27 февраля 2026История

Берестяные грамоты — 2025: жеребьи Волосова погоста и таинственное жужжание

В этом году работающие в Великом Новгороде археологи обнаружили не так много документов, но и среди них есть кое-что интересное. А что именно, читайте в кратком пересказе ежегодной лекции Алексея Гиппиуса о найденных во время раскопок берестяных грамотах

Автор Дмитрий Сичинава

Очередная лекция Алексея Алексеевича Гиппиуса, состоявшаяся в Высшей школе экономики, посвящена берестяным грамотам, найденным в прошлом, 2025 году. По сравнению с предыдущим этот сезон был значительно более скромным по результатам. Напомним, что рассказ о грамотах 2024 года занял две лекции, всего было 57 грамот — один из рекордных сезонов. А 2025 год принес всего шесть, и среди них нет таких замечательных писем, как в про­шлом году, — богатых по содержанию и эмоциям. Но интересные и головолом­ные места есть и в недавних находках.

На знаменитом Троицком раскопе были найдены четыре грамоты. Богатый урожай 2024 года связан с 17-м участком Троицкого раскопа: здесь работы велись в экстренном темпе из-за запланированного строительства археоло­ги­ческого центра имени Валерия Лаврентьевича Янина, и, несмотря на слож­ности, их удалось завершить в срок. После этого участка археологи вернулись к 16-му участку Троицкого раскопа, законсервированному на уровне начала XIII века. Кроме того, одна грамота была найдена уже осенью на раскопе у Екатерининской горки, это совсем неподалеку от Троицкого раскопа, тоже на Софийской стороне, и одна грамота — на Иоанновском раскопе, на Торговой стороне.

Первая грамота этого года имеет номер 1232. У помнящих прошлогоднюю лекцию, закончившуюся потрясающе яркой грамотой № 1229, письмом вдовы Перешки своему другу Недану, может возникнуть вопрос, куда делись два номера. Дело в том, что две фрагментарные грамоты, найденные в прошлом году близ деревни Меглецы Мошенского района Новгородской области при пиратских раскопках, было решено включить в общую нумерацию, чтобы они не затерялись: соответственно, они получили номера 1230 и 1231. 

Однако новгородскими находками, как часто бывает, ежегодный отчет не ограничивается. В 2025 году грамоты были найдены не только в Новгороде, но и в Якутске! «Впервые именем таким» мы можем украсить страницы нашей лекции… На самом деле можно было поговорить о якутских находках уже в 2024 году, когда одновременно с исключительным новгородским сезоном при раскопках Якутского острога, которые вели Георгий Визгалов, Иван Фролов и Илья Горшков, было найдено несколько документов на бересте. С тех пор их успели опубликовать. А в этом сезоне последовало продолжение: были найдены еще три документа, так что общее их число достигло 14.

Это весьма значимое событие для изучения берестяной письменности в целом. Раскопки велись на территории Якутского острога, основанного в 1632 году. Он был построен не на том месте, где сейчас стоит Якутск, а на 70 километров ниже по тече­нию Лены. На нынешнее место острог перенесли уже в конце 1670-х — начале 1680-х годов. Крепость существовала еще в XIX веке, а последняя башня сгорела в 2007 году. Команде Ивана Викторовича Фролова, работавшей на территории острога, посчастливилось напасть на строение Якутской воеводской канце­лярии. Именно в этом срубе и были найдены берестяные документы, сохранившиеся в условиях вечной мерзлоты.

Сибирские берестяные документы относятся, разумеется, к существенно более позднему времени, чем привычная нам новгородская берестяная письменность. Перед нами скоропись уже Петровской эпохи. Даем первый прочитанный текст в транскрипции издателей:

…харев ясаку на нем взят [на] прошлые 713 и 714 и на ныне
[шней] 715 год по соболю на год
… ясаку соб[ол] взято

Ключевое слово бросается в глаза в первой строке: ясаку на нем взято. Речь идет о сборе ясака — натуральной подати, которой облагалось местное население Сибири (русские, что несколько парадоксально, называли их иноземцами). Здесь прямо указаны даты: «за прошлые 713 и 714» и «нынешний 715 год», таким образом, документ датирован 1715 годом  Тогда часто писали без разряда тысяч, но уже вели счет от Рождества Христова.. Дальше в тексте появляется основная единица налогообложения — соболь. В дальнейшем оказалось, что 11 грамот, обнаруженных в первый сезон, представляли собой фрагменты одного большого листа из так называемой ясачной книги.

