Курс № 42 Революция 1917 годаЛекцииМатериалы
Лекции
18 минут
1/7

«Измена и обман»: политический кризис кануна революции

Почему Николай II к февралю 1917 года остался без поддержки

Борис Колоницкий

Почему Николай II к февралю 1917 года остался без поддержки

20 минут
2/7

Февральская революция: спонтанная или организованная

Как начались события февраля 1917 года и были ли они спланированы

Борис Колоницкий

Как начались события февраля 1917 года и были ли они спланированы

23 минуты
3/7

Победа революции: солдаты и депутаты против царя

Как гвардейцы оказались среди восставших и как события в Петрограде привели к отречению Николая II

Борис Колоницкий

Как гвардейцы оказались среди восставших и как события в Петрограде привели к отречению Николая II

23 минуты
4/7

Культ «вождя революции»: взлет Александра Керенского

Как борец за свободу и «главноуговаривающий» покорил армию

Борис Колоницкий

Как борец за свободу и «главноуговаривающий» покорил армию

21 минута
5/7

Керенский и Корнилов: предчувствие гражданской войны

Как провалился Корниловский мятеж и кто от этого выиграл

Борис Колоницкий

Как провалился Корниловский мятеж и кто от этого выиграл

20 минут
6/7

Неизбежность Октября: крах Временного правительства

Что бы было, если бы Ленину на голову упал кирпич

Борис Колоницкий

Что бы было, если бы Ленину на голову упал кирпич

22 минуты
7/7

Мифы о революции и начало Гражданской войны

Какой конфликт предопределил развитие России в XX веке

Борис Колоницкий

Какой конфликт предопределил развитие России в XX веке

Как почувствовать революцию

Журналист-социалист, депутат-националист, генерал-беллетрист и другие вспоминают, что происходило в России в 1917 году

Джон Рид. «Десять дней, которые потрясли мир»

Джон Рид. 1910-е годыLibrary of Congress

Автор

Американский журналист Джон Рид (1887–1920) был из тех авторов, для кото­рых придумана профессия «неистовый репортер». Он писал о стач­ках тек­стильщиков в США — и попадал в кутузку вместе с забастовщиками. Отправ­лялся к мексиканскому революционеру Панчо Вилье — и рассказывал ему, бывшему бандиту, о социализме. Выпускник престижного Гарвардского уни­верситета, Рид связал судьбу с социалистическим движением и его прессой. Он был сторонником профсоюза «Индустриальные рабочие мира» и одним из основателей Коммунистической партии США.

Обстоятельства написания

В Россию, на фронтах которой он уже побывал в 1915 году, Рид вернулся осенью 1917-го — и сразу оказался в центре револю­ционных событий. Репортер говорил с промышленниками, генералами и ми­нистрами Временного прави­тельства, с вождями большевиков, с вернувшими­ся из Нью-Йорка русскими анархистами и с простыми солдатами. Рид очень слабо знал русский язык и был вынужден пользоваться услугами переводчика или полагаться на знав­ших европейские языки собеседников. При этом вы­шедшая в 1919 году книга фактически точна в описаниях. Писал ее Рид уже в Нью-Йорке, вооруженный не только блокнотом, но и кипами газет, листовок и объявлений, часть из ко­торых он приводит в качестве приложений.

Содержание

Первое издание книги. 1919 год © Boni & Liveright / Lorne Bair Rare Books

Вездесущий Рид успевал побывать в Зимнем дворце в последние часы пре­бывания там Вре­мен­ного пра­вительства — и вернуться на съезд Советов в Смоль­ный, где было объявлено о свержении прежней вла­сти. На улицах Петрограда он увертывался от пуль, а под Царским Селом его едва не рас­стреляли революционные солдаты. Обо всем этом он пишет спокойно, по-деловому. Имя Сталина в тексте встречается лишь пару раз — в каких-то списках. Заметнее фигура Ленина, написавшего предисловие к американскому изданию («я от всей души реко­мен­дую это сочинение рабочим всех стран»). Но Ленин скрывался в подполье или предпочитал кабинетную работу поездкам в горячие точки, так что чаще всего из вождей большевизма на страни­цах мелькает пламенный оратор Троцкий. Этим объясняется тот факт, что после очередного русско­язычного издания книги в 1929 году ее не переиздавали до 1950-х. Текст Рида был реабилитирован лишь после ХХ съезда КПСС.

