Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить

Бесстрастное наблюдение за страстями

Антон Батагов. «Письмо Сергея Рахманинова Виму Мертенсу и Никколо Паганини»

Музыку пианиста и композитора Антона Батагова слышали даже те, кто ни разу не был в филармонических залах. На протяжении долгих лет он озвучивал своими короткими пьесами-джинглами передачи НТВ, РТР, телеканала «Культура». Джингл — вещь вроде бы прикладная, но Батагову удалось присвоить их, сделать своими, узнаваемыми (достаточно вспомнить заставку к передаче «Старый телевизор»). В какой-то момент музыка Батагова была звуковым паролем нового российского телевидения. Когда много лет спустя он стал играть их на своих концертах, оказалось, что они прекрасно звучат рядом с музыкой XVII века Генри Пёрселла, музыкой XX века Филипа Гласса и его собственной. 

Батагов начинал как профессиональный пианист — специальный приз на Кон­курсе им. Чайковского в 1986 году, записи Мессиана, Баха и Равеля, обласканные критикой. Затем он много исполнял американских минималистов и ранне­советский авангард 1920-х, но композитор в нем довольно быстро заслонил исполнителя, и в середине 1990-х Батагов совсем прекратил выступать, сосредоточившись на студийной практике.

В российскую концертную жизнь он вернулся из США спустя 17 лет с пластинкой «Избранные письма Сергея Рахманинова». Это придуманные Батаговым письма Сергея Рахманинова к его любимым музыкантам — от Брайана Ино до Питера Гэбриэла. Прямых цитат на альбоме почти нет, и рахманиновская здесь скорее страсть, чувственность, которая считается характерной особенно­стью русской пианистической школы. «Письмо Сергея Рахманинова Виму Мертенсу и Никколо Паганини»  Вим Мертенс (р. 1953) — бельгийский композитор-минималист, автор музыки к постановкам Яна Фабра и «Животу архитектора» Питера Гринуэя. — как раз исключе­ние: оно начинается с узнаваемой цитаты из знаменитого скрипичного капри­са Паганини, а затем идут вариации на тему, которые все дальше уходят от оригинала.

Антон Батагов: «Я ведь учился в Гнесинке, потом в Консерватории, и нас всегда учили, что музыка должна что-то такое выражать. И я в какой-то момент стал принципиально стараться играть и сочинять демонстративно бесстрастно. Ну, если понимать под словом „страсть“ эмоции, из которых состоит вся наша чувственная жизнь. Не то чтобы сейчас я ими внезапно заинтересовался. Они по-прежнему не заслуживают того, чтобы из них состояла музыка. Это все поверхностные вещи. Если болтаться на этой эмоциональной ряби, то полу­чится просто стандартное исполнение, и все. А есть вещи куда более тонкие и глубокие, и человек способен сделать так, чтобы все эти поверхностные эмоции им подчинялись. В общем, я тогда сознательно ушел на дно, туда, где эта эмоциональная болтанка не слышна, ее просто нет. А сейчас вынырнул. 

И теперь эти волны… Они просто не могут меня сорвать с места, я не станов­люсь их частью, я совершенно по-другому с ними взаимодействую. Хотя со стороны, наверное, это может быть опознано как „эмоциональное“, „чув­ственное“ исполнение. Но внутри оно совершенно по-другому устроено»  А. Мунипов. «Фермата. Разговоры с композиторами». М., 2019 (готовится к выходу в «Новом издательстве»)..

Другие выпуски
Fancymusic дня
микрорубрики
Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года
Архив
Литература

«Мастер и Маргарита»: чем вдохновлялся Булгаков

Словарь Брокгауза и Ефрона, «Фауст» Гете и другие источники великого романа