Ясачная книга, фиксирующая сбор ясака, — хорошо знакомый историкам жанр поздней русской деловой письменности. Теперь известно, что тексты такого рода составлялись и на бересте. Возможно, это черновик, который предстояло перенести на бумагу (обычно такие черновики шли на растопку). Помимо соболя в тексте упоминается «красная лиса».

Был найден еще один замечательный документ — грамота номер 10. Это фрагмент некого послания, где несколько раз упоминается Олюторский острог, он находится еще восточнее — на Камчатке. Как предполагают публи­каторы, это фрагмент донесения анадырского приказчика Афанасия Петрова об осно­вании Олюторского острога. Петров был отправлен сначала в Анадырь, а потом в Якутск, и это уникальное свидетельство о процессе колонизации Камчатки и основании там первых русских поселений. Коллеги приводят фрагмент из документа конца XVII века, где использованы те же формули­ровки: «подзывать… под самодержавную руку в ясачный платеж и вечное холопство».

В другом списке податей отразились якутские имена плательщиков ясака — Наматлин, Нит Итынияков, Шануч Нецин.

Еще один фрагмент представляет собой, по-видимому, книжную закладку, на которой написано: «Из Якутской воеводской канцелярии». С жанром закладки в берестяной письменности нам еще встречаться не доводилось. 

Ареал распространения письменности на бересте, таким образом, одновре­менно расширился и гео­графически, и хронологически. Перед нами самые восточные — дальне­восточные — документы на бересте, относящиеся уже к XVIII веку. Для нас, привыкших к берестяным грамотам новгородского Средневековья, нетипично называть эти тексты берестяными грамотами, тем не менее, конечно, они таковыми являются. В сегодняшней лекции мы увидим даже некоторые линии преемственности, связывающие эти поздние тексты с новгородскими грамотами более раннего периода.

В Новгороде мы тоже пойдем от более поздних текстов к более ранним и начнем с уже упомянутой Екатерининской горки. 

Горка находилась рядом с монументом Победы, совсем близко к Волхову (уровень Волхова в Средние века был существенно ниже). Это периферийная часть, примыкающая к территории исследования на Троицком раскопе. В 1582 году непосредственно рядом с этим местом был прокопан ров Малого земляного города.

Были обнаружены эти великолепно сохранившиеся бревенчатые конструкции, по-видимому фортификационного или гидротехнического предназначения. Дендродата  Дендродата — дата, полученная при помощи дендрохронологии, метода, определяющего по толщине годичных колец деревьев возраст деревянных изделий. этих бревен — 1509–1510 годы, то есть уже после завоевания Новгорода Москвой (1478). Под ними нашлась берестяная грамота № 1237, которая, вероятно, относится к концу XV века, то есть это один из самых поздних на сегодняшний день берестяных документов. Одна грамота начала XVI века была найдена некоторое время назад  Речь идет о грамоте № 1165, подробнее об этом — в материале по итогам 2023 года., так что постепенно верхняя хронологическая граница существования новгородской берестяной письмен­ности сдвигается.

Перед нами самая поздняя палеография новгородских писем на бересте, какую мы можем себе представить. У этой грамоты очень любопытное внешнее оформление: лист разделяет вертикальная черта — такой признак на бересте встречается очень редко, то есть текст фактически написан в два столбца, каждый примерно в 20 сантиметров шириной. Мы уже видели такое в неко­торых деловых записях, приписках к основному письму и церковных текстах, записанных на бересте. То есть это был здоровый — сантиметров 40 — документ, имевший вид книжного разворота. И больше всего он похож на ту самую ясачную берестяную книгу из Якутска.

