5 мая 2026История

Фактчек: 10 самых популярных легенд о Сократе

Жена выливала на Сократа помои, а горожане таскали его за волосы? Он был самым умным из людей? Или ростовщиком и пьяницей? Разбираемся в очередном выпуске рубрики

Авторы Ирина Протопопова, Алексей Гараджа

Легенда 1. Сократ не написал ни одного философского труда

Вердикт: это правда.

Сократ действительно ничего не писал, из-за чего воссоздать его исторический портрет очень трудно. Те образы Сократа, которые у нас есть, различаются в зависимости от дошедших источников. Вот основные из них: комедия Аристофана «Облака», поставленная при жизни Сократа; сочинения Платона и Ксенофонта, написанные спустя несколько десятилетий после смерти Сократа в 399 году до нашей эры; написанные в то же время фрагменты диалогов так называемых малых сократиков Эсхина и Антисфена; а также речь Поликрата против Сократа. Спустя 15 лет после смерти Сократа родился писавший о нем Аристотель. К концу IV века до нашей эры относится сочи­нение перипатетика  Перипатетик — последователь философского учения, заложенного Аристотелем. Аристоксена «Жизнь Сократа». Более поздние источ­ники, известные целиком или во фрагментах, «добавляют биографи­ческие и анек­дотические детали, но не расширяют интеллектуальный портрет Сократа, знакомый нам по сочинениям о Сократе от Аристофана до Аристоксена»  М. Trapp. Introduction: Questions of Socrates // Socrates from Antiquity to the Enlightenment. New York, 2016.
Перевод Ирины Протопоповой..

При этом описания его идей и личности весьма разноречивы, так что совер­шенно непонятно, каким же был подлинный Сократ. Например, у Ксенофонта он очень практичен, его мораль обращена к личной и общественной пользе, он набожен и даже суеверен, привержен древним традициям и общепринятым мнениям — это своего рода антипод Сократа платоновского. У Платона Сократ — революционер, провокатор и трикстер, который ставит под сомнение общепринятые мнения, а представления о божественном у него сильно отли­чаются от традиционных и порождают, по сути, всю дальнейшую европейскую апофатику  Апофатика — метод познания Бога путем отрицания всех возможных его определений как несоизмеримых с его природой..

Единственные относительно достоверные сведения о Сократе касаются суда над ним и казни (об этом — далее), однако, согласно устойчивому мнению историков, Платон передавал письменно именно устное учение Сократа — по крайней мере, в ранних диалогах. Но вот Жак Деррида в своей книге «О почтовой открытке от Сократа до Фрейда и не только» (1980) анализирует весьма любопытное изображение Сократа и Платона, выполненное в XIII веке Матвеем Парижским, монахом-бенедик­тинцем, хроникером, иллюстратором манускриптов. Судя по подписям, человек с пером на возвышении за пюпи­тром — это Сократ, а позади него стоит Платон, как бы указывающий писцу, что ему делать. Таким образом, Платон, который в действительности писал диалоги, на картинке диктует, а Сократ, который в действительности ничего не писал, записывает слова Платона. Образно говоря, письмо ученика вдохновляет вымышленный образ учителя. В трактовке Деррида это означает, что письмо первично, а устное слово вторично, хотя на миниатюре мы видим двойную инверсию этих инстанций.

Но у самого Платона мы читаем другое. В его диалоге «Федр» Сократ расска­зывает об изобретении письменности египетским богом Тевтом. Бог считает, что это «сделает египтян более мудрыми и памятливыми, так как найдено средство для памяти и мудрости»  Платон. Федр. 274e.
Здесь и далее перевод Андрея Егунова.. Верховный бог Тамус критикует изобретение:

«…Ты, отец письмен, из любви к ним придал им прямо противо­по­ложное значение. В души научившихся им они вселят забывчивость, так как будет лишена упражнения память: припоминать станут извне, доверяясь письму, по посторонним знакам, а не изнутри, сами собою. Стало быть, ты нашел средство не для памяти, а для припоминания. Ты даешь ученикам мнимую, а не истинную мудрость. Они у тебя будут многое знать понаслышке, без обучения, и будут казаться многознаю­щими, оставаясь в большинстве невеждами, людьми трудными для общения; они станут мнимомудрыми вместо мудрых»  Платон. Федр. 275a-b..

Если исходить из этого текста, письменность — это лишь внешние знаки. Письмо говорит со всеми, включая тех, кому вовсе не подобает его читать, и в этом случае оно не может защитить себя. Подлинные же письмена — «это то сочинение, которое по мере приобретения знаний пишется в душе обучаю­щегося; оно способно себя защитить и при этом умеет говорить с кем следует, умеет и промолчать»  Платон. Федр. 276a.. Подчеркнем, что эти слова произносит Сократ. Это согласуется с фактом, что сам он не написал ни слова. При этом после смерти Сократа возникло несколько сократических школ (киники, киренская школа, мегарская школа), которые значительно отличались друг от друга, — то есть с его учением произошло ровно то, что происходит, исходя из диалога «Федр», с письменным логосом, который не может сам себя защитить.

