Лошадиный навоз

Автор Мария Пироговская

«…Петербург моей юности… благоухал на всех своих улицах, особенно в жаркие сухие дни, высушенным на солнце, растолченным в порошок, вздымаемым даже легким ветерком в пыльные желтые вихри лошадиным навозом», — писал в мемуарах Лев Успенский, вспоминая Петербург Серебряного века. Запах ло­ша­диного навоза и мочи — характерная черта ландшафта доавтомобильной эпохи. Его концентрация могла варьироваться: в городах лошадей было бо­льше, но при этом какие-то улицы более или менее регулярно чистили. Тем не менее ни булыжные, ни торцовые мостовые вычистить полностью не удава­лось: экскременты впитывались в почву между камнями и забивались в трещи­ны деревянных шашек-торцов. В русской провинции, где дороги вплоть до на­ча­ла XX века оставались немощеными, а сил дворников и чистильщиков часто не хватало, навоз быстро смешивался с почвой. Например, в 1879 году обозре­ва­тель «Отечественных записок» сообщал из Царицына (ныне Волгоград):

«…если б Царицын предоставить себе самому, то, судя по тому, что теперь в нем происходит, можно смело утверждать, что он навсегда, на веки вечные остался бы в своем навозе и чем далее, тем более покры­вался бы им, пока наконец окончательно не был им завален, представив собою, таким образом, новую Помпею, в чисто русском вкусе».

В деревнях лошадей было меньше, чем другого тяглового скота, но навоз соби­рали и берегли: как и сегодня, он служил основным (и бесплатным) удобре­нием. Земских врачей, которые с 1870-х годов работали в русских деревнях, изумляли навозные кучи во дворах, рядом с колодцами и под окнами изб, и готовность крестьян терпеть несносный с медицинской точки зрения запах. Но настоящий конфликт разгорелся в последние десятилетия XIX века в дач­ных пригородах. Горожане, стремившиеся выехать из города на «чистый воз­дух», обнаруживали рядом с дачами унавоженные поля и компостные кучи и писали жалобы на крестьян, которые «отравляют воздух в дачное время, за которое они получают такие большие деньги».

Другие выпуски

Запах дня