Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить

Антропология

12 слов, помогающих понять культуру Беларуси

Почему снимать обувь, забираясь на скамейки на акции протеста, — это не памяркоўнасць, а годнасць? Кто управляет автобусом — русский вадзіцель или польский кіроўца? Что носят белорусы — футболкі, цішоткі или саколкі? Как белки сменили зайцев и какие драники — правильные? С нежностью рассказываем о культуре Беларуси

На вопрос, что такое белорусская культура, ответить довольно сложно. Это отсылки к славному прошлому Великого княжества Литовского «ад мора да мора»  То есть «от моря до моря». или советские представления о стране партизан, аистов и льна? Это повседневная бытовая культура со спорами про сгущенку и драники или высокая культура национально ориентированной интеллигенции с рассу­жде­ниями про годнасць и шчырасць народа? Это мемы и цитаты, понят­ные только белорусам, или стереотипы о Беларуси, распространенные за ее пре­делами, — картошка, чистые улицы, Лукашенко? Можно ли найти такие слова, которые одинаково хорошо отвечали бы на вопрос о белорус­ской культуре и русским, и французам, или для россиян выбор слов должен быть иным? Наконец, если современная жизнь Беларуси почти полностью русскоязычна, из какого языка должны быть эти слова — из русского, белорусского или, может, из трасянки? Кажется, правильный ответ — всего по чуть-чуть.

1. Тутэ́йшы

Местный, здешний

У костела. Картина Фердинанда Рущица. 1899 год Нацыянальны мастацкі музей Рэспублікі Беларусь

По-белорусски «здесь» — это тут, поэтому «здешний» — это тутэйшы. У простых людей, живших на территории Беларуси, вплоть до советского времени было сложно с национальной самоидентификацией. В 1903 году этнограф Евфимий Карский писал: «В настоящее время простой народ в Белоруссии не знает этого названия [белорус]. На вопрос: кто ты? просто­людин отвечает — русский, а если он католик, то называет себя католиком либо поляком; иногда свою родину назовет Литвой, а то и просто скажет, что он „тутэйший“ — здешний, конечно, противополагая себя лицу, говорящему по-великорусски, как пришлому в западном крае»  Е. Ф. Карский. Белорусы. Том 1. Введение в изучение языка и народной словесности. Варшава, 1903.. Так, например, начина­ется одно из главных белорусских стихотворений — «Хто ты гэткі» («Кто ты такой») Янки Купалы, написанное в 1908 году и ставшее песней «Ляписа Трубецкого» в 2013-м:

Хто ты гэткі?
     — Свой, тутэйшы.

С языком была примерно такая же история: при переписи населения Российской империи в 1897 году люди пожимали плечами и отвечали: «Мы по-про́сту говорим». 

Безусловно, идентификация себя как «здешнего», а своего языка — как «на­шего» или «простого» встречалась и встречается у самых разных народов. Однако у белорусов идея тутэйшасці приобрела статус символа, пройдя путь от критически оцениваемой местечковости до национальной народной гордости, и уже больше века остается темой для полемики: как в 1906 году могла выйти статья «Наша „тутэйшасць“», так и в 2010-м — «Белорусы: „тутэйшыя“ или нация?». 

В 1922 году всё тот же Янка Купала написал трагикомедию «Тутэйшыя». Главному герою этой пьесы все равно, живет ли он при польской, немецкой, царской или советской власти, белорус он или нет, — была бы еда и одежда. Есть среди действующих лиц и два ученых — Восточный и Западный, доказывающие принадлежность Беларуси, соответственно, России или Польше. Тутэйшасць здесь — это беспринципность, покорная готовность подстроиться под любую власть и предать идеалы народа. Пьеса, кстати, была под запретом вплоть до 80-х годов. 