Легенда 2. Боги назвали Сократа самым умным из людей

Вердикт: это не совсем так.

У Диогена Лаэртского читаем, что Сократ удостоился похвалы от пифии  Пифия — жрица-прорицательница при храме Аполлона в Древней Греции., «которая на вопрос Херефонта  Херефонт — древнегреческий философ и сподвижник Сократа. ответила знаменитым свидетельством: Сократ превыше всех своею мудростью»  Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга вторая. 5. Сократ. 37.
Здесь и далее перевод Михаила Гаспарова.. В платоновской «Апологии» Сократ так рассказывает эту историю:

«Свидетелем моей мудрости, если только это мудрость, и того, в чем она состоит, я приведу вам бога, который в Дельфах. Ведь вы знаете Херефонта. <…> И вы, конечно, знаете, каков был Херефонт, до чего он был неудержим во всем, что бы ни затевал. Ну вот же, приехав однажды в Дельфы, дерзнул он обратиться к оракулу… <…> …И спросил, есть ли кто-нибудь на свете мудрее меня, и Пифия ему ответила, что никого нет мудрее»  Платон. Апология. 20e-21a.
Здесь и далее перевод Михаила Соловьева. .

Однако эту легенду об оракуле, по всей вероятности, придумал сам Платон. Когда оракул отвечает Херефонту, что нет никого мудрее Сократа, тот для проверки его правоты начинает испытывать (испытание — эленхос) самых разных людей. Сначала он беседует с неким политиком:

«…Когда я к нему присмотрелся (да побеседовал с ним), то мне показалось, что этот муж только кажется мудрым и многим другим, и особенно самому себе, а чтобы в самом деле он был мудрым, этого нет; и я старался доказать ему, что он только считает себя мудрым, а на самом деле не мудр. От этого и сам он, и многие из присут­ствовавших возненавидели меня»  Платон. Апология. 21c-d..

Отсюда, возможно, пошла легенда, что иногда собеседники и слушатели колотили Сократа (об этом — далее).

Для Платона история с оракулом — это обоснование Сократовой эленктики  Эленктика, или эленхос, — диалектический метод, построенный на дискуссии, в которой собеседник, отвечая на заданные вопросы, высказывает суждения, обнаруживая свои знания или, напротив, свое незнание.. Но если присмотреться, все это выглядит странно. Почему Херефонт спросил оракула, есть ли кто-то мудрее Сократа? Ведь такой вопрос предполагает сравнение с кем-то, а значит, он должен был беседовать с другими людьми. Но по Платону, специфическая практика Сократова вопрошания началась как раз после ответа оракула, то есть до него Сократа не могли назвать самым мудрым, поскольку он еще не начинал свою деятельность  R. Waterfield. The Quest for the Historical Socrates // The Bloomsbury Companion to Socrates. London, 2013.. 

То, что история с оракулом вымышлена Платоном, косвенно подтверждает Ксенофонт. Он рассказывает свою версию этой истории, и в ней уже Аполлон признал, что «нет человека более бескорыстного, справедливого, разумного»  Ксенофонт. Апология Сократа. 14.
Здесь и далее перевод Сергея Соболевского., чем Сократ. Как видим, здесь речь идет не о мудрости (σοφία) Сократа, как у Платона, а прежде всего о его моральных качествах. Такая интерпретация подсказывает следующее: Ксенофонт понимал, что история оракула у Платона подчинена его особым задачам, связанным с обоснованием мудрости как «философского незнания»  Имеется в виду известное Сократово «Знаю, что ничего не знаю», в отличие от убеждений других людей в собственном знании.
См.: Платон. Апология Сократа. 22d-23e., и переиначил ее в соответствии с собственными целями. Кстати, на средневековом Западе, где главными хранителями памяти о Сократе были Цицерон, Сенека, Апулей, Валерий Максим, Авл Геллий, «Сократ представал прежде всего как символ добродетели, нравственного и мужественного поведения, и только во вторую очередь — как философ»  Е. В. Алымова. Сократ, которого не знали (Некоторые заметки о том, каким видели Сократа между Античностью и Ренессансом) // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. Т. 21. Вып. 4. Ч. 2. 2020.. Там Сократ по преимуществу оказывается персонажем этического дискурса.

Легенда 3. Сократ проповедовал на городских площадях и разговаривал с прохожими

Вердикт: это правда.

Ксенофонт говорит, что Сократ всегда был на глазах у людей: «…утром ходил в места прогулок и в гимнасии, и в ту пору, когда площадь бывает полна народа, его можно было тут видеть; да и остальную часть дня он всегда проводил там, где предполагал встретить побольше людей; по большей части он говорил, так что всякий мог его слушать»  Ксенофонт. Воспоминания о Сократе. Книга первая. Глава 1. 10–11.
Здесь и далее перевод Сергея Соболевского.. Диоген Лаэртский пишет:

«Поняв, что философия физическая нам безразлична, он стал рассуждать о нравственной философии по рынкам и мастерским…
     <…>
     Так как в спорах он был сильнее, то нередко его колотили и таскали за волосы, а еще того чаще осмеивали и поносили; но он принимал все это, не противясь»  Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга вторая. 5. Сократ. 21..

