Три самых необычных рождественских фильма
Допрос у зловещего Санта-Клауса, рождественское чудо для киллера и «Реквием» Моцарта вместо «Jingle Bells». Киновед Всеволод Коршунов рассказывает о странном и неочевидном рождественском кино. Полную версию материала слушайте в приложении «Радио Arzamas»
1«Бразилия»
Каких только Санта-Клаусов мы в кино не видели: и добрых, и злых, и уставших от жизни, и невротиков, и алкоголиков. Однако такого зловещего, как в этом фильме, думаю, еще не бывало. Санта-Клаусом здесь оказывается заместитель главы Министерства информации — очень мрачного учреждения, которое занимается пропагандой в антиутопическом мире. Речь идет о мистере Хелпмане, одном из персонажей фильма Терри Гиллиама «Бразилия».
Кажется, даже поклонники сейчас не вспомнят, что формально это рождественский фильм. Действие его происходит накануне праздника: всюду мишура, блестки и гирлянды. Казалось бы, тоталитарное государство, очень много намеков и на Замятина, и на Оруэлла, и на Кафку, тем не менее мы видим классические рождественские атрибуты. Гиллиам показывает, что Рождество здесь полностью перевернуто и напрямую связано со смертью: оно буквально воспринимается как праздник смерти и несвободы.
Главный герой Сэм Лаури, которого играет Джонатан Прайс, бросает вызов системе: он устал быть ее винтиком. Чудом, как всегда в этих историях, оказывается любовь — в нашем случае любовь к прекрасной Джилл, которую играет Ким Грайст. Именно с помощью любви герой пытается прорваться из ада в рай и возвращает себе способность действовать — бунтовать против системы.
Финал фильма очень странный и довольно страшный. Герой сидит на допросе в кресле для пыток. Над головой у него некое устройство для облучения мозга. Мы понимаем, что Сэм на грани безумия. В
2«С широко закрытыми глазами»
Иногда города играют странные роли — роли друг друга. В фильме Стэнли Кубрика «С широко закрытыми глазами» Лондон, в котором проходили съемки, сыграл роль заснеженного Нью-Йорка. Мы видим бесконечные рождественские витрины, елки, подарки. По ярким улицам идет странный человек в черном пальто и белой рубашке — черно-белый герой в пестром мире. Это доктор Билл Харфорд, которого играет Том Круз. У него есть красавица-жена Элис — ее играет Николь Кидман. Здесь важно, что сами актеры на момент съемок были мужем и женой: их брак распадался так же, как и брак персонажей. Кубрик довольно безжалостно использовал личный опыт актеров.
Харфорд один, как и положено герою рождественской сказки. Он борется с тайным обществом — пытается его раскрыть или по крайней мере спастись от него. Мир Рождества — это не мир героя: ему еще предстоит войти в него. Многое в фильме показано через Харфорда, и мы до конца не понимаем, реально ли происходящее. Может быть, это все привиделось герою? Мой любимый эпизод — это момент, когда он заходит в кофейню. Там на фоне играет
Кризис Харфорда заключается в том, что он разучился любить. Любовь — это возможность не только брать, но и отдавать. Именно с этим обменом у героя проблемы. В этом смысле он живет с широко закрытыми глазами, то есть ничего, кроме себя, не видит. Еще Харфорд интересным образом одержим плотской любовью. Герой настолько привлекателен, что на него набрасываются абсолютно все — от портье в гостинице до дочери пациента. Таким образом, с одной стороны, он обуреваем темой плотской любви, а с другой — темой смерти.
Конечно, герою нужно выйти из кризиса. В этом ему помогает маска — один из важнейших образов фильма. Однажды Харфорд видит ее на кровати: маска лежит там, где должен быть он. Герой осознает себя как неживое тело, внутренне мертвого человека и вдруг начинает рыдать. Это и есть то самое чудо, прозрение, катарсис, которых ему не хватало. Нравственный переворот здесь показан с помощью цветового намека. У Кубрика вообще очень интересно наблюдать за цветом: в финальной сцене черно-белый до этого Харфорд
Вообще, финал фильма сделан очень странно: жена предлагает Харфорду заняться любовью. Здесь остро необходима реакция героя — крупный или средний план. Однако Кубрик намеренно его не дает. Мы не знаем, как Харфорд отреагировал — согласился, не согласился, отшутился или снова ушел в свой мир психологического консюмеризма. Тем не менее он наконец надел красный свитер, а значит, надежда есть.