Перед нами обычный долговой список: упоминаются коробьи овса (коробья — крупная мера, семь пудов зерна). В тексте есть хорошо знакомые новгородские диалектные черты, ятевые окончания, а также типичное для поздних грамот распределение форм предлога у: перед согласными — обычное оу, перед глас­ными — оув. С графической точки зрения интересно, что вместо е везде пишет­ся буква ять, независимо от этимологии. Запись «у перра», по-видимому, ошибка вместо «у Пера», от прозвища «Перо», от которого образована фамилия Перов. В левой половине листа — полные христианские имена: Фома, Олуфе­рий, Кузьма, а также поп, который явно тоже был назван полным христиан­ским именем. А в правой части появляется Яхно — очевидно, Яков с формантом -хно, хорошо известным по формам типа Грихно или Махно. Далее фрагмент какого-то имени типа Якша или Олекша, то есть тоже гипокористическая  Гипокористическое имя — то, что мы обычно называем «уменьшительным» или «сокра­щенным»; форма, используемая при нефор­мальном общении и наделенная опреде­ленной экспрессивностью: например, для носителей русского языка это Маша, Николка, Макс или Светик. сокращенная форма имени. Прозвище Перо тоже вполне вписывается в этот ряд.

Переходим на Иоанновский раскоп, получивший известность несколько лет назад, когда там нашли вещи, связанные с древним Немецким двором. Тогда же впервые в поле зрения городской новгородской археологии попал некрополь времен независимости, XIV–XV веков. В 2024–2025 годах было раскрыто большое количество захоронений — и в дубовых колодах, и в гробах, обвитых берестой, и каменные саркофаги. Годом ранее команда Павла Андреевича Миляева уже нашла среди могильной глины одну берестяную грамоту (№ 1225), а в 2025 году обнаружилась грамота № 1233. Их либо забросили через ограду кладбища с улицы, либо привезли туда с грунтом.

Первое, что видно на этом послании,  — «твое здоровье», такая по иронии судьбы компенсация за макабрическое место находки. Перед ним, скорее всего, хорошо известная формула «молю Бога за твое здоровье». В начале письма — «господа моя», собирательное существительное женского рода; таким образом, автор молится за здоровье некой «госпожи» и некого коллектива «господ». 

…спод[а моѧ] на‐
цто еси госпоже при‐
[ю] за твое здоровие и за

Но кроме того, важно, что господа не может быть звательным падежом (который имел бы вид господо), а значит, это именительный падеж. Для такого контекста существует хорошая параллель — берестяная грамота № 579, где есть фраза, означающая «Вы мои господа — так извольте дать коня». По-видимому, что-то похожее было и здесь. Автор обращается к господам, говорит, к при­меру, следующее: «Вы мои господа: так что наболитеся [то есть позаботьтесь] о том-то и том-то». После чего он уже пишет одной, главной «госпоже»: «А что касается, госпожа, того, что ты прислала или распорядилась [то есть прика­зала], то я молю Бога за твое здоровье…» — и, очевидно, молится он также и за других адресатов. «Здоровье» здесь не нужно понимать буквально: «твое здоровье» в XIV веке — это вообще «ты», «твоя сила», «твой авторитет».

Другая важная параллель — грамота № 1171, найденная в шурфе  Шурф — небольшой пробный археоло­­гический раскоп, который нужен, чтобы оценить характер культурного слоя перед разработкой большого участка. у того же самого Иоанновского раскопа в слоях примерно того же времени, всего в каких-нибудь 20 метрах от места находки предыдущей грамоты. В ней такая же структура адресации — коллектив «господ», во главе его — боярская вдова, госпожа Анна, которой Андрей и Александр приходятся, вероятно, сыновьями (Гж҃е Анѣ целомъ бие Труха и хрт҃нѣ броцкии, и гн҃у Ондрѣю и Олександру. Осподо, изъбижени есмѧ, от Степанца от посадница…). Нельзя исключать, что это письмо адресовано тем же самым людям. Но важнее, что мы таким образом понимаем коммуникативную структуру этого текста. 

Переходим к Троицкому раскопу. Это самый известный археологический раскоп Новгорода, который делится на несколько пронумерованных участков. Он так назван по церкви Троицы, причем ближе всего к церкви расположен именно 16-й участок раскопа, разрабатывавшийся в 2025 году. Он остановился в поза­прошлом году на уровне конца XII — начала XIII века. Три грамоты 2025 года происходят из слоев этого периода.

Первая из них (№ 1232) в момент находки выглядела как обрывок, но оказалась полностью сохранившимся документом. Это самая важная из берестяных грамот, найденных в этом году. Разберем сначала первую строку.