У Платона мы не найдем скандальных подробностей о таскании Сократа оппонентами за волосы (тем более что это, учитывая его лысину, о которой свидетельствуют разные источники, было бы затруднительно), но о том, что он беседовал с людьми на рынках, площадях, в палестре  Палестра — частная гимнастическая школа в Древней Греции для обучения мальчиков 12–16 лет., Платон упоминает чуть ли не во всех ранних сократических диалогах. В «Апологии» Сократ подробно рассказывает о своем опыте общения с разными людьми. Так в беседе с политиком он обнаружил, что тот только мнит себя знающим. Здесь же появляется знаменитое кредо Сократа о незнании:

«Уходя оттуда, я рассуждал сам с собою, что этого-то человека я мудрее, потому что мы с ним, пожалуй, оба ничего в совершенстве не знаем, но он, не зная, думает, что что-то знает, а я коли уж не знаю, то и не думаю, что знаю. На такую-то малость, думается мне, я буду мудрее, чем он, раз я, не зная чего-то, и не воображаю, что знаю эту вещь»  Платон. Апология Сократа. 21d. .

После этого, говорит Сократ, он стал ходить и к другим людям: «Итак, чтобы понять, что означает изречение бога, мне казалось необходимым пойти ко всем, которые слывут знающими что-либо»  Платон. Апология Сократа. 21e-22a. . После политиков он пошел к поэтам — как выяснилось, те создают свои произведения благодаря наитию, но совершенно не понимают смысла того, о чем говорят. Далее последовали ремесленники, и там обнаружилась та же картина: каждый считал себя знающим и мудрым, но в беседе с Сократом выяснялось, что это не так.

Всю эту деятельность Сократ ведет публично, на глазах афинян, — именно потому и ненавидят его разоблачаемые им собеседники, что их позор у всех на виду. При этом, говорит Сократ, многие молодые люди, у которых больше всего досуга, поскольку они сыновья самых богатых граждан, сами начинают ему подражать, «принимаясь пытать других»  Платон. Апология Сократа. 23с.. Эта публичная деятельность Сократа привела к тому, что его обвинили в нечестии и развра­щении юноше­ства и привлекли к суду.

Легенда 4. Сократа несправедливо казнили, он мог сбежать, но предпочел выпить яд

Вердикт: это правда.

Гражданин Древних Афин Мелет предъявил обвинение Сократу за поэтов, другой, по имени Анит, — за ремесленников, а Ликон — за риторов. По мнению Ксенофонта, «Сократ виновен в том, что не признает богов, признаваемых государством, а вводит другие, новые божества; виновен также в том, что развращает молодежь»  Ксенофонт. Воспоминания о Сократе. Книга первая. Глава 1. 1.. Согласно платоновской «Апологии», хотя афиняне вынесли Сократу обвинительный приговор, сначала перевес в голосовании был крайне незначительным. Только после речи Сократа, в которой он просит назначить ему в качестве наказания постоянный даровой обед в пританее  Пританей — здание, в котором проводились заседания членов афинского совета, а также располагались государственный совет и судилище. По древним законам в пританее за счет государства получали питание заслу­женные граждане и почетные иностранные гости., как победителям-олимпийцам, афиняне выносят смертный приговор: философ должен выпить яд цикуты. По диалогу «Федон», с момента вынесения приго­вора до казни прошел целый месяц. Это связано с тем, что на остров Делос было отправлено священное посольство. На это время смертные казни откладывались. Пока Сократ ждал наказания, к нему приходили друзья. В одном из своих диалогов Платон рассказывает, что друг Сократа по имени Критон даже предлагал ему бежать. Он утверждал, что за освобождение просили не так много денег и многие готовы были их заплатить. Он настаивал, что Сократ нужен людям не только в Афинах, а его казнь принесет радость врагам и горе детям:

«В самом деле, или не нужно и заводить детей, или уж нести все заботы о них — кормить и воспитывать, а ты, мне кажется, выбираешь самое легкое; следует же тебе выбирать то, что выбирает человек добросо­вестный и мужественный, особенно если говоришь, что всю жизнь заботишься о добродетели»  Платон. Критон. 45d.
Здесь и далее перевод Михаила Соловьева..

Но у Сократа было иное мнение. Он спросил: нужно ли относительно справед­ливого и несправедливого, безобразного и прекрасного, доброго и злого «бояться и следовать мнению большинства или же мнению одного, если только есть такой, кто это понимает»?  Платон. Критон. 47d.  И сам же ответил: «…уже не так-то должны мы заботиться о том, что скажет о нас большинство, мой милый, а должны заботиться о том, что скажет о нас тот, кто понимает, что справедливо и что несправедливо, — он один да еще сама истина»  Платон. Критон. 48a.. По мнению Сократа, все соображения о расходах, общественном мнении, воспитании детей — «это соображения людей, которые одинаково готовы убивать, а потом, если бы это было можно, воскрешать, так себе, ни с того ни с сего, — соображения того же самого большинства»  Платон. Критон. 48с..

