Любовное

Автор Михаил Майзульс

«Слушай, Сатона и диявол, стану наговаривать, на соль приворачивать, не благословясь, не перекрестясь, из ызбы поиду не в двери, з двора не в ворота, в чиста поля х кияну морю, на кияне море стоит изба железна, в тои избе печь медна, в тои лежат и горят ясневы дрова… И так бы горела-кипела у рабы Авдотьи об рабе Степане тела бела и ретиво серьца, и ясны очи денна-полденна… и горевала бы, и тоско­вала, отца, мать забывала, и рот-племя покидала, а меня, раба, из уст не выносила…»  Отреченное чтение в России XVII–XVIII ве­ков. Под ред. А. Топоркова и А. Турило­ва. М., 2002.

Это заклинание сохранилось в следственном деле о колдовстве, которое было открыто в Российской империи в 1733 году. Все началось с того, что староста нижегородской деревни Маргуши Артемий Иванов привез в Москву «черный» заговор  Черными заговорами принято называть заклинания, обращенные не к Богу, ангелам и святым, а к Сатане и демонам., который нашел в вещах у жены Авдотьи. Он взял ее под венец, когда она уже была беременна от другого мужчины. На вопрос, кто отец, она расска­зала, что прижила ребенка от дьячкова сына Степана Борисова. Когда того при­везли на допрос в Московскую синодальную контору, он признал, что заговор написан его рукой, и сообщил, что переписал его у незнакомого старика на яр­марке. При этом он настаивал, что волшебства «никакого за ним нет», что к блуду он Авдотью не принуждал и прожил с ней два года по взаимному согласию, а бросил только, когда она забеременела.

В колдовских «тетрадках» и следственных делах XVII–XVIII ве­ков сохранились сотни любовных заговоров, которые были призваны пробудить страсть («при­сушки») или, напротив, ее потушить и избавить от нежеланного чувства («от­сушки»). Для этого одни заклинания призывали на помощь Христа, Богородицу и святых, а другие — дьявола и демонов.

Большинство любовных заговоров предназначалось для мужчин, стремивших­ся овладеть какой-то девицей, а женские тексты встречались намного реже. В заговорных формулах страсть предстает как болезнь (тоска, кручина, жар), которая должна поразить женщину. Мужчина, произносящий заговор, просит, чтобы та, пока ему не отдастся, утратила радость к жизни и не могла ни есть, ни пить  «…как тошно рыбе без воды, так бы раба Божия не могла жить без раба Божия»; «как тужит кобыла по жеребенку, так бы тужила раба Божия без имяреку». А. Топорков. Заговоры в русской рукописной традиции XV–XIX веков. История, символика, поэтика. М., 2005. , а также чтобы возлюбленная, позабыв о родителях и родне, думала только о нем  «И как меня, раба Божия, она не завидит, и она б тужила, плакала и к отцу и к матери не приставала»; «И так… горевала бы и тоско­вала, отца, мать забывала, и род племя поки­дала, а меня, раба, из уст не выносила». А. Топорков. Заговоры в русской рукописной традиции XV–XIX веков. История, символика, поэтика. М., 2005.  .

Почти идентичные описания любовной болезни встречались еще в греческих заговорах первых веков нашей эры, сохранившихся на папирусах из Египта: «Пусть такая-то не сможет ни пить, ни есть, ни любить, не будет у нее сил, не будет здорова, не будет спать без меня»  А. Топорков. Заговоры в русской рукописной традиции XV–XIX веков. История, символика, поэтика. М., 2005. . Аналогичные формулы в изоби­лии появляются и на Западе. В одном заговоре 1597 года из Модены женщина, обращаясь за помощью к святой Марте, просила, чтобы некий мужчина ее по­любил и стал ей покорен:

«Отбери у него питье, еду, сон, силу, чтобы он не мог уйти или остаться на месте, ни ездить верхом, ни кататься, ни гулять, ни иметь отношения с другими женщинами, пока он не придет ко мне, чтобы выполнить все мои желания, и сделает все, о чем я его попрошу»  А. Топорков. Заговоры в русской рукописной традиции XV–XIX веков. История, символика, поэтика. М., 2005. .

Другие выпуски

Заклинание дня