Особенности

Рид, по его словам, «старался рас­сматривать со­бы­тия оком добросо­вестного летописца, заинте­ре­со­ван­ного в том, чтобы запечатлеть истину». Он не скры­вает своих симпатий к боль­ше­викам и их союзникам, но не герои­зирует их — и не демо­низирует их про­тивников. Для того чтобы стать просто партийным агитатором, он слишком честный репортер. Даже считая победу боль­ше­ви­ков закономерной, он не за­малчивает сопрово­ждавшее эту победу насилие. Напри­мер, Рид упо­ми­нает, что некоторые из защищавших Зимний дворец военно­слу­жащих женского батальона смер­ти, сдавшись в плен, были изнасилованы вы­сту­пав­шими на стороне Советов солдатами. Впрочем, журналист обсуждает и сильно пре­уве­личенные сообщения об этом в «буржуазной» прессе.

Цитата

«Мы пошли в город. У выхода из вокзала стояло двое солдат с винтовками и примкнутыми штыками. Их окружало до сотни торговцев, чиновников и студентов. Вся эта толпа набрасывалась на них с криками и бранью. Сол­даты чувствовали себя неловко, как несправедливо наказанные дети.
     Атаку вел высокий молодой человек в студенческой форме, с очень высокомерным выражением лица.
     „Я думаю, вам ясно, — вызывающе говорил он, — что, поднимая оружие против своих братьев, вы становитесь орудием в руках разбойников и преда­телей“.
     „Нет, братишка, — серьезно отвечал солдат, — не понимаете вы. Ведь на све­те есть два класса: пролетариат и буржуазия. Так, что ли? Мы…“
     „Знаю я эту глупую болтовню! — грубо оборвал его студент. — Темные му­жики вроде вот тебя наслушались лозунгов, а кто это говорит и что это зна­чит — это вам невдомек. Повторяешь, как попугай!..“ В толпе засмеялись… „Я сам марксист! Говорю тебе, что то, за что вы сражаетесь, — это не социа­лизм. Это просто анархия, и выгодно это только немцам“.
     „Ну да, я понимаю, — отвечал солдат. На лбу его выступил пот. — Вы, видно, человек ученый, а я ведь простой человек. Но только думается мне…“
     „Ты, верно, думаешь, — презрительно перебил студент, — что Ленин — истинный друг пролетариата?“
     „Да, думаю“, — отвечал солдат. Ему было очень тяжело.
     „Хорошо, дружок! А знаешь ли ты, что Ленина прислали из Германии в запломбированном вагоне? Знаешь, что Ленин получает деньги от немцев?“
     „Ну, этого я не знаю, — упрямо отвечал солдат. — Но мне кажется, Ленин говорит то самое, что мне хотелось бы слышать. И весь простой народ гово­рит так. Ведь есть два класса: буржуазия и пролетариат…“
     <…>
     „…Я борюсь с большевиками потому, что они губят Россию и нашу свобод­ную революцию. Что ты теперь скажешь?“
     Солдат почесал затылок. „Ничего я не могу сказать! — его лицо было иска­жено умственным напряжением. — По-моему, дело ясное, только вот неученый я человек!.. Выходит словно бы так: есть два класса — пролетариат и буржуа­зия…“
     „Опять ты с этой глупой формулой!“ — закричал студент.
     „…только два класса, — упрямо продолжал солдат. — И кто не за один класс, тот, значит, за другой…“».

Василий Шульгин. «Дни»

Автор

Василий Витальевич Шульгин (1878–1976) был одним из наиболее ярких дея­телей националистического движения Российской империи. Сын редактора, пасынок следующего редактора и затем сам редактор крайне правой газеты «Киевлянин», в последние годы царизма Шульгин отошел от традицион­ных монархических организаций. В 1915 году созданная в Думе при его участии «Прогрессивная группа националистов» вошла в блок с либе­ралами. После революции Шульгин участвовал в Белом движении. В 1944 году СМЕРШ  СМЕРШ («Смерть шпионам!») — военная контрразведка, созданная в СССР в 1943 го­ду и существовавшая независимо в армии, на флоте и в рамках НКВД. По разным дан­ным, за годы Второй мировой СМЕРШ аре­стовал от нескольких сотен тысяч до не­скольких миллионов человек. арестовал его в Югославии. Проведя 12 лет в заключении, Шульгин прими­рился с советской властью и участвовал в пропагандистской работе.

Обстоятельства написания

Оказавшись в 1920 году в эмиграции, Шульгин взялся за мемуары. Книга «Дни», в которой он рассказывает о Февральской революции, была впервые опубликована в эмигрантском журнале «Русская мысль» в 1922-м. Первое отдельное издание вышло в 1925 году в Белграде. Шульгин, в том же году тайно пробравшийся в СССР, смог купить советскую перепечатку своей книги.