Кто же этот «один», о котором говорит Сократ? Очевидно, это он сам, который обосновывает свои действия и поведение вне зависимости от мнения афинян, которые сегодня казнят, а завтра милуют. Но как тогда понять его дальнейшие слова о том, что в момент побега могут прийти сюда сами Законы и Государ­ство и спросить, не задумал ли он погубить их?  Платон. Критон. 50b. Если афинские законы, как и принимающие их афиняне, не постоянны и зависят от переменчивого мнения, почему Сократ настаивает, что их нужно исполнять?

По-видимому, платоновский Сократ имеет здесь в виду не изменчивые законы эмпирического государства, но вечные эйдосы  У Платона эйдос — это истинная сущность вещи (идея), которую мы постигаем разумом, а не чувствами., которые превыше всего «рожден­ного и гибнущего» и соотносятся с той истиной, которую осознает упомянутый выше «один». Это не произвольный выбор одиночки в противовес большинству, а некое объективное (по Платону) обоснование подлинно этического поступка: принять то, что предначертано не людьми, а судьбой. Сократ, предпочитающий яд побегу, предстает здесь не как сомневающийся во всем философ, а как герой греческой трагедии.

Легенда 5. Последние слова Сократа были просьбой принести в жертву петуха

Вердикт: это правда (со слов Платона). 

В диалоге «Федон» Платон рассказывает о последнем дне жизни Сократа. Казнь проводят после того, как с Делоса возвращается священное посольство. Утром в темницу приходят друзья и застают Сократа с женой Ксантиппой, которая держит младенца; она начинает голосить, бить себя в грудь, и Сократ просит вывести ее. После этого друзья проводят с ним целый день, рассуждают о бессмертии души. Вечером Сократ идет мыться, потом к нему приводят сыновей и некоторых родственников. Сократ говорит с ними, в присутствии Критона дает распоряжения, затем отсылает домой и снова выходит к друзьям. Прислужник объясняет, как правильно принять яд, что Сократ и делает. Друзья рыдают, но он успокаивает их.

«И мы застыдились и перестали плакать.
     Сократ сперва ходил, потом сказал, что ноги тяжелеют, и лег на спину: так велел тот человек. Когда Сократ лег, он ощупал ему ступни и голени и немного погодя — еще раз. Потом сильно стиснул ему ступню и спросил, чувствует ли он. Сократ отвечал, что нет. После этого он снова ощупал ему голени и, понемногу ведя руку вверх, показывал нам, как тело стынет и коченеет. Наконец прикоснулся в последний раз и сказал, что, когда холод подступит к сердцу, он отойдет.
     Холод добрался уже до живота, и тут Сократ раскрылся — он лежал, закутавшись, — и сказал (это были его последние слова):
     — Критон, мы должны Асклепию петуха. Так отдайте же, не забудьте.
     — Непременно, — отозвался Критон. — Не хочешь ли еще что-нибудь сказать?
     Но на этот вопрос ответа уже не было»  Платон. Федон. 117e-118a.
Перевод Симона Маркиша..

Что значит просьба принести в жертву петуха? Асклепий — бог врачевания и здоровья. Если какой-нибудь больной поправлялся, он приносил ему в жертву белого петуха. Таким образом, платоновский Сократ считал, что, прощаясь с телом, он выздоравливает — освобождается из темницы тела и земного мира.

Легенда 6. Учение Сократа предвосхитило христианство

Вердикт: это вопрос интерпретации.

Сократа обвинили в непризнании почитаемых полисом богов и во введении новых. Последнее связано с его даймоном — божественным голосом, который, по Ксенофонту, давал Сократу указания. Ксенофонт защищал благочестие Сократа, мол, он и жертвы подобающие приносит дома и на общих алтарях, и гаданиями не пренебрегает, а его даймон дает людям ценные советы и в целом способствует их нравственному совершенствованию. Ксенофонт подчеркивал, что ничего удивительного в Сократовом даймоне нет, это обычное явление из разряда мантики (гаданий). Можно сказать, что Сократ выглядел у него гораздо более набожным, благочестивым и богобоязненным, чем другие граждане.

«Да, его вера в промысл богов о людях была не такова, как у боль­шинства людей, которые думают, что боги одно знают, другого не знают; Сократ был убежден, что боги все знают — как слова и дела, так и тайные помыслы, что они везде присутствуют и дают указания людям обо всех делах человеческих»  Ксенофонт. Воспоминания о Сократе. Книга первая. Глава 1. 19.. 

Божественное для Сократа было главной путеводной звездой:

«Если ему казалось, что ему дается какое-нибудь указание от богов, то уговорить его поступить вопреки этому указанию было труднее, чем уговорить взять проводника, слепого и не знающего дороги, вместо зрячего и знающего. Да и других бранил он глупцами, кто поступает вопреки указанию богов из опасения дурной славы у людей; сам же он совет от богов ставил выше всех человеческих отношений»  Ксенофонт. Воспоминания о Сократе. Книга первая. Глава 3. 4..