сь жьрьбье волосова погоста 
восмидесѧтогривноивосми
гривно

Грамота написана по бытовой орфографии, буква Ь заменяет Е. «Се жеребье Волосова погоста» — исторически очень важная фраза, каждое из значимых слов — «жеребье» (какой это род и число, точно неизвестно, но смысл от этого не зависит), «Волосов», «погост» — тесно связано с историей Новгорода. Что такое жеребий? Во-первых, это физический объект: обрубок, использовав­шийся для процедуры жеребьевки, для определения доли. С другой стороны, это сама по себе доля, которая выпадает по жребию; наконец, это распре­де­ле­ние долей по жребию. В берестяных грамотах представлены все эти значения. Скажем, есть грамота № 295, в которой читаем: «Я расщепил с вами жеребий». Здесь жеребий — долговая бирка, разделявшаяся пополам: одна часть оста­валась у должника, вторая — у кредитора. В грамоте № 322 жеребея нетуть ни кунамъ ни верши — «росписи, разверстки нет ни для денег, ни для зерна». То есть здесь жеребий — это уже распределение долей. В грамоте № 222 автор успокаивает адресата: «В твоих руках распределение долей [жрьбье], деньги по людям, а значит, нет тут тебе убытка ни одной векши». Так что «жеребье Волосова погоста» — это платежи, собранные по жребиям с Волосова погоста (погост — податной округ, административно-территориальная единица).

Это знаменитые новгородские цилиндры, деревянные бирки, служившие замками на мешках с данью — пушниной. Они были найдены в 1999 году на Троицком раскопе в слоях середины XI — начала XII века. На фото в руках Валентина Лаврентьевича Янина цилиндр, на котором написано «жеребийное». Так что, возможно, и обсуждаемая берестяная грамота сопровождала такой же «жеребийный» мешок с данью, собранной по жребиям. 

Еще на одном цилиндре из того же комплекса упоминается река Тихмяга. Это современная Тихманьга — река, впадающая с запада в озеро Лача, недалеко от Каргополя. А в 35 километрах ниже Каргополя, на Онеге, находилось крупное село Волосово — центр одноименной волости, впервые описанной в платежной книге середины XVI века. Она, скорее всего, и фигурирует в грамоте как Волосов погост. Топоним Волосово встречается в других частях Новгородской земли, но это явно самый крупный центр с таким названием. Здесь находится замечательная деревянная церковь 1670 года, которой предшествовал более ранний храм (оттуда происходит антиминс 1576 года  Антиминс — четырехугольный кусок ткани, лежащий на престоле в православной церкви и необходимый для богослужения. В него вшиваются частицы мощей святых (в древ­ности это делали не всегда). и иконы деисусного чина второй половины XVI века, хранящиеся в Архан­гельском музее). Волосово упоминается в житии каргопольского святого Александра Ошевен­ского. А теперь мы получаем еще более раннюю точку отсчета исторического бытия этих мест, единый комплекс документов, связанный с освоением Новгородом этой территории. В 2025 году, когда была найдена грамота с упоминанием Волосова погоста, началась реставрация Никольской церкви в Волосове, и желающие могут принять участие в этом деле.

Название Волосова погоста вызывает в памяти и название Волосовой улицы, которая проходит поблизости от Троицкого раскопа. В грамотах 2024 года нам встретился Волос, возможно основатель церкви Святого Власия, или Волоса (отсюда название улицы), и вообще фигура чрезвычайно заметная в боярской элите Новгорода XI века.

С точки зрения лингвистики важно, что дальнейший текст нельзя читать как восми десято гривно и восми гривно, хотя это напрашивается, — диалектный вариант с -и в именительном падеже у этого числительного очень поздний. Перед нами конструкция с предлогом «в» и предложным падежом — в осми десято гривно и в осми гривно (то есть «на 80 и на 8 = на 88 гривен»).

Сумму пушнины, собранной с Волосова погоста, можно сопоставить с письмом № 902 конца XI века, описывающим сбор подати с населенного пункта Езьск: здесь названы 45 гривен. 45 гривен конца XI века — это 90 гривен конца XII века. Сумма очень схожая. Далее очень важна грамота № 1021 того же времени, что и наша. В ней фиксируется покупка крупной партии беличьего меха (3100 шкурок без нескольких единиц) на сумму 89 гривен. Снова схожее число гривен, но интересно, что из этой грамоты мы вычисляем цену одной беличьей шкурки — 0,72 куны. В Новгороде десятичными дробями не опери­ровали, но эта цифра близка к 5/7 куны.