Содержание

Обложка издания 1925 годаГосударственная публичная историческая библиотека

Описание истории Февраля Шульгин начинает издалека — с момента изда­ния Октябрьского мани­феста 1905 го­да, который он винит в разрушении традиционных отноше­ний между монархией и подданными. Конститу­ция «началась еврейским по­громом и кончилась разгромом дина­стии». Автор тогда защищал редакцию «Киев­лянина» от револю­ционной тол­пы и во главе взвода солдат подавлял погромы, которые, как он считал, были вызваны атакой евреев на царизм. Когда антиправи­тель­ственная думская речь Шульгина в ноябре 1916 года была запрещена цензурой, это знаменовало для него дальнейший распад отноше­ний между народом и самодержцем. Шульгин в поисках «какого-нибудь выхода» участвует в организации Вре­мен­ного комитета Государственной думы и приходит к выводу о необходи­мости отречения Николая II. Он нервно и мизантропично описывает толпы, проходя­щие сквозь Таврический дворец, аресты, политические совещания, сложные отношения думцев с лидерами Петроградского совета. Но в историю он вошел как монархист, который принял отречение последнего российского императора и затем — отречение его брата, великого князя Михаила.

Особенности

Многолетний опыт журналиста и парламентского оратора помог Шульгину в описании революционного хаоса. Впрочем, он при­знается в том, что воспо­минания его иногда спутываются в «кошмарную кашу». Некоторые факты он и вовсе искажает: утверждает, что императрица Александра Федоровна была за «уступки» оппозиции, представляет великого князя Михаила Александро­вича «олицетворением хрупкости», хотя тот пред­принимал активные усилия по спасению монархии. Современного читате­ля может шокировать зоологиче­ский антисемитизм Шульгина, хотя для своего времени он был достаточно умеренным — это скорее отвращение, чем актив­ная ненависть. Публицист считал еврейские погромы вредными и высту­пал против фабрикации «дела Бейлиса»  «Дело Бейлиса» — суд над евреем Менахе­мом Менделем Бейлисом, который обвинялся в ритуальном убийстве 12-летнего Андрея Ющинского. Процесс, который сопрово­ждался активной антисемитской кампанией с одной стороны и протестами прогрессив­ной общественности в России и по всему миру — с другой, состоялся в Киеве осенью 1913 года. Бейлис был оправдан..

Цитата

«Я не знаю, как это случилось… Я не могу припомнить. Я помню уже то мгно­вение, когда черно-серая гуща, прессуясь в дверях, непрерывным врываю­щимся потоком затопляла Думу…
     Солдаты, рабочие, студенты, интеллигенты, просто люди… Живым, вязким человеческим повидлом они залили растерянный Таврический дворец, зале­пили зал за залом, комнату за комнатой, помещение за помещением…
     С первого же мгновения этого потопа отвращение залило мою душу, и с тех пор оно не оставляло меня во всю длительность „великой“ русской революции.
     Бесконечная, неисчерпаемая струя человеческого водопровода бросала в Думу все новые и новые лица… Но сколько их ни было — у всех было одно лицо: гнусно-животно-тупое или гнусно-дьявольски-злобное…
     Боже, как это было гадко!.. Так гадко, что, стиснув зубы, я чувствовал в себе одно тоскующее, бессильное и потому еще более злобное бешенство…
     Пулеметов!
     Пулеметов — вот чего мне хотелось. Ибо я чувствовал, что только язык пулеметов доступен уличной толпе и что только он, свинец, может загнать обратно в его берлогу вырвавшегося на свободу страшного зверя…
     Увы — этот зверь был… его величество русский народ…
     То, чего мы так боялись, чего во что бы то ни стало хотели избежать, уже было фактом. Революция началась».

Владимир Набоков. «Временное правительство и большевистский переворот»

Автор

Один из главнейших деятелей партии конституционных демократов Владимир Дмитриевич Набоков (1869–1922) находился в самом центре револю­ционных событий. Крупный юрист, сын министра юстиции в царском прави­тельстве, он стал соавтором акта об отказе от принятия престола великого князя Михаила Александровича, а затем был управляющим делами Временного правительства первого состава и работал в правительственном Юридическом совещании  Юридическое совещание — орган, создан­ный в марте 1917 года и просуществовавший до Октябрьского переворота, в задачи кото­рого входила юридическая оценка постанов­лений, указов и распоряжений Временного правительства, а также подготовка Учреди­тельного собрания.. Он погиб в Берлине во время покушения монархистов на лидера кадетов Павла Милюкова.