А спустя 65 лет, с началом так называемого Второго белорусского возрожде­ния, во многом повторявшего процессы Первого возрождения — националь­ного строительства начала века (см. Свядомы), тутэйшасць сменила коннотации и стала чуть ли не синонимична белорусской самоидентификации. «Тутэй­шыя» — это литературное общество 1986 года, объединившее белорус­ских писателей, ставших теперь современными классиками. «Я нарадзіўся тут» («Я родился здесь») — легендарный совместный альбом белорусских исполнителей 2000 года, назван­ный критиками «историческим событием не просто для белорусской песенной культуры, а для страны вообще». TUT.by — главный белорусский новостной портал. «Тутэйшыя» — открывшийся в 2014 году (впрочем, в том же году и закрывшийся) бар, который первым попытался «сделать национальный интерьер не из соломы, прялок и глиняных кувшинов, а из городской культуры начала XX века»  П. Свердлов. Почему «адраджэнскія» кафе тухнут, не проработав и двух месяцев. KYKY. 1 июля 2015 года.. И подобных примеров много.

2. Cпада́р

Господин

Портрет неизвестного. Картина Кондратия Корсалина. 1840-е годы Нацыянальны мастацкі музей Рэспублікі Беларусь

Вежливое белорусское обращение (женская форма — спада́рыня, к группе людей — спада́рства). Само слово спадар возникло как результат постепенного упрощения слова гаспадар («господин, хозяин») — аналогично русскому сударю из государя. У лингвистов есть разные мнения по поводу истории этого слова: первые его употребления в текстах фиксируются еще в конце Средних веков, однако именно в качестве обращения оно стало использоваться, вероятно, только во время немецкой оккупации Беларуси — впрочем, по-видимому, не очень широко.

Со временем коллаборационистское пятно на репутации этого слова стерлось, а с растворением советской идеологии спадары вернулись в белорусский язык на смену ушедшим таварышам («товарищам») и грамадзянам («гражданам»), тогда как в русском языке их место так и осталось пустым. 

В отличие от большинства обращений в других европейских языках спадар можно использовать как с фамилией (спадар Янкоўскі), так и — даже чаще — с именем (спадар Ягор); а в третьем лице — и с тем, и с другим (спадарыня Ніна Багінская).

3. Памярко́ўнасць

Покладистость, умеренность, уступчивость, терпеливость, конформизм

В темнице. Картина Никодима Силивановича. 1874 год Корпоративная коллекция Белгазпромбанка

Труднопереводимое слово, обозначающее, как принято считать, одну из основ­ных характеристик белорусов. Словари в качестве переводных эквивалентов предлагают «покладистость», «сговорчивость», «скромность», «уступчивость», «доброжелательность», «умеренность», но это всё не то: ближе по смыслу были бы, пожалуй, «конформизм», «кротость», «покорность» или нецензурный аналог слова «невыёжистость». Но лучше всего памяркоўнасць иллюстрируется двумя главными внутренними анекдотами:

1. Решили ученые провести эксперимент. Поставили в темной комнате табуретку, из нее торчит гвоздик. Садится русский. Вскакивает, мате­рится, разносит табуретку в щепки. Садится украинец. Вскакивает, достает гвоздик, кладет в карман: «В хозяйстве пригодится». Садится белорус. Ойкает, ёрзает, потом задумчиво так говорит: «А можа, так і трэба?»  А может, так и надо? (бел.)

2. Вешают немца, русского и белоруса. Немец сразу умер, русский долго дергался, но тоже умер. А белорус висит себе и висит живой. Его спра­шивают, мол, как ты выжил-то? Белорус отвечает: «Сначала сдавило так сильно-сильно, а потом ничего, притерпелся».

Когда в 2010 году журналистка Ирина Чернявко объявила конкурс на лучшую идею символа Беларуси для магнита из полимерной глины, драники, аисты, автозаки и прочее с большим отрывом проиграли стулу с гвоздиком Магнит был сделан дизайнером Яной Марчук..