Чтобы разобраться, следует немного поговорить о новгородской денежной системе. В Новгороде различались гривна серебра (это основной серебряный стандарт Новгорода — слиток весом 200 грамм) и гривна кун — счетная еди­ница, материально выраженная вытертыми беличьими шкурками, использо­вание которых в этой функции удивляло иностранных путешествен­ников. Гривна кун делилась на 25 кун. В XI веке на гривну серебра приходилось 4 гривны кун, в XII веке — уже 8, а позже этот курс еще сильнее вырастет. Но пока нам нужно запомнить это соотношение, актуальное для эпохи нашей грамоты, — 8 гривен кун (то есть 200 кун) на гривну серебра. Кроме того, из ряда берестяных грамот мы знаем, что у гривны серебра было еще одно, долгое время загадочное название семница (прямо это следует из замеча­тельной грамоты № 1072 конца XII века).

Если мы возьмем эти два равенства — в гривне серебра 200 кун, а беличья шкурка стоит 5/7 куны, — то получим, что в гривне серебра 280 белок. Иными словами, семь сороков белок, ведь сорок (сорочок) — это основная единица измерения мехов. Отсюда и происхождение названия семница — это семь сороков. Это очень важное соотношение, которое является в некотором роде базисным для устройства новгородской финансовой системы. Семь сороков становится существенной константой для крупных партий мехов: эта мера надолго переживет Новгородскую республику. Даже в XVI и в XVII веках, когда Россия покоряла Сибирь и Дальний Восток, во времена Ермака и Семена Дежнева, объем дани с обских остяков или с чукчей иногда устанавливался именно в семь сороков. О таком же счете сообщает замечательный документ 1625 года о посылке в Стокгольм новгородских торговых людей через Ливонию для по­куп­ки меди. С первой и второй группой было послано по семь сороков соболей, а с третьей группой — 35 сороков соболей. То есть всего получается 49 — семь семниц соболей. 

Теперь вернемся к нашей грамоте. 88 гривен соответствует 11 гривнам серебра (семниц), или тем самым 77 сорокам беличьего меха. А в грамоте № 1021, из которой выводится цена белки, 2233 куны платятся за 11 семниц. То есть это 77 сороков по 29 кун. Важно, что эти грамоты демонстрируют нам ситуацию, в которой устройство налогообложения и сбора дани задается некоторыми крупными, круглыми, по новгородским представлениям, суммами, для кото­рых кратность семи играет особую роль. Грамота представляет большой интерес с точки зрения того, как вообще развивалась новгородская государ­ственная территория, как строилось обложение данью областей в Заволочье  Заволочье — северо-восток новгородских владений, область рек Двины и Печоры, важный регион добычи пушнины., с кото­рыми были тесно связаны те районы Новгорода, которые изучаются на Троицком раскопе.

Грамота с замечательным номером 1234, к сожалению, содержит большие утраты, и многого из нее не выжать. Начало фрагмента (а может быть, и письма в целом):

 оу гюрегѧ ко до[м]…

(Например, к Домаславу или Дмитру.) Правда, стандартное начало грамоты было бы не «у Гюргя», а «от Гюргя». Может быть, перед нами тип адресной формулы, нам еще не встречавшийся (типа «у Гюргя к Дмитру есть сообще­ние»), но, увы, об этом остается только гадать. Финальное пристави на… уверенно реконструируется как пристави на нь отрокъ — «пошли к нему судебного исполнителя», классическая формула выбивания долгов. Выше, соответственно, так или иначе сообщалось об этом долге. Труднее разобраться в средней строке — не берте ти ск… Скорее всего, берте — форма глагола бьрати: например, так, с пропуском буквы е, могла быть записана  форма третьего лица единственного числа берете (=береть). Лингвист Сергей Болотов предложил остроумную возможность обойтись без допущения ошибки — это могла быть незасвидетельствованная, но теоретически возможная форма императива *берьте (вместо обычного берите).

Грамота № 1235 была найдена в очень хрупком состоянии. После находки она рассыпалась на большое количество кусков, которые пришлось собирать как пазл. Кроме того, само по себе качество бересты оставляет желать лучшего. Для нанесения штрихов был использован очень тонкий инструмент, а береста изборождена морщинами и складками. Поэтому местами идентификация букв тоже составляет значительную проблему, и с этим текстом еще предстоит повозиться. 

