Эрнст Любич: как начать смотреть его фильмы
Что такое Lubitsch touch, как Эрнст Любич — единственный великий режиссер, по мнению Греты Гарбо, — умудрялся снимать о не очень хороших людях и ситуациях возвышенные и даже чудесные фильмы, а главное — зачем смотреть эти картины сегодня? Разбираемся в долгожданном выпуске кинорубрики
Любич не просто не вписывается в стандарт авторского кинематографа — он противоположен ему во всем. Типичному представителю такого рода кино полагается вынашивать свой шедевр годами — Любич же демонстративно плодовит. В
Любича не волнуют правда жизни, трепет листьев на ветру и подлинность фактур — раз за разом он выстраивает свой волшебный «остров Гдетотам», экранизируя театральные пьесы и не выходя за пределы кинопавильона: он считает, что Париж в версии Paramount куда лучше Парижа настоящего. В павильоне — роскошные декорации и, конечно же, изобилие шикарных нарядов. Уж сколько раз аристократы духа от кинокритики пытались высмеять эту «плебейскую страсть» нашего героя: дескать,
Да-да; там, где авторское кино взыскует высокой духовности, Любича более всего занимают взаимоотношения мужчины и женщины — и, как правило, весьма рискованного свойства. То героиня, искренне любящая мужа, одновременно затеет вдруг страстный роман с тем, кто окажется его давним знакомым, то герой, столь же преданный супруге, проведет ночь с ее лучшей подругой, да еще и подмигнет потом прямо в кинокамеру, нарушив приличия и в этом, а то вот и вовсе девица любит одновременно двоих и, кажется, не вполне платонически, а замуж выходит за третьего. И как только ленты Любича умудрялись получать заветную надпись «Passed by the National Board of Review» The National Board of Review of Motion Pictures — влиятельная американская некоммерческая организация, объединяющая кинокритиков, киноведов, которая решала, какие фильмы допустить к прокату, а какие нет.? Впрочем, как заметил один проницательный кинокритик, именно вынужденное сосуществование с тем самым кодексом Хейса Кодекс Хейса — система самоцензуры, принятая голливудскими студиями и регулировавшая содержание американских фильмов с 1934 по 1968 год. В кодекс входили запреты и ограничения на демонстрацию насилия, секса и других видов «аморального поведения». и отточило Lubitsch touch — фирменный режиссерский стиль, исполненный недомолвок, намеков и, главное, иронического авторского взгляда на творящиеся в кадре бесчинства.
Только вот бесчинствами, согласно Lubitsch touch, следует считать вовсе не любовные интрижки героев. Нет, любовная игра — как, собственно, и любая игра вообще — для бывшего театрального актера Любича суть смысл и радость жизни, проявление ее вечной изменчивости и неостановимости; то, в чем человек хотя бы отчасти становится равен богам. Бесчинством, по Любичу, является любая попытка эту самую живую жизнь остановить: затиснуть в рамки светских приличий, сословных предрассудков, твердых убеждений, наконец. Вот
И тогда становится понятно, зачем — точнее, когда — решительно необходимо прибегать к кинематографу Эрнста Любича. «…Как мысли черные к тебе придут, // Откупори шампанского бутылку // Иль перечти…» То есть пересмотри. Тем более что не раз и не два лучшие фильмы маэстро сравнивали с бокалом именно этого напитка.
С чего начать
Начать знакомство с кинематографом Любича можно с «Куклы» (1919). Не стоит пугаться года создания: подобно хорошему вину, картина эта с годами становится лишь лучше, а живое обаяние режиссуры Любича позволяет с ходу забыть о ее «немоте». (Только непременно нужно найти копию с хорошей озвучкой — плохая, увы, способна изничтожить любой шедевр.)
«Куклу» можно смотреть
Но, главное, именно здесь начинающий комедиограф первый и последний раз продемонстрирует въяве, что же такое его пресловутый Lubitsch touch. В прологе фильма Любич (к тому моменту, кстати, популярный кинокомик) лично объявится в кадре, с любовью и тщанием располагая перед камерой волшебный ящичек с героями — куклами, которым вот-вот предстоит ожить по его воле. С тех пор незримое закадровое присутствие такого вот веселого демиурга, следящего за похождениями своих героев чуть свысока, но с заботой и нежностью, и будет ощущаться во всех его лучших кинокомедиях.
