса) и инженер-конструктор Сергей Прохоров. В корпусе, предназначенном для расселения одиночек и небольших семей, все было необычно даже для стремительно развивавшегося в первые пятилетки Свердловска. Два коридора обслуживают четыре уровня маленьких квартир-ячеек, каждая из которых расположена в двух или даже трех уровнях, имеет место под душ и туалет (в отличие от квартир в доме Накромфина, они так и не были оборудованы), одну спальню, одну гостиную и кухню-шкаф. На крыше была сделана терраса-солярий и перекинут мостик на плоскую крышу соседнего корпуса.
Обычные квартирные корпуса до сих пор заселены, а экспериментальный расселен в 1986 году. В ячейках теперь или случайные офисы, или мастерские уральских художников, а в одной из них два года назад открылся музей конструктивизма.
6. Жилая башня в Смоленске
Смоленск славен не только крупнейшей русской крепостью и домонгольскими храмами, но и архитектурой межвоенной поры. Особенно выделяется семиэтажная жилая конструктивистская башня. Дом-коммуна был построен в 1929–1930 годах архитектором Олегом (Отто) Вутке, который предложил не распластанное коридорное здание, какими обычно делались рабочие общежития, а небывало высокую кирпичную башню. Он срифмовал ее с башнями крепостной стены, одновременно показав высокий класс работы с кирпичом, которого стеснялись многие прогрессивные зодчие. У башни почти квадратный план, скругленные углы, геометрические орнаменты на стенах — стилистически это скорее экспрессионизм.
Внутри же были жилые комнаты с умывальниками и общие кухни и гостиные. Конкретная раскладка того, что стоит, а что не стоит обобществлять, была сделана самими будущими жильцами (детей решили оставить в семьях Многие проекты домов-коммун предполагали совместное воспитание детей, своеобразный интернат в рамках всего комплекса, когда под сон, питание, досуг и обучение выделялись помещения. В семье ребенок бывал пару дней в неделю, или родители посещали его после работы. Так в
7. Дом Наркомфина в Москве
Фотография Роберта Байрона.
Фотография Роберта Байрона.
Фотография Владимира Грунталя.
Фотография Роберта Байрона.
Фотография Роберта Байрона.
Фотография Владимира Грунталя.
Фотография Владимира Грунталя.
Самый известный памятник жилой архитектуры советского конструктивизма, также показательный с точки зрения борьбы за его сохранение. В 1928 году архитекторы Моисей Гинзбург, Игнатий Милинис и инженер Сергей Прохоров начинают проектировать дом нового типа. Это не дом-коммуна, как его часто ошибочно называют, а дом переходного типа: вместо индивидуальных квартир «мещанского быта» — коллективное жилье. По идее Гинзбурга, такой дом был нужен для постепенной адаптации жильцов. Кроме широкого спектра квартир (одиннадцать типов, считая пентхаус, надстроенный для участвовавшего в разработке замысла наркома финансов Николая Милютина) жильцам предлагали систему обслуживания, которая и сейчас выглядит очень современно. Терраса-солярий на крыше, столовая, клуб, прачечная, детский сад, общежитие-хостел и даже собственный каршеринг. Дом Наркомфина, заселенный в самом начале 1932 года, стал манифестом новой архитектуры: многоуровневые квартиры с отличной инсоляцией и сквозным проветриванием, ленточные окна, монолитный несущий каркас и легкие шлакоблочные стены, разноцветная покраска стен и потолков.
Дом Наркомфина, поставленный на выселение в 1979 году и так и не расселенный до краха СССР, все постсоветские годы был местом паломничества иностранных архитекторов и образцово-показательным позором системы охраны памятников. Еще пять лет назад казалось, что катастрофа неминуема, однако реставрация подходит к концу — и уже можно сказать, что дом Наркомфина стал уникальным положительным примером. Проект реставрации осуществил Алексей Гинзбург, внук архитектора.