Обстоятельства написания

После начала большевистских репрессий Набо­ков оказался в Крыму. Полагаясь в качестве источника лишь на подшивку кадетской газеты «Речь», он описал пережитое им начиная с февральских беспорядков в Петрограде и заканчивая кратким арестом в ноябре 1917 года в Смольном. Воспоминаниями Набокова о Временном прави­тель­стве откры­вается первый выпуск альманаха «Архив русской революции», который кадет Иосиф Гессен начал издавать в 1921 году. В 1924-м книгу переиздали в СССР.

Содержание

Титульный лист первого тома альманаха. 1921 годWikimedia Commons

Набоков-мемуарист уделяет основное внимание тому, что он непосредствен­но наблюдал. Будучи военнослужащим, он, кажется, одним из последних среди кадетских лидеров добрался до Таври­ческого дворца, где формировалось Временное прави­тель­ство. Он же стал чуть ли не последним представи­телем правительства в Зимнем дворце, кото­рый покинул за считанные минуты до блокады, уста­новленной советскими силами.

В своих кратких записках Набоков уде­ляет основное внимание не собствен­ной роли в истории, но тем, с кем рабо­тал вместе. Он ярко обрисовывает кол­лег по правительству, оценивая их как политиков, ораторов, а главное — как деятелей революции. Министр юстиции Александр Керенский — болезненно тщеславен и недостаточно уверен; обер-прокурор Синода Владимир Львов — наивен и невероятно легкомыслен; министр земледелия Андрей Шингарев — способен и трудолюбив, но лишен способностей государственного масштаба. Основные политические и социальные противоречия 1917 года Набоков видит четко, осознавая фатальную их неразрешимость — и фатальную непригодность практически всех лидеров к тому, чтобы решать стоящие перед страной задачи.

Особенности

Опытный публицист и отец знаменитого писателя, Набоков пишет очень ярко. Память мемуариста — замечательная: больше чем через год после событий, в 1918-м, он точно воспроизводил маршруты, которыми пробирался среди революционных толп Петрограда в феврале, июле или октябре.

Цитата

«…Я все-таки не могу присоединиться к тому потоку хулы и анафематствова­ния, которым теперь сопровождается всякое упоминание имени Керенского. Я не стану отрицать, что он сыграл поистине роковую роль в истории русской революции, но произошло это потому, что бездарная, бессознательная бунтар­ская стихия случайно вознесла на неподходящую высоту недостаточно силь­ную личность. Худшее, что можно сказать о Керенском, касается оценки ос­нов­ных свойств его ума и характера. Но о нем можно повторить те слова, которые он недавно — с таким изумительным отсутствием нравственного чутья и эле­ментарного такта — произнес по адресу Корнилова. „По-своему“ он любил родину, — он в самом деле горел революционным пафосом, — и бы­вали случаи, когда из-под маски актера пробивалось подлинное чувство. Вспомним его речь о взбунтовавшихся рабах, его вопль отчаяния, когда он по­чуял ту пропасть, в которую влечет Россию разнузданная демагогия. Конечно, здесь не чувство­валось ни подлинной силы, ни ясных велений разума, но был какой-то искрен­ний, хотя и бесплодный порыв. Керенский был в плену у своих бездарных дру­зей, у своего прошлого. Он органически не мог действовать прямо и смело, и, при всем его самомнении и самолюбии, у него не было той спокойной и непреклонной уверенности, которая свойственна действительно сильным людям. „Героического“ в смысле Карлейля в нем не было решительно ничего».

Максим Горький. «Несвоевременные мысли»

Максим Горький. Около 1906 годаLibrary of Congress

Автор

Классик пролетарской литературы Максим Горький не был просто беллетри­стом и культуртрегером. Еще до революции он принимал активное участие в социал-демократическом движении. Перед Первой мировой он короткое время редактировал больше­вистскую газету «Правда», в годы войны его журнал «Летопись» был одним из немногих легальных «пораженческих» изданий  Пораженчество (дефетизм) — желание пора­жения собственной страны в войне. Некото­рые социалисты в России, в первую очередь Владимир Ленин, считали поражение России в «реакционной» Первой мировой войне за благо, поскольку оно будет способство­вать делу революции.

Обстоятельства написания

После Февральской революции Горький предла­гал свои статьи вновь легализо­вавшимся газетам большевиков, но те отвергали его тексты из-за идеологиче­ских расхождений. Писатель и ряд других близких к меньшевикам-интерна­ционалистам публицистов основали весной 1917-го газету «Новая жизнь», выходившую чуть больше года. В ней регулярно появля­лись публицистические тексты Горького — преимущественно в его авторской рубрике «Несвоевремен­ные мысли». В 1918 году Горький собрал их в две книги — «Революция и куль­тура» и «Несвоевременные мысли». Писа­тель подготовил третью, более объем­ную компиляцию своих статей, но она так и пролежала в архиве до конца 1980-х, пока антибольшевистская публицистика Горького не оказалась вновь востре­бованной в годы перестройки, когда и была издана.