У Платона мы видим несколько иную картину по поводу даймона: тот мог только запретить Сократу что-либо делать, остановить от совершения каких-либо поступков, но никогда ни к чему не склонял и не давал никаких «положительных» знамений и конкретных указаний. Однако перед судом и во время защитительной речи, обернувшейся смертным приговором, даймон не остановил Сократа, и тот решил, что смерть, к которой его приговорили, не является злом. В диалоге «Алкивиад I» даймон, который раньше запрещал Сократу вступать в беседу с Алкивиадом, теперь не запрещает, из чего Сократ делает вывод, что пришло время стать проводником юноши на пути к боже­ственной части души и что самого Сократа ведет бог.

В «Пире» говорится, что божественное начало души причастно трансцен­дентному «прекрасному самому по себе»; в «Федоне» Сократ перед казнью рассуждает о бессмертии души и о блаженной жизни чистых душ в прекрасных посмертных обиталищах. В «Федре» он говорит о «сверхнебесном месте», безвидном и бесплотном, и тут же — о том, что мышление бога питается умом и беспримесным знанием, как и каждая душа, которая стремится воспринять должное. Таким образом, душа, стремящаяся к истине, при правильном восхождении причащается божественному. При достижении «сверхнебесного» созерцания человек меняется, поскольку постигает уже не мнение, а нечто трансцендентное — источник собственного ума как беспредпосылочное начало. Можно сказать, что достижение «бога философов» у Платона — это прежде всего восхождение к чистому уму, способному постигать высшие эйдосы и прикасаться к самому источнику ума и эйдосов. Сократ в этом контексте оказывается уже не завзятым спорщиком, загоняющим собеседников в угол, как в ранних диалогах Платона, а проводником в мир божественного. В диалоге «Теэтет» Сократ кратко формулирует, что нужно делать философу: «…следует пытаться как можно скорее убежать отсюда туда. Бегство — это посильное уподобление богу…»  Платон. Теэтет. 176a-b.
Перевод Татьяны Васильевой.

Как видим, для платоновского Сократа божественное — приоритет и в жизни, и в философской практике. Однако такой бог — это именно «бог философов», а сам Сократ вовсе не объявляет себя кем-то вроде «сына божьего». Сравнение с христианами, появившееся уже у Иустина Мученика (ок. 100–165) и в описа­ниях суда над христианами (II век нашей эры), возникает на основе образа жизни Сократа и его смерти: Сократа несправедливо осуждают, он верен своим высшим принципам и отказывается бежать из темницы, мужественно встре­чает смерть и видит в ней избавление.

Габриэле Джаннантони в фундаментальном собрании речей Сократа и сокра­тиков приводит такой отрывок из «Мученичества Аполлония», судебный процесс над которым состоялся в Риме около 185 года:

«Как и Сократа афинские доносчики несправедливо осудили, убедив и народ, так и нашему Учителю и Спасителю другие злодеи, связав его, вынесли приговор»  Socratis et Socraticorum Reliquiae. Napoli, 1990.
Перевод Ирины Протопоповой..

Иустин Мученик в своей «Апологии II» подобным образом сопоставляет суд над Сократом и Иисусом:

«Но кто из живших до Христа, по Его человечеству, покушался исследовать и опровергать что-либо Словом, те были предаваемы, как нечестивые и дерзкие, суду. Самый твердый из всех них в этом деле Сократ был обвинен в тех же преступлениях, как и мы; ибо говорили, что он вводил новые божества и не признавал тех, которых граждане почитали богами»  Иустин Мученик. Апология II. 10.
Здесь и далее перевод Петра Преображенского. .

В «Апологии I» он прямо называет Сократа христианином: «Те, которые жили согласно со Словом, суть христиане, хотя бы считались за безбожников: таковы между эллинами — Сократ и Гераклит и им подобные…»  Иустин Мученик. Апология I. 46.

Сопоставление Сократа с Христом существовало и в исламской традиции. Там Сократ описывается как образец религиозного и нравственного поведения и иногда уподобляется Иисусу. В европейской традиции XIX века сравнение Сократа с Христом стало общим местом, появились книги и религиозные брошюры, которые назывались «Сократ и Иисус Христос». Одна из них завершается словами: «Сократ на расстояние вытянутой руки приблизился к Христу: не ближе — но к Христу»  J. A. Scott. Socrates and Christ. A Lecture Given at Northwestern University. Evanston, 1929.
Перевод Ирины Протопоповой..

Легенда 7. Сократ был идеологом аристократии и ругал демократию

Вердикт: это отчасти правда.

Диоген Лаэртский пишет о Сократе:

«Он отличался твердостью убеждений и приверженностью к демо­кратии. Это видно из того, что он ослушался Крития с товарищами, когда они велели привести к ним на казнь Леонта Саламинского, богатого человека; он один голосовал за оправдание десяти стратегов…»  Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга вторая. 5. Сократ. 24.