Это реестр стандартного типа. 

о[у п](е)[р]евѧте :е: к (но :) оу коу —ке :е: кно оу п —[у] —
:е: рѣзано : оу рохъла :в: кне : оу далека :в: кне
оу коуземе :в: кне : оу [чи]ѧш[а] ( —-) - кне —-[ж/ч]ениче (оу) [ж]ито‐
жизна :в: коун церена (:)ке: кна … 

Интересны имена Первята (от прозвища Первой), Рохлъ (ср. рохля, старейшая фиксация этого корня), Далько (от какого-нибудь имени типа Далимир). Имя Чияш (если мы читаем его верно) может иметь тюркскую этимологию, а может быть связано со словом «покой», допускающим такое чередование (ср. «И по­чиет на них тишина»), имена типа Коегость, Кой известны. В имени, предпо­ложительно читаемом как Житожизнъ, повторены две родственные основы, до сих пор известные по отдельности (Доброжитъ, Жизнобудъ), так что это имя в некотором смысле тавтологично.

Наибольший интерес представляет возможное упоминание финансового термина «черная куна» (церена … куна), но оно читается без полной уверен­ности. Это очень важный термин для экономической истории Новгорода. «По черной куне» брал еще Олег с древлян, а в XV веке Новгород платил черную куну с пограничных территорий Литве (это называлось чернокунство). Цифра 25 между словами церена и куна в финале грамоты может означать, что перечисленные в ней люди заплатили черную куну в таком объеме. Приведен­ные суммы с этим как будто согласуются: два раза по 5 кун, пять раз по 2 куны и еще 5 резан (это 2,5 куны), всего 22,5 куны. Есть еще маленький фрагмент, на котором читается знак титла. Может быть, в конце читалось «без пяти резан»? Не исключено, что перед нами список десятка — характерной для Древней Руси податной единицы, где часть плательщиков не доплатили до некоторой нормативной суммы, а другие, наоборот, внесли эту разницу за них (правда, имен в списке меньше). Такую интерпретацию подска­зывает аналогия с грамотой из Старой Руссы № 49, где описан сбор, осуществляемый солью. Здесь перечислено ровно десять человек. С каждого человека берется пять так называемых размер соли, но пятеро не доплатили по размере до тре­буемой таксы, и один — главный, так называемый десят­ский, по имени Прут — компенсировал эту недоимку за свой счет. Но, к сожа­лению, в случае с грамотой № 1235 этот вариант можно предложить только в качестве очень робкой догадки.

Последняя грамота, № 1236, датируемая второй половиной XII века, пострадала в момент находки, но утрата невелика, и ее реконструкция является решаемой задачей. Грамота интересна палеографически: начальное «от» — это не самая обычная по рисунку омега с крестом, а особое внимание обращает на себя необычной формы буква Ь с открытой петлей, похожая на латинское L и выве­денная очень уверенной рукой. 

ѿ:до:ми:трьве:сть — -
со:ла:ль:со:поу:не — -
ма:ть:ри.

Лакуны на концах первой и второй строк легко заполняются. Получаем фразу, которая в стандартной орфографии была бы написана так (начальное «от» выписано по ошибке: автор, вероятно, решил начать со стандартной адресной формулы «от таких-то к такой-то», а потом использовал очень редкую и изысканную, с «послал весть»):

Дъмитре вѣсть посълале съ Поунею къ матери

Некие Дмитр с Пуней послал весть к матери. Имя Пуня, с которым связана фамилия Пунин, уже засвидетельствовано в корпусе берестяных грамот. Но это лишь адресная формула. Что же хотят сказать два автора матушке? Из чего состоит содержание письма?

Из таких букв:

д же
ж ж

Этот необычный финал поначалу сильно озадачил. Ольга Альбертовна Тарабардина, директор Новгородского археологического центра, увидев этот текст, сказала: «Что-то он разжужжался». Алексей Алексеевич Гиппиус не мог не вспомнить замечательный памятник — старославянский перевод «Винни-Пуха», созданный голландским славистом Вильямом Федером и подаренный палеографу Ольге Александровне Князевской. В главе о пчелах Пух говорил такое:

вьсꙗкоѥ жѫжаниѥ иматъ значениѥ: нѣстъ бо жѫжаниꙗ бе-значениꙗ

Это как раз тот самый случай. Хочется думать, что и это жужжание имеет значение. То есть мы можем, конечно, предположить, что, дойдя до этого места, автор просто отчаялся и решил пожужжать, но все же попробуем найти какое-то решение, которое бы делало этот текст осмысленным.