Содержание

«Несвоевременные мысли. Заметки о революции и культуре». 1918 год © Культура и свобода 

В своих «новожизненских» статьях Горький вел хро­нику возму­щавших его проявлений «тяжкой рос­сий­ской глу­пости». Он писал о провока­торах, само­судах, унижениях, о захватившей страну эпидемии насилия. Рево­лю­ционный народ, по крайней мере в форме бескультурной озве­ревшей толпы, для Горь­кого является вопло­щением «зоологического анархизма», противо­стоять которому должна интел­лигенция. Просвещение, распро­стране­ние книг и научных знаний видятся ему способом спасти страну и революцию. В этих статьях вообще заметно преклонение Горького перед достиже­ниями покоряю­щей природу циви­лизации вроде каналов или тонне­лей — это пре­клоне­ние впо­следствии будет чувствоваться и в горьковском воспевании Беломорско-Балтийского канала.

Но в период «Несвоевременных мыслей» Горький выражал позицию независи­мых социалистов. Он писал «о дикой грубости, о жестокости большевиков, восходящей до садизма, о некультурности их, о незнании им психологии рус­ского народа, о том, что они производят над народом отвратительный опыт и уничтожают рабочий класс». Горький имел все основания написать, что он «по мере своего разумения» боролся против большевиков. Впрочем, атако­вал он не только их, но и, например, политику кадетской партии.

Особенности

Статьи Горького оказались в книге практически в том же виде, в котором они печатались в газете. Тексты, впрочем, перерас­пределены предметно — вместе поставлены тексты о культуре, об Октябре и так далее. Значительная часть политической борьбы в революционную эпоху проходила, разумеется, в газе­тах. Кроме собственных наблюдений и разговоров Горький отталкивается также от полемики с другими авторами, например сотрудниками большеви­стских изданий Ильей Ионовым или Иваном Книжни­ком-Ветровым. Жестокий дух времени проявляется также в письмах читателей, довольно многие из кото­рых угрожали публицисту расправой из-за политиче­ских разногласий. 

Цитата

«Ленин „вождь“ и — русский барин, не чуждый некоторых душевных свойств этого ушедшего в небытие сословия, а потому он считает себя вправе про­де­лать с русским народом жестокий опыт, заранее обреченный на неудачу.
     Измученный и разоренный войною народ уже заплатил за этот опыт тыся­чами жизней и принужден будет заплатить десятками тысяч, что надолго обезгла­вит его.
     Эта неизбежная трагедия не смущает Ленина, раба догмы, и его приспеш­ников — его рабов. Жизнь, во всей ее сложности, не ведома Ленину, он не знает народной массы, не жил с ней, но он — по книжкам — узнал, чем можно под­нять эту массу на дыбы, чем — всего легче — разъярить ее инстинкты. Рабо­чий класс для Лениных то же, что для металлиста руда. Возможно ли — при всех данных условиях — отлить из этой руды социалистическое государство? По-видимому — невозможно; однако — отчего не попробовать? Чем рискует Ленин, если опыт не удастся?
     Он работает, как химик в лаборатории, с тою разницей, что химик пользует­ся мертвой материей, но его работа дает ценный для жизни результат, а Ленин работает над живым материалом и ведет к гибели революцию. Сознательные рабочие, идущие за Лениным, должны понять, что с русским рабочим классом проделывается безжалостный опыт, который уничтожит лучшие силы рабочих и надолго остановит нормальное развитие русской революции».

Антон Деникин. «Очерки русской смуты» 

Автор

Антон Иванович Деникин (1872–1947) — сын ставшего офицером кре­постного крестьянина, родился и вырос в Польше. В ходе Русско-японской войны он хо­дил в штыковые атаки. Звание генерал-лейтенанта получил за взятие в 1915 го­ду города Луцка. Деникин начал публиковать свои беллетри­стические и публи­цистические тексты еще в 1890-х, критикуя бюрократизм царской армии, гру­бость и произвол по отношению к нижним чинам. Фев­ральскую революцию он принял, однако активно сопротивлялся мерам по демократизации армии, которые считал подрывающими дисциплину, и стал одним из лидеров корни­ловского и затем Белого движения. После поражения Вооруженных сил Юга России Деникин подал в отставку и отправился в эми­грацию. В годы Второй мировой выступал с резкой критикой сотрудничества русских эмигрантов с гитлеровцами; последние два года жизни провел в США.