Белорусы любят иронизировать над своей памяркоўнасцю. В юмористическом новостном паблике «Парція памяркоўных цэнтрыстаў» (ППЦ), который ведется на трасянке (см. Жэстачайшэ), вручается премия «Памяркоўнасць года». Одна из редких крылатых фраз на белорусском языке — агульная млявасць і абыяка­васць да жыцця («общая вялость и безразличие к жизни»), позаимство­ван­ная из телерекламы экстренной психологической помощи конца 90-х, хорошо вписывается в памяркоўны контекст (и заодно отлично звучит), а в пародии «Порри Гаттер. Девять подвигов Сена Аесли» белорусских писателей Андрея Жвалевского и Игоря Мытько встречается «редкое заграничное успокаивающее заклинание Усеагульная-млявасть-и-абыякавасть-дажыцця».

Проявлением памяркоўнасці являются и жизненные принципы ну вы же всё панимаити, мая хата з краю и абы чаго не выйшла. Последний — наряду
с абы Частица абы используется в белорусском языке и русском языке белорусов очень часто: абы что и сбоку бантик, не ходи абы где, не гуляй абы с кем, не делай домашнее задание абы как. Кстати, от белорусского абы-як («абы как») и образовано упомянутое выше слово абыякавасць («безразличие»). не было вайны — очень важен для белорусов, особенно старшего поколения, как часть концепта стабильности (не зря даже саму страну часто иронично называют Островком стабильности, цитируя Лукашенко).

Во время протестов августа 2020 года в соцсетях у белорусов было много удивленных постов о том, что памяркоўнасць, оказывается, имеет свои границы.

другие слова других культур
 
12 польских слов
«Мать-полька», «молочный бар», «котлетник» и «курва»
 
11 чешских слов
Кнедлик, погода, сранда, вечерничек и «бархатная революция»
 
10 турецких слов
Кокореч, кайф-кейиф, а также самое красивое в мире слово

4. Шчы́ры

Искренний, сердечный, усердный

Солдат с мальчиком. Картина Никодима Силивановича. 1866 год Нацыянальны мастацкі музей Рэспублікі Беларусь

В противовес памяркоўнасці, которая скорее воспринимается как негативное свойство, шчырасць — главное положительное качество белорусов, причем под одним словом скрывается целый набор достоинств. Шчыры — это «искренний», «прямой» и «открытый», а вместе с тем еще «сердечный» и «гостеприимный». Верный друг — шчыры, заядлый любитель чего-либо — шчыры, задушевные, откровенные разговоры — шчырыя, непритворное удивление — тоже шчырае. Если человек очень благодарен, он не просто дзя́куе, а шчыра дзякуе, если работает усердно и на совесть, то, значит, делает это шчыра. Даже лес, состоящий из одинаковых пород деревьев, и золото без примесей будут шчырымі. Порой, правда, шчыры — это еще и «просто­душный» и «легко­вер­ный», но это ведь, в общем, тоже в какой-то степени неплохо. В общем, шчыры — это настоящий во всех проявлениях, а шчырасць — обладание таким качеством.

В паре со шчырасцю обычно идет еще одно качество — го́днасць. Годнасць — это не только «употребить до», но еще «достоинство» и «самоуважение», светлая сторона памяркоўнасці. Нести свой крест надо годна, если петь песни перед лицом опасности — то только годныя. Снять обувь, забираясь на скамейки на акции протеста, — это не памяркоўнасць («залезать в обуви на скамейку не разрешается»), а годнасць («залезать в обуви на скамейку неприлично»). И заключительная строфа упомянутого выше стихотворения «Хто ты гэткі» — тоже про годнасць:

Чым быць хочаш?
     — Не быць скотам...  — Чем быть хочешь?
     Не быть скотом... (бел.)

Кстати, еще одно значение годнасці — «звание»: почетного гражданина, народного артиста, доктора наук, магистра, архимандрита и любых других достойных личностей.

5. Калыха́нка

Колыбельная

Дзед Барадзед. Кадр из детской передачи «Калыханка» телеканала «Беларусь-3» © Белтелерадиокомпания

Калыханка — это и просто колыбельная, и передача белорусского телевидения, аналогичная российской «Спокойной ночи, малыши». Песня «Доўгі дзень» («Долгий день») из финальной заставки с припевом «Баю-бай, баю-бай, / Вачаняты закрывай» («Баю-бай, баю-бай, / Глазки закрывай») уже больше тридцати лет вызывает резкий приступ ностальгии по детству у сотен тысяч белорусов. Ее даже пели на акциях протеста в августе — сентябре 2020 года, только уже с предложением открыть глазки. 