Вероятный ключ заключается в том, что писавший применил графический прием, известный по средневековым славянским рукописям. Это запись, при которой пишутся отдельные кириллические буквы, а читаются слова, являющиеся названиями букв, не обязательно в словарной форме. А может читаться как «аз», З — как «земля» или «землю», и так далее. Такой прием был давно известен, но осмыслен как распространенное и разнообразное явление сравнительно недавно. Специальные статьи ему посвятили слависты Вячеслав Михайлович Загребин и Галина Серафимовна Баранкова. Славист Кэтрин Мэри МакРоберт нашла такой же прием в глаголических южнославянских рукописях, она назы­вает этот особый тип сокращения alphabetic suspension. Рукописи, из которых приводились примеры, относятся к XIV веку. Но этот прием встречается и рань­ше. В крестообразной криптограмме на поле Архангельского Евангелия (1092) писец Мичко сократил при помощи названий букв (а также начального «от») фразу «добръ отвѣтъ твердо азъ вѣдѣ» — «я твердо знаю добрый ответ (на Страшном суде)». Сюда же, предположительно, можно отнести своеобраз­ный ребус на стене Софии Новгородской — две руки, подписанные (возможно, в шутку) «нозе», которые куда-то «указывают» — причем корень «указ» записан при помощи букв «ук» и «аз», У и А. За преде­лами славянского мира похожий прием использовался в рунической письмен­ности, причем в древ­нейший период.

Что же значит «Д ЖЕ ЖЖ» при таком ребусном прочтении? Буква Д назы­ва­ется «добро». Буква Ж называется «живѣте» — «живите», а ее повтор указывает на изменение грамматического числа, ведь авторов двое (как в современных сокращениях вроде «пп.» — «пункты»). Это «Д[обрѣ] же ж[ивета]» — «Они двое хорошо живут». Таким сокращенным образом Дмитр и Пуня сообщают матери, что у них все хорошо. Подобные сообщения в берестяной письменности известны. Например, в грамоте № 1000 Кыяс и Жирочка сообщают только, что у них все хорошо. Вместо добрѣ могло быть и добромь (как в берестяной грамоте № 487, где встретилось выражение добромь жити), вместо живета — живевѣ («мы двое живем»): напомним, что такая техника записи допускает разные грамматические формы.

Частица «же» говорит о том, что это не первое послание Дмитра и Пуни к матушке и что, скорее всего, она без труда поняла такие сокращения. Например, грамоты № 709 и 706, у которых совпадают авторы, адресаты и тематика, отличаются как раз употреблением частицы «же» — в первом послании Милост просто советует Захарии не продавать хмеля, а во втором повторяет эти слова чуть иначе: «хмеля же не продай», и именно по этой детали мы узнаем, что грамоту № 706 отправили второй.

В завершение хотелось бы поблагодарить коллег, принимавших участие в открытии грамот и работе с ними.

Археологические работы возглавляли и вели:

Новгородский государственный объединенный музей-заповедник. Центр археологических исследований

Ольга Альбертовна Тарабардина

Исторический факультет МГУ

Виктор Кашмирович Сингх
Елена Анатольевна Тянина
Любовь Владимировна Покровская
Илья Андреевич Воронков

Новгородский государственный университет им. Ярослава Мудрого 

Андрей Михайлович Гринев

НПО «Северная археология — 1» (Сургут)

Георгий Петрович Визгалов
Иван Дмитриевич Фролов
Илья Дмитриевич Горшков

Институт археологии РАН

Петр Григорьевич Гайдуков 
Олег Михайлович Олейников
Павел Андреевич Миляев

Берестяные грамоты реставрировали:

Ирина Владимировна Бегунц
Анна Михайловна Яровая

В прочтении и обсуждении и текстов принимали участие:

Дмитрий Сергеевич Крылов
Дмитрий Владимирович Сичинава

Трансляцию лекции осуществлял:

Сергей Сергеевич Берлин

Исследования текстов велись в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ 2025 года.