Самое примечательное тут, что эти две истории относятся к двум разным прав­лениям: первая — к правлению Тридцати тиранов, а вторая — к демо­кратии. Платон в «Апологии» приводит слова Сократа о том, что он никогда не занимал никаких должностей, за исключением должности притана  Притан — в Древней Греции временный член государственного совета, избираемый по жребию.. Тогда, в 406 году, во время демократического правления, Сократ выступил против незаконного предложения осудить стратегов, которые из-за шторма не подо­брали раненых и убитых после морской битвы при Аргинусах. Сократ пытался противостоять совету, но они были казнены. В 404 году, уже при тираническом режиме, Сократ отказался подчиниться Тридцати тиранам, когда они велели ему и еще четверым гражданам привезти из Саламина их противника Леонта для казни. Четверо граждан отправились выполнять приказ, а Сократ пошел домой. То есть, по Платону, он выступал за милосердие вне зависимости от формы правления.

Устойчивое мнение о Сократе как приверженце аристократии спровоцировано, скорее всего, «Обвинением Сократа» софиста Поликрата (393 год до нашей эры), где говорится, что «Критий, дядя Платона, стоявшего во главе ненавист­ного для афинских демократов олигархического режима, а также Алкивиад были учениками Сократа, и поэтому на Сократе лежит вина за те преступления против Афин, которые они совершили»  Ю. А. Шичалин. Заметки к Платоновым «Апологии», «Менексену» и «Пиру» // Платоновский сборник. В 2 т. Т. 1. М., 2013.. 

Кроме того, перечисляя в знаменитом диалоге Платона «Государство» формы правления от лучших к худ­шим, первой Сократ ставит аристократию, затем тимократию  Тимократия — форма государственного правления, при которой власть принадлежит привилегированному меньшинству, стремя­щемуся к почестям, славе и воинским доблестям., олигархию, демократию и тиранию. Он считает, что за демо­кра­тией неизбежно следует тирания, а в платоновской «Апологии», как уже упоминалось, он идет против мнений и решений большинства, о котором весьма презрительно отзывается и в диалоге «Критон». Однако это не значит, что он сторонник аристократии. Он вообще считает, что в Афинах не было хороших политиков.

В диалоге «Горгий» он утверждает, что главное назначение хорошего поли­тика — не удовлетворять свои прихоти, а сделать жизнь сограждан лучше, а это значит самих сограждан сделать лучше. С этой точки зрения, говорит Сократ, в Афинах еще не было ни одного хорошего государственного деятеля. Он вы­ска­зывает вроде бы парадоксальную мысль о том, что лучший политик — это он сам: «Мне думается, что я в числе немногих афинян (чтобы не сказать — единственный) подлинно занимаюсь искусством государственного управления и единственный среди нынешних граждан применяю это искусство к жизни»  Платон. Горгий. 521d-e. 
Здесь и далее перевод Симона Маркиша.. Это значит, что настоящий политик должен заботиться прежде всего о душе — своей и своих сограждан, что и практикует Сократ, как навязчивый овод, который пытается разбудить впавших в спячку афинян.

Легенда 8. Жена Сократа ненавидела его за занятия философией и даже выливала на него ведро с помоями

Вердикт: скорее всего, это неправда.

Ксантиппа часто олицетворяет сварливую жену философа. Такой образ рабо­тает на противопоставление мужского философского стремления к мудрости, связанной с отрешенностью от всего низменного, и приземленного интереса к эмпирическому и переменчивому, вроде бы свойственному женщинам.

У Диогена Лаэртского мы встречаем эпизоды, в которых легендарный образ сварливой жены философа рисуется вполне ярко: «Однажды Ксантиппа сперва разругала его, а потом окатила водой. „Так я и говорил, — промолвил он, — у Ксантиппы сперва гром, а потом дождь“»  Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга вторая. 5. Сократ. 36. . Это как будто согласуется с образом скандальной жены, и дальше расказчики еще больше сгущают краски. Если у Диогена Лаэртского имеется в виду вода (περιχέασαν), то у Иеро­нима это уже «нечистоты-помои» (aqua immunda), а у Чосера и Эразма Роттердамского и вовсе «моча» (caste pisse up-on his heed и cum lotio).

Но у того же Диогена можно найти и намек на оправдание Ксантиппы Сократом:

«Алкивиад твердил ему, что ругань Ксантиппы непереносима; он ответил: „А я к ней привык, как к вечному скрипу колеса. Пере­носишь ведь ты гнусный гогот?“ — „Но от гусей я получаю яйца и птенцов к столу“, — сказал Алкивиад. „А Ксантиппа рожает мне детей“, — отвечал Сократ»  Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга вторая. 5. Сократ. 36–37..

В платоновском диалоге «Федон» упоминается, как жена сидит у Сократа в темнице с младенцем на руках:

«Увидев нас, Ксантиппа заголосила, запричитала, по женской привычке, и промолвила так:
     — Ох, Сократ, нынче в последний раз беседуешь ты с друзьями, а друзья — с тобою»  Платон. Федон. 60a..