Обстоятельства написания

К работе над «Очерками русской смуты» Дени­кин приступил в Бельгии в 1920 году, через несколько месяцев после того, как покинул пост испол­няющего обязанности верховного правителя России, а затем и страну. Всего историко-биографическая работа Деникина включает пять томов, но револю­ции посвящены два первых: «Крушение власти и армии. Февраль — сентябрь 1917 года» и «Борьба генерала Корнилова. Август 1917 года — апрель 1918 года». Первая часть появилась в 1921-м, последний том, написанный уже в Венгрии, вышел в 1926 году. В СССР отдельные отрывки из «Очерков» печатали в 1920-х, но полное издание вышло лишь в годы перестройки.

Содержание

Том первый «Крушение власти и армии». 1921 годГосударственная публичная историческая библиотека

Произведение одного из лидеров Белого движения не совсем похоже на обычные «генеральские мемуары». Не только из-за явной лите­ратурной одаренности Деникина, не только из-за проник­но­венно эмоцио­нальной инто­нации, характер­ной для текстов рос­сийских интеллигентов. В первом томе и в первой половине второго он прак­тически не рассказы­вает о боевых дей­ствиях, которыми руководил. Вместо этого Деникин представляет широкую, основанную на широком круге разно­образных источников картину жизни захва­ченного революционным вихрем россий­ского общества, прежде всего армии и офицерства.

Часть использованных в работе доку­ментов автор успел вывезти с собой за гра­ницу. Некоторые его соратники, например Леонид Новосильцев, писали воспо­минания специально по просьбе Деникина. Ссылается он и на газеты, и на про­изведения других участников событий — как сторонников, так и про­тивников, иногда подвергая свидетель­ства своего рода «перекрестному допро­су». Но и как непосредственный на­блю­датель Деникин находился в центре многих важных событий. Генерал мог, например, уверенно называть именно моральное состоя­ние войск основной причиной неудачи летнего наступления 1917 года, так как «во всех районах наступления [российские войска] обладали превосходством сил и технических средств над противником, и в частности небывалым доселе количеством тяжелой артиллерии».

Особенности

Одна из мыслей, которую Деникин усиленно под­черкивает в своем описании событий 1917 года, — офицерское движение не было по своей природе и целям монархическим, реакционным, контрреволю­ционным. Офицерство и генера­литет в целом приняли Февральскую револю­цию и понимали ее как освобож­дение от царизма, препятствовавшего успеш­ной борьбе с внешним врагом. Корниловское движение «было вызвано высо­ким патриотизмом и ясным, жгу­чим сознанием той бездонной пропасти, в которую бешено катился русский народ». Главной причиной такого положе­ния Деникин видит альянс герман­ского генерального штаба и связан­ной с ним «невидимыми, но ясно ощущае­мыми психологическими и реаль­ными нитями» революционной демократии. Впрочем, его утверждение о прямой связи «пораженцев» с германским коман­дованием столь же сом­нительно, сколь и тезис о массовом притоке бывших полицейских и жандар­мов в партию большевиков.

Военная диктатура должна была изменить соотношение сил и спасти либе­рально-демократические завоевания Февраля. Но Деникин мало останавли­вается на роли монархистов в корниловском движении, преподносит конфрон­тацию между Ставкой и Временным правительством как вину последнего и его сторонников слева, а также оставляет за кадром те массовые бессудные казни, ценой которых только и мог бы быть достигнут хотя бы временный успех корниловского выступления. Подобная предвзятость свойственна всем мемуа­ристам, даже лучшим из них, но у Деникина хватает мужества и признать, что причинами поражения переворота были «энергичная борьба Керенского за сохранение власти и борьба советов за самосохранение, полная несостоя­тель­ность технической подготовки корниловского выступления и инертное сопротивление массы».

Цитата

«Старый губернаторский дом на высоком, крутом берегу Днепра, в течение полугода бывший свидетелем стольких исторических драм, хранил гробовое молчание. По мере ухудшения положения стены его странно пустели, и в них водворилась какая-то жуткая, гнетущая тишина, словно в доме был покойник. Редкие доклады и много досуга. Опальный Верховный  Имеется в виду Лавр Корнилов, который стал верховным главнокомандующим русской ар­мии 19 июля 1917 года., потрясенный духовно, с воспаленными глазами и тоскою в сердце, целыми часами оставался один, переживая внутри себя свою великую драму, драму России. В редкие минуты общения с близкими, услышав робко брошенную фразу с выражением надежды на скорый подход к столице войск Крымова, он резко обрывал:
     — Бросьте, не надо.
     Все понемногу рушилось. Последние надежды на возрождение армии и спа­сение страны исчезали».