Кукольный персонаж Дзед-Барадзед, некоторыми детьми горячо любимый, других же пугавший до слез  Его песня, в которой он сообщал, что «Абышоў белы свет, / А цяпер у ціхі час / Завітаў да вас» (Обошел белый свет, / А теперь в тихий час / Заглянул к вам), звучала в начале передачи., ведущий «Калыханки» Маляваныч, а также инопланетянин Паца-Ваца, который вел передачу «Мультиклуб» в 1990-х и начале 2000-х (и время от времени реинкарнирующийся в современном медиапространстве, а также на носках), — пантеон белорусов позднесовет­ского и постсоветского поколений.

6. Мо́ва

Язык

Библия, напечатанная Франциском Скориной из Полоцка — первым белорусским книгопечатником, переведшим Библию на белорусский извод церковно­славян­ского языка. Прага, 1517 годWikimedia Commons

Хотя дословно мова значит просто «язык», в белорусском дискурсе без уточ­няющих прилагательных это слово используется по отношению именно к белорусскому языку: социальные плакаты «ма-ма = мо-ва. Любіш маму?», вопросы наподобие «Как сказать на мове „чайник“?» (см. ниже), комментарии под новостями — как русско-, так и белорусскоязычные — от «достали уже своей мовай» до «як прыемна чытаць навiну на мове» («как приятно читать новость на мове»). 

Белорусскоязычную интеллигенцию, для которой мова — это просто «язык», такое употребление раздражает (не меньше, чем пренебрежительное белмова, идущее от школьного названия предмета), оно ассоциируется с колониальным мышлением: возьмем, мол, слово из языка аборигенов и обозначим их язык этим словом. И если схожие употребления вроде «говорить на инглише» хотя бы включают в себя самоназвание языка, то для многих белорусско­язычных «мова» в таком значении выглядит совершенно безумно («Как прият­но читать новость на языке!») и четко показывает, насколько неродной стала рóдная мова для самих же белорусов. 

Схожее явление — использование белорусских слов для нейминга: банно-оздоровительный комплекс «Лазня», кафе «Кавярня» и т. п. говорящим по-белорусски очень напоминает советские безымянные столовые и бани.

Сраже­ния ведутся и среди самих носителей белорусского. Проблема в том, что бело­русских языков, по сути, два (потому и белорусских «Википедий» столько же). Раскол произошел после реформы 1933 года: формально речь шла только об орфографии, но на деле изменения затронули всё — от грамматики до лек­си­ки. Поэтому в тематических сообществах не прекращаются споры о том, какой нормой белорусского языка надо пользоваться: школьно-официальной, но испорченной русификацией, или дореформенной, но менее знакомой обыч­ным людям, а также о том, какие слова можно использовать, какие нельзя и что они на самом деле значат. Битва века: заимствования из русского или заимствования из польского, придуманные неологизмы или возвращенные в употребление архаизмы? Гарба́та — это любой чай, потому что чай — это русизм, или же гарбата — это только травяной, а обычный — это как раз и есть по-белорусски чай? А для его приготовления нужен гарбатнік, чайнік, імбрык или, может быть, запарнік (и делятся ли они по принципу чайника для кипяче­ния и чайника для заваривания)? Автобусом управляет русский по происхожде­нию вадзіцель или польский кіроўца? Носить трусы или майткі, футболкі (русизм, плохо!), цішоткі/тышоткі (неологизм на основе заимствования, плохо!) или саколкі (наконец-то наше слово, но вот, правда, означает ли оно футболку — или же только майку-алкоголичку?). Писать судзьдзя («судья») и сьвіньня («свинья») с мягкими знаками (дореформенная орфография — тарашкевица; лучше отражает произношение, но слова более громоздкие) или суддзя и свіння без них (официальная орфография — наркомовка; именно ее учат в школе)? Предметов для таких споров десятки, и конца им не видно.

