Мобильное приложение
Радио Arzamas
УстановитьУстановить

Бесстрастное наблюдение за страстями

Антон Батагов. «Письмо Сергея Рахманинова Виму Мертенсу и Никколо Паганини»

Музыку пианиста и композитора Антона Батагова слышали даже те, кто ни разу не был в филармонических залах. На протяжении долгих лет он озвучивал своими короткими пьесами-джинглами передачи НТВ, РТР, телеканала «Культура». Джингл — вещь вроде бы прикладная, но Батагову удалось присвоить их, сделать своими, узнаваемыми (достаточно вспомнить заставку к передаче «Старый телевизор»). В какой-то момент музыка Батагова была звуковым паролем нового российского телевидения. Когда много лет спустя он стал играть их на своих концертах, оказалось, что они прекрасно звучат рядом с музыкой XVII века Генри Пёрселла, музыкой XX века Филипа Гласса и его собственной. 

Батагов начинал как профессиональный пианист — специальный приз на Кон­курсе им. Чайковского в 1986 году, записи Мессиана, Баха и Равеля, обласканные критикой. Затем он много исполнял американских минималистов и ранне­советский авангард 1920-х, но композитор в нем довольно быстро заслонил исполнителя, и в середине 1990-х Батагов совсем прекратил выступать, сосредоточившись на студийной практике.

В российскую концертную жизнь он вернулся из США спустя 17 лет с пластинкой «Избранные письма Сергея Рахманинова». Это придуманные Батаговым письма Сергея Рахманинова к его любимым музыкантам — от Брайана Ино до Питера Гэбриэла. Прямых цитат на альбоме почти нет, и рахманиновская здесь скорее страсть, чувственность, которая считается характерной особенно­стью русской пианистической школы. «Письмо Сергея Рахманинова Виму Мертенсу и Никколо Паганини»  Вим Мертенс (р. 1953) — бельгийский композитор-минималист, автор музыки к постановкам Яна Фабра и «Животу архитектора» Питера Гринуэя. — как раз исключе­ние: оно начинается с узнаваемой цитаты из знаменитого скрипичного капри­са Паганини, а затем идут вариации на тему, которые все дальше уходят от оригинала.

Антон Батагов: «Я ведь учился в Гнесинке, потом в Консерватории, и нас всегда учили, что музыка должна что-то такое выражать. И я в какой-то момент стал принципиально стараться играть и сочинять демонстративно бесстрастно. Ну, если понимать под словом „страсть“ эмоции, из которых состоит вся наша чувственная жизнь. Не то чтобы сейчас я ими внезапно заинтересовался. Они по-прежнему не заслуживают того, чтобы из них состояла музыка. Это все поверхностные вещи. Если болтаться на этой эмоциональной ряби, то полу­чится просто стандартное исполнение, и все. А есть вещи куда более тонкие и глубокие, и человек способен сделать так, чтобы все эти поверхностные эмоции им подчинялись. В общем, я тогда сознательно ушел на дно, туда, где эта эмоциональная болтанка не слышна, ее просто нет. А сейчас вынырнул. 

И теперь эти волны… Они просто не могут меня сорвать с места, я не станов­люсь их частью, я совершенно по-другому с ними взаимодействую. Хотя со стороны, наверное, это может быть опознано как „эмоциональное“, „чув­ственное“ исполнение. Но внутри оно совершенно по-другому устроено»  А. Мунипов. «Фермата. Разговоры с композиторами». М., 2019 (готовится к выходу в «Новом издательстве»)..

Другие выпуски
Fancymusic дня
микрорубрики
Ежедневные короткие материалы, которые мы выпускали последние три года
Архив
Литература

Что такое поэзия «филологической школы»

Объясняем на примере стихотворений Лосева, Еремина, Кулле, Уфлянда и Виноградова