Баллады буша
Как важнейший жанр австралийской поэзии начался с песен беглых каторжников
Баллады буша — самый известный и узнаваемый жанр австралийской литературы. Истоки его — в народной поэзии первых поселенцев, которых ссылали в Австралию из Великобритании начиная с конца XVIII и на протяжении первой половины XIX века. Австралия на первых порах была для ссыльных чуждой землей, а вдохновляло их стремление к свободе и товарищество:
Вперед, сердца отважных! Мы выси гор пройдем;
Бродяжничаем вместе — и вместе мы умрем.
Уйдем по горным склонам, поселимся в лесах, —
Но никогда, но никогда не будем жить в цепях Отрывок из баллады «Сорванец». Перевод Галины Усовой..
Английское слово bush, от которого баллады получили свое название, означающее «заросли», «лес», приобрело в Австралии новое значение: дикая, неосвоенная территория, а затем и шире — сельская местность в ее противопоставлении городу. Именно в буше скрывались беглые ссыльные, бежавшие с каторги. По мере того как колонии заселялись, к ним присоединялись и бунтари из переселенцев, нарушившие закон. От слова «буш» они получили свое австралийское название — бушрейнджеры, лесные разбойники. В фольклоре они часто представали австралийскими Робин Гудами, которые грабили богатых и помогали бедным. Самым известным бушрейнджером был Нед Келли: в мифологизации его образа большую роль сыграли картины Сидни Нолана.
На переднем плане изображен Нед Келли.
Во второй половине XIX века, по мере того как шло освоение континента и росло поколение людей, для которых Австралия стала домом, фольклорную традицию продолжили поэты австралийских колоний. Они воспевали героизм первопроходцев:
Не хотят они знать, что ждут их в пути
Жажда, голод, песчаный буран.
Неизведанный Запад зовет их туда,
Где вьет гнездо пеликан Отрывок из стихотворения Мэри Футт «Где вьет гнездо пеликан». Перевод Галины Усовой..
Авторы баллад поэтизировали и повседневную жизнь первопоселенцев — фермеров, которые жили уже оседло, но вынуждены были справляться с тяжелыми условиями фронтира Фронтир — от английского frontier, буквально граница между освоенными и не освоенными поселенцами землями.. Архетипическим образом стал бродяга-свэгмен, который в поисках работы идет от фермы к ферме со скаткой-свэгом Свэг — от английского swag («котомка, узел с вещами») — одеяло, в которое складывали пожитки, скатывали и носили за спиной. К такой скатке можно было подвесить чайник или котелок.. Он увековечен в песне-балладе «Плясунья Матильда» Эндрю Бартона «Банджо» Патерсона (1864–1941), которая одно время даже претендовала на роль гимна Австралии. В ней звучит все та же тема свободы и презрения к властям, что и в народной поэзии, но текст наполнен австралийским колоритом и сленгом: например, Матильда — это австралийское название скатки свэгмена, а «вальсировать с Матильдой», значит «тащить скатку».
Другое классическое произведение Патерсона — баллада «Парень со Снежной реки», живописующая охоту на диких лошадей и воспевающая удаль и бесстрашие колонистов.
Его стихотворение «Кленси с Бурного ручья» стало своего рода поэтической апологией австралийского буша: сельская свобода противопоставлена городу, угнетающему и нивелирующему человеческую личность. Герой стихотворения, горожанин, вспоминает о своем друге Кленси, гуртовщике Гуртовщик — погонщик. скота:
Мне стада и дали снятся, — вот бы с Кленси поменяться,
Жить и знать, что вся природа в холода и зной твоя…
Не блюдя почтовых правил, я письмо ему отправил
На далекий, милый Лаклан, где встречались он и я,
Но ответа ждал не очень, ибо адрес был не точен,
На конверте красовалось: «Кленси с Бурного ручья».
А вчера случилось чудо, мне ответ пришел оттуда
(Так напишешь только пальцем, если палец твой в смоле).
Парень с фермы на досуге сообщил о бывшем друге:
«Он ушел со стадом в Куинсленд, жив, так бродит по земле».
Я узнал, конечно, мало, но фантазия взыграла, —
Вниз по Куперу дорога, путь один из года в год, —
От реки ползет прохлада, Кленси едет возле стада…
Если б видел горожанин то, чем счастлив скотовод!
Гуртовщик повсюду дома, вся земля ему знакома,
Внемлет ветру он, и птицам, и журчанию реки,
В полдень солнце жжет долины, вечера свежи и длинны,
По ночам над головою — звезд извечных светляки.
Ну, а я в гробу конторы тщетно жду луча, который
Щель случайную отыщет меж громадами домов…
Смрад, жара, отбросов кучи, воздух города вонючий,
Оседая грязью в легких, задушить меня готов.
Мне взамен мычанья стада днем и ночью слушать надо
Громыхание трамваев, завывание машин,
Вопли горя, крики злобы, плач детишек из трущобы,
Что доносится сквозь вечный шум шагов и шорох шин.
Люди серым цветом кожи здесь на призраков похожи
И теснятся и толкутся друг у друга на пути.
Нет ни свежести, ни силы, люди слабы, жалки, хилы,
Из-за спешки горожанам просто некогда расти.
Мне стада и дали снятся, — вот бы с Кленси поменяться,
Жить и знать, что вся природа в холода и в зной твоя…
Пусть он бич оставит тяжкий и возьмется за бумажки, —
Но боюсь, не согласится Кленси с Бурного ручья Перевод Анатолия Сендыка..
Австралия поэта Генри Лоусона (1867–1922) часто трагична, но тем не менее это земля, с которой герой уже связан кровными узами:
Там фермы, пастбища, кусты,
Фургоны, поезда,
И одинокие кресты,
И шумные стада.
Там звезд мерцает чешуя,
Там острых гор гряда,
Там дом, там родина моя —
Долина Никогда Отрывок из стихотворения «Никогда-Никогда». Перевод Анатолия Сендыка..
Никогда-Никогда (Never-Never) — так называли в Австралии Дикий Запад, внутренние засушливые районы.
Доротея Маккелар (1885–1965) в своем стихотворении «Моя страна» восстает против сохранения в Австралии английских шаблонов дома и родины:
Я дочь горбатой, рыжей,
Обугленной страны,
И мне твои газоны и рощи не нужны.
Люблю закат огромный,
Огнисто-кровяной,
Люблю красу и ужас
Моей земли родной Перевод Аркадия Штейнберга..
Расцвет баллад буша пришелся на рубеж XIX–XX веков. В современной Австралии жанр утратил былое значение: многие реалии и сленг далеки от современной жизни. Коснулся баллад буша и продолжающийся пересмотр ценностей колониального общества с его доминирующей ролью мужчины и игнорированием происходивших при колонизации несправедливостей по отношению к коренным жителям страны. Русский поэт Константин Бальмонт, побывавший в Австралии в 1912 году, одним из первых восстал против идеализации образа австралийского колониста, захватывающего земли аборигенов:
Там, где Черные слагали стройный пляс, —
Одинокий белоликий волопас.
Там, где быстрая играла кенгуру, —
Овцы, овцы, поутру и ввечеру.
Тем не менее русскоязычные читатели из всей австралийской поэзии лучше всего знают именно баллады буша — во многом благодаря мастерству русских переводчиков, переводивших их в 1960-х годах.