7. Жэстача́йшэ

Жесточайше

Александр Лукашенко косит траву на территории официальной резиденции президента Беларуси «Озерный» в Острошицком городке. 2015 год © Андрей Стасевич / Diomedia

Если выше были только белорусские слова, то это пример слова на трасянке: смешанной русско-белорусской речи с белорусской фонетикой и преимуще­ственно русской грамматикой и лексикой. Трасянка возникла после войны из-за политики русификации, а также урбанизации: говорившие на белорусских диалектах сельские жители переезжали в русскоязычные города и пытались говорить по-русски. Чистого русского они, конечно, не сумели достичь и пере­дали уже смешанную речь своим детям, которые, таким образом, стали природными носителями трасянки. 

В белорусском обществе трасянка ассоциируется с жителями села или малообразованными горожанами — заводскими рабочими или гопниками с окраин. В 2000-е годы трасянка проникает и в массовую сатирическую культуру. Например, появляется взрослая передача «Калыханка», пародия на вышеупомянутую детскую «Калыханку», которую ведут Саша и Сирожа (последний — лидер «Ляписа Трубецкого» Сергей Михалок): два простых мужика, обсуждающих на трасянке актуальные проблемы — от зубов мудрости до гламура. Вскоре выходит и диск с их песнями на трасянке, темы и реалии соответствующие: драма в заводской столовке, Новый год с баночкой от шпрот и дырявым носком, чувства к соседке по подъезду в антураже перловки и котлет. Потом появляется группа «Разбітае сэрца пацана» — как видно из названия, здесь лирические герои несколько иные: «Палюбила гапара, палюбила калдыра» («Полюбила гопаря, полюбила колдыря»)  Колдырь — алкоголик., «Паўтарашка в руке — ўсё как у людзей» («Полторашка в руке — все как у людей»), «Розавы закат — саацечэсцвенник мой и брат» («Розовый закат — соотечественник мой и брат»).

«Разбітае сэрца пацана». «Палюбила гапара, палюбила калдыра»

Но само слово жэстачайшэ — это не просто абстрактная трасянка или цитата из песен на ней, это Лукашенко. На самом деле он говорит не на трасянке (грамматика и лексика у него русские), но сильный белорусский акцент в его речи не мог не стать объектом пародий. Жэстачайшэ — часто употребляемое им слово, которое вошло в белорусской дискурс со значением крайней или максимальной степени чего угодно: жэстачайшы факт — стопроцентный, жэстачайшы метал — очень хорошая рок-музыка. Или же когда что-то пошло не так: жэстачайшы рэмонт (см. Дажынкі), жэстачайшы пиар. Среди других ключевых слов эпохи, позаимствованных у Лукашенко и активно используемых в повседневной речи, — ашчушчэния («ощущения»; могут быть не це, а может быть и ашчушчэние празника), хто-та ўрот («кто-то врет»), настаяшчы («настоящий») и ператрахи­ваць («перетряхивать»).

Трасянка (на письме передается орфографически) часто используется для паро­дийного изображения Лукашенко и некоторых других провластных людей. Например, этот прием использует журналист Алесь Пилецкий в своих миниатюрах из цик­ла #давайпака о президентских разговорах по телефону:

— Александр Григорьевич, алло. Вы меня слышите?
— Гавары, гавары. Тут я. Што там ужэ случылась?
— Резолюция Европарламента, Александр Григорьевич.
— Рэвалюцыя в Еврапарламенце? Как інцэрэсна.