Федор Раскольников. «Кронштадт и Питер в 1917 году»

Федор Раскольников. 1920 год© ТАСС

Автор

Федор Федорович Раскольников (настоящая фамилия — Ильин, 1892–1939) сделал фантасти­ческую карьеру благодаря активному участию в партии боль­шевиков, в кото­рую он вступил еще студентом. Мичман Раскольников был избран товари­щем председателя Кронштадтского совета. Он активно работал в партийной прессе и в большевистском движении на Балтийском флоте. В годы Гражданской войны Раскольников воевал лихо, хотя и с переменным успехом. В декабре 1918 года англичане захватили на Балтике два миноносца под его командова­нием, и флотоводцу пришлось провести несколько месяцев в лондонской тюрьме. Одно время Раскольников служил заместителем нарком-военмора Троцкого по морским делам, несколько месяцев командовал Балтий­ским флотом. В 1920–30-е он занимал ответственные дипломатические посты, а в 1938-м стал невозвращенцем, узнав по дороге в Москву из газет о своем снятии с должности полпреда в Болгарии. Через несколько дней после написа­ния обличительного открытого письма Сталину Раскольников оказался во французской психиатрической клинике, не справившись с известием о заключении пакта Молотова — Риббентропа  Пакт Молотова — Риббентропа, или Договор о ненападении между Германией и Совет­ским Союзом, — соглашение, подписанное 23 августа 1939 года главами ведомств по иностранным делам Германии и Совет­ского Союза..

Обстоятельства написания

Раскольников-мемуарист дебютировал в 1925 году, опубликовав после возвра­щения из Афганистана книгу воспоми­наний о своей деятельности в Крон­штадте и Петрограде в 1917 году. В под­вергнутой цензуре версии книга была переиздана в 1964-м, после посмертной реабилитации Раскольникова; пол­ностью — в годы перестройки.

Содержание

«Кронштадт и Питер в 1917 году». 1990 год© Издательство политической литературы

Мемуары Раскольни­кова — достаточно простое, бесхит­ростное повествование. Автор щедро делится радостью победы в револю­ционной борьбе, кото­рую он описывает в хронологическом порядке. Февраль­скую революцию он встретил гарде­мари­ном, и партия отправила его в «цитадель рево­лю­ции» Кронштадт редактировать газету «Голос правды»; он стал одним из веду­щих боль­ше­ви­стских организаторов и аги­таторов на Балтике. В Июльские дни Раскольников «фактически превра­тился в нелегального командующего войсками», из-за чего до середины октября сидел в «Крестах». Завер­ша­ется книга описанием приклю­чений Расколь­никова в отрядах матросов-балтийцев, оборонявших Петроград от сил Керенского и Краснова и затем захватывавших белый броне­поезд  В ходе Гражданской войны армия Белого движения активно использовала брониро­ванные и вооруженные поезда, которые помогали вести боевые действия вдоль железных дорог.. Точка зрения Раскольникова вполне соот­вет­ствует ортодоксальной партийной идеологиче­ской позиции, которую он излагал в статьях и на митингах в 1917 году.

Особенности

Перо цензора или хотя бы редактора, похоже, не прошлось по тексту Расколь­никова. В тексте встречаются стилистически небезупречные фразы, например: «приезд Владимира Ильича вообще положил резкий рубикон в тактике боль­шевиков». Раскольников в середине 1920-х работал редактором журналов и издательств, стал даже начальником Главискусства, и редакторы ему были не страшны. Идеологические клише также даются ему легко. Собственно, Рас­кольников был одним из тех, кто их придумывал и пускал в ход. 

Цитата

«Тов. Ленин появился на балконе, встреченный долго несмолкавшим громом аплодисментов. Овация еще не успела окончательно стихнуть, как Ильич уже начал говорить. Его речь была очень коротка. Владимир Ильич прежде всего извинился за то, что по болезни вынужден ограничиться только несколькими словами, и передал кронштадтцам привет от имени петербургских рабочих, а по поводу политического положения выразил уверенность, что, несмотря на временные зигзаги, наш лозунг „Вся власть Советам!“ должен победить и в конце концов победит, во имя чего от нас требуются колоссальная стой­кость, выдержка и сугубая бдительность. Никаких конкретных призывов, которые потом пыталась приписать тов. Ленину переверзевская прокуратура  Павел Переверзев (1871–1944) — российский адвокат, сразу после Февральской револю­ции сначала стал прокурором Петроградской судебной палаты, а с мая 1917 года — мини­стром юстиции Временного правительства. После антиправительственных выступлений большевиков в июле инициировал публика­цию документов об их связях с германским правительством, что в итоге привело к гоне­ниям на РСДРП(б) и бегству Владимира Лени­на из Петрограда., в его речи не содержалось. Ильич закончил под аккомпанемент еще более горячей и дружной овации.
     После этих приветствий кронштадтцы, как и подобает организованным воинским частям и отрядам рабочих, снова выстроились и под звуки несколь­ких военных оркестров, непрерывно игравших революционные мотивы, в пол­ном порядке вступили на Троицкий мост. Здесь уже мы стали предметом вни­мания со стороны кокетливых, нарядно одетых офицериков, толстых, пышу­щих здоровьем и сытостью буржуев в новых котелках, дам и барышень в шляп­ках. Они проезжали на извозчиках, проходили мимо, взявшись под ручку, но на всех лицах, смотревших на нас широко открытыми глазами, отпечатле­вался неподдельный ужас».  

Хотите быть в курсе всего?
Подпишитесь на нашу рассылку, вам понравится. Мы обещаем писать редко и по делу
Курсы
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Курс № 51 Блокада Ленинграда
Курс № 50 Что такое современный танец
Курс № 49 Как железные дороги изменили русскую жизнь
Курс № 48 Франция эпохи Сартра, Годара и Брижит Бардо
Курс № 47 Лев Толстой против всех
Курс № 46 Россия и Америка: история отношений
Курс № 45 Как придумать свою историю
Курс № 44 Россия глазами иностранцев
Курс № 43 История православной культуры
Курс № 42 Революция 1917 года
Курс № 41 Русская литература XX века. Сезон 5
Курс № 40 Человек против СССР
Курс № 39 Мир Булгакова
Курс № 38 Как читать русскую литературу
Курс № 37 Весь Шекспир
Курс № 36 Что такое
Древняя Греция
Курс № 35 Блеск и нищета Российской империи
Курс № 34 Мир Анны Ахматовой
Курс № 33 Жанна д’Арк: история мифа
Курс № 32 Любовь при Екатерине Великой
Курс № 31 Русская литература XX века. Сезон 4
Курс № 30 Социология как наука о здравом смысле
Курс № 29 Кто такие декабристы
Курс № 28 Русское военное искусство
Курс № 27 Византия для начинающих
Курс № 26 Закон и порядок
в России XVIII века
Курс № 25 Как слушать
классическую музыку
Курс № 24 Русская литература XX века. Сезон 3
Курс № 23 Повседневная жизнь Парижа
Курс № 22 Русская литература XX века. Сезон 2
Курс № 21 Как понять Японию
Курс № 20 Рождение, любовь и смерть русских князей
Курс № 19 Что скрывают архивы
Курс № 18 Русский авангард
Курс № 17 Петербург
накануне революции
Курс № 16 «Доктор Живаго»
Бориса Пастернака
Курс № 15 Антропология
коммуналки
Курс № 14 Русский эпос
Курс № 13 Русская литература XX века. Сезон 1
Курс № 12 Архитектура как средство коммуникации
Курс № 11 История дендизма
Курс № 10 Генеалогия русского патриотизма
Курс № 9 Несоветская философия в СССР
Курс № 8 Преступление и наказание в Средние века
Курс № 7 Как понимать живопись XIX века
Курс № 6 Мифы Южной Америки
Курс № 5 Неизвестный Лермонтов
Курс № 4 Греческий проект
Екатерины Великой
Курс № 3 Правда и вымыслы о цыганах
Курс № 2 Исторические подделки и подлинники
Курс № 1 Театр английского Возрождения
Все курсы
Спецпроекты
История России. XVIII век
Игры и другие материалы для школьников с методическими комментариями для учителей
Детская комната Arzamas
Как провести время с детьми, чтобы всем было полезно и интересно: книги, музыка, мультфильмы и игры, отобранные экспертами
Что такое античность
Всё, что нужно знать о Древней Греции и Риме, в двух коротких видео и семи лекциях
Как понять Россию
История России в шпаргалках, играх и странных предметах
Каникулы на Arzamas
Новогодняя игра, любимые лекции редакции и лучшие материалы 2016 года — проводим каникулы вместе
Русское искусство XX века
От Дягилева до Павленского — всё, что должен знать каждый, разложено по полочкам в лекциях и видео
Европейский университет в Санкт‑Петербурге
Один из лучших вузов страны открывает представительство на Arzamas — для всех желающих
Пушкинский
музей
Игра со старыми мастерами,
разбор импрессионистов
и состязание древностей
200 лет «Арзамасу»
Как дружеское общество литераторов навсегда изменило русскую культуру и историю
XX век в курсах Arzamas
1901–1991: события, факты, цитаты
Август
Лучшие игры, шпаргалки, интервью и другие материалы из архивов Arzamas — и то, чего еще никто не видел