По этим словам можно предположить, что она высоко ценила занятия Сократа философией и понимала их значение.

Также существует версия, по которой у Сократа было две жены. Вот как передает это Диоген Лаэртский:

«По словам Аристотеля, женат он был дважды: первый раз — на Ксантиппе, от которой у него был сын Лампрокл, и во второй раз — на Мирто́, дочери Аристида Справедливого, которую он взял без при­даного и имел от нее сыновей Софрониска и Менексена. Другие говорят, что Мирто́ была его первой женой, а некоторые (в том числе Сатир и Иероним Родосский) — что он был женат на обеих сразу; по их словам, афиняне, желая возместить убыль населения, постановили, чтобы каждый гражданин мог жениться на одной женщине, а иметь детей также и от другой, — так поступил и Сократ»  Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга вторая. 5. Сократ. 37..

Аристоксен, в свою очередь, приводит анекдотические детали совместного быта Сократа и его жен: 

«Он был сильнейшим образом предрасположен к любовным утехам, не выходя, впрочем, за рамки (ἀδικίαν δὲ μὴ προσεῖναι): ведь спал он только с женами (γαμεταῖς) или общедоступными женщинами (κοιναῖς). Жен у него было сразу две: Ксантиппа, гражданка и где-то более доступная, и Мирто́, внучка (θυγατριδῆν) Аристида, сына Лисимаха. Ксантиппу он взял, когда она с ним спуталась (περιπλακεῖσαν λαβεῖν); она родила ему Лампрокла. Мирто же — законным браком (γάμῳ), и от нее Софрониск и Менексен»  Цит. по: А. Гараджа. Аристоксен Тарентский о Сократе и Платоне..

В другом эпизоде он рассказывает:

«Эти две женщины вечно воевали друг с другом, а в перерывах напускались на Сократа. Тот же никогда не мешал им драться и только смеялся, глядя, как они воюют друг с другом и с ним самим. Говорят, в этой компании он и сам оказывался порой сварливым, бранчливым и наглым (φιλαπεχθήμονα καὶ λοίδορον καὶ ὑβριστικόν)»  Цит. по: А. Гараджа. Аристоксен Тарентский о Сократе и Платоне..

Легенда 9. Сократ был женоненавистником

Вердикт: скорее всего, это неправда.

Если исходить из некоторых анекдотов, приводимых Аристоксеном и Диогеном Лаэртским, Сократ был не то чтобы женоненавистником, но относился к женщинам с некоторой иронией и снисходительностью. А вот в арабских переложениях историй о Сократе встречается такой фрагмент: 

«Сократ дает ряд рекомендаций своим собратьям-мужчинам в отно­шении женщин. Его отправной точкой, и самой пессимистичной, является утверждение: „Три вещи вызывают у меня наибольшую ненависть: греческая грамматика, бедность и женщины. Первую я преодолел благодаря усердной учебе, вторую — благодаря усилиям и терпению, но против женщин я не смог найти средства“»  I. Alon. Socrates in Mediaeval Arabic Literature. Leiden, Jerusalem, 1991.
Перевод Ирины Протопоповой..

Однако этот рассказ выглядит критическим перетолкованием того, что говорится на эту тему у Диогена Лаэртского:

«Однажды среди рынка она [Ксантиппа] стала рвать на нем плащ; друзья советовали ему защищаться кулаками, но он ответил: „Зачем? чтобы мы лупили друг друга, а вы покрикивали: ‚Так ее, Сократ! так его, Ксантиппа!‘?“ Он говорил, что сварливая жена для него — то же, что норовистые кони для наездников: „Как они, одолев норовистых, легко справляются с остальными, так и я на Ксантиппе учусь обхождению с другими людьми“»  Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга вторая. 5. Сократ. 37..

При этом существует и другая традиция, согласно которой Сократ был учеником Аспасии, спутницы Перикла  Перикл (ок. 494/493 — 429 до н. э.) — древне­греческий оратор, государственный деятель, один из основателей афинской демократии.. В диалоге Платона «Менексен» Сократ говорит об этом так: «…моей учительницей была та, что совсем неплохо разбиралась в риторике и вдобавок обучила многих хороших ораторов, среди них — выдающегося оратора эллинов Перикла…»  Платон. Менексен. 235e.
Здесь и далее перевод Сесиль Шейнман-Топштейн. И далее о способе обучения у Аспасии: «Ведь я учился у нее и вполне мог заслужить от нее побои, если бы проявил забывчивость»  Платон. Менексен. 236c.. Здесь парадоксальным образом побои Аспасии перекликаются с помоями Ксантиппы. Одному из так называемых малых сократиков, Эсхину, принадлежал диалог «Аспасия», в котором Аспасия изображалась учительницей не только риторики, но любовной науки  Ю. А. Шичалин. Заметки к Платоновым «Апологии», «Менексену» и «Пиру» // Платоновский сборник. В 2 т. Т. 1. М., 2013..