8. Свядо́мы

Сознательный

Участники оппозиционных протестов в Минске. 2020 год © Сергей Бобылев / ТАСС / Diomedia

Хотя дословно слово свядомы переводится как «сознательный», сейчас оно чаще употребляется в ином значении. Его история примерно такая же, как у более известного в России украинского слова свідомий: еще в начале XX века оно стало эпитетом для людей с высоким уровнем национального самосознания (собственно, само слово свядомы происходит от слова свядомасць, «сознание», которое часто использовалось и используется и в значении «самосознание»; однокоренное русское слово — осведомленный). Такие люди выступали за неза­висимое белорусское государство, за использование белорусского языка в жизни, за развитие белорусской культуры и т. п. Вероятно, снова в активное употребление слово свядомы вошло в конце 1980-х — начале 1990-х на волне антикоммунистических и зачастую одновременно национал-демократических протестов, став, по сути, во множественном числе обозначением национально ориентированной интеллигенции. 

Однако после победы Лукашенко на президентских выборах в середине 90-х в дискурсе власти это слово приобрело отрицательные коннотации: в речи Лукашенко и его сторонников свядомымі стали презрительно называть чуть ли не любую оппозицию, а присутствие этого слова в новостной или аналити­ческой статье на русском (но не на белорусском!) языке сейчас однозначно указывает на вполне определенную политическую позицию ее автора. Вот такой интересный путь семантического развития прошло это слово: от одно­значно положительного значения в белорусском языке до крайне негативного оттенка в русском.

Очень похожая история и у слова змага́р («борец»): в белорусском языке оно используется нейтрально в любых контекстах, аналогично русскому «борцу», но в русскоязычном провластном дискурсе слово змагары также стало исполь­зо­ваться как оскорбительное название оппозиции, а неологизм змагарызм обозначает белорусский национализм в речи его противников.

9. Бу́льба

Картошка

Бульбаши. Картина неизвестного белорусского художника. Первая половина XX века Галерея живописи «Раритетъ»

Стереотип о любви белорусов к картошке настолько банален и изъезжен, что его даже неловко здесь упоминать. Тем не менее этот стереотип не только живет снаружи, в представлениях других народов о белорусах  Как, например, уверенность в том, что белорусы называют свои рубли зайчиками: на самом деле это прозвище ушло еще в начале 2000-х. Сначала его замени­ли зайцы, а потом и белки — от слова «белорусский»., но и пре­крас­но укоренился внутри: белорусы с удовольствием шутят и делают мемы про картошку. В национальном отборе на «Евро­видение-2019» участвует песня «Potato aka бульба», белорусский офис «Яндекса» публикует исследование «Шутки в сторону: что белорусы ищут в интернете о картошке», в новостном паблике «Чай з малинавым варэннем», наряду с важными событиями, обсу­ждаются новости о том, что Елизавета II отказалась от употребления картошки или что жители одного из киевских домов засадили клумбу картошкой вместо цветов. Еще одна, кроме усеагульнай млявасці, белорусскоязычная идиома, которая используются даже в русской речи, — это хавайся ў бульбу («прячься в картошку»), означаю­щая, что случилось что-то крайне неприятное. На про­звище бульбаши — хотя оно тоже внешнее и никогда не используется как само­название — белорусы практически не обижаются: выпускаемая в Минске водка «Бульбашъ» тому подтверждение.

Блюда из картошки тоже очень важны, и главное национальное блюдо — это, конечно, драники, оладьи из тертого картофеля с мясной или другой начинкой или без нее. В белорусских СМИ иногда измеряют инфляцию по индексу дра­ни­ка — за носками от компании Mark Formelle с дранікам на одном и смятанкай на другом велась настоящая охота, потому что они моментально заканчивались в магазинах, а рецептурные споры (с мукой или без муки, с луком или без лука и т. п.) по мощности не уступают российской битве при окрошке. Вопрос про правиль­ные драники задавался даже потенциальным кандидатам в президенты на выборах 2020 года, и, обсуждая ответ Виктора Бабарико, «Еврорадио» резюмировало: «Но сердца тех, кто не представляет себе драники без муки, яиц или лука, теперь разбиты. Потому что не надо шутить с драниками. Драники — это серьезно. Это святое!»