И вот что еще интересно. От и до нарочито условная «Кукла» появится чуть раньше, чем точно такой же по стилю «Кабинет доктора Калигари» — фильм, с которого традиционно ведет свой отсчет немецкий киноэкспрессионизм. А как известно, серьезные (исключительно серьезные) исследователи полагают, что населяющие этот знаменитый стиль демонические безумцы ни много ни мало предвосхитят приход к власти национал-социалистов.
Что ж, не уехал бы Любич в Голливуд, остались бы на немецких экранах вместо Калигари и Мабузе его милые чудаки и веселые влюбленные, быть может, и
Но он случился. Сделав неизбежной самую, пожалуй, главную картину Любича — героическую комедию «Быть или не быть» (1942), где очередные обитатели волшебного ящичка (на сей раз — труппа варшавского театра) посредством своего искусства вступят в схватку не на жизнь, а на смерть и с приспешниками Гитлера, и даже с ним самим. Уже не шампанское — спирт. И, сообразно военному времени, горящий чистым и страстным пламенем.
Что смотреть дальше
Вот еще одна лента Любича, снятая им как гимн игре, — изобретательная и элегантная авантюрная комедия «Неприятности в раю» (1932), история двух веселых жуликов, с наслаждением дурачащих неизменно ограниченных и туповатых хозяев мира. И в центре — прочувствованный монолог героини Мириам Хопкинс (одной из любимых актрис Любича — он вообще предпочитал работать со своими актерами). Ее партнера, гениального международного вора, вдохновенно тасующего личины и роли, не прочь женить на себе богатенькая аристократка? Ок. Но пусть знает: изменит он не ей — своему призванию артиста.
Кстати, осмеянию в комедиях Любича подлежат отнюдь не только бездельные и бездумные богатеи. Застывшие в своем фанатизме мрачные аскеты ничуть не лучше и точно так же должны быть подвергнуты «курощению и низведению». Такова знаменитая антисоветская «Ниночка» (1939), где чрезвычайная и полномочная комиссарша (между прочим, в исполнении Греты Гарбо — уже смешно!) излечится от своего заунывного «во имя» посредством любви и смеха. (Ну, и немалой толики шампанского, куда ж без него!)
Впервые же такое «курощение» строптивой Любич апробирует в восхитительно неполиткорректной музыкальной комедии «Парад любви» (1929), где герои прославленной голливудской пары (собственно, Любичем для экрана и составленной) — Морис Шевалье и Джанет Макдональд — будут уяснять для себя истину: мужчина должен быть мужчиной, а женщина — женщиной (даже если та по совместительству королева).
Наконец, просто нельзя не посмотреть знаменитый «Магазинчик за углом» (1940) — хотя бы потому, что сам Любич считал его лучшим своим фильмом. Заведомая невсамделишность павильонно-рождественской сказки ожидаемо скомпенсирована здесь филигранной работой актеров (Джеймса Стюарта прежде всего). А вглядывающаяся в их лица камера позволяет зрителю во всех подробностях пережить одну из главных историй мирового кино: узнавание своего в чужом.
Семь классических кадров из фильмов Эрнста Любича
Пытаться отыскать эффектные стоп-кадры у режиссера, всем своим творчеством неподвижность отрицавшего, — занятие заведомо неблагодарное. В фильмах Любича не встретить композиционных роскошеств в духе, скажем, Эйзенштейна. Но за видимой банальностью статуарных среднекрупных актерских портретов скрывается жадное режиссерское внимание к изменениям в мимике, жесте, интонации, выражении глаз — словом, к тому, чего в остановленном виде попросту не существует. Вот почему каждый из приводимых здесь стоп-кадров потребует пояснений: а что же там еще в этот момент у Любича происходит?
Вот он, типичный Любич: крупный план неодушевленного предмета длиной в эпизод, на экране одушевляемый меняющимся освещением и остроумным закадровым диалогом.
Одна из знаменитых любичевских закрытых дверей. «С закрытой дверью он мог сделать больше, чем другие режиссеры — с открытой ширинкой» — это рискованное замечание приписывают Билли Уайлдеру. Но то, что именно на примере этой сцены Уайлдер объяснял, что такое Lubitsch touch, совершенно точно.
Эрнст Любич: начало романа. Людовик ХV в исполнении Эмиля Яннингса впервые видит свою будущую фаворитку.