Но самая яркая женская фигура, связанная с Сократом и философией, — это, конечно, Диотима в платоновском «Пире». Там Сократ называет Диотиму, мантинеянку (то есть из Мантинеи — безусловно, намек на мантику), своей наставницей в «эротике». В данном случае это высочайшее признание, поскольку «эротика» здесь имеет отношение не к чувственной стороне жизни, а к подъему по «эротической лестнице красоты» к «прекрасному самому по себе», что является радикальным трансцендированием, важнейшим момен­том трансформации того, кто идет по пути философского поиска истины. Исходя из этого, Сократа — по крайней мере, платоновского — вряд ли можно назвать женоненавистником.

Легенда 10. Сократ был ростовщиком и пьяницей

Вердикт: скорее всего, это неправда.

Диоген Лаэртский, ссылаясь на Аристоксена, говорит о Сократе так: «Аристоксен, сын Спинфара, уверяет, что он даже наживался на перекупках: вкладывал деньги, собирал прибыль, тратил ее и начинал сначала»  Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. Книга вторая. 5. Сократ. 20.. А вот что находим у самого Аристоксена: «Среди прочего упрекали Сократа в том, что он бросается в толпы (εἰς τοὺς ὄχλους εἰσωθεῖτο) и теряет время у прилавков [менял] (πρὸς ταῖς τραπέζαις) и перед гермами (πρὸς τοῖς ἑρμαῖς)»  Цит. по: А. Гараджа. Аристоксен Тарентский о Сократе и Платоне..

Но в платоновских диалогах Сократ предстает бессребреником. В «Апологии» он так описывает свой образ жизни:

«А что я такой как будто бы дан городу богом, это вы можете усмотреть вот из чего: похоже ли на что-нибудь человеческое, что я забросил все свои собственные дела и сколько уже лет терпеливо переношу упадок домашнего хозяйства, а вашим делом занимаюсь всегда, обращаясь к каждому частным образом, как отец или старший брат, и убеждая заботиться о добродетели. И если бы я от этого пользовался чем-нибудь и получал бы плату за эти наставления, тогда бы еще был у меня какой-нибудь расчет, а то сами вы теперь видите, что мои обвинители, которые так бесстыдно обвиняли меня во всем прочем, тут по крайней мере оказались неспособными к бесстыдству и не представили свиде­теля, который с показал бы, что я когда-либо получал какую-нибудь плату или требовал ее; потому, думаю, что я могу представить верного свидетеля того, что я говорю правду, — мою бедность»  Платон. Апология Сократа. 31b-c.. 

И далее он говорит, что у него нет возможности внести за себя залог: «Будь у меня деньги, тогда бы я назначил уплатить деньги сколько полагается, в этом для меня не было бы никакого вреда, но ведь их же нет…»  Платон. Апология Сократа. 38b.

Очень похоже, что Сократ не был ростовщиком и менялой — жажда наживы никак не вяжется хотя бы с тем, что Сократ, в отличие от софистов, не брал деньги за философские беседы.

Однако в некоторых текстах Сократ предстает пьяницей и «одержимым». Такое изображение мы найдем, например, в стихотворении польского поэта и прозаика начала XX века Юлиана Тувима «Пляшущий Сократ»:

В стихотворении Сократ похож на пляшущего дервиша суфийской традиции. Откуда берется такой образ? Об уважительном отношении Сократа к искусству танца мы можем прочитать у Ксенофонта в «Пире» и у Лукиана. В платонов­ском «Пире» Алкивиад говорит, что Сократ похож на изваяние силена и на сатира Марсия, что его речи вызывают у самого Алкивиада состояние «беснующегося корибанта»  Платон. Пир. 215e.. Сатиры и силены — спутники бога вина Диониса, связанные с вином, с измененным состоянием сознания, то есть вакхическим неистовством, экстазом. В случае Сократа это прежде всего намек на философ­скую мистерию, завершающуюся метафорической эпоптеей  Эпоптея — высшая степень посвящения в античных мистериях, означающая непосредственное созерцание божества или откровение тайны., «сверхне­бесным» созерцанием, то есть выходом за пределы всего чувственного, радикальным трансцендированием.

Что касается вина, то в начале «Пира» Эриксимах, предло­живший тему беседы на пиру — восхваление Эрота, — говорит о Сократе, что он способен и пить, и не пить  Платон. Пир. 176c.. Так что платоновская традиция рисует Сократа не как пьяницу, а как человека, опьяненного философией и истиной, что соот­вет­ствует последующей мистической трактовке вина и опьянения у суфиев  Суфии — последователи суфизма, аскетически-мистического направления в исламе, включающего учение и духовные практики, направленные на борьбу человека с сокрытыми душевными пороками и духовное воспитание личности. В суфизме вино и опьянение используются только как метафора. Вино символизирует знание и любовь, которые опьяняют душу, освобождая её от эго. Опьянение — это состояние, при котором мистик теряет осознание себя и видит только Бога..