Пожалуй, есть только один вопрос, который делит белорусов на два лагеря посильнее рецепта настоящих драников: какая сгущенка правильная — рога­чевская или глубокская? Носки с белорусской сгущенкой, разумеется, тоже есть.

10. Беларусь

Карта Беларуси. Минск, 1918 год Wikimedia Commons

Обнаружить название страны в списке слов, помогающих понять националь­ную культуру, довольно странно. Тем не менее это именно такой случай.

В сентябре 1991 года еще в БССР был принят закон, согласно которому страна должна была впредь называться Беларусь, а на другие языки название должно было не переводиться, а транслитерироваться, причем именно с этого вариан­та. С какими-то языками это действительно случилось: английские Byelorussia (отсюда домен .by) и Belorussia довольно быстро сменились на Belarus (чуть дольше это происходило с названием языка), но в других осталась транслите­рация русского названия (французское Biélorussie) или перевод (немецкое Weißrussland, «Белая Россия»; от этого названия начали отказываться лишь в 2020 году). В 1995 году русский получил статус второго государственного языка в Беларуси, после чего этот вариант названия оказался зафиксирован уже в официальном русскоязычном документе. Тем не менее в России он прижился плохо.

Для большинства белорусов, особенно родившихся во второй половине 80-х и позже, вариант Белоруссия — советский, устаревший. Использующих его россиян они готовы заподозрить в неуважении и даже имперских амбициях. Для многих россиян же это не политический вопрос, а лишь вопрос привычки и орфографической традиции (шутка марта 2020 года: коронавирус специаль­но вывели белорусы, чтобы россияне наконец запомнили, что соединительная гласная а все же существует). В последние несколько лет к вопросу о названии страны добавился более сложный вопрос о написании образованного от него прилагательного и названия национальности: так как это уже не имена соб­ственные, они есть в словарях и, соответственно, написание через а нельзя трактовать иначе как орфографическую ошибку. Тем не менее в белорусских русскоязычных СМИ все шире используются варианты беларус, беларусский и даже беларуский.

Бесконечные и однотипные споры в комментариях о том, как надо писать название белорусского государства (у обеих сторон есть чуть меньше 10 стандартных аргументов в пользу своего варианта), стали настолько культурно значимым явлением, что даже получили собственное оскорби­тельное название — бульбосрачи (см. Бульба). В августе 2020 года, во время политических протестов в Беларуси, некоторые российские СМИ и рядовые пользователи, поддерживающие протестующих, сделали выбор в пользу написания всех трех слов (Беларусь, беларус, беларусский) через а, что поэт Лев Рубинштейн изящно назвал орфографической эмпатией.

В не самых качественных публицистических текстах часто можно встретить метафорическое название Беларуси — Синеокая Например, «Где в Синеокой найти следы Йети?» (из-за большого количества озер). А в критических неформальных текстах белорусы нередко иронично используют цитаты из политических речей и социальной рекламы: Страна для жизни, Островок стабильности, Квітнеючая («Процветающая») и другие.

11. Шуфля́дка

Выдвижной ящик стола

Белорусский архивист, историк, этнограф, писатель Михаил Мелешко в рабочем кабинете. Минск, 1927 год © Белорусский государственный архив кинофотофонодокументов

Выше были белорусские слова, слова из трасянки — а теперь вот русское слово, точнее слово из белорусского региолекта  Региолект — особая разновидность языка, занимающая промежуточное положение между диалектом и литературным языком. В отличие от диалекта, на региолекте говорят в том числе и жители городов. русского языка. Не секрет, что абсолютное большинство белорусов русскоязычные, но белорусский русский — как и в российских регионах — несколько отличается от литературной нормы. Кроме белорусского акцента разной силы, который присутствует у старшего поколения и жителей небольших городов, в белорусском русском есть несколь­ко десятков регионализмов: слов, не встречающихся или почти не встречаю­щихся за пределами Беларуси. Какими-то из них белорусы гордятся и хваста­ются перед российскими друзьями  Или используют в качестве шибболета, своеобразного «речевого пароля». — самый известный пример, пожалуй, шуфлядка, «выдвижной ящик стола» (в украинском русском оно тоже есть, но в ином виде — шухлядка). Многие даже не по­дозревают, что большинство регионализмов — это не общерусские слова: шильда («табличка на здании или кабинете»), гольф («водолазка»), с большего («в основном»), ссобойка («еда, которая берется на работу или учебу»), стирка — реже стёрка, которая есть и в российских регионах («ластик»), хапун («массовое задержание милицией» или «ажиотаж в магазинах»), ляснуться («упасть, удариться, сломаться, сойти с ума»), лахать с чего-то («смеяться над чем-то»; просторечное), тихарь («силовик в штатском»), дать буську («поцеловать»; чаще в общении с детьми), разбурить («разрушить»; в детской речи), математица, русица и т. п. вместо математичка и русичка — и множество других.