Эрнст Любич: окончание романа. Примерный муж в исполнении Мориса Шевалье (что называется, не преминувший воспользоваться случаем), вернувшись от любовницы, вопрошает зрителя: «А вы-то что бы сделали на моем месте?»
Эрнст Любич: любовный треугольник, вариант драматический. Героине Марлен Дитрих сейчас придется выбрать из двух своих мужчин (в исполнении Мелвина Дугласа и Герберта Маршалла)
Эрнст Любич: любовный треугольник, вариант оптимистический. Героиня Мириам Хопкинс всю картину выбирала между двумя своими мужчинами (героями Фредрика Марча и Гэри Купера). А это — финал…
И еще один оптимистический вариант любовного треугольника от Эрнста Любича: героиня Греты Гарбо делает правильный выбор между любовью к мужчине (Мелвин Дуглас; рядом) и партийным долгом (за кадром).
С каких фильмов не стоит начинать
Собственно, таких картин, которые не стоило бы смотреть вообще, у Любича нет. Другое дело, что некоторые из них стоит отложить на потом — когда автору, словно близкому человеку, уже захочется прощать любые возможные несовершенства. Поэтому знакомство с Любичем не стоит начинать с вполне котирующейся и у зрителя, и у критиков ленты «Небеса могут подождать» (1943). (Сюжет-то, между прочим, каков! Человек исповедуется… дьяволу!) Да и «Клуни Браун» (1946) — казалось бы, стопроцентно подходящую автору историю восхитительно живой простолюдинки, вторгающейся в разлинованный мир провинциальной английской аристократии, — лучше посмотреть
Почему так? Ответ — в датах создания картин. В
С кем работал Эрнст Любич
Любич, что называется, режиссер актерский, и потому начать здесь стоит с галереи голливудских кинозвезд, засветившихся в его лентах: Грета Гарбо, Марлен Дитрих, Клодетт Кольбер, Гэри Купер, Морис Шевалье, Фредрик Марч, Мириам Хопкинс, Джеймс Стюарт, Кэрол Ломбард, Джек Бенни… А из более ранних у него в любимцах — немецкие суперзвезды Эмиль Яннингс и Пола Негри.
Но и актеры так называемого второго ряда Любичу не менее важны: из картины в картину у него переходит, к примеру, популярный голливудский кинокомик Эдвард Эверетт Хортон — равно как и популярный берлинский комик Феликс Брессарт, успевший, к счастью, из Берлина вовремя бежать. (Кстати, Любич был одним из учредителей Антинацистской лиги Голливуда, в том числе помогавшей таким вот беженцам в нем обустраиваться.)
Постоянным соавтором Любича был писатель, драматург и сценарист Самсон Рафаэльсон (по совместительству — дядя одного из столпов «нового Голливуда» Боба Рейфелсона, а еще — автор той самой пьесы «Певец джаза», по которой был поставлен первый в истории звуковой фильм). Наконец, с Любичем сотрудничал Билли Уайлдер (который «В джазе только девушки») — и, похоже, именно у своего соавтора и друга перенял характерное для себя сосуществование трагедии и фарса.
Цитаты об Эрнсте Любиче
«А как бы это сделал Любич?» См.: A. O. Scott. FILM; What Would Ernst Lubitsch Have Done? The New York Times. June 15, 2003
«Он был способен показать изящество и юмор секса, не касаясь похоти, как ни один другой из известных мне режиссеров» Cinema of Ernst Lubitsch. Quotes.
«Любич был гигантом… его талант и оригинальность поражали воображение» Там же. .
«На „Ниночке“ я единственный раз в Голливуде встретила великого режиссера» Там же. .
«Отдельной строкой для меня стоит Эрнст Любич — автор очень камерных, добрых киноисторий, от которых у меня каждый раз сжимается сердце. И потом я фанат его фильма „Ниночка“» А. Журавлева. Рената Литвинова: «Снег — это как вуаль на лице женщины». Сеанс. 2 февраля 2021 года..
«Я боготворил его. Я безмерно восхищался тем, что он делал. В утонченной высокой комедии он был на голову выше всех» Cinema of Ernst Lubitsch. Quotes.
«В фильмах Любича важно все: каждый жест, каждое слово, решение каждой декорации, каждый ракурс, каждая секунда. Он был блистательным режиссером. И, как многие режиссеры, вышедшие из немого кино, превосходно понимал форму» Там же. .