3«Залечь на дно в Брюгге»
Старинные улицы, каменные гаргульи и другие затейливые элементы средневекового города: с этих кадров начинается фильм Мартина МакДоны «Залечь на дно в Брюгге». Когда город открывается нам полностью, мы понимаем, что это предрождественские дни: улицы наполнены туристами, кругом елки, гирлянды — все очень яркое и пестрое. Уже с первых кадров нам говорят: это действительно традиционная рождественская сказка, но с
В «Залечь на дно в Брюгге» МакДона деконструирует образ Рождества и переворачивает все его элементы. Тут нужно немного углубиться в механику святочного рассказа и понять, из чего он состоит. Главный герой, конечно, должен быть один во всем мире, один против всех. Само Рождество — это время, когда заканчивается один цикл и начинается новый, то есть своего рода зазор. Из этого микроскопического, но ощутимого зазора может пойти и нечистая, и волшебная сила. Неслучайно сказки любят полночь, миллениум и так далее. Естественно, у нашего героя кризис — это тоже обязательное условие святочного рассказа. Оно необходимо для нравственного переворота. Структура развития героя также трехчастна: из морального ада через моральное чистилище в моральный (а может быть, и самый буквальный) рай.
Главный герой Рэй, которого играет Колин Фаррелл, завис буквально между сном и явью, жизнью и смертью, прошлым и будущим. Это киллер, который со своим напарником Кеном (его играет Брендан Глисон) отправляется в бельгийский городок Брюгге по указу шефа по имени Гарри. Зачем — не очень понятно: мы знаем только, что свершилось некое преступление. Ясно также, что дело это мокрое. В Брюгге Рэю абсолютно ничего не нравится: ни местные музеи, ни храмы, ни необходимость сидеть в гостинице. Он ведет себя очень
Рэю кажется, что он один. И тут возникает первое из рождественских чудес фильма — все готовы ему помочь: и Кен, и Хлоя (девушка, в которую Рэй влюбился), и другие герои. Он один внутренне, но люди в Брюгге (городе, который ему кажется мертвым и застывшим во времени) готовы протянуть руку, что очень важно.
Скоро мы узнаем, в чем причина кризиса Рэя. Во время своего первого дела — убийства священника — он случайно застрелил и его юного ученика. Это сильно влияет на нашего героя: мы застаем Рэя буквально на грани самоубийства. И здесь появляется второе чудо — любовь. С одной стороны, любовь Хлои, которую Рэй как будто и вовсе не заслужил. Тем не менее героиня видит в нем то детское и настоящее, что спрятано под маской злобного киллера. С другой — Рэя любит Кен, напарник, который готов пожертвовать своей жизнью, чтобы его спасти. Дело в том, что Гарри отправил героев в Брюгге, чтобы Кен без лишнего шума убрал Рэя, но тот отказался. Это стоило ему жизни.
Перед нами сказка для взрослых с хоть и открытым, но понятным моральным финалом. Происходит этот самый нравственный переворот — внутренне мертвый человек возвращается к жизни. Последнее, что мы слышим, — это слова Рэя в машине скорой помощи: «Если я выживу, приду к матери этого мальчика, покаюсь перед ней и приму любое наказание». Важно, что здесь герой размышляет уже в терминах жизни.
В последних кадрах в Брюгге идет снег — какое Рождество без снега, правда? Это своего рода знак свыше: мы ждем рождественское чудо, которое произойдет если не с героем, то с нами. Фильм задает довольно жесткие и неприятные вопросы. В утешительном рождественском кино подобные темы, как правило, смазываются, мы уходим чуть ли не в буквальный рай. В «Залечь на дно в Брюгге» он скорее под знаком вопроса: нас оставляют на подступах в условном чистилище — до рая еще нужно добраться. Тем не менее Вифлеемская звезда Рождества светит и здесь — это очень важно.