Часть этих регионализмов пришла в русскую речь белорусов из белорусского языка (из них часть, в свою очередь, из польского, а туда — из немецкого, например, шуфлядка и шильда), другие же — как ссобойка или гольф — возникли прямо в русском языке.

12. Дажы́нкі

Дожинки

Праздник Дожинки в Глубоком. 1934 год Narodowe Archiwum Cyfrowe

Даж​​​​​​ынкі — праздник конца сбора урожая (собственно, когда дожинают урожай; в российском народном календаре встречаются также варианты Обжинки, Отжинки и Пожинки). В Беларуси Дажынкі — как и Зажынкі, праздник первого снопа, — отмечали с давних времен, причем традиция была абсолютно жива и в советское время. 

В современной Беларуси празднование Дожинок перешло на государственный уровень. Каждый год выбирается столица Дожинок (раньше одна, сейчас шесть, по одной в каждой области), и со всей мощью государственной поддержки начинается подготовка. Само празднование — награждение победителей разных сельскохозяйственных соревнований, выставки народных умельцев, шествия рабочих коллективов и митинг с участием президента, праздничное оформление (скульптуры из соломы, государственный герб из овощей и колбас и подобное) — обычно становится поводом для иронии и злословия жителей крупных городов.

Склонность госаппарата к подобной стилистике мероприятий получила свое название — агротреш (агротрэш). Агротреш, агростайл, агрогламур, агроренессанс — любовь к образованиям с корнем агро- появилась у белорусов в середине 2000-х, после превращения ряда бывших поселков в агрогородки (новый тип сельских поселений) и направления на популяризацию агротуризма в рамках программы возрождения и развития села. При этом агротреш совсем не обязательно должен быть связан с сельской жизнью: это кричаще оформ­лен­ные квартиры (аналогичное явление в России известно как «колхозный шик»), это коммунальщики, закрашивающие все в розовый цвет, это грузовик с образцами сантехники на параде в День независимости, палатки с ширпотре­бом на городских фестивалях и разнообразные иные проявления.

Своего рода противоположностью агротреша является то, что можно описать белорусским прилагательным выкшталцо́ны. Это слово было заимствовано из польского языка, но по пути поменяло свое значение: если польское wykształcony — это просто «образованный», то в белорусском оно охватывает целый спектр значений, которые примерно соответствуют русским понятиям «элегантный», «изящный», «деликатный», «утонченный».

***

Автор шчыра дзякуе за обсуждение, советы и поддержку Яне Владыко, Марии Бадей, Марии Аксючиц, Юлии Голяк, Любови Вылинской и Алене Пятрович.

Еще больше слов других культур
 
12 корейских слов
Прогулки в горах, умильное поведение и «доширак»
 
10 китайских слов
Женские истерики, любовь к толпе и вера в судьбу
 
12 итальянских слов
Bello! Porca miseria! А также старушки-кошатницы и другие cose
 
12 эстонских слов
Электронное государство, снег с дождем и катание на качелях
 
11 персидских слов
Добрая репутация, продажа мудрости и настоявшееся блюдо
Изображения: Белорусский рушник
© Svetlana Lazarenka / Diomedia
микрорубрики
Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года
Архив