Дерево трансмутации
В гигантском — несколько метров в длину — свитке Джорджа Рипли, английского алхимика, жившего в XIV веке, Христос изображен распятым на Древе жизни, растущем в раю. Рядом змей отдает Еве яблоко с Древа познания, и душа сразу же вылетает у нее изо рта, знаменуя изгнание из рая и, соответственно, потерю бессмертия. Раны Христа от тернового венца и гвоздей тем временем кровоточат, намекая на грядущее воскресение.
Сцена отсылает сразу к двум библейским эпизодам: грехопадению Адама и Евы у Древа познания и распятию Спасителя (богословы часто называли его «вторым Адамом») на Голгофе, спасшему человечество от проклятия первородного греха. Похожие образы распятого на Древе Христа существовали и в традиционной иконографии, однако здесь эта сцена наделяется алхимическим значением. Об этом свидетельствует и надпись, начертанная на входе в Эдем, — «Рай философов»: авторы средневековых трактатов часто называли алхимиков философами. Адам и Ева обозначают серебро и золото, а змей-искуситель, извлекающий душу Евы, — ртуть, которая могла очищать благородные металлы Ртуть, смешиваясь с серебром и золотом, образует амальгаму — особый вид сплава. По мнению алхимиков, он избавлял серебро и золото от их «тел», то есть примесей, оставляя только «душу», чистейший металл.. Очищение Адама и Евы ртутью показано в центре изображения — они купаются в райском меркуриальном фонтане.
Вся евангельская сцена служит аллегорией силы философского камня. Красный магистерий, подобно Иисусу, который своей кровью очистил души людей от первородного греха и открыл им доступ в рай, избавляет металлы от несовершенства и превращает их в золото. Однако для того, чтобы создать заветный эликсир, алхимику нужно было «пытать» металлы, очищая их: эти процессы внутри алхимической печи уподобляются Страстям Христовым.
Какой бывает любовь?
Шутливый тест к третьему, романтическому сезону подкаста «Радио „Сарафан“»
