Михаил Ларионов и Наталия Гончарова. Годы в России

Михаил Ларионов учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчест­ва у академических художников Серова и Коровина, но был возмутителем спокойствия и лидером художественной молодежи своего времени. В училище он познако­мил­ся с Натальей Гончаровой, с тех пор — его постоянной едино­мыш­­ленницей и женой. Отправной точкой для его исканий послужила живо­пись позднего импрессионизма и постимпрессионизма, с которой он знако­мился по произве­де­ниям Клода Моне из цикла «Руанский собор» и другим полот­нам в москов­ском собрании Сергея Ивановича Щукина. 

В 1900-е годы Ларионов создает свои импрес­сиони­стические полотна. Сам художник впоследствии сформулировал свое раннее искусство так: «Не пле­нэр, а жизнь снаружи». В 1906 году по приглашению Сергея Дягилева вместе с дру­гими русскими художниками он едет в Париж принять участие в русской экспо­зи­ции Осеннего салона и, конечно, внимательно изучает живопись Сезанна, Ван Гога и Гогена.

После возвращения в Москву в его творчестве начался новый этап — «примити­вистский»: он пишет серию бульварных сцен колоритной жизни южных про­винциальных городов, прогулок франтов и франтих. Получив диплом и звание художника в 1910 году, Ларионов начал отбывать воинскую повинность, и впе­чатления от службы отразились в его «солдатской» серии. 

В начале 1910-х в Москве вокруг Ларионова форми­руется круг молодых ищу­щих художников. Вместе с Кончаловским, Лентуловым и Машковым они орга­низовывают выставку новой живописи «Бубновый валет», но уже в 1911 году у лидеров группы возникают непримиримые разногласия, приводящие к раз­рыву.

Выставки 1912 года «Ослиный хвост» и 1913 года — «Мишень», организованные Ларионовым, стали вехами в истории искусства русского авангарда, обозначив последовательное движение и его самого, и сформировавшегося вокруг него круга художников от примитивизма к лучизму — разработанной Ларионовым системе беспредметной живописи. Лучизм, по представлениям художника, гармонично связывал видимый мир с миром духовным, невиди­мым. Руковод­ст­вуясь теорией радиоактивности, он изображал лучи, исходящие от предме­тов, и на их основе строил свои композиции.

Наталия Гончарова, дальняя родственница Пушкина, происходила из дворян­ского рода. Первые годы в Училище ваяния и зодчества она много и успешно, судя по полученным на конкурсах медалям, занималась скульптурой. Посте­пен­но, после знакомства с Ларионовым, интерес к скульптуре у Гончаровой пропал и все силы она начала отдавать живописи. По свидетельству Марины Цве­тае­вой, Ларионов говорил ей: «У вас глаза на цвет, а вы заняты формой. Рас­кройте глаза на собственные глаза!» 

Регулярные занятия живописью начались в 1906–1907 годах. Гончарова увле­клась постимпрес­сионизмом и в первую очередь творчеством Анри де Тулуз-Лотрека. С ним ее роднило обращение к пастели — даже в ее первых масляных работах чувствуются приемы пастельной техники. Период поисков собствен­ного художественного языка поражает многообразием, но в целом большин­ство ее произведений этого времени отличают декора­тивность и орнамента­лизм.

Увлечение фовизмом (и в первую очередь Полем Гогеном) способствовало появлению первых картин ее «крестьянского» цикла. Неопримитивизм — цен­тральный этап исканий Гончаровой (1909–1911), в котором соединились народ­ное искусство — лубок, костюм, игрушка — и иконопись. Затем Гончарова по­следовательно проходит все стадии эволюции авангардного искусства, то под­чиняясь влиянию Ларионова (например, когда работает в стиле лучизма), то дис­танцируясь от него в кубофутуризме, футуризме или абстракции.

В 1915 году Ларионов и Гончарова приняли пред­ло­жение Дягилева постоянно работать в европейских постановках его Русского балета и выехали из России, вскоре соединившись с рабочей группой Дягилева в Швейцарии, и больше уже не вернулись, с 1917 года проживая в Париже.

Среди региональных музеев именно Нижегородский художественный музей обладает самой богатой коллекцией работ